Текст книги "Любовь на троих"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lyubov-na-troih-60998.jpg)
Автор книги: Валерий Зеленогорский
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Не случилось
Может быть, правда жизни предполагала бы смерть героя, но жизнь богаче вымысла. В реальности отношения сложились совсем иначе. Ровно на следующий день после отлета Маши в свой город С.С. встал утром с супружеского ложа и стал готовиться к новой жизни, пригласил жену на обед в ресторан «Ле дюк», который она любила. Выпили. С.С., как всегда, выпив лишнее, плакал в голос, пугал жену, сознавая, что это только пьяные слезы, для релаксации. После обеда возникло ощущение пустоты. Непреодолимое желание позвонить Маше, усугубленное выпитым, усилилось, и, набрав заветный номер, он услышал, что хотел.
Ответили ему сразу, после осторожных вопросов о делах все опять взорвалось в воздухе, всплыли претензии по поводу прежних художеств; когда ярость прошла, с трудом пришлось признать, что страсть его не только усилилась, но стала нестерпимой. Приехать к С.С. Маша не могла по работе. С.С. понял, что надо уехать к ней и быть рядом. Взяв отпуск, он улетел на следующий день, сказав, что дней на десять. Встречались молча, с тревогой и радостью, провели выходные замечательно. Маша каталась на лыжах, С.С. лежал в номере и перемалывал в мельнице своей головы все прошедшие черные дни, злился, доставал Машу унижающими подробностями о своих приключениях в ее отсутствие и целовал ее, стараясь сделать ей больно. Проклиная себя за низость, залез в ее сумку, впился в записную книжку, прочитал все записи, нашел телефоны каких-то мужчин и приготовился к допросу третьей степени. Маша пришла с горы, и С.С., выпив для храбрости, стал пытать ее, кто тот, кто этот. Чем безобиднее были ее ответы, тем большая ярость топила его в желании убить ее. Она плакала и просила его оставить ее в покое, но в конце концов опять был мордобой без тяжелых телесных повреждений, а потом страсть со слезами. Выходные прошли в надрыве и объятиях, и С.С. понял, что уехать не может, что будет жить возле нее. За два дня была снята квартира в старом городе, куплены белье и подушки, телевизор и занавески в ванную. Квартирка была однокомнатной, нежилой, в окна дуло и свистело. С.С. купил скотч и вату и заткнул все щели. Это он научился делать еще в эпоху до стеклопакетов. Маша оказалась неважной хозяйкой. Приходила с работы, они пили дома водку с вареной колбасой, которую жарил сам С.С. Он и мыл посуду, так как тарелок было две, стол в кухне был колченогий, табуретки врезались в голое тело, ели и пили тут же в комнате на коробке от «Сони-Тринитрон», купленного для досуга. На коробке все сервировалось, в пластиковой посуде из соседнего супермаркета. Было холодно, обогреватель тепла давал мало, выпив, накрывались тремя пледами, смотрели телевизор, обнявшись, и все были счастливы. Утром Маша уходила в свою фирму, С.С. проводил свой досуг с рюмкой и телевизором, показывающим три программы, и ждал ее. Днем ходил в магазин, докупал еду и водку и думал, что вот и сбылось его желание, они рядом, он просыпается с ней и засыпает с ней, так будет всегда. Домой он звонил исправно, узнавал новости и опять нырял в свою любовь, под плед к девочке своей, сладкой и желанной.
Прожив неделю в этом ритме, С.С. стал чувствовать, что этот спартанский быт утомляет его; еда на ящике из-под телевизора, незакрывающаяся дверь туалета, щели в окнах и одуряющий запах масляного обогревателя стали раздражать, как нарыв в паху в период его созревания.
Маша была беззаботна, приходила, ела, ложилась к нему, и так каждый день. Трусов и носков у С.С. было достаточно, так что до стирки его исподнего пока не доходило. С.С. это было невыносимо. Чем меньше чистого белья оставалось в шкафу, тем с большей ясностью он понимал, что жить с ней не получится по причинам совершенно очевидным.
Ресурс его счастливой жизни был исчерпан однажды вечером. Мело весь день, а к вечеру задул ветер, который вырвал все нехитрые затычки в окнах, и в комнате загулял такой холод, что находиться в ней было нестерпимо. С.С. бросился на окно с пледом, пытаясь противостоять стихии. Маша не шевельнулась помочь ему, забралась под одеяло с головой. После того как окно было забито пледом, теплей не стало. С.С. дрожал и крутился, к утру ветер стих, стало теплее, и к С.С. пришло понимание, что любовное ложе тихо плывет к скале, если не принять мер, катастрофа неминуема, он окажется на острове и будет Робинзоном, полным мудаком со своей Пятницей.
Ночью он позвонил жене, она не испугалась, поговорили, С.С. много внимания уделил погоде в доме, спросил, тепло ли, чем очень удивил жену. В доме их было тепло, водитель вчера был на рынке, сын хорошо ест, не болеет, все хорошо.
Утром Маша ушла продавать металл, смеялась, вспоминая, как С.С. бросался на окно, закрывая собой щели, в общем, ничего не заметила.
Днем С.С. позвонили с работы и попросили принять руководителя банка, приезжающего в город на семинар по проблемам инвестиций. С.С. сделал несколько звонков, организовал программу пребывания. Руководитель любил глубинку, здесь он выглядел и красивее и умнее, его пригласили местные власти. Разместились на дачах крайкома партии в добротных домиках с евроремонтом. Вечером была баня с местными авторитетами, членами Думы и прочими представителями региона.
С.С. предупредил Машу, что ночевать не будет, и поехал встречать руководителя в аэропорт. Все было по первому разряду, машины к трапу, мигалки, сопровождение. Быстро в душ, и вот уже в бане весь цвет региона, и руководитель со свитой, и С.С. Местные подготовили сюрприз, были приглашены две группы поддержки. Первая группа – члены женского клуба «Досуг», девушки взрослые, от 30 до 40 лет. Это были малообеспеченные учительницы или социальные работники, уставшие от безденежья и отсутствия мужчин. Они собирались в клубе «Найди свой путь», где их знакомили за тысячу рублей с заезжими орлами. Эти яркие встречи им нравились, приезжие были лучше местных – почти принцы. Бедные золушки осознавали недолговечность романов, но надежду не теряли, да и повеселиться и поесть вкусно удавалось редко. Местная власть видела в таких встречах особый смысл – что-то вроде адресной помощи малообеспеченным.
Во втором отделении должны были приехать стриптизерши для тех, кто любит погорячее.
На даче крайкома был свой ресторан, но для удивления гостей был приглашен персонал нового французского ресторана, гордости столицы края; там делали фуа-гра из свиной печенки, медальоны из оленины, подавали виноградных улиток и омары. С.С. уточнил у метрдотеля, где они берут улиток и омаров, тот не моргнув глазом ответил: «Из Астрахани». Происхождение этих продуктов было туманным, но никто не отравился, слава богу.
С.С. этот ресторан был знаком с прошлого раза. Ресторан находился в здании драмтеатра и носил гордое имя «Шекспир», в том же здании находился второй французский ресторан – «Мольер». Они принадлежали разным группировкам, их объединяли высокий сервис и жесткая дисциплина. В первое свое посещение С.С. приехал в июльскую жару и с гостями пришел в «Мольер», понимая, что он более французский, чем «Шекспир».
Гостей в «Мольере» встречали с душой, заказали все лучшее, особенно удивили С.С. карпаччо из строганины, равиоли на манер уральских пельменей, улитки и фуа-гра, есть которые он не стал, побоялся. Так вот, официанты были во фраках и белых перчатках. Когда С.С. спросил официанта, не жарко ли ему во фраке и перчатках, официант ответил, что это стиль ресторана. С.С. на правах хозяина стола попросил официанта снять перчатки, он смутился и сказал тихо, что он вчера снял во время перекура и получил молотком для отбивания мяса по пальцам за нарушение формы одежды. Снял перчатку, и С.С. увидел черные ногти официанта, по виду как маникюр черным лаком.
В ресторане «Мольер» должны были накрыть к десяти, но руководитель приехал раньше, в девять уже стучал зубами и хотел есть.
Местные быстро принесли водки, вывалили на стол сыр, колбасу таежную, майонез и холодную рыбу, дело пошло, и никто не вспоминал о фуа-гра. Девушки из клуба «Найди свой путь» немного нервничали. Всех рассадили «мальчик – девочка». С.С. досталась женщина – психолог для слабослышащих детей, выпускница питерского вуза, в очках, крупная, со страдальческим выражением лица. Она сразу заговорила о том, что любит Москву, была в Ленкоме, мечтает посмотреть Хабенского во МХАТе и погулять по вернисажу в Измайлово, где она купила фальшивую гжель. С.С. намек не понял и налегал на водочку. За столом выделялись два персонажа – зампред крайдумы и руководитель С.С.
Зампред был талантлив, он раздал всем СД с песнями, которые он записал с оркестром драмтеатра, и сборник собственных стихов о крае.
Это был их совместный проект с начальником УВД, человеком неординарным. Он тоже был за столом и даже прочитал в тосте четверостишие:
В крае порядок, солнце в зените;
Нас не догонишь – мы на коне;
Боль за народ, нет волоките!
Мы на Байкале в самой цене.
Зампред хромал, ходил с палкой с набалдашником, который был украшен резьбой и инкрустацией, сделанной умельцами местной зоны. Ручка палки была стилизована под член слона, и это стало понятно позже.
Второй персонаж – руководитель С.С. – был раскован, гладил сразу двух учительниц и хотел гладить и зав. городской библиотекой, но не доставал до нее и очень хотел, чтобы она подползла под столом и сделала ему минет прямо здесь. С.С. знал о его пагубной страсти, но помогать не стал, в бане все равны, работать надо.
Музыка тоже была специальной. Местный начальник здравоохранения любил «Пинк Флойд», а руководитель банка был старым рокером, вот и звучала «Стена» весь вечер. Учительницы не любили «Пинк Флойд», но молчали, понимая, что Сердючка им сегодня не светит. Часам к двенадцати приехала группа стриптизерш, и две группы поддержки вошли в клинч, сообразив, что не всем сегодня достанутся внимание и ласки. Эта схватка придала перцу ужину. Стриптизерши начали танцевать на бортике бассейна, С.С. слышал, как начальник охраны банка доложил руководителю, что девушки проверены, анализы хорошие, после анализов сидели на базе отдыха без несанкционированного доступа.
Зампред с палкой уже сходил несколько раз в массажный кабинет с учительницами, они возвращались довольные и смотрели на него с нежностью. С.С., который знал, что он перенес инсульт, удивился силе законодателя и представил, что он делал, когда работала и вторая сторона его тела. Поменялась девушка и рядом с С.С., она была еще огромней психолога, уже выпившая, гладила С.С. как куропатку и звала освежиться в бассейн настойчиво и нежно. С.С. быть с ней не хотел, но из деликатности прыгнул в бассейн для бодрости. Туша свалилась на него, и он пошел на дно, закон Архимеда с этой глыбой не работал, вода вскипела вокруг них, и она стала покусывать С.С. за член зубами двухгодовалой косатки, с намерением вместе с членом откусить и ногу. «Челюсти-4» С.С. не понравились, он вынырнул на берег и закрылся с рокером из банка, где они выпили за «Пинк Флойд».
В бассейне был уже полный разгул, включили лазеры, свет был только внутри бассейна, стриптизерши и учительницы изображали русалок, руководители без трусов – меч-рыбу, и все сверкало и сияло. На бортике бассейна скромно стоял летчик-космонавт из второй сотни и без лампасов, он не котировался, неграмотные девушки не признали в нем героя. С.С. справедливость восстановил, объяснил той, на кого запал космонавт, что человек он заслуженный, и через секунду космонавт без скафандра и трусов был уже в невесомости. Это был его лучший полет.
Устав от этого фейерверка, С.С. пошел спать, позвонил Маше, она была спокойна и мила, он покурил и заснул. Проснулся он в шесть часов, увидел рядом с собой на кровати косатку из фильма «Челюсти» и похолодел. Ее размеры были оглушительными. Она тоже проснулась и сказала ему, что он был замечательным, последний раз ей так хорошо было в Шарм-эль-Шейхе в 96-м, где с ней был араб из полицейского управления. «Ты – лучше», – сказала ему косатка и захрапела. С.С. быстро оделся и сбежал из номера в холл; через полчаса выплыл его руководитель и спросил, как он провел ночь. Врать было бессмысленно. Он понял, что эта шутка его рук дело. Дотерпев до обеда, С.С. сел в самолет делегации и без вещей, не попрощавшись с Машей, улетел домой, оставив ей все, включая телевизор «Сони-Тринитрон».
Ночь в «Галерее»
Раньше пределом мечтаний каждого человека, приехавшего в Москву, было сходить на Красную площадь, в Третьяковскую галерею и посетить ГУМ. Теперь в Третьяковскую никто не толпится, а ресторан «Галерея» пользуется гораздо большим успехом, чем Репин, Врубель и Карл Брюллов. Люди сегодня стали духовно богаче, галерея магазинов Третьяковского проезда очень популярна среди тех, кто может себе это позволить, а особенно среди тех, кто об этом мечтает. С.С. в Третьяковский проезд не ходит, т. к. считает себя человеком социально ориентированным, и Меркурий не его звезда. В «Галерею» он попал на экскурсию в пятницу.
По новому московскому обычаю, когда вы заходите в пустой ресторан, то хостесс – человек, встречающий гостей, спрашивает вас: «Резервировали ли вы стол?» Тупее вопрос, чем этот, в пустом ресторане мог быть только: какого цвета трусы он надел? Этот вопрос для С.С. был очевиден, после «семейных» до перестройки он всегда носит черные боксеры одной марки немецкого производства, русское название фирмы «Хозяин». Пятница – большой съезд гостей в «Галерее», все занято – зал, диваны, двор. На входе С.С. спросили, ждут ли его, оценив его дресс-код на крепкую четверку, он прошел в зал не глядя, сразу оценил: стандартная ситуация новиковского стиля, девушки-охотницы, метро – и гомосексуалы и дядьки с бабками, выбирающие себе перепелку на ужин. «Зал ожидания», как метко заметил один плейбой, недавно разведенный со старой женой и перешедший в разряд завидных женихов Москвы.
Заказав себе водки с пивом, С.С. понял: эта стоянка не для него и есть здесь он не будет. Принесли счет, С.С. никогда не проверял счета, он знал, сколько чего стоит. Счет за водку и пиво был непомерно большим, официант наглого халдейского типа уточнил, что в счете все правильно: водка, пиво и вино для тех трех девушек за 250$. От такой наглости С.С. просто оторопел: так не поступали даже на Ленинградском вокзале в советское время самые проворные, которые обсчитывали пьяных командированных. С.С. предполагал, что это не повод грузить его только потому, что он незнакомый и пьяный. Вся халдейская рать напряглась и хором извинилась. Впечатление от посещения осталось мерзким, еще раз подтвердилось правило: не было в Москве звездных ресторанов и пока не будет. Попытки есть, но количество бьет класс.
На следующей неделе в уик-энд С.С., давно обещавший Маше провести выходные вместе, все-таки решился. Маше хотелось в живописное место с художественным уклоном и, конечно, комфортабельное.
Товарищ С.С., врач-гинеколог в прошлом, а ныне специалист по VIP-туризму для очень богатых, дал наколку, что рядом с усадьбой Абрамцево местный предприниматель построил гостиницу «Галерея» в стиле древнерусского зодчества, слегка смахивающего на стиль Третьяковки.
Приехав в Абрамцево, поселившись, пошли обедать. Все как всегда – пиво, водка, селедка, воздух свежий, места живописные, рядом усадьба, счастье и радость вокруг. На ужин то же самое, плюс колоритный музыкант сыграл любимые Машины песни – совсем недорого. С утра прогулка в усадьбу. Было еще рано, но милиционеры за сто рублей разрешили прильнуть к культурным истокам до открытия. Миф о величии русского капитализма растаял как мираж. Дома Мамонтова и Аксакова – старые деревянные, без удобств. Хозяева собирали в гости цвет русской живописи, те за еду и ночлег творили шедевры. Выглядела сейчас усадьба бедно, все запущено, но скромность быта людей того времени и их умение достойно, не унижая, помогать и способствовать таланту заслуживают почитания и примера. Посещение Лавры в Сергиевом Посаде Маша запланировала заранее: она поставила несколько свечек за свои тайные ожидания. С.С. в храм не пошел, пьян был с вечера, не хотел своей харей оскорблять прихожан в канун Троицы, курил на улице перед входом. Потом крепко пообедали. В городе был праздник, шла колонна нарядных людей. С.С., выпивший, был раскованным и проходящим мимо колоннам выкрикивал лозунги. Компании сотовой связи и коммуникационных услуг он крикнул: «Долой Интернет, нет зомбированию молодежи». Местному филиалу американской компании со звездным флагом: «Янки, гоу хоум!» – хотя в колонне были все местные посадские люди. В финале парада шла швейная фабрика в бразильских (по представлению местных швей) костюмах, особенно яркой была платформа участка пройм и пуговиц; женщины там были крупные от сидячей работы, но выглядели в бикини неплохо. «Нет сексу и насилию в семье!» – выкрикнул пьяный С.С., и тут же майор, охраняющий порядок, попросил его показать документы. Документы были в порядке, и его выступления как массовые беспорядки зафиксированы не были. Потом играли в автоматы, ели суши, посетили ювелирный магазин, где С.С. купил Маше кольцо, крутое, но не очень дорогое, он давно объяснил ей, что драгоценности ничего не стоят, когда их продаешь, поэтому нужно покупать фуфло и выдавать за фирму. Вернулись с прогулки в гостиницу и пошли в баню. С.С. баню не любил, но пошел – был обещан банщик, который сделает из него нового человека. С.С. давно собирался, но стеснялся доверить себя лечить постороннему человеку, а тем более мужчине. Банщик был настоящий виртуоз, он сделал все так здорово и аккуратно, и С.С. доверился ему как врачу и почувствовал после часовых упражнений себя другим человеком. Маша парилась обстоятельно, С.С. слегка нервничал – она парилась без верха, но банщик был корректен и, со слов Маши, не прикасался к ней. Потом, на заключительном ужине, С.С. был умиротворен, они с Машей много пили, говорили о жизни, С.С. не обещал Маше, что сделает ей ребенка, и она не плакала в очередной раз по этому поводу, видимо, смирившись со своей неосуществимой мечтой. Она потеряла бдительность и не заметила, как выпила большую бутыль красного.
После ужина они пошли в казино, где удача отвернулась от них, они отчаянно проигрывали, Маша кричала в адрес дилеров, особенно ей не нравилась одна девушка в очках, она выглядела серой мышью, слегка подкусанной старым котом, местным управляющим казино, который драл ее на столе для покера в отсутствие клиентов, которых здесь было мало. Маша выпила еще бутылку, и ее координация напоминала замедленный фильм о слепых, гуляющих по карнизам на фоне индустриального пейзажа. С.С. срочно эвакуировал Машу в номер, где она сразу заснула, но вскоре стала орошать окрестности всем, что она выпила и съела. С.С. знал за ней этот грех, но не уберег из-за увлечения игрой. Маша летала между ванной и спальней, и С.С. только уворачивался от этого цунами. Часам к трем она затихла, оставив на поле боя все халаты, полотенца в красных пятнах, эта мода пить красное в России как-то не приживается. С.С. захотел с пьяной Машей совершить акт, но тело ее не открывалось, инстинктивно ее организм закрыл предусмотрительно все отверстия. С.С. загрустил, спать не хотелось, укрыться нечем – все изгажено вином. Днем в период праздничного подъема С.С. в шутку предложил Маше сыграть вечером в игру: он дает ей 400 долларов, и она сыграет девушку по вызову со всеми вытекающими. Маша обиделась и сказала, что она не проститутка и играть эту роль ради него и за деньги не будет. Она не любила ролевые игры и к сексу относилась серьезно и обстоятельно. И вот финал: ночь, бездыханное тело, ничего не оставалось, как идти в казино сражаться с демонами. Демоны, как всегда, победили, минус 600 долларов, следствие недостаточного полового воспитания нашей молодежи. Утром, проснувшись и быстро собравшись, «пара гнедых, запряженных зарею», покинула «Галерею». А так все хорошо начиналось, сторониться надо искусства, быть ближе к правде жизни. Следующий уик-энд планировался в пансионате «Связист».
Инструкция уходящей
С.С. заболел после всех передряг с милицией, с нервами, после этого все как-то порушилось в один момент. Он не лечился, боль не терпел, но последнее время часто стал чувствовать себя плохо, шумело в голове, раздражение нарастало без причины, доставалось всем – и семье, и Маше, которая сжалась в комок и не понимала, что происходит. Когда человек пьет каждый день, у него каждое утро шумит в голове, понять, что это давление, непросто. Лето было жарким, кондиционер был единственным спасением. Месяц назад, вспоминал С.С., он стал ловить себя на том, что ждет каких-то неприятностей, откуда, какого свойства – было непонятно, но тяжесть предстоящих проблем давила не переставая. С давних пор С.С. чувствовал спинным мозгом предполагаемые неприятности. Повлиять на судьбу никак нельзя, но подготовиться и собраться удавалось почти всегда. В этот раз судьба нанесла уже двойной удар, повышение давления и страх смерти был первой волной этого цунами. Вторая волна накрыла С.С. с головой, Маша стала растворяться в воздухе медленно, но неотвратимо. Он стал замечать, что звонит она реже, приезжает нечасто. Мотивы для невстреч были объективными: семейные обстоятельства и нездоровье. С.С. сам замечал, что перестал держать руку на пульсе, пропускал дни без звонков, Маша тоже пропускала сеансы связи, редкие встречи были недолгими, часто возникали паузы, молчание, отсутствие радости от взглядов, объятий, иногда встречи были просто очень коротки, и даже возникало облегчение от несоответствия встреч желаемой радости прошлого буйства. Дел много, суета, всякое бывает, все устроится, опять накатит, и будет, как всегда, праздник души и тела. Были в прошлом уже планы переезда в Москву, житие рядом. С.С. все тормозил принятие решения, боялся сложностей, проблем. Маша просила поискать квартиру рядом, злилась, нервничала, а потом резко закрыла эту тему и больше к ней не возвращалась. С.С. стал часто грубовато шутить, что стал стар, потерял стержень, пора, девушка, тебе замуж, пора дрейфовать в сторону молодых и здоровых, хватит жить рядом, клевать крохи с чужого стола, и так убедительно он это делал, что Маша стала принимать все за чистую монету, и постепенно эти мысли стали ее собственными. Она и вправду устала жить на сдачу, на объедки, где ее желания, планы, личный интерес в расчет никто не брал, все крутилось вокруг С.С. – ее солнца, ее планеты. Маша устала крутиться в его орбите и стала тормозить. Каплей, раздавившей ее окончательно, стала запланированная поездка на отдых, обсуждавшаяся уже целый год: вот придет лето, семья уедет, руки будут развязаны. Маша облазила весь Интернет, отсмотрела тысячи отелей, пляжей и островов, варианты были хороши, но С.С. лениво отвергал каждый выстраданный маршрут, отработанный во всех тонкостях. Когда наконец решение было принято и осталось подтвердить только бронь и оплату, возникло препятствие в лице семьи: товарищ пригласил на яхту по островам и побережью Италии, отказаться С.С. не мог, Маше путано объяснил, что придется отложить желанную поездку, она в очередной раз утерлась, проплакала две ночи, страшная усталость и боль дали неожиданный результат – через неделю боли и мороки пришло твердое решение прервать этот бесконечный бег за удаляющимся миражом. Виду она не подавала, звонила по инерции, ну а внутри что-то вылетело, с корнем вырвался груз ожидания и зависимого состояния. Она собрала волю, организовала свою неделю жестко и планомерно. Понедельник – шейпинг, вторник – бассейн, среда – баня, четверг – салон и подруга с вином, пятница – воскресенье – дача, семья, воздух, здоровый образ жизни. С.С. в ее жизни не было – формально он был, звонил, звал в гости, Маша отказывала, он не настаивал, жил своей жизнью, утешал себя тем, что все по-старому: Маша у него есть, он в любой момент может дернуть ее, она прискачет, утешит, даст энергию и уедет к себе в свою жизнь, в свои проблемы, в свой мир, где он есть и будет всегда, пока он этого захочет, все простит, стерпит, схавает и утрется. Ни подвоха, ни намека на раздрай он не чувствовал, спинной мозг не сработал, видимо, гибкость была потеряна с возрастом, да и готовиться к краху не всегда охота. Сергей Сергеевич маялся давлением, Маша прилетела на пару дней, пыталась успокоить, но нездоровье и страх не давали радости, хотелось спрятаться, не показывать немощь, ограничения: пить нельзя, играть нельзя, все нельзя, Маша рядом даже раздражала. С.С., не умеющий терпеть, был резок и желчен, говорил гадости, гнал ее: уходи, ищи другого, не люблю, сил нет. Она расстраивалась, не понимая по молодости, что это не правда, а только реакция на страх перед неведомой болезнью и дискомфорт от неприятных ощущений. Слова эти ранили ее, били наотмашь своей жестокостью и несправедливостью, хотелось ответить тоже больно и метко, но совесть не позволяла мучить больного, бесконечно близкого человека. Он долго и длинно конструировал ей новые подходы ее новой жизни без него, с новыми людьми, говорил о ее будущих мужчинах гадости, рвал ей жилы, мучил, становился невыносимым, высмеивал ее и их общее, дорогое ей прошлое, бросал комья грязи в ее недетскую любовь, смеялся над ее слезами, изгалялся над загубленной молодостью, топтал и давил ее радость. Да, сегодня все не так, как когда-то, да, усталость, нет той остроты, но и отчуждения нет, человек родной, сердце болит. Все рушится, жить в маете нельзя, жить рядом нельзя, ребенка нельзя! Что же можно, если все нельзя?! Как пробиться к нему, к тому, которого уже нет, жалко обижать, бить, больной человек, мается, но собственная боль жжет немилосердно! Воскресенье пришло с тяжелой головой и общим облегчением. Маша улетала днем, С.С. лежал с таблеткой под языком и ждал двух вещей – облегчения от лекарств и отъезда Маши. Он понимал, что крепко обидел ее, но сил изменить ситуацию не было. Слова, сказанные в запале, он не помнил, относился к словам он легко, к своим, конечно, – чужие слушал, переживал, долго их мусолил, осмысливал, искал подтекст, интонации, глубинные смыслы и тайные намеки. Свои слова в расчет не брал: ну сказал, ну брякнул не подумав, слова не более чем слова. Поступки, действия – вот что важно, понимать это надо, если мозги есть, а если нет, ну так это не лечится. После отъезда Маши дурное расположение не покидало его, он не звонил ей весь вечер, злился, что она не звонит, не спрашивает, как он. По большому счету участия он не любил, не хотел показывать слабость, к ночи давление прыгнуло, заломило голову так, что он понял, что, может быть, дело закончится плохо. Стал лихорадочно думать, как его не будет, страх как-то ушел, он начал думать о простых делах: на сколько семье хватит денег, кого просить за сына и жену, кто реально выполнит его просьбу, где ключ от сейфа и разные разности. Мыслям о Маше места в этих судорожных размышлениях не было, все перешло в плоскость близкую и понятную. Он понял, что он за нее не отвечает, поручений по ее судьбе отдавать некому. Это не поразило его – просто ясно и четко нарисовалось окно, в котором он не видел ее, нечеткий образ уходил, как облако в черное небо. Утро пришло, а вместе с ним и облегчение и ясность, что это не финал, надо действовать, сделав какие-то дела, и к обеду все стало налаживаться. Был врач, утешил, дал советы и уехал. Дома было тихо, чисто и спокойно. Серьезные проблемы физиологического свойства отодвинули переживания о Маше на периферию, где она была в архиве страстей, вместе со старыми фотографиями. Боль физическая и страх отодвинули отношения, место которым в первом круге, как оказалось, только когда все благополучно рядом. Семья, и только это, было его заботой и болью. С.С. уже вторую неделю болтался дома, пил таблетки и был наедине с собой – семья отдыхала в Турции, им было хорошо, С.С. старался их не беспокоить своим состоянием, но остро чувствовал одиночество. Быть одному было С.С. совсем нестрашно, наоборот, новые ощущения без чужого глаза легче осваивались в его голове, сочувствия он не переносил. Сам по природе своей он был глуховат к чужой боли, прятался от нее, внутренне избегал находиться рядом с несчастьем, верил, что неприятностями и проблемами можно заразиться, как инфекцией. Жена всегда упрекала его за нечуткость и полное безразличие к чужому страданию – не важно, подлинному или мнимому. Сочувствовать он не умел, не хотел и даже злился, когда жена жаловалась ему на свои болячки, был нравственно глух и невнимателен. В то же время мог всплакнуть у телевизора по поводу голода в Йемене или Ботсване.
К вечеру стало легче, и он позвонил Маше сам, начал тяжело, потом разошелся, шутил, опять отсылал ее в новую жизнь, к сильному мужчине, который будет всегда рядом. Маша слегка сопротивлялась, говорила, что ей никто не нужен, устала очень любить без перспектив, говорила, что больше никогда не откроет дверь в свое сердце, будет жить просто, без затей, страданий и самоотречения. С.С. между прочим, вскользь, спросил, как всегда, любит ли она его, старого ишака. Через паузу со своей жесткой прямолинейностью она со вздохом сказала, что уже нет, но это ничего не значит, будем вместе, пока получается. С.С. остолбенел, и удушье накатило черной волной. Он на секунду потерял сознание, не веря услышанному. Он, как идиот, переспросил, так ли он понял, и еще раз услышал то, что слышать не хотел и не ждал. Он бросил трубку, успев сказать ей, чтобы она пошла на… Десять минут он проглатывал этот подарок, комом застрявший в голове, и не мог переварить его; как это может быть – после всего, после всех передряг, когда все как бы наладилось, – и все под откос, снова черная мгла, и мозг ищет рациональных объяснений. Решил резко подвести черту, закурил и позвонил вновь, собранный и готовый к решительным действиям и словам. Голос Маши был напряженным и дрожащим, она ответила: «Да», и С.С. без подготовки выстрелил речь, содержание которой он помнит до сих пор слово в слово, как бы выбитой на памятнике могильном его высокому чувству. Он сказал: «Извини за грубость, это больше не повторится, не любишь – не надо, тогда и всех причитаний и фальшивых слов не надо, не надо ничего, обойдемся без сострадания, больше не звони, не ищи, переживем как-нибудь. Есть вопросы или комментарии?» Молчание. «Нет? Очень хорошо, успехов в личной жизни». Конец связи. Связи, конечно, конец не пришел, время еще не подошло, с этим надо было что-то делать, надо как-то разобраться, и С.С. начал опять на своей мельнице молоть в муку свои мысли и искать ответ на вопросы, которым нет решения. Это был второй круг ада, в который он вступил после исторических событий зимой двухлетней давности. Телефон он выключил от страха перед желанием позвонить и продолжить выяснение обстоятельств. Спланировал дела на следующую неделю, чтобы отвлечься от новых реалий, зная, что эти штучки не работают, все-таки подготовился к бою, победы в котором ему не достанется никогда.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?