Читать книгу "Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума. Серия 4"

Валерий Увалов
Эксперимент. Книга 3. Эхо чужого разума. Серия 4

Глава 6

Север человеческих земель.

Как только стали отступать ночные тени, у подножья северных гор послышался легкий гул приводов, исходящий от огромной оранжереи. И медленно, будто нехотя, на ее стенках стали раскрываться люки, что выполняли роль естественного притока воздуха. Но внешний свежий воздух не спешил врываться внутрь, наоборот, небольшое избыточное давление выбросило наружу значительную порцию воздуха из оранжереи. И сладкий, пряный аромат начал расползаться по окрестностям.

С тех пор, как восемьсот сороковой понял, что окружающий его мир не очень-то и похож на симуляцию, он всерьез взялся за разгадку всех тайн, что успел здесь обнаружить, а их было немало. Взять хотя бы отсутствие местной звезды, что подтверждают прямые оптические наблюдения.

Несмотря на такую особенность, каждое утро небо светлело, приобретая голубоватый оттенок. Точно так же, как и на любой атмосферной планете, когда излучение светила рассеивается молекулами газа. И неважно, какой это газ или их смесь – это лишь влияет на цвет. Но непременным атрибутом такого процесса должен быть источник излучения, которым обычно является звезда. Подобная аномалия могла получиться при очень редком составе атмосферы и огромной ее плотности, делающей невозможным прямое наблюдение за звездой, но что состав, что давление были довольно типичными.

В то же время в доступном для наблюдений спектре излучений ИскИн улавливал отголоски гиперпространства вокруг, что было совсем уж невероятным с точки зрения научных достижений Элема. Тем не менее анализ данных утверждал, что планета окружена условным куполом, а россыпь ярких точек, что появлялась по ночам, лишь подтверждала этот вывод. Они, находясь на высоте около пятисот километров, сразу за орбитальным кольцом, словно очерчивали границу оптических наблюдений, за которой скрывалось истинное местоположение планеты.

Когда внутрь оранжереи стали залетать насекомые, привлеченные запахом цветущих растений, все уже было готово для их ловли. Иски́н пристально наблюдал за сотней ловушек, которые были установлены среди зарослей оранжереи, пропитаны нектаром различных растений и наравне с ними также привлекали насекомых. Но восемьсот сороковому нужны были не все подряд букашки, а определенный вид, что невероятным образом умел летать, не имея крыльев.

Наблюдения за небом были лишь частью той исследовательской программы, что затеял Иски́н. Параллельно он проверял физические законы, химические реакции и продолжал наблюдать за флорой и фауной – буквально все кричало о том, что планета является искусственным объектом. И те инженерные структуры, что располагались под поверхностью и уходили на недосягаемую для сканеров глубину, включая реакторы, что ИскИну удалось погасить, только говорили в пользу такого вывода.

Местные разумные не могли создать подобное, уж слишком примитивными были их технологии. Правда, некоторые элементы вооружения, которыми они пользовались, явно свидетельствовали об управлении высокими энергиями, что заставляло ИскИн сомневаться в своих заключениях. Хотя, конечно, характер использования говорил лишь об умении, а не о понимании данной технологии.

Накопленные данные позволяли ИскИну сделать осторожное предположение, что и он сможет использовать данную технологию, тем более ее природу он уже разгадал. Бесчисленное множество крохотных частичек, размером не больше нескольких десятков атомов водорода, заполняли буквально все вокруг. Они были в воздухе, в почве, в растениях и животных – абсолютно везде.

Именно благодаря этим частицам большинство растений перешло на добычу питательных веществ с помощью электролиза углекислого газа, который гораздо эффективнее фотосинтеза. Хотя механизм последнего тоже сохранился, наверное, унаследованный еще от предков.

О подобной технологии питания растений ИскИн, конечно, знал, но в оранжереях космических станций используются промышленные электролизеры, которые производят питательное вещество – ацетат – в товарных количествах. Здесь же растения делают то же самое, только внутри себя, да еще и генетически приспособились к употреблению не глюкозы, как при фотосинтезе, а именно ацетата. И теперь, по сути, они спокойно могут расти даже в темноте, что и демонстрируют в оранжерее. Но с животными дела обстояли гораздо интереснее.

Наконец, нужное насекомое село на приманку ловушки, и сегментная крышка медленно провернулась, отрезая выход. Через пару минут к этой ловушке по потолочным рельсам подъехал манипулятор. Он аккуратно подхватил шайбу ловушки и споро умчался к одному из краев оранжереи, где опустил свою ношу в специальный приемник.

Еще через полчаса насекомое оказалось в специальном боксе, прикрепленное к небольшой игле за верхнюю часть тела, а его лапы прочно держались за маленький шарик. И пока эта букашка находилась в праздном неведении, что с ней будет происходить дальше, ИскИн завершал последние приготовления перед экспериментом. Конечно, у него в распоряжении не было специализированного модуля лаборатории, но и то, что имелось, вполне позволяло отследить практически все, кроме совсем уж экзотических параметров.

Восемьсот сороковой в реальном времени наблюдал за всеми химическими процессами, творящимися внутри насекомого, и в особенности за нервной системой. А все возможные датчики перекрывали практически весь спектр излучения, следили за колебаниями массы, температуры, давления, да и просто позволяли рассмотреть происходящее с большим увеличением. И сейчас большая часть вычислительных мощностей ИскИна была направлена на считывание и обработку всех данных.

Вот небольшой шарик пошел вниз, и насекомое, действуя инстинктивно, раскинуло лапки и попыталось полететь, но игла крепко удерживала его на месте. В это же мгновение активировались участки нервной системы, что некогда служили предкам этого вида для управления крыльями. А под брюшком букашки те самые частицы начали выстраиваться в подобие кристаллической решетки и нагнетать в свою формацию атомы, входящие в состав окружающего воздуха. Сверху насекомого происходил обратный процесс.

За считанные доли секунды образовались две локальные области повышенного и пониженного давления, и возникла подъемная сила, а датчик массы определил, что ее достаточно, чтобы это насекомое смогло поднять вес, в десять раз превышающий свой собственный.

Еще с минуту ИскИн наблюдал механизм полета насекомого в искусственных условиях, а затем эксперимент был прекращен, а все поступившие данные отправились на более детальную обработку. Но даже предварительного анализа было достаточно, чтобы попытаться повторить эксперимент уже без подопытного. Над чем восемьсот сороковой и начал думать, но поток данных, поступающих с юга, за сотни километров отсюда, резко изменил его приоритеты, и большую часть своего вычислительного ядра пришлось переводить на решение возникшей проблемы. И в момент, когда перенаправлялись ресурсы, искусственный разум испытал чувство, которое люди назвали бы досадой.

Но эта эмоция появилась лишь на мгновение и исчезла, когда канал связи расширился и он стал получать информацию с доступных ему сенсоров военных автоматов. Уже которую неделю ситуация складывалась катастрофически, так как многотысячная армия, пришедшая из-за барьера, один за другим разбивала заслоны, что ИскИн выставлял на ее пути. И после каждого сражения эта армия местного биологического вида разумных неотвратимо продолжала движение к единственному уцелевшему городу.

ИскИн понимал, что он устранил бы эту угрозу, если бы не искусственно созданный ураган, что не давал ударить с воздуха. Впрочем, даже для такого удара была лишь одна попытка, так как на вторую ракет уже попросту не осталось. Но и просто так деблокировать город он позволить не мог, вот и приходилось стягивать все новые и новые военные автоматы, но и они не бесконечны.

Отчеты с работающих фабрик поступали непрерывно, и если на изготовление корпусов военных автоматов, их периферийных устройств, оружия и прочего оборудования ресурсов хватит еще на долгие годы, то вот вычислительных центров, которыми комплектовались автоматы, уже практически не осталось. В упавших обломках хватало различных ресурсов, да и сами корпуса этих развалин имели ценность для переработки. Но основного компонента для изготовления вычислителей для различных автономных систем не было вовсе. А добыть нужный ресурс негде, да и нечем. И сейчас все те автоматы, что шли в бой, работали на уже готовых компонентах, что обнаружились на складах.

Да, вначале, как только эта армия пересекла барьер, был шанс ее разбить, но не вышло. И теперь с каждым следующим столкновением они совершенствуют свою тактику ведения боевых действий, что негативно сказывается на соотношении потерь. Анализ ситуации говорил, что удержать продвижение противника не удастся, а при сохранении текущего темпа потерь через месяц опустеют склады с готовыми вычислителями. И тогда придется брать автоматы под свой непосредственный контроль через канал связи, чтобы хоть как-то сражаться. Но ИскИн прекрасно понимал, что это уже будет агония, но даже так он сможет сдерживать врага длительное время.

Поэтому восемьсот сороковой вновь оценил тактическую обстановку, раздал соответствующие приказы на выдвижение и занятие позиций и только после этого послал запрос для уточнения графика работ на ключевом объекте, который, по его мнению, может спасти ситуацию. И почти мгновенно ответ был получен – до окончания ремонтных работ оставалось три дня.

* * *

Храмовый комплекс. Старград.

Город пережил очередной день осады, и он, как две капли воды, был похож на сотни предыдущих. Улицы все так же оставались наполнены страданием и болью сотен тысяч голодных людей. Надежда давно перестала появляться на их лицах, и даже желание выжить слегка притупилось. Какая разница, прожить еще день, два или неделю, конец будет один. И как напоминание об этом в небо поднимались клубы густого дыма десятков костров, что не прекращали гореть ни днем, ни ночью.

Но любому человеку, будь он здоровым и сытым или ослабшим от недоедания и терзаемым бурчащим желудком, так или иначе требовался отдых. Поэтому с наступлением темноты все дрязги, крики и плач в городе стихали. Только вои, что являлись дозорными на стенах, и некоторые священнослужители продолжали бодрствовать, неся свою службу. А в третьем часу ночи просыпались монахи, чтобы прочитать молитвы, оберегающие верующих от «наветов лукавого».

Это время издревле считалось Церковью временем искушений – это час, когда телесная слабость обнажала духовную уязвимость. Поэтому монахи и молились, чтобы уберечь людей от помыслов уныния, блудных видений и сомнений в вере. Но сейчас каждый монах произносил молитву о спасении рода человеческого, и в полной тишине их голоса разносились по всему Старграду.

Ступая по мощеной тропинке, отец Верилий прислушивался к молитве своих братьев. Слов, конечно, он расслышать не мог, но ему это и не требовалось: они сами шепотом лились с его губ. И, подходя все ближе к оговоренному месту, он ожидал окрика в спину или булыжника по голове, прилетевшего с неба, да чего угодно, что он мог бы счесть за знак. Но до его ушей доносилась только молитва братьев и его шаги.

Место, откуда уже не будет возврата, неумолимо приближалось, и Верилий понимал, что это дорога в один конец. Он знал, чем все это закончится, но все равно шел, уговаривая себя, что иначе нельзя. Он совершил ошибку, много ошибок, и это его путь, чтобы их искупить.

Он неожиданно вспомнил, как около двух тысяч лет назад другой человек так же знал свою участь и мог бы сбежать, но остался молиться в саду, дожидаясь своих палачей. Эта мысль придала ему сил, и Верилий еще более уверенной походкой зашагал вперед.

Наконец он остановился и обернулся назад. Бросив взгляд на зарево костров над городом, что подсвечивали облака, сделал глубокий вдох и шагнул в тень, укрывшись от чужих глаз под раскидистыми ветками кустарника.

– Вы готовы? – прошептал священник, осматривая дорожку, по которой пришел.

Отец Верилий знал о времени искушений, а еще он знал, что большинство монахов будет на молитве, и на целый час обитель ведомников останется практически без охраны. Да и те будут сонными и невнимательными – такова природа человека.

– Давно уже! – послышался такой же тихий ответ по ту сторону кустарника, но в этом шепоте хорошо узнавался голос Свода. – Уже ноги затекли, пока тебя ждали.

– Тогда я пошел, – Верилий проигнорировал упрек. – И Свод, никаких смертей, помнишь?

– Да помню, помню.

– Тогда с Богом, – перекрестился отец Верилий, а из кустов с насмешкой раздалось:

– Чудны дела твои.

Верилий вынырнул из тени и неторопливо направился к небольшой калитке, краем глаза посматривая по сторонам. Он знал, как работают нечистые, но ему никогда не доводилось наблюдать это воочию. Поэтому он пытался разглядеть, как они скрытно передвигаются, но никаких шорохов не услышал и уж тем более не увидел самих нечистых. Только когда Верилий открыл калитку и шагнул внутрь просторного дворика, он почувствовал легкий ветерок и заметил невзрачные тени, перемахнувшие через забор. Впрочем, они тут же растворились в растительности, что присутствовала здесь в изобилии.

Все это священник подмечал на ходу, пока двигался по дорожке дальше, ко входу в подземелья службы ведомников. Голова его была ясной, а пульс – ровным, но когда он обогнул очередное дерево, то сбился с шага, а сердце пропустило удар. Потому что у самого входа стояло три фигуры, чего Верилий никак не ожидал. «И наверняка все трое – святороки», – подумал он, и на мгновение ему захотелось повернуть назад. Но затем его шаги вновь обрели уверенность и сердце сделало удар, еще один, и продолжило сокращаться в прежнем ритме. А его губы зашевелились, выдавая тихие слова.

– На все воля Божья.

– Брат Верилий? – обернулся один из троицы, когда священник подошел ближе, попав под свет фонарей.

– Брат Онтар, – слегка склонил голову священник перед недавним знакомцем.

– Что ты здесь делаешь в такое время? – святорок повернул руки ладонями вверх и развел их в стороны.

Верилий не шевелился и лихорадочно соображал, что ему делать. То, что все пошло не по плану и вместо одного святорока оказалось три, уже не изменить, а значит, единственный выход – тянуть время в надежде, что нечистые что-то придумают. Поэтому Верилий откинул капюшон, зная, что его вид точно притянет взгляды, и с ленцой сказал:

– Не спится мне, брат Онтар. Вот решил прийти помолиться со всеми.

– Но молельный зал там, брат Верилий, – святорок указал в сторону.

– Знаю, – кивнул священник, – но я решил прогуляться по саду, где много лет служил Церкви, – улыбаясь своей неотразимой улыбкой, Верилий обвел рукой темные силуэты пышной растительности, понимая, что это звучит странно.

Но это уже не имело значения, так как позади святороков из тьмы соткались две фигуры, и лицо священника тут же стало каменным.

– Прости, брат Онтар, – глядя в глаза святороку, произнес отец Верилий, а в следующую секунду раздались два глухих удара.

Онтар рефлекторно обернулся и мгновенно оценил обстановку и даже начал формировать чаровую защиту и клинки, но Верилий оказался быстрее. Священник, словно змея, выстрелил собой вперед и одним точным движением нанес удар в район затылка. И тут же подхватил обмякшее тело брата Онтара, уложив его на землю, а когда выпрямился, перед ним уже стоял ухмыляющийся Свод.

– А ты молодец, отец Верилий. С тебя вышел бы ценный нечистый.

– Не дождешься, – буркнул священник и взглянул через плечо Свода на то, как раздевают двух святороков.

Свод на мгновение обернулся, а затем снова обратился к Верилию:

– Да живы они. А с одеждой ты уж прости, не рассчитывали мы на троих.

В это время освобождение святороков от одежды было завершено, и всю троицу, находящуюся без сознания, уволокли в заросли кустов. А на месте, где только что произошло нападение, уже стоял один из нечистых, одетый в монашескую рясу, а двое других только натягивали ее на себя. Через минуту у входа в подземелья уже ничего не напоминало о том, что здесь что-то произошло.

– Ну что, священник, веди, – Свод кивком указал на вход.

Верилий еще раз окинул взглядом окрестности, после чего шагнул вперед и потянул за кольцо массивной двери на себя. И как только дверь подалась и заскрипели петли, Верилий подумал, что теперь у них не больше пятнадцати минут, пока остальные братья не почувствуют неладное.

* * *

Сегодня небо было ясным, и через смотровые проемы, которые находились у самой земли, проникал тусклый свет, хотя он едва позволял разглядеть очертания подземелья. Поэтому Верилий спустился на десяток ступеней вниз и встал на небольшую ровную площадку, ожидая, пока привыкнут глаза. Он уставился на абсолютно черный провал, что вел на нижний ярус подземелья, и едва сдерживался, чтобы не пойти дальше, но это было смерти подобно. В любой момент можно оступиться и сломать себе шею.

Нет, если бы в том была необходимость, то Верилий решился на такой шаг, но сейчас требовалось действовать быстро, но не безрассудно. И поэтому, как только стало хоть что-то видно, он начал обшаривать стены и почти сразу же нашел лампу. По иронии, она оказалась одной из тех, что в свое время продавал Дамитар, выдавая себя за чародея БОС.

Взяв ее, Верилий потянул ползунок, и яркий желтый свет мгновенно разогнал тьму, осветив ступеньки, уходящие вниз.

– Идем, – бросил он, не оборачиваясь, и сделал шаг.

Спуск на самый нижний ярус занял от силы тридцать секунд, а дальше начался длинный и широкий коридор, по краям которого виднелись стальные решетки, а еще – множество священных символов, что складывались в причудливые узоры.

Верилий попытался двинуться дальше, но его остановила тяжелая рука, что легла ему на плечо.

– Это то, что я думаю? – спросил Свод.

– Да, – кивнул священник, поведя плечом и сбрасывая руку. – Это те же письмена, которые можно увидеть в небесных кузнях. Они убивают мгновенно.

– Я туда не пойду! – со страхом в голосе сказал кто-то из нечистых.

– Молчать! – негромко, но угрожающе гаркнул Свод, пресекая вольнодумство. После этого Верилий продолжил:

– Их скопировали и поместили на стены очень давно, еще до моего рождения. Но я знаю, как их пройти. Не отставайте.

Сказав это, он снова пошел вперед, при этом ухмыляясь про себя. Да, конечно, мимо этих священных письмен может пройти только тот, кто посвятил себя служению Церкви и Господу, но они не смертельны. И внешнее сходство – это лишь страшилка для вот таких, как нечистые.

Потому что в небесных кузнях убивают не священные символы – убивает запрет туда входить, а символы – лишь яркая примета, которая, впрочем, хорошо работает, если нужно защитить такие места, как это подземелье, и особенно – от нечистых. Но надо отдать должное Своду: все нечистые послушно пошли за ним. И даже ужас, который открыто читался на лицах этих татей, им не помешал. Видимо, страх перед главой нечистых перевешивал страх смерти.

Пребывая в своих раздумьях, Верилий не забывал напитывать даром ключевые символы на стенах, делая проход безопасным, и сам не заметил, как приблизился к массивной деревянной перегородке с дверью в центре. Приложив к ней руку, он на мгновение замер, а на двери проявился очередной чаровый узор, и тут же раздался щелчок. И когда Верилий открыл дверь, в нос ударил такой смрад, что все отшатнулись.

– Ну и вонь, – прошептал Свод, прикрывая нос рукавом.

Как только нос более-менее привык к жуткому запаху испражнений и немытых тел, Верилий шагнул за дверь. Это еще не была заветная темница, а всего лишь особое место, где многие отступники вновь приобретали веру. На самом деле, такой же коридор с такими же камерами для содержания узников, только гораздо короче. Но озираться вокруг было некогда, так как из той самой стальной решетки на звук открывающейся двери вышел святорок, и время тут же пустилось в галоп.

Святорок, правильно оценив ситуацию, мгновенно ощетинился проявившимися сечниками и весь покрылся чаровой броней, поле чего бросился вперед. Когда в дверь ломится целая толпа, единственное верное решение – это перекрыть вход, чтобы не дать противнику воспользоваться численным превосходством. Поэтому святорок и попытался это исполнить, но руки Верилия вдруг покрылись светящимися символами, и за доли секунды перед ним образовалась область повышенного давления. Воздух сжался до такой степени, что превратился в линзу и начал искажать свет.