Читать книгу "Позывной «Милашка». Эротический боевик"

На тренировках по психологической подготовке с первого раза не обмочился только один из десяти. Но тут было не до смеха. Новобранцев помещали в такие условия, что даже крепкие парни делали под себя. И это не считалось позором. Главное было пройти очередное испытание до конца, не потерять сознание, не лишиться рассудка, не запаниковать. И, надо признать, было от чего свихнуться хрупкой натуре.

Началось всё с «простейшего», как выражался инструктор, преодоления водной преграды. Но это только так называлось, а на самом деле это было гнилое болото с вонючей зелёно-бурой жижей, в которую пришлось падать с разбегу, после марш-броска, как только над головой засвистели пули «вражеских» пулемётов. Несколько сот метров нужно было преодолеть ползком под непрерывным огнём «противника», среди снарядных взрывов. И тут уже всё равно было, отчего одежда намокла.

Потом в одиночном окопе нужно было переждать «танковую атаку», пропустить над собой скрежещущую металлом многотонную махину, которая вот-вот сровняет тебя с землёй, и уничтожить её выстрелом из противотанкового гранатомёта. Но всё это были лишь «цветочки» по сравнению «мясокомбинатом», как инструкторы называли следующее испытание. Новобранца загоняли в тёмный лабиринт, в котором выстрелы слышались из-за каждого угла. Приходилось преодолевать его ползком или короткими перебежками, падая, на что попало, стрелять, подавляя огневые точки «противника». И это «что попало» оказалось влажным, мягким, скользким, воняющим тухлятиной и человеческими испражнениями.

Когда Маша разглядела в свете коротких вспышек, на что она упала, её охватило непреодолимое отвращение, вызвавшее неудержимую рвоту. Вокруг были разбросаны куски человеческих тел, обрывки внутренностей, разорванное в клочья разлагающееся мясо. Стены забрызганы кровью и чем-то ещё серо-красным, тягучим. Она завизжала от нестерпимого отвращения и ужаса, но очередной разрыв гранаты заглушил её голос и взрывной волной швырнул в лицо холодный мерзкий сгусток.

Маша, потеряв самообладание, вскочила, бросилась вперёд, но тут же поскользнулась на собственной блевотине и рухнула в ещё более противную лужу. Тогда, заглушая собственный страх, она заорала во всю силу лёгких и стреляла, пока не кончились патроны. Перезарядив автомат, броском преодолела коридор, швырнула гранату за угол и после разрыва вновь выпустила весь магазин в невидимого врага. Страх куда-то исчез, уступив место заполнившему всё сознание отвращению. И лишь это чувство гнало Машу вперёд, лишь бы поскорей вырваться из кошмарного лабиринта.

Когда новобранец «Милашка» вырвалась из «мясокомбината», уже невозможно было понять, отчего мокры её штаны и каким дерьмом она пахнет. И, надо сказать, не всем удалось достойно преодолеть испытания. Иногда кого-нибудь увозили в госпиталь на реабилитацию, а одного паренька сразу отправили в «дурку»: не выдержала психика. Хорошо, хоть бельё можно было менять каждый день, солдатская прачечная работала круглые сутки.

Постепенно мышечная боль проходила, тело привыкало к нагрузкам, к новому интенсивному режиму дня, к постоянным окрикам и пинкам инструкторов. Психика постепенно избавлялась от лишних возмущений и переживаний. Вот только к одному Маша привыкнуть так и не смогла – к общему туалету. Ходить всё равно приходилось, больше ведь некуда, но давалось это с огромным душевным напряжением. Даже обнажаясь в душе, она не чувствовала себя такой оскорбленной. «Неужели это не считается унижением чести и достоинства солдата имперской армии?!» – возмущалась Маша. – «Неужели это не оскорбляет Её Величества?»

По окончании двухнедельной подготовки в учебных ротах принимали воинскую присягу те, кто впервые попал в армию, после чего новобранцы становились рядовыми, а командиры отделений получали звание ефрейтора. Впервые солдатам был дан выходной и увольнение на сутки. Маша получила увольнительную лишь на восемь часов, так как не была приведена к присяге и по-прежнему значилась новобранцем.

Учебный лагерь располагался поблизости от небольшого городка со смешным названием Мохнатый Бугор. Туда-то и направились имперские солдаты в поисках доступных удовольствий и отдыха от ратных трудов. Маша вместе со всеми отправилась в город. Ей тоже хотелось хоть на несколько часов вырваться из армейских будней и устроить себе маленький праздник. И она уже решила, какой это будет праздник. Но не злачные заведения она избрала для своего отдыха, как большинство рядовых, а лучший салон красоты, благо расплачиваться там можно было по солдатскому жетону, который действовал ещё и как кредитная карта.

Она давно уже нуждалось в тщательном уходе, и потому с нескрываемым наслаждением отдалась в заботливые руки мастеров. «Всё же им не удалось убить во мне женщину!» – с гордостью подумала Маша о себе и армии, блаженствуя на массажном столе. Семь часов понадобилось нескольким мастерам, чтобы привести в надлежащий порядок машины руки, ноги, волосы и давно запущенное лицо.

– Новобранец Милашина прибыла из увольнения, – доложила она на КПП ровно через восемь часов после начала увольнения.

– Ты ли это, «Милашка»?! – не сдержал своего удивления дежурный офицер.

– Так точно, господин лейтенант! – с нескрываемым удовольствием отчеканила она.

– Надо же! А ты и впрямь милашка! – сказал лейтенант, но через секунду строго добавил, – а почему берет за поясом? Это нарушение формы одежды. За это наряд вне очереди полагается. Я обязан доложить майору о вашем проступке. Следуйте в казарму, новобранец Милашина, через час вы заступаете в караул, а взыскание получите потом.

– Есть.

Маша шагала по лагерю, и гордая улыбка сияла на её ухоженном, с лёгким макияжем, лице. Короткие, но отполированные ноготки сверкали свежим бесцветным лаком, изящная причёска так и осталась нетронутой беретом, а часовые выворачивали шеи и смотрели ей вслед. Такого симпатичного солдата они давно уже не видели. «Это они ещё моё новое шёлковое бельё не видят! – внутренне торжествовала Маша, – за него и два наряда получить не обидно!»

Десант

«Сержант Мария Николаевна Милашина назначается командиром отделения третьей роты специального полка морской пехоты в составе ударной эскадры шестого флота Её Величества», – значилось в предписании, с которым Маша прибыла к новому месту службы.

Двадцать один год Маше исполнился в учебном подразделении второй ступени, куда она была переведена после двух недель «курса молодого бойца» в учебном лагере. И хоть жизнь в этом учебном подразделении казалась «преддверием ада», никто уже не испытывал психику молодого солдата на прочность. Попав сюда, Маша с приятным удивлением заметила, что всё же существуют в армии раздельные туалеты и душевые. Вторую ступень армейцы называли «школа сержантов». Обучение здесь велось значительно строже и нагрузки были больше, но выходили отсюда уже настоящие младшие командиры, владеющие знаниями по тактике боя, освоившие парашютную и водолазную подготовку, умеющие управлять легкобронированными боевыми машинами и другими транспортными средствами. Одним из основных направлений в обучении сержантов было усиленное освоение рукопашного боя, методы управления подчинёнными и выживание в любых условиях. Маша оказалась одним из лучших выпускников, за что и получила назначение в элитные войска морской пехоты. Теперь её форму украшали нашивка сержанта морской пехоты флота Её Величества и чёрный шейный платок – отличительная деталь военной формы любого рода войск. В наземных войсках носили зелёные платки, тыловики жёлтые, морякам полагался синий платок, а в авиации повязывали голубой. Спецназ всех родов войск носил красные платки, а высший командный состав украшал свои мундиры шёлковыми белыми. Чёрный шейный платок в войсках считался престижным. Выше был только красный.

Ударная эскадра в спешном порядке готовилась к штурму последнего оплота мятежников. Этот огромный гористый полуостров, узким перешейком соединённый с материком, являлся естественной крепостью. Высокие утёсы перешейка в сочетании с мощной разветвлённой оборонительной системой представляли собой практически непреодолимое препятствие для сухопутных войск и бронетехники. Авиация была малоэффективна при поражении скрытых в горах военных сооружений и замаскированных командных пунктов. К тому же противовоздушная оборона противника внушала серьёзные опасения авиации, а наносить удары по стратегическим объектам, оказавшимся в руках противника, и ракетным шахтам вообще было опасно. Один взрыв такого объекта мог бы превратить в непригодную для жизни огромную территорию на многие годы. А ведь это не чужая территория. Своя!

Мятежники, получая солидную поддержку извне, несколько лет тщательно готовились к войне, пользуясь удалённостью и природной изоляцией. И теперь они не собирались сдаваться, готовые на самые решительные действия. Все прилегающие к полуострову территории и десятки соседних островов уже были освобождены от мятежников. Экстренная мобилизация позволила Её Величеству мгновенно поставить «под ружье» миллионы подданных и в кратчайшие сроки захватить большинство восставших провинций «малой кровью». Теперь остался полуостров, но Императрица не желала понапрасну проливать кровь своих граждан, штурмуя неприступные укрепления перешейка. Она решила штурмовать полуостров с моря. Генеральный штаб разработал план широкомасштабной десантной операции с привлечением сил сразу двух флотов. Ударной эскадре шестого флота в этом плане отводилась особая роль. Обо всём этом Маша узнала только по прибытии к новому месту службы. До этого следить за новостями, а тем более смотреть развлекательные программы было некогда. Собственных коммуникаторов солдатам иметь не полагалось.

Шла погрузка боеприпасов, техники, продовольствия и личного состава десантных подразделений, когда сержант Мария Милашина, позывной «Милашка», приняла под команду своё первое отделение. Командир роты, капитан Умнов, ознакомился с личным делом сержанта и представил его взводному лейтенанту Собакину, а тот в свою очередь познакомил первое отделение своего взвода с новым командиром. Капитан скептически отнёсся к этому назначению, но и отказываться от этого сержанта не собирался. «Посмотрим, – думал капитан, – а нет, так переведу её в штаб или в техподдержку. Людей и так не хватает. В крайнем случае, „Кутилу“ оставлю на отделении, он – боец проверенный».

Пятнадцать молодых мужчин с ухмылкой восприняли эту новость. Особенно это не по нраву пришлось ефрейтору Дадаеву, ведь он, «Кутила», временно командуя отделением, надеялся на сержантскую нашивку. «А тут прислали какую-то институтку! Как она будет командовать крепкими здоровенными парнями?» – злорадно думал ефрейтор. Впрочем, впоследствии он получил весомый повод изменить своё отношение к новому командиру отделения. Но пока этот повод не был связан с выполнением боевой задачи.

По окончании вечерней поверки роты, Маша отправилась в душ освежиться после дневных тренировок. Расслабилась под тёплыми струями воды и не заметила, как дверь душевой кабины медленно приоткрылась. И вдруг она почувствовала чей-то жадный взгляд именно тем местом, куда он и был направлен, а вслед за этим ощутила на своей ягодице чужую ладонь. И вот тут реакция сработала мгновенно. Молниеносный захват пальца, резкий рывок на себя и вниз, удар с разворота костяшками пальцев в сонную артерию. В первую секунду она даже не поняла, кто осмелился к ней прикоснуться, ведь тот упал к её ногам лицом вниз, и лишь потом узнала бывшего командира отделения. Маша выключила горячую воду и перешагнула через обездвиженное тело. Неспешно вытираясь, она наблюдала, как Дадаев приходит в себя под холодной струёй воды. Через минуту тот, наконец, обрёл способность двигаться и, потирая шею, тяжело поднялся. Маша быстро обернулась полотенцем.

– Зачем ты так, милашка? Я ведь хотел по-хорошему, – слова давались ефрейтору с трудом, но он пытался скрыть это.

– Своими действиями, ефрейтор Дадаев, вы нанесли оскорбление непосредственному командиру, – официальным тоном объявила она.

– Да забей, сержант, – кривясь от боли, ухмыльнулся обидчик, – неужели самой-то не хочется?

– Я на вас, ефрейтор, не буду подавать рапорт, если вы принесёте извинения сейчас же.

– Да какие извинения, красавица, может, через несколько дней нас уже и в живых не будет. Давай хоть напоследок оттянемся по полной. Ты такая ладная, попка у тебя просто персик, а я тебя так приласкаю, что до самой смерти не забудешь!

– Заткни пасть, животное! Не можешь с инстинктом совладать, так я тебя успокою! – словно дикая кошка оскалилась Маша.

– А давай попробуем. Тебе потом понравится, сама ещё будешь просить, – двинулся на неё Дадаев, пытаясь сграбастать вожделенное тело.

Точный удар в солнечное сплетение сломал сильное тело морпеха пополам. В следующий миг сержант оказалась у него за спиной и ударами в коленные сгибы уронила ефрейтора на колени. Ухватив двумя пальцами за ноздри, резко запрокинула его голову назад и наступила ногой на позвоночник. Парень хрипел, но уже не мог сопротивляться. В таком положении их и застали любопытные подчинённые, которые поспешили на шум, ожидая увидеть совсем другую картинку. И тут, как по закону подлости, полотенце предательски распустившись, сползло на палубу…

О том, как их сержант «уединилась» с ефрейтором в душевой ещё несколько дней шушукались в отделении: «Вот так покутил «Кутила!» – но больше ни один человек об этом так и не узнал. Зато теперь в отделении уже не отпускали колких замечаний в её адрес. И сержант Милашина сумела оценить понятливость своих парней.

А утром следующего дня эскадра покинула порт, взяв курс на север. Погода для перехода была выбрана самая неподходящая. Шторм по курсу перехода разыгрался нешуточный. Тяжёлые десантные корабли и корабли огневой поддержки швыряло, как утлые рыбацкие судёнышки. И только грозная махина авианосца относительно спокойно переваливалась с одного гребня волны на другой. Трое суток экипажи боролись с рассвирепевшим океаном, но эскадра упорно продвигалась к цели. А целью было самое удобное на полуострове место для высадки десанта. Лишь там имелись достаточные глубины для подхода кораблей с большой осадкой, и лишь там, на широком пологом берегу, была возможность введения в бой бронированной техники. В случае успеха именно здесь можно было создать укреплённый плацдарм для высадки главных сил армии. В других местах таких удобств не было. А если учитывать, что противник имел усиленные средства береговой обороны, высадка там представлялась весьма затруднительной и связанной с большими потерями в живой силе и корабельном составе. Мятежники прекрасно понимали, что лучшего места для высадки десанта, чем этот протяжённый галечный пляж, не найти, а потому создали здесь глубокоэшелонированную оборону и стянули сюда дополнительные силы.

В кубриках десантных кораблей царило уныние, морская болезнь свалила многих молодых бойцов. Почти половина морских пехотинцев ни разу ещё не попадали в шторм, а потому тяжко переносили качку. И хоть по медицинским показаниям организм с нормальным вестибулярным аппаратом просто обязан двое-трое суток адаптироваться к новым условиям, мало кого это ободряло. Корабельные коки значительно снизили объём приготовляемой пищи, так как незачем было впустую переводить продукты. Но есть понемногу, всё равно, заставляли всех, чтобы избежать чрезмерного обезвоживания организма, хотя бы для того, чтобы было чем блевать. Корабельные врачи раздавали специальные таблетки, но в такой шторм они почти не действовали. Даже бывалые моряки с трудом передвигались по качающимся коридорам и выполняли свои обязанности, складывая на командование все нелитературные выражения, что только имелись в их жаргоне.

А командование ударной эскадры готовилось к высадке, надеясь на фактор внезапности, ведь в такую погоду противник высадки явно не ждал. Об этом доносила и разведка. На совещаниях командиров подразделений ещё и ещё раз обсуждались и согласовывались действия десанта, способы взаимодействия кораблей, авиации и морской пехоты, обсуждались запасные варианты операции.

Капитан Умнов тоже собирал своих командиров взводов и отделений, отрабатывая уже не в первый раз действия своей роты. Сержант Милашина присутствовала на этих совещаниях, хоть и мутило её не меньше остальных, но особенно плох был молодой взводный Собакин. «Милашка» тоже несколько раз не удержала внутри с трудом проглоченный обед, и «метала харч» вместе с парнями, а вот взводный вообще позеленел и не вставал с койки.

Увидев, как спецназ «ветеранов» на верхней палубе отрабатывает «рукопашку», Маша тоже выгнала своих бойцов на свежий воздух. Парни нехотя подчинились приказу, но, глотнув солёного влажного ветра, даже чуть приободрились.

– Молодец, «Милашка»! – крикнул лейтенант из «ветеранов», – давай гоняй своих «карасей», а то все кубари заблевали!

– Отделение, боевой комплекс номер два, – перекрикивая воющие снасти корабля, скомандовала «Милашка», – приступить к отработке! Блокируй круговым движением! Уходи с линии удара! Бей точнее! Что ты его как невесту за ручку берёшь? Резче бросок! – сыпались команды.

Палуба уходила из-под ног, солёные брызги залетали даже на ходовой мостик, штормовые порывы пели свои удалые песни, а морпехи назло природе доказывали, что они не «караси». И морская болезнь трусливо покидала их крепкие тела. Другие командиры отделений, взяв с «Милашки» пример, тоже вывели на палубу своих подчинённых. И, когда на палубе почти вся рота, мокрая не то от пота, не то от брызг, отрабатывала рукопашный бой, капитан Умнов довольно ухмыльнулся про себя: «А девочка-то ничего! Милашка!»

Погода, словно извиняясь за штормовой переход, преподнесла эскадре перед высадкой приятный сюрприз. Ветер стих полностью, а на заштилевшее море лёг густой туман. Эскадра приблизилась к берегу ночью, но остановилась на расстоянии, недоступном береговой артиллерии. Первыми высадку начал спецназ. Под покровом темноты высаживались со всех кораблей одновременно и, преодолев под водой больше пятнадцати миль на своих скоростных скутерах, малыми группами скрытно выходили на берег. Но перед выходом на берег им предстояло проделать проходы в минных полях для десантных кораблей. Разминирование заняло много времени, и потому некоторые группы задержались. Туман, всё ещё державшийся над берегом, был им подмогой. Большинство групп успешно заняли позиции в глубине обороны, но две группы напоролись на патрули, ввязавшись в бой. Одна группа была полностью уничтожена, а вторая, понеся потери, спешно отступила в море. Противник уже встревожился, но командующий эскадрой отдал приказ к штурму.

Корабли эскадры «протрубили» боевую тревогу. На палубе авианосца взвыли турбины штурмовиков, на кораблях огневой поддержки застрекотали двигатели вертолётов, десантные корабли на полном ходу рванулись к берегу. Штурмовая авиация первой волной нанесла удар по замаскированным огневым точкам противовоздушной обороны. Группы спецназа очень удачно «подсветили» объекты, и весь боезапас штурмовиков не пропал даром. Ударные вертолёты в относительной безопасности второй волной наносили ракетные удары по артиллерийским батареям, обеспечивая безопасность подходящим десантным кораблям. До того, как началась высадка морской пехоты, корабельная авиация успела совершить четыре налёта на оборону врага, но полностью уничтожить береговую артиллерию и сломить противовоздушную оборону ей не удалось. Впрочем, на это никто и не надеялся: слишком сложная задача для авиации одной эскадры, пусть даже ударной. Теперь в воздух поднялись истребители, чтобы защитить десант от авиации противника. Как только корабли вошли в зону обстрела, их встретили залпы тяжёлых орудий. Вскоре заговорили и орудия ближнего действия.

На полном ходу с десантных кораблей «спрыгивали» малые катера на воздушной подушке, в которых размещалось только одно отделение, и мчались к берегу. Тяжёлая техника должна была десантироваться непосредственно у побережья. Корабельная артиллерия непрерывно вела огонь по «подсветке» спецназа, в то время как противник наносил удары вслепую, по приборам. Темнота и туман были на стороне нападавших, но за прицелами береговых орудий тоже сидели не дилетанты, а бывшие солдаты Империи, и командовали ими грамотные офицеры вместе с иностранными инструкторами. Далеко не все снаряды падали в воду. Один из десантных кораблей получил тяжёлые повреждения, снизил ход, и его командир вынужден был отдать приказ на высадку бронетехники вдали от берега. Экипаж до конца боролся за свой корабль, но спасти его не удалось. Спасатель, подоспевший на помощь, уже ничего сделать не смог, а лишь принял на борт моряков с объятого пламенем корабля. Через несколько минут одной единицей в эскадре стало меньше. Другой корабль с повреждением дотянул до берега, высадил почти всю технику, но был уничтожен. Две трети экипажа погибло, даже не успев высадиться на берег. Два других десантных корабля успешно провели высадку и отошли на безопасное расстояние, поддерживая наступавших огнём своих орудий.

Серый рассвет застал сержанта Милашину и её отделение в катере. Машину встряхивало от близких разрывов и резких поворотов. Туман, хоть и прикрывал десантные подразделения, но ещё не все радарные установки на берегу были уничтожены, а потому противник имел возможность следить за приближающимися целями. Пилот часто маневрировал, не давая противнику возможности вести прицельный огонь. Десантники натужно пытались шутить, криво усмехались, но видно было, что эта первая боевая операция тревожила многих. Переживала и Маша. Первый раз идти в настоящую атаку всегда тяжело и боязно. «Не боятся только дураки!» – говаривали «ветераны». А когда ты ведёшь людей, пусть и подготовленных солдат, но, всё же, живых людей на возможную смерть, вдвойне страшно. И это волнение не осталось незамеченным.

– Забей, командир, – вдруг громко крикнул Пашка Дадаев, – уж сегодня-то мы с тобой точно оторвёмся по полной!

– Ты, «Кутила», только не лезь, куда не надо, – подмигнула ему в ответ сержант, – а то оторвут тебе всё хозяйство… по полной!

Отделение нервно заржало, помня тот инцидент в душевой. А Маше сразу стало как-то легче, она простила ефрейтору его постоянные приколы и ту дурацкую выходку. Перед смертью все равны, а воевать всегда легче, когда рядом надёжные друзья.

– Берег! – раздался в наушнике голос пилота, – «Милашка», на выход!

Гидравлика экзоскелета компенсировала отдачу

– Отделение, за мной! – скомандовала сержант и, захлопнув прозрачное забрало шлема, первой выпрыгнула на галечный пляж.

Следом за ней с обоих бортов катера на берег вывалились её парни в тяжёлых костюмах индивидуальной защиты. Они быстро рассыпались цепью и бросились в атаку. Катер резко подпрыгнул над берегом и умчался налегке в туман. Пилот уже знал, что возвращаться будет на другой корабль.

«Подсветка» спецназа ещё действовала, и на экране забрала у каждого десантника мигали зелёные отметки целей. Приборы ночного видения и тепловизоры пока работали исправно, выдавая местонахождение бойцов противника. По ним вели огонь автоматические пулемёты, расположенные на правом плече каждого костюма. Гидравлика экзоскелета компенсировала отдачу, и можно было бежать, не снижая темпа. Лёгкое индивидуальное оружие морпехи берегли для ближнего боя. Справа и слева тоже высаживались морпехи, командиры отделений докладывали взводному о высадке.

– «Пёс», «Милашка» пошёл, – на бегу доложила Маша Собакину.

– «Милашка», дойдёшь до края пляжа, окапывайся. Наши «утюги» задерживаются, идут вплавь. «Корыто накрылось!»

– Есть, понял! – коротко ответила «Милашка» и тут же вызвала отделение, – парни, слышали приказ?

– Слышали, – заглушая друг друга, ответили сразу несколько голосов.

– Тогда вперёд!

Но подгонять никого не надо было, все и так понимали, что задерживаться на открытом пространстве нельзя. Костюмы хоть и защищали от пуль среднего калибра, но не стоит полагаться лишь на защиту композитной брони. Меж тем, бежать в тяжёлом костюме со всем снаряжением было не так-то легко. Маша взмокла уже через несколько секунд. А тут ещё как назло почти одновременно две пули ударили в броневые пластины. Мощный толчок опрокинул её навзничь, но ничего не повредил. Роботизированная система костюма сама поставила её на ноги.

Не прошло и минуты после высадки, а отделение «Милашки» уже потеряло двух бойцов. Это произошло, когда отделение вышло из полосы тумана и оказалось в визуальной видимости обороняющихся стрелков. Шквал огня обрушился на атакующих. Парни падали от попаданий, поднимались, вновь продвигались вперёд. Но двое так и не встали. По сигналам шлемного радара, Маша поняла, что один ещё жив, а другой «поймал 200».

– Отделение, упали! – приказала сержант.

До ближайших валунов на краю пляжа осталось метров пятнадцать, и преодолевать эти несчастные пятнадцать метров пришлось короткими рывками под прицельным огнём врага.

– Отделение, окопаться! – последовал долгожданный приказ.

Маша упала за небольшой валун и только сейчас смогла оглядеться. Где-то далеко в море горело их «корыто», но сквозь туман этот факел лишь едва светился. Зато на правом фланге отчётливо был заметен другой пылающий десантный корабль. Как ни странно, его артиллерия ещё продолжала вести огонь. Дальше, в блёклом свете утра, можно было различить цепь наступающей морской пехоты при поддержке бронемашин и танков. Слева тоже удачно высадилась техника, и десант продолжал двигаться вперёд. Что сталось с четвёртым кораблём и первой ротой полка, пока было неизвестно, но, судя по звукам боя, высадка состоялась. Она переключилась на частоту полка и услышала обрывок доклада командира своей роты.

– … залегли без ближней поддержки, – обеспокоенно говорил капитан Умнов.

– Срываешь темп атаки, «Третий»! – раздался в ответ раздражённый голос командира полка. – На твоём участке артиллерия хорошо поработала. Вперёд!

– Есть вперёд! – обречённо, ответил командир роты.

– Рота, я – «Третий», вперёд! – услышала вся третья рота.

Маша переключилась на отделение и вскочила на ноги.

– Отделение, вперёд!

До передовой линии укреплений оставалось не больше двадцати метров, но на этих метрах остались ещё пятеро ребят. Машин костюм принял на себя несколько ударов, она падала, поднималась и вновь пыталась бежать. Оставшиеся восемь человек отделения дружно метнули наступательные гранаты и залегли уже перед самой линией окопов. Как только раздались первые взрывы, сразу за ними полетели ещё восемь гранат. Опять «Милашка» вскочила первой и бросилась в развороченный взрывами, окоп. За ней туда свалились семеро оставшихся на ногах её парней. Справа и слева морпехи сошлись врукопашную. «Милашка» сбросила пустой пулемёт и выхватила нож, готовая встретить врага лицом к лицу, но рядом были только трупы.

– Отделение, закрепиться! – выдохнула она, и сразу же вызвала взводного, – «Пёс», «Милашка» в первой линии, закрепляемся.

– Укачало нашего «Пса», – с нотками сарказма ответил ей голос Умнова, – «триста» ему прилетело. Теперь работаешь на «Баклажана», он принял командование взводом.

– Есть! «Баклажан», я – «Милашка».

– Я – «Баклажан», принял твой доклад! – быстро ответил командир второго отделения старшина Садовников.

Светало. Туман уходил в море. На востоке разгоралась заря. Корабли огневой поддержки, расстреляв весь боезапас, уходили на базу после выполнения операции десантирования. Теперь моряки на израненных кораблях уже ничем не могли помочь морским пехотинцам. Они и так понесли ощутимые потери. Кроме авианосца, почти каждая единица эскадры имела боевые повреждения, а два десантных корабля и несколько катеров погибли. У морской пехоты тоже были ощутимые потери. Почти половина боевой техники была уничтожена или значительно повреждена. Треть личного состава десанта выбыла из строя. И только тяжелораненых удалось эвакуировать. А ведь это только за первый час боя! Сколько же таких часов ещё предстоит пережить морпехам в этот день?

Ударная эскадра выполнила приказ – плацдарм занят. Теперь основной задачей десантников является удержание, и, по возможности, расширение плацдарма до высадки главных наступательных сил армии. Спецназ, обеспечивавший высадку десанта, углубился в оборону противника с целью разведки и подготовки дальнейшего наступления. Но к полуострову уже шли главные силы, подмога вскоре должна была подойти; кроме того, авианосец остался для поддержки морской пехоты своими истребителями.

Повстанцы, однако, быстро пришли в себя от первого штурма. Судя по всему, служба радиоперехвата у них была налажена хорошо, они знали, что на подходе главные силы имперской армии, а, значит, плацдарм должен быть ликвидирован, десантники сброшены в море и уничтожены. Но мощные артиллерийские и авиационные налёты сильно потрепали береговую оборону, сил на решающий контрудар не хватало. Тогда командующий войсками мятежников отдал приказ снять значительные силы с других участков побережья и бросить на ликвидацию плацдарма.

– «Милашка», я «Баклажан», – услышала Маша голос старшины, – принимай под команду остатки моего отделения и закрепляйся на своём участке. Твои «утюги» уже на подходе, закопай их и организуй оборону.

– Я «Милашка», понял вас.

Как ни странно, но вся техника, высаженная с уничтоженного десантного корабля, благополучно добралась до берега вплавь. Операторы дистанционного управления успешно справились с задачей десантирования техники. Теперь предстояло превратить боевые машины в мощные огневые пункты обороны, а для этого самим превратиться в землекопов.

– Парни, первым делом расширяем воронки для техники, – приказала она и сама схватилась за лопату.

Два танка, бронетранспортёр и зенитный комплекс ближнего действия добрались к позиции без потерь. Первым закопали легкобронированный зенитный комплекс с тем расчётом, чтобы он мог работать и по наземным целям. Танки укрыли на флангах позиции за валунами, а бронетранспортёр вкопали по центру и вырыли под ним яму для командного пункта. Противник значительно ослабил огонь, тем самым дав возможность морпехам за два часа укрепить занятые позиции.

– «Милашка», «Третьему», – услышала в наушнике Маша.

– Я, «Милашка».

– Бегом ко мне!

– Есть.

Она вылезла из защитного костюма и, пригнувшись, побежала по камням.

– Сержант Милашина …, – попыталась отрапортовать Маша, втиснувшись в ротный блиндаж под командной бронемашиной.

– Ладно, – махнул рукой капитан Умнов, прервав доклад, – садись. – У тебя сейчас с ребятами «Баклажана» полное отделений?