Текст книги "Василевс"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vasilevs-259767.jpg)
Автор книги: Валерий Туринов
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Совещание, обсуждение плана похода, затянулось в этот день до глубокого вечера.
Анастасий имел привычку обсуждать всё основательно с военачальниками, советниками и ближними людьми, затем уже начинать какое-либо дело, тем более открывать военные действия.
На следующий день у василевса собрались архонты, отвечающие за снабжение армии всем необходимым на войну, на поход. Был вызван к василевсу комит священных щедрот – главный казначей… Логофет, чиновник по финансовой части, тут же что-то записывал скоренько на клочке папируса… Ни одно из совещаний не происходило без участия эпарха[47]47
Эпарх – главный интендант армии.
[Закрыть] войска – главного интенданта армии, распорядителя расходов по войску. Им был назначен египтянин Анион, которому доверял Анастасий.
День за днём обсуждали, планировали, подсчитывали расходы, дни походов, возможные последствия неудач… Сколько нужно фемного войска, сколько проходит армия за день, стоянки на отдых, маршруты передвижения армии… Был составлен план, расписано задание каждому должностному лицу.
* * *
В это время на Юстина свалилась неожиданная радость.
Когда он вернулся с очередного совещания у василевса домой, то застал там молодого человека, мило беседующего с Лупициной.
Увидев Юстина, Лупицина поднялась навстречу ему.
– Вот этот молодой человек говорит, что он твой племянник!.. Зовут Флавием! Он сын твоей сестры Бигленицы!..
Приглядевшись, Юстин различил действительно знакомые черты своей сестры, расплылся в улыбке, подошёл к молодому человеку, обнял его.
– Ну, здравствуй, племяш!.. Выглядишь вполне прилично, хоть сейчас отдавай в школу или в училище!.. Какие у тебя пристрастия, увлечения? Есть ли особые интересы? Чем бы хотел заняться?..
Племянник был невысокого роста, белолицый… «Похожий на Савватия больше, чем на Бигленицу!» – мелькнуло у Юстина.
– Да будет тебе! – рассмеялась Лупицина. – Молодой человек только что с дороги, а ты уже строишь планы, кого из него сделать!..
Этот вечер прошёл у них в воспоминаниях, рассказах, как живут там, на родине, их родные и знакомые…
Когда же Флавий заикнулся о Зерконе и Дитибисте, Юстин помрачнел… Затем он рассказал ему, что они погибли в походе против исавров шесть лет назад.
– Помянем их добрым словом! – встав, поднял он чашу с вином.
Лупицина и Флавий тоже подняли чаши с вином.
Все выпили. На какое-то время в комнате стало тихо, как будто Зеркон и Дитибист с благодарностью приняли их память о себе…
Когда же Юстин сказал Флавию, что он уходит на войну с персами, тот необычно оживился.
– Дядя Юстин, возьми меня с собой!.. Умоляю!..
Юстин резко отказал ему.
– Ещё успеешь, навоюешься! Учиться тебе надо! По себе знаю, что значит быть безграмотным… Завтра же я устрою тебя в училище! Это не обсуждается!.. Сначала осиль грамоту, законы государства! А дальше как сложится: можешь заниматься науками, философией, религиозными вопросами… Вернусь из похода – будешь держать экзамены, того, что усвоил! Я найду таких экзаменаторов, что они вывернут все твои знания наружу!
* * *
Из Константинополя войска империи выступили в середине апреля, шёл 503 год.
Триеры, гружённые войсками, вышли в Босфор… А там борей, холодный ветер с севера, с Понта Эвксинского[48]48
Понт Эвксинский – древнегреческое название Чёрного моря.
[Закрыть], подхватывает корабли, и надувает паруса, и гонит, гонит лёгкие судёнышки по Босфору, как по трубе… И вторит ему течение, выкидывает в Пропонтиду, если не справилась команда на борту…
Легионеры Ареобинда, стратега Востока, располагались по крепостям Каппадокии, Галатеи и Вифинии.
И Ареобинд, переправившись через Босфор, сразу же ушёл со своим небольшим отрядом вглубь Вифинии, чтобы забрать там, в крепостях, часть своих легионеров.
– Ну, дружище, не задерживайся в пути, – обнял он на прощание Келера. – Жду вас всех в Эдессе! – крикнул он оставшимся здесь командирам.
У Келера же было своё задание: проследить, чтобы войска дошли благополучно до Амиды, вернуться к василевсу и доложить об этом.
Итак, Ареобинд ушёл со своими офицерами собирать свою армию по крепостям.
У всех отрядов были архонты. Но Келер, Ареобинд, фригиец Патриций и Ипатий были командующими армиями. А с ними, ниже рангом, Юстин и Патрициол с сыном Виталианом. Простояв здесь, под стенами Халкидона, ещё два дня, армии снялись со своими легионами и направились на восток, сначала на Фригию – дорогой, знакомой Юстину ещё по походам в войне с исаврами.
– Здесь десять лет назад я ходил с экскувитами на исавров, – начал Юстин рассказывать Келеру, вспоминая те прошлые походы, покачиваясь в седле.
Он и Келер ехали на конях впереди своих пеших легионеров, поднимавших песчаную пыль позади.
Солдаты шли тяжело, изнывая от жары вот сейчас, в конце апреля…
– Вон видишь ту крепостишку? – показал он рукой Келеру на горизонт, где неясно что-то маячило, похожее на человеческое жильё. – Это крепость Иконий!.. От неё начинается Ликаония… Половина пути от Босфора до крепости Эдесса!.. Оттуда рукой подать до Амиды…
Келер промычал что-то нечленораздельное, вроде того, что понятно.
– Ну ладно, Юстин, довольно! – остановил Келер его, заметив, что его другарии[49]49
Другарий – офицер тагм.
[Закрыть], едущие позади них, начали зевать, ухмыляясь и глядя с насмешкой на Юстина.
Юстина же встревожило то, что как шли они отдельно, так и расположились отдельно.
Ещё там, в столице, войско долго собиралось, двигалось же затем с большими остановками. И вот, в конце пути, легионы расположились тоже отдельно.
«Анастасий дал в этом деле большую промашку! – подумал Юстин. – Келер не подчиняется Ареобинду, тот же не может справиться со своеволиями Флавия Патриция и Ипатия… Да и “мелкота” тоже напросилась в поход только развлекаться!» – стала нарастать у него злость на эту золотую молодёжь, не умеющую ни сражаться, ни командовать.
И только здесь стало известно, как взял Амиду Кавад, какой случай помог ему.
Келер выругался…
Оказалось, что монахи, охранявшие одну из башен города, напились, и персы, захватив их спящими, перебили и свободно вошли в город.
Он зашагал крупными шагами по палатке. Войска ромеев не дошли до Амиды всего одного дневного перехода… И надо было что-то предпринимать сейчас.
И он предложил план.
– Кавад уже ушёл из Амиды. Знает, что это территория империи и, находясь на ней, равносильно объявлению войны… К тому же ему приходится воевать на два фронта: с востока его теснят эфталиты[50]50
Эфталиты – объединение племён, вторгавшихся в V и VI вв. в Иран и Северо-Западную Индию. В V в. образовали государство, в которое вошли территории Средней Азии, Афганистана и Восточного Ирана.
[Закрыть]!..
Тем временем к ромеям в войско прибыл из-за рубежа доверенный от шаха и вручил Ареобинду письмо от Кавада. Шах писал, что если император хочет мира и получить Амиду, то он должен немедленно заплатить сто двадцать три кентинария[51]51
Кентинарий – вес одного кентинария золота составлял 32,7 кг.
[Закрыть] золота и затем платить такую же сумму ежегодно.
Келер и Ареобинд выругались.
Но делать нечего. Начались переговоры с доверенным шаха.
Тот же стоял на том, на чём велел ему шах.
Ромеи совещались, торговались с послом шаха. Но тот не уступал ни номисмы.
Ареобинд, поднимая ставку, дошёл до восьмидесяти пяти кентинариев… И на том он остановился.
– Мы не можем сразу заплатить такую большую сумму!.. Это всё, что может империя со своей стороны заплатить сейчас…
Переговоры шли всю ночь до рассвета и ничем не закончились.
Посол уехал к шаху. Уехал к василевсу в Константинополь и Келер с докладом о ситуации под Амидой.
* * *
В конце 503 года, в декабре, к войску ромеев неожиданно нагрянул Келер с армией в десять тысяч легионеров и расположился лагерем в Иераполе, в пятидесяти милях южнее Эдессы. И он тут же вызвал к себе командиров всех армий, разбросанных вокруг Амиды.
– Господа архонты! – обратился он к собравшимся. – Постановлением императора я назначен главнокомандующим над всеми армиями в войне с персами!.. Вот здесь, на границе, где дела идут хуже некуда!.. Властью, данной мне императором, я отстраняю от командования Ипатия и Апиона! – спокойно посмотрел он в глаза тому и другому.
На его лице не дрогнул ни один мускул. Он только исполнял волю императора, чтобы исправить положение, катастрофически проигрываемое армиями ромееев под Амидой тем же персам.
– На место Апиона приказом по армии назначается Каллиопий… Вы хорошо знаете его как способного военачальника!.. Сейчас же вводится по войскам распоряжение о распределении на зимовку армий. В соответствии с этим приказом армии размещаются по следующим городам!
Он сделал знак своему секретарю.
И тот, встав со стульчика, зачитал города и армии, которые должны встать в тех городах на постой до весны.
– Если будут жалобы горожан на ваших солдат, наказывать их буду строго! – добавил Келер и погрозил пальцем архонтам. – Вплоть до вынесения смертного приговора!..
Он распустил архонтов, задержав ещё у себя Юстина.
Когда все вышли, он подошёл к Юстину, обнял его за плечи по-дружески, заговорил доверительным тоном, слегка понизив голос, чтобы не слышно было за стенами палатки:
– Тебе отводится особая роль в предстоящих операциях в зимний период… Но об этом будет особый разговор…
Он бросил мельком взгляд на Юстина. Тот же весь напрягся, похвала Келера озарила его лицо вспышкой.
Келер, как только прибыл сюда, сразу вызвал к себе фригийца Патриция и дал ему задание: выступить со своей армией из Мелитины в направлении к Амиде и перекрыть пути подвоза продовольствия в осаждённый город.
И старик Патриций переправился с армией через Евфрат. Покрыв за три дня сотню миль, обойдя южнее Амиду и реку Тигр, минуя также тяжёлое для перехода сейчас, зимой, плато Джезаре, он вышел на северную оконечность Месопотамской низменности. И там его разъезды заметили караван верблюдов с продовольствием, идущий к Амиде. Операция была проведена мгновенно: немногочисленная охрана каравана разбежалась. И Патриций захватил весь караван. По пути он встретил небольшой отряд персов на реке Нимфий, уничтожил его. Затем, повернув на север, он подошёл к Амиде, невдалеке от неё встал лагерем на берегу Тигра. Другая часть его армии, переправившись через Тигр, замкнула кольцо осады, отрезала все пути к городу с севера.
Подошла весна. Наступила пора походов и сражений.
И Келер сконцентрировал все имеющиеся силы ромеев в большом лагере вблизи Решайны. Готовилась крупная операция.
* * *
В это время разъезды донесли, что к Нисибину подошли большие силы персов. Похоже, они готовятся идти на выручку Амиды. Донесли разъезды ещё, что персы отогнали огромный табун коней далеко к югу от Нисибина, на пастбище в горную местность, чтобы кони нагулялись перед сражениями на обильно покрытых зелёной травой высокогорных лугах, орошаемых тающими ледниками.
Когда Келеру донесли об этом, он понял, что персы выдали себя. И он тут же вызвал к себе дукса[52]52
Дукс – верховный представитель военной власти на территории из 13 пограничных округов империи.
[Закрыть] Тимострата, командовавшего гарнизоном в Каллинике.
– Этот табун сейчас недалеко от твоей крепости. Пошли своих людей, чтобы захватили его! – приказал он.
Тимострат блестяще провёл эту операцию.
Келер собрал всех командующих и архонтов.
– Теперь идём всеми армиями к Амиде и осаждаем её так, чтобы не проскочила ни одна мышь!.. В первую очередь делаем подкопы. Это поручается тебе, Ипатий, как племяннику василевса!..
Прошло достаточно времени, подкопы были уже готовы… Но на следующее утро обнаружилось, что персы затопили их…
Келер понял, что это тупиковая затея.
На очередном совещании он возложил продолжение осады на Патриция.
– А тебе, Ареобинд, приказываю собрать достаточно силы, вторгнуться в персидскую Армению!.. В помощники тебе поступает Юстин со своими легионерами!.. Раз они ведут себя так, то приказываю опустошить страну! Разорить земли за Тигром! Избивать всех жителей старше двенадцати лет! Забирать скот, хлеб…
Через неделю Ареобинд и Юстин вернулись из похода и привели к осаждённой Амиде свыше ста тысяч баранов, скот, верблюдов и пленных.
Эта мера подействовала на персов.
По условиям мирного договора Келер предоставил гарнизону Амиды право выйти из города с оружием.
Вступая в Амиду, ромеи были потрясены видом опустошённого города, превращённого в сплошные развалины, где жили только собаки и кошки…
Войска же тем временем разошлись на зимние квартиры. Ареобинд со своими легионерами отправился в Антиохию, Феодор – в Дамаск, Патриций – в Мелитену за Евфратом, Юстин – в Апамею, а Каллиопий – в Иераполь.
Келер же уехал в Константинополь к императору с принятыми условиями мира. В Эдессу он вернулся только весной следующего года.
Вскоре Юстин был вызван василевсом в Константинополь, ко двору.
Анастасий встретил его дружелюбно, так же как и Келера, посчитав, что они выполнили для империи всё, что от них зависело.
Дома же его, Юстина, ждал сюрприз. Он не видел племянника Флавия четыре года. И теперь увидел перед собой возмужавшего молодого человека вместо того неуклюжего и застенчивого подростка, который явился к нему домой четыре года назад.
– Ну-ка, ну-ка! Покажись! – приговаривая, стал он внимательно изучать перемены, происшедшие с племянником.
Флавий не только возмужал, но у него появилось ещё что-то, что Юстин заметил не сразу… Это была внутренняя сосредоточенность сформировавшейся личности, с глубокими знаниями и уверенностью в себе, в своих силах.
И это понравилось Юстину, безграмотному и не всегда уверенному, что он правильно поступает… Экзаменовать же его он не стал, как обещал когда-то. Хорошим экзаменатором для него будет сама жизнь, и она всё покажет, всё выявит.
– И что же ты изучал в школе? – поинтересовался он из любопытства и желания сделать племяннику приятное.
– Я не проходил полный курс. Меня интересовали только риторика, юриспруденция и философия, – ответил Флавий. – Но перед этим все проходят грамматику и орфографию… И всё преподают на греческом языке… Учителя заставляют заучивать наизусть и комментировать Геродота, Гомера и Платона… Особенно же Аристотеля…
Юстин промычал что-то нечленораздельное, как будто он слышал об этих мыслителях или был знаком с их сочинениями.
На этом он завершил экзаменовать племянника.
Вечером он остался один с Лупициной, разговорился с ней, пошутил, что из-за него у них нет детей, взяв за это вину на себя.
– Не то был бы сейчас сын, такой как Флавий!.. Ну, ничего, если бы и дочь! – согласен был он и на это.
В его голосе проскользнула горечь, что сейчас, в их возрасте, всё это было уже поздно.
* * *
Дворец патриция Ареобинда стоял на третьем холме, если считать, что дворец императора находился на первом холме от пролива Босфор. Дворец Ареобинда занимал почти полностью всю вершину плоского холма, отделяющегося от второго холма неглубоким оврагом, в котором в дождливую пору на дне бурлил поток грязной дождевой воды, срывающий глинистые берега оврага. А чтобы этот поток, подтачивая из года в год стенки оврага, не добрался, в конце концов, до самого дворца патриция и не разрушил его, то стенки оврага укрепили крупными камнями, точно так же как делают у крепостных рвов.
Из дворца, с его высокой лоджии, открывался широкий вид на Пропонтиду и Босфор. А там уже с раннего утра обычно снуют лодки и суда мелких торговцев. Они спешат довести пораньше свой товар до рынка, до того, как изнеженные жители столицы, проснувшись, пойдут по делам, за покупками свежих продуктов: рыбы, морских крабов, моллюсков – деликатесов, которыми снабжает их море. Они особенно ценились на столах состоятельных горожан.
Юлиана, супруга патриция Ареобинда, вставала с постели обычно поздно, когда солнце поднималось над морем достаточно высоко, чтобы согреть мраморные колонны холодного дворца, и его тепло проникало вглубь самого дворца, до его комнат и спален.
Нет, она не была изнежена, чтобы подолгу проводить утренние часы в постели.
Она была деловая женщина, не тратившая зря ни минуты времени, отпущенного ей в жизни. У неё была большая цель: стать императрицей… А для этого нужно было постоянно находиться в форме и в курсе всего, что творится в империи.
Вставала же она поздно из-за того, что обычно затягивались допоздна вечерние встречи с патрициями, известными людьми, чиновниками и служащими императорского дворца. И ложилась спать она тоже поздно, когда выполняла всё намеченное на день… Тогда как распорядок дня её мужа, Ареобинда, был совершенно иной. Она относила себя по характеру к совам, он же был жаворонок. И характеры эти сказывались и в их отношениях, и в стремлениях к целям. Она была решительна в делах, словах, поступках. Он же подолгу колебался, прежде чем принять какое-либо даже малозначительное решение. От сложных же решений, грозящих опасностями, непредсказуемых, он обычно уклонялся, а если это было невозможно, то, просто говоря, бежал от них.
Юлиана вышла на лоджию в лёгкой короткой тунике, обнажающей её загорелые длинные и красивые ноги. Ими она гордилась и замечала, что мужчины бросают восхищённые взоры на неё, на всё ещё стройную фигуру и длинные ноги. И сейчас, уже в ноябре, она принимала так воздушные холодные ванны, чтобы быть ещё более привлекательной.
Но порой она с горечью и негодованием вспоминала, что когда-то, лет двадцать назад, её прочили в супруги королю остготов Теодориху. Однако затем эта сделка расстроилась со стороны короля. И она до сих пор не могла простить ему лёгкость, похожую на пренебрежение, с какой он отказался от неё.
И она вступила в брак с патрицием Ареобиндом… После же того, как императором стал Анастасий, зная, что представляет собой Ариадна, она вскоре поняла, кто такой новый император… Ариадна – простушка! Это прочно вошло в её сознание после ряда событий, которые раскрыли ей характер той. Её мать, Верина, вертела ею, своей дочерью, как хотела в своих дворцовых интригах, как и её первым мужем Зеноном… Но ещё больше она удивилась, когда заглянула как-то раз в глаза Анастасию, догадалась и обрадовалась тому, что увидела там. Тот оказался честным мальчиком… Вот после того-то она и стала искать случай спихнуть их с трона… Она всю свою жизнь стремилась к тому, чтобы стать императрицей… Но всё были осечки: с королём Теодорихом, с мужем Ареобиндом… И теперь у неё осталась надежда только на себя и на подходящий случай.
Красивая, образованная, ведущая переписку с самим папой римским Симмахом, она не упускала случая завязать отношения с вожаками партий ипподрома: прасинами и венетами.
– Что ты связалась с какой-то дрянью! – недоволен этим был Ареобинд. – Их слово – что ветер! Сегодня дует в одну сторону, завтра же совсем в другую!..
Она же огрызалась:
– Это ты ничего не делаешь для карьеры! Только воюешь!..
И вот этот случай представился. В 512 году финансовое положение империи ухудшилось из-за непродуманных действий Анастасия. Пошли волнения народа, партий венетов и прасинов на том же ипподроме.
А тут ещё примешалось новое событие, склонившее чашу весов в ту же сторону.
Анастасий издал указ петь с амвона в храме Святой Софии изменённое Трисвятое с включением монофизитских трактовок… Произошло волнение и в самом храме, целое побоище… Несмотря на аресты, ночные улицы столицы заполнили толпы верующих, несогласных с нововведением монофизитов…
Начались погромы: на землю на площадях полетели статуи императора Анастасия…
– Ареобинда в императоры! – послышался сначала чей-то несмелый крик из толпы…
Затем, подхваченное толпой, понеслось из конца площади в конец:
– Ареобинд Август – твоя победа! Юлиана – новая Августа!..
Затесавшаяся в толпе с немногими своими сторонниками, Юлиана разжигала страсти людей…
Но тут полетел по толпе новый крик: «Анастасий на ипподроме!.. В Кафизме!..»
И толпа повернула к ипподрому, заполнила его с криками, бранью, угрозами в адрес императора.
Да, действительно, Анастасий сидел в императорском кресле на Кафизме… Но он был без короны, без мантии монарха, скромно одетый… Непокрытая голова, длинные седые волосы… Весь облик его наводил на мысли, что перед народом предстал библейский старец, умудрённый годами и долгими думами по ночам об империи, о народе…
И шум толпы стал затихать.
И в этой тишине заговорил старец, негромко, но проникновенно, казалось, обращался к каждому.
– Я готов сложить свой сан и обязанности императора, но служить народу Византии, вам!.. Прошу только об одном: хватит бессмысленных разрушений и убийств!.. Идите по домам и успокойтесь…
Простая проникновенная речь, необычный вид императора, в чём-то даже испуганного… И это сломало толпу.
По ипподрому теперь понеслось совершенно иное: «Август Анастасий, твоя победа!»
Толпа хлынула на Кафизму, подхватила Анастасия на руки и буквально понесла на руках к дворцу…
Юлиана не была на ипподроме, не видела последнего акта драмы. Она вернулась домой с улиц столицы, с форума Константина, посчитав, что всё идёт как надо, обрадованная, что её час пробил, стала искать мужа, кричать: «Ареобинд!.. Ареобинд!»
Спросила слуг, где муж.
Те только развели руками:
– Днём был здесь, а вечером куда-то исчез… Когда стало известно, что толпа закидала камнями Келера и Патриция. А префект Платон, говорят, сбежал куда-то первым!..
У Юлианы всё лицо пошло красными пятнами, когда вскоре слуги сообщили ей, что произошло на ипподроме… И она, в гневе, взвыв, заметалась по дворцу, разрушая то, что попадалось под руку, обзывая нелестными словами супруга: «Дурак, даже этого не смог!..»
Потом стало известно, что Ареобинд бежал со своими телохранителями на азиатский берег Босфора и укрылся там не то в Халкидоне, не то поблизости от него в какой-то деревушке.
Юлиана несколько успокоилась, узнав об этом, и, поужинав, ушла к себе, на свою половину дворца.
Вечером к ней пришли её сторонники, рассказали подробности происшедшего на ипподроме, посочувствовали ей, что всё так непредвиденно обернулось.
– Непонятно: чем же взял толпу Анастасий?! – разводили они руками.
Юлиана же негодовала на них за то, что так глупо упустили такой случай. Но и молча корила себя, что поддалась лёгкости переворота, как представляла она его раньше себе, и ушла со сцены, оставив действовать бездарным статистам.
Её сторонники разошлись от неё, как всегда, поздно, потратив весь вечер на никчёмные разговоры, что раньше нравилось ей. Сейчас же, после их визита, у неё разболелась голова от них, их болтовни, пустоты в мыслях… Она поняла, что связалась с неделовыми людьми… И от этого не могла в тот вечер долго заснуть.
На следующий день к ней пришла Констанция, соседка по вилле на берегу Пропонтиды.
Юлиана рассказала ей, что с ней случилось за последний день, к тому же исчез куда-то Ареобинд.
– Что ты переживаешь-то!.. Где-нибудь сейчас пирует с такими же, как он сам!.. Хм-хм!.. Надоест – вернётся!..
Констанция воспринимала жизнь в самом её простейшем виде. Жила ни о чём не думая, как только получать от жизни удовольствия.
Юлиана же не могла так жить. Ей всё время хотелось что-нибудь высокое и значительное для существования. Просто так наслаждаться жизнью она не могла. Видела в этом что-то скотское…
Когда же Ареобинд наконец-то вернулся домой через два дня, она набросилась на него.
– Ты трус, трус! – кричала она, бегая за мужем по дворцу.
А тот старался скрыться от неё где-нибудь в укромном уголке какой-нибудь комнаты…
Утомившись бегать за мужем, она успокоилась, вспомнила Теодориха.
– И за что мне такое? – горько заплакала она.
После того дня она ещё долго негодовала на трусливого мужа. А затем, как умная женщина, она поняла, что та простушка, Ариадна, под стать ей простачок Анастасий переиграли народ, толпу.
И она поняла, что окончательно упустила возможность стать императрицей, и смирилась с этим.
* * *
Его, Юстина, срочно вызвал к себе Анастасий, послав гонца в палату экскувитов, которая была в двух шагах от апартаментов василевса.
Анастасий сразу же стал вводить его в курс дела:
– Хотя ты знаешь все события, связанные с Виталианом, но всё равно я уточню некоторые из них… Кратко!.. Всё началось из-за соперничества Ипатия и Виталиана… Ещё там, на войне с Персией… Затем они столкнулись в Нижней Мезии. Там Виталиан занимал положение комита федератов. Ипатий же был магистром армий Фракии. И он заподозрил Виталиана в чём-то тяжком против империи… И стал его травить. Сначала лишил его содержания по должности и, по-видимому, вообще сократил суммы, которые отпускались на содержание федератов в пределах Фракии. Это вызвало всеобщее неудовольствие в среде живших там варваров и толкнуло их к Виталиану, в ряды его сторонников. Виталиан же распустил слух о своём назначении магистром армии во Фракии и заставил чиновника финансового ведомства открыть ему доступ к казённым суммам, хранившимся в Одесо[53]53
Одесо – современный город Варна.
[Закрыть]. Таким образом, обеспеченный финансово, Виталиан стал свободен в действиях. Собранная им военная сила оказалась внушительной, доходила до пятидесяти тысяч человек. С ней он и двинулся на юг. А для прикрытия своего мятежа он распустил слух, что идёт на защиту православия от покушений монофизитов Анастасия… Не встречая сопротивления, он дошёл до самой столицы, расположился лагерем в Евдоме и подъезжал даже к Золотым воротам…
Его, Юстина, мало интересовали причины, которые побудили Виталиана выступить против василевса Анастасия. Но он знал, что в тот раз с Виталианом удалось договориться, выплатить все долги. И он ушёл обратно во Фракию.
И вот теперь он снова идёт на Константинополь. С большими силами. В составе его армии гунны из Паннонии. И он уже под столицей, занял предместье Сики, на том берегу Золотого Рога… Свою штаб-квартиру он устроил близ церкви Архангела Михаила. Его флот дошёл опять до Сосфения. Некоторые корабли закрыли выход в Понт Эвксинский…
– Но экипажи на кораблях у него неважные: готы и гунны!.. Плохие моряки! – сообщил Анастасий.
– Он рассчитывал и на сочувствие у исавров! – сказал Юстин. – Засылал к моим экскувитам лазутчиков. Но те отказали ему, остались верны присяге императору!
– Теперь перейдём к делу! – прервал его Анастасий. – Тебе придётся возглавить несколько кораблей эскадры! Командует императорским флотом адмирал Марин!.. И ты поступаешь в его подчинение!..
Заметив отстраняющий испуганный жест рукой Юстина, он категорически выпалил:
– Справишься!.. Не беспокойся!.. Иди принимай корабли! Виталиан с флотом на подходе к стенам Константинополя! Не теряй время!..
Юстину ничего не оставалось, как только подчиниться.
Подхватив меч и щит, – с ними он явился к василевсу, – он выбежал из его палаты. За ним выбежали его телохранители и близкие ему офицеры.
Вскоре он был уже на месте, где стояла императорская эскадра.
Первым делом он нашёл корабль адмирала Марина, поднялся на борт, представился ему.
– Юстин, ипостратег, глава экскувитов! От василевса Анастасия для борьбы с Виталианом!
Марин пожал ему руку, затем стал вводить в курс дела.
– Давай обсудим, как будем действовать против флота мятежников! Ты возьмешь командование над двумя кораблями. И при первой же встрече с кораблём противника постараешься либо взять его на абордаж, либо потопить!.. Твоя задача привлечь на себя побольше их кораблей, чтобы они напали на тебя всем скопом!.. В это время я подойду незаметно к ним, когда они увязнут в драке с тобой, и пущу в дело «греческий огонь»… Не попадись под него сам со своими кораблями, не то останутся только одни головешки! – пошутил адмирал.
Адмирал, молодо выглядевший, загорелый и подвижный, был типичным греком, со светлыми глазами, задорно блестевшими. Вся жизнь его была связана с морем. Он родился у моря, прожил всю жизнь рядом с ним и упокоится, наверное, тоже в море…
– Вот смотри, где ты встретишь их корабли! – развернул адмирал карту, на которой были нарисованы пролив Босфор, залив Золотой Рог и прилегающая к побережью Константинополя Пропонтида.
Он указал место встречи с кораблями Виталиана севернее Золотого Рога.
– Там дуют наиболее сильные ветры с Понта Эвксинского. Я же с флотилией пройду севернее, к скалистому мысу, скрытно встану там… Когда мятежники войдут в Босфор, я выйду оттуда и закрою им выход в Понт Эвксинский… Ты же будешь подходить к ним со стороны Пропонтиды…
– Так мы возьмём их в клещи! – рассмеялся Юстин.
– Да! – усмехнулся адмирал. – А теперь иди на свой корабль!
Простившись с адмиралом, Юстин вскоре был уже на одном из своих кораблей. Подняли паруса, гребцы взялись за вёсла, и с попутным ветром корабли вышли из гавани Феодосия, где они стояли на якорях, и пошли к Босфору. Там, как донесла разведка, в Босфор уже вошёл флот Виталиана… Да, вон и они: показались вдали корабли мятежников. Шли они под парусами, но странно, зигзагами, как неумелые подростки, дорвавшиеся впервые до большого дела.
– Слушай мой приказ! – крикнул он своим легионерам, толпившимся на палубе триеры. – Приготовиться к нападению на неприятеля!.. Корабли мятежников брать на абордаж! Выбивать команду, рубить снасти, топить сами корабли!..
Он проследил, как выстроились легионеры вдоль борта триеры с длинными абордажными шестами с крючьями на концах, чтобы хватать за снасти корабли противника.
Сам же он прошёл на корму, встал к рулевому штурвалу и направил свою триеру на идущий на них головной корабль мятежников.
По всему было заметно, что мятежники хотят потопить его, передовой корабль Юстина, вызвать этим панику, затем идти на абордаж другого… Но мятежники ещё не замечали, что позади них из засады вышли корабли эскадры под командованием Марина.
Смекнув это, Юстин заметил, что одна из галер Виталиана, не сбавляя хода, шла и шла на его триеру… Ещё, ещё!.. И вот он, миг удачи. В последний момент перед столкновением нос в нос Юстин резко вывернул рулевое колесо влево, затем так же резко крутанул вправо… И его триера прошила своим носовым шпилем вражеский корабль, а подводный нос триеры вонзился в бок вражеского корабля… Тот весь вздрогнул, триера Юстина потянула по инерции его за собой вперёд, в то же время сминая и топя…
С накренившейся палубы мятежного корабля всё, что там находилось, покатилось к борту, сметая с палубы людей… И корабль начал ложиться на бок, зачерпнул бортом воды, стал погружаться в морскую пучину.
Это, как успел заметить Юстин, действительно оказался флагманский корабль мятежников. Но тут на него пошли другие корабли Виталиана.
Юстин растерялся было, не соображая, чем же потопить этих… И когда к нему приблизился один из тех кораблей, он дал команду легионерам на обоих своих кораблях:
– На абордаж!..
Легионеры стали бросать верёвки с крючьями на снасти кораблей мятежников, подтянули их ближе, бросили мостки на борт, метнулись по ним на корабль мятежников… Там завязалась драка на мечах… Шум, звон мечей, скрежет кораблей, трущихся друг о друга… Гунны дерутся жёстко, не уступают…
Но тут подоспел Марин, пустил «греческий огонь» против кораблей мятежников. Они заполыхали и начали в страхе разбегаться в стороны… Все, кто был на борту, стали прыгать в море, спасаясь от бушующего на кораблях огня.
Юстин же развернул свои корабли и повёл их через бухту Золотой Рог на Сики, предместье которого было занято войсками Виталиана. На берегу и на судах, стоявших в бухте у причалов, поднялась паника.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?