Читать книгу "Бывшие. Ты же сам от нас отказался"

Глава 7

– Так вот чем ты занимался, тихушник, – смеётся Тимур. – Я думал, это я его так достал, что он телефон в отпуске выключил. А ему вообще не до меня было, он был весь в курортном романе.

Мне немного неловко, хотя Лера с Тимуром никак ни словом, ни взглядом не выдают удивления из-за моего присутствия здесь. И Марат ведёт себя так, как будто не узнал полчаса назад, что у него есть годовалый ребенок.

– Ну, – подхватывает Лера, разводя руками, – мужчина он свободный, так что чем он занимался в отпуске, вообще не должно тебя волновать. Или ты завидуешь, что сам так не отдохнул? – она прищуривается, глядя на мужа.

– А что, может, и нам в тур по Европе смотаться? – Тимур задумчиво кивает. – Детей оставим с Аделиной и твоей мамой. Вот и Марат с Ладой на подхвате будут.

Марат с Ладой… Наши имена он произносит так, как будто уже все решено. Как будто мы вместе. Но… У нас же действительно был просто курортный роман, как ранее заметил Тимур. А сейчас… Что у нас сейчас? Воспоминания, общий ребенок и случайная встреча на дороге.

– Ой какая улыбчивая, – Лера забирает у меня Киру, которая радуется такому количеству новых знакомых. – Лада, а где ты была все это время? Почему раньше не приехала?

Да потому что я думала, что Марат бросил меня! Отпуск закончился, как и наше приключение. Да и я даже не знала ничего о нем! Это было так интригующе, волнительно. Догадывалась, конечно, что он откуда-то из Московской области, если мы впервые столкнулись в Шереметьево. Хотя это могла быть и пересадка.

Но о нашем расставании, пока Марат рассказывал своим друзьям о том, как мы познакомились, ни словом не обмолвился. Мы сами толком это не обсудили. И, кажется, тогда, два года назад, где-то недопоняли друг друга.

И поэтому сейчас мне нечего ответить Лере. Я лишь неопределенно пожимаю плечами, но она вполне понимающе кивает.

– А вы? – смотрю сначала на нее, потом на Тимура. – Какая у вас история?

Я хочу перевести тему. Сама пока не понимаю ничего, поэтому говорить о нас с Маратом на данный момент не могу. И он молчит, только смотрит иногда так, что хочется провалиться сквозь землю.

Судьба снова столкнула нас совершенно случайно, как и два года назад в аэропорту, а потом в отеле в Риме.

Тогда я была совершенно другой. Верила, что у меня впереди счастливая жизнь. Такая, которую я сама себе выберу. Но все получилось не так, как я хотела. Все мечты разбились, как хрустальная ваза.

А если наша встреча – это шанс? Шанс все исправить, шанс для моей дочери на другую жизнь. Пусть хоть она будет счастлива и живёт не так, как я.

Через пару минут даже забываю о своих мыслях, потому что слушаю Леру едва ли не с открытым ртом. Да уж… Точно история, достойная экранизации. На что только люди не идут ради собственной выгоды. И плевать им на чужие жизни, на чувства других. Но Лера с Тимуром справились. И меня даже воодушевляет их пример. Я тоже справлюсь. Ради Киры, ради ее будущего.

– Обалдеть, – только и могу сказать, когда Лера заканчивает. – Но главное, что все закончилось.

– Жизнь всегда заставляет нас проходить уроки, – Тимур качает головой. – Надеюсь, мы свою карму отработали.

– Только, увы, жизнь не сказка, где долго и счастливо, на свадьбе все и заканчивается, – усмехается Марат. – На вас посмотришь, так после свадьбы только все и начинается.

– Ладно, мы бы с вами ещё поболтали, – Лера поднимается и сжимает плечо Тимура, – но нам надо ехать. Надо, дорогой муж, а твоя тетя скоро от нас сбежит обратно в Европу и больше не вернётся.

Чувствительная женщина. Она прекрасно понимает, чувствует, что нам с Маратом надо поговорить о многом. И сейчас я ловлю себя на мысли: мне плевать, что тогда случилось в Бухаресте. Мне важнее, что будет дальше.

– Приезжайте к нам в выходные, – на прощание говорит Тимур. – Дом большой, детям будет весело. И да, бассейн, о котором ты мечтал, – смеётся, глядя на Марата, – скоро будет готов.

Друзья у него что надо. И я хочу, чтобы Кира стала частью этой большой семьи. По-другому их не назвать. Они не друзья, а самая настоящая семья.

Марат выходит провожать Тимура с Лерой, которая до последнего не отпускает Киру. Только в прихожей отдает ее Марату, и я наблюдаю за ними из кухни, улыбаясь.

Кого мне благодарить за этот подарок? Я не искала его, но нашла. И моя девочка будто сразу поняла, кто рядом с ней. Почувствовала.

– Ну что, Лада, – Марат возвращается с дочкой на руках и смотрит на меня, – поговорим?

– Да, – киваю. – Ты… как будто, – смотрю на Киру, не зная, какие слова стоит подобрать.

Но это же Марат! Он ведь и был таким же необычным, когда мы познакомились, поэтому мне с ним и было интересно. И сейчас я не могу понять, что творится у него внутри. Марат нечитаем для меня. Он был загадкой для меня, загадкой и остался.

– Лада, я все ещё перевариваю информацию, что она… – прижимает Киру к себе, кажется, неосознанно. – Она моя дочь. И я знаю, что мы будем дальше делать.

Свет в непроглядной двухлетней тьме. У Марата есть решение. Только он пока не знает, кто мой муж и на что он способен со своей больной одержимостью.

– Что? – тихо спрашиваю.

– Завтра же я подам в суд на установление отцовства, – эти слова заставляют меня согнуться пополам.

Нет! Не сейчас. Сергей же тогда сразу меня найдет. И пока ещё все будет в процессе… Я даже боюсь представить, что может сделать мой муж.

Я знаю, что, несмотря на любовниц, которых он таскает прямо в нашу квартиру, меня он не отпустит. И его силиконовые бабы – это так, проходящее, однодневное.

– Марат, нет! – я говорю слишком громко, чем пугаю Киру.

Она начинает плакать, тянется ко мне. И я тоже плачу. Каждая слеза моего ребенка – это невыносимо. Это боль для моего сердца.

– Так, Лада, – Марат поднимается. – Ты хочешь до конца жизни бегать по России? И куда добежишь? До Магадана? До китайской границы?

– Если ты подашь в суд, то он сразу поймет, где мы, – теперь я шепчу. – Ты не представляешь, насколько он одержим. Это почти сумасшествие.

– Что ж, – усмехается, качая головой, – по крайней мере, я могу его понять. От тебя легко сойти с ума.

Марат сейчас серьезно? Он хочет поговорить именно об этом? Тут разговор о будущем нашей дочери. И о моем ненормальном муже.

Но эта фраза заставляет меня выдохнуть. Марат со мной. Он не отдаст дочь – это главное.

– Давай немного подождем, – прошу я.

Мне только удалось вырваться из двухлетнего плена, я только сделала глоток свободы… И тут же должна отправиться на очередную пытку? Нет, я хочу хоть немного свежего воздуха, не думать, что Сергей снова захочет меня тронуть.

– Лада, все будет нормально, – Марат меня продолжает убеждать. – И все на самом деле закончится.

Как он умеет так? Я улыбаюсь сначала Кире, а потом ему. Марат будто заряжает меня уверенностью. И Кира успокаивается, снова улыбается.

– Не сходят с ума от фригидных женщин, – говорю шепотом, вспоминая слова Сергея.

– Это кто фригидный? – удивляется Марат. – Я помню страстную и чувственную Ладу, которую хотел позвать с собой в Москву. Но что-то у нас не получилось.

Не получилось… Да все у нас получилось, если сейчас такая прекрасная дочка у меня на руках и мы снова встретились. Так все же это шанс или очередное испытание? Только время покажет.

Глава 8

Два года назад

Я предупредила, что возвращаюсь, только отца. Отправила сообщение и попросила даже маме не говорить. Не хочу видеть в аэропорту или дома Сергея, как только вернусь.

– А что такая грустная? – папа вглядывается в мое лицо, встретив в Шереметьево. – Лада, неужели и там тебя Сергей достал? Надо было телефон отключить.

– Я устала от перелета, – стараюсь улыбнуться, но плакать хочется.

Вот и все. Европа осталась далеко. И сейчас, глядя по дороге на знакомые места, я даже думаю, не приснилось ли мне это. Какое-то странное чувство, очень похожее на сумасшествие. Я все ещё помню его прикосновения, его запах, но словно все это сама придумала, сама выдумала идеального мужчину. Ага, и ходила по улицам, сама с собой разговаривая. Точно, Лада, рехнулась.

Папа тоже молчит. То ли понимает, что на разговоры я сейчас не настроена, то ли о своем думает. Он даже домой не заходит, сразу уезжает. Мамы нет тоже, так что встречает меня тишина. И это радует. Я даже не разбираю чемодан, принимаю душ и валюсь на кровать. Правда, все же достаю одну футболку, на которой ещё должен был сохраниться запах, который убедит меня, что я не сошла с ума, что все произошедшее мне не приснилось.

Следующую неделю почти безвылазно провожу в своей лаборатории. С папой почти не вижусь – он тоже пропадает на работе. Сергей, что меня удивляет, тоже не появляется у нас. Мама пару раз заводит разговор о моем отдыхе в Европе, но я отделываюсь общими фразами.

Ещё через пару дней понимаю, что мне нужно отдыхать. Меня уже мутит от запахов – любой парфюмер, увидев, как я работаю, покрутил бы пальцем у виска. И, конечно, воссоздать тот запах, который остался со мной из Европы, я воспроизвести не могу. Он не остался и на моей футболке, которую без моего ведома забросили в стирку.

Приезжаю домой, хочу сегодня просто посидеть в саду или окунуться в бассейн, чтобы хлорка очистила мое обоняние и перебила все. Мне надо забыть. Ничего не вернёшь и не изменишь. Марат сделал свой выбор. Так каков же будет мой?

– Лада! – зовёт меня мама.

Не успеваю прошмыгнуть в свою комнату, но ладно. Не могу же я ее избегать. Надо возвращать свою жизнь в привычное русло.

– Прив… – слово застревает в горле, когда я вижу мать. – Что случилось?

Она совершенно не похожа на привычную себя. Сколько я ее помню, всегда при идеальном макияже, с укладкой, и даже дома мама ходит на каблуках. А сейчас она в халате, волосы собраны в неаккуратный хвост. И босиком…

– Лада! Беда! – мама хватает меня за руку и тащит в гостиную.

Так, драматизировать она тоже любит, поэтому пока не паникую. Резкий запах лекарств… и Сергей в кресле. Видеть его нет никакого желания, но, может, хоть он объяснит, что здесь происходит.

– Добрый день, Лада, – здоровается со мной сдержанно, даже хмуро. – Ты уже в курсе?

– В курсе чего? – я все ещё ничего не понимаю.

Это не обычный визит вежливости – одно понятно. Мама не может ни слова произнести, держит меня за руку, причем довольно болезненно сжимает, но я терплю. Смотрю выжидательно на Сергея. Жду, что он скажет.

– Твоему отцу грозит большой срок за несоблюдение техники безопасности, – огорошивает меня. – Один человек погиб, двое в реанимации, ещё несколько с менее тяжкими. Станислав Григорьевич даёт показания, но один человек из вышестоящих, – тычет пальцем в потолок, – ясно дал понять, что дело не замнется. Там уже и СМИ подключились, и родственники рабочих. Поэтому готовьтесь. Я могу посоветовать адвоката, но для этого вам придется продать все.

Я сама уже, как мама, хочу схватиться за сердце. Да не может этого быть! Не верю я, что отец мог совершить такую оплошность. Это какой-то бред. Надежда, что Сергей все преувеличивает или ему неправильно донесли, все ещё теплится в груди.

– С отцом можно увидеться? – спрашиваю я.

– Я могу помочь, – соглашается Сергей, который знает явно больше нашего.

– Помоги, – почти умоляет мама. – Вы же со Стасом столько лет знакомы, ты же знаешь, насколько скрупулезен. Как так вышло?

– Я не знаю, Инесса Игоревна. Может, это происки конкурентов, хотя вряд ли, – Сергей задумывается. – Никто бы не пошел на жертвы, ведь если все скроется, то это уголовное дело.

Мама тянется за стаканом, наконец отпустив мою руку, и я поднимаюсь, расхаживаю по гостиной.

Надо что-то делать. И почему-то в голове бьётся лишь одна-единственная мысль: «Марат бы мне помог, он бы сразу придумал».

Господи… Моего отца посадить могут, а я думаю про мужчину, с которым провела всего ничего времени.

– Ты можешь организовать встречу с отцом и следователем? – уточняю у Сергея.

– Лада, а что ты можешь сделать? – мама бьёт ладонями по дивану в отчаянии.

Не знаю что, но я хотя бы попробую выяснить обстоятельства, а потом уже думать, как помочь папе.

Дни сливаются в один страшный кошмар. И мне уже кажется, что Сергей даже преуменьшил проблему. Все намного и намного хуже. Адвокат говорит о том же. Отец держится, повторяет, что ни в чем не виноват. Работники все твердят одно и то же, так что в их честности следствие не сомневается. Мама совсем слегла, поэтому везде мы ездим с Сергеем вдвоем.

Наконец, когда я тоже чувствую себя уже на пределе, мы сидим с ним в машине, я кусаю губы, уже не зная, как помочь отцу.

– Лада, – Сергей касается моей ладони, которую я тут же отдергиваю, – я много думал. Думаю, есть вариант помочь Станиславу Григорьевичу.

Смотрю на него с надеждой, даже не чувствуя очередного прикосновения к своей руке.

– Сколько это будет стоить? – прекрасно понимаю, что такое дело по щелчку пальцев не замять. – Сергей, ну же? – тороплю. – Может, провести независимую экспертизу на объекте? Отец же уверен, что он прав.

– Уже проводили, Лада, – вздыхает он. – Ты думаешь, я не сделал это в первую очередь? Думаешь, я не хочу помочь Станиславу Григорьевичу?

– Тогда что? – тихо спрашиваю.

Почему-то даже улица затихает, я слышу лишь звон в ушах. И вижу перед собой только лицо Сергея, уже зная, что услышу.

– Мне надо будет больших сил и, возможно, репутации спасти твоего отца, – говорит он тихо, поглаживая мое запястье большим пальцем. – И даже моей собственной свободы, если я где-то облажаюсь. А ты на подобное готова ради Станислава Григорьевича?

Да я на все готова! Я отдам все деньги, которые у меня есть. Да я вместо него в тюрьму сяду. Я уже на грани и в этот момент способна душу дьяволу продать, лишь бы все скорее закончилось.

– Ты заберёшь мою свободу в обмен, – шепчу я.

– Нет, Лада, – Сергей удрученно качает головой. – Я сделаю тебя счастливой.

Я была счастлива. Пусть недолго, но знаю, что это такое. А рядом с Сергеем я этого не чувствую.

Я готова докатиться до этого… Отдать себя человеку, который мне хуже чем безразличен, в обмен на свободу отца. И неужели такое бывает в наше время?

Это не брак – это сделка. И Сергей прекрасно это понимает, только даже на подобное согласен. Меня начинает мутить, стоит только подумать…

– Извини, – выхожу из машины и делаю несколько глубоких вдохов, лишь бы меня вырвало прямо напротив следственного комитета.

Я не смогу, боже, я не смогу… Прошу Сергея отвезти меня домой, так и не дав ответа, но завтрашний день решает все…

Глава 9

Я лежу с закрытыми глазами, но уснуть никак не получается. Кира спит рядом, раскинув ручки, и мне большего не надо. Разве я этого и не хотела? Подальше от Сергея, мы с дочерью вдвоем… Только мы теперь не вдвоем. С нами Марат. А с нами ли? Или он все это делает только ради Киры?

Мы отложили разговор об установлении отцовства, хотя Марат очень просил меня не медлить. В принципе, он сам может хоть завтра пойти и подать в суд, но ему надо, чтобы я дала свое согласие. Это же Марат…

Я его знала два года назад и недолго, а кажется, что очень давно. Дело ведь не во времени, проведенном вместе, а в человеке, который становится близким по щелчку пальцев, будто мы всю жизнь знакомы.

Поднявшись, со своей стороны подкладываю подушку к дочери и, бесшумно ступая, иду на кухню. Открываю холодильник…

– А ты все так же любишь есть по ночам, – почти подпрыгиваю от неожиданности и смотрю на стоящего в дверях Марата.

– Напугал до чёртиков, – выдыхаю я.

– Не помню, чтобы ты была особо пугливой, – он проходит дальше и садится за стол. – Или ты стала такой зашуганной за то время, что мы не виделись?

Понятно. Марат хочет узнать, что со мной тогда случилось, как я решилась на этот шаг… Замуж за Сергея, блин! Такое мне и в страшном сне не могло присниться. Но жизнь, видимо, любит ломать именно там, где толсто. Ставит в такие ситуации, где самые железобетонные принципы приходится засунуть в… Всем понятно куда.

И мне почему-то так неловко признаваться Марату в этом. Он бы не поступился… И я боюсь, действительно боюсь, что он меня осудит.

– Бутерброды будешь? – спрашиваю я, снова открывая дверцу. – С чаем.

– Ну давай бутерброды, – отталкиваясь ладонью от стола, Марат поднимается и идёт к чайнику.

В Европе он только качал головой с улыбкой, глядя, как я набираю на ночь в номер себе что-нибудь. Но калорий мы тратили много и на прогулках, и по ночам в отелях, поэтому Марат присоединялся ко мне в ночных перекусах.

– А ты помнишь те брускетты в Италии? – неожиданная ностальгия так остро накрывает, что я как будто чувствую вкус и хруст хлеба, слышу шум римской улицы. – Я сколько ни пыталась повторить, у меня не получалось.

Наверное, зря я об этом. Марат молчит, но я чувствую его спиной, и нож в руке начинает плохо слушаться. Щелкает чайник.

Нам надо другой вопрос решать, а не предаваться воспоминаниям. Эх, Лада, мозги словно отключились в тот момент, когда я увидела Марата на дороге.

– Помню, – наконец слышу ответ. – Я ещё не настолько стар, чтобы иметь проблемы с памятью, – переводит все в шутку.

Это же Марат… С ним не бывает неловких пауз. По крайней мере, тогда не было. И даже молчание всегда было наполнено каким-то особым флером.

На столе появляются кружки, я убираю разделочную доску и нож, остатки продуктов складываю обратно в холодильник.

И вот мы за столом. Среди ночи. С бутербродами. Задумчиво жуем.

– Знаешь, Марат, ты прав, – наконец говорю я. – Не стоит тянуть. Я просто… В первый момент я испугалась, когда ты предложил. Потом поняла, что Сергей нас найдет.

– Не найдет, – Марат произносит эту фразу уверенно, что и мне сил придает. – Да, он поймет, что ты в Москве, но увидитесь вы только в зале суда. И не торчи ты целыми днями дома. Если ты выйдешь на улицу, то огненный дождь не начнется и никто тебя не съест.

Он снова прав. Конечно, Марат мыслит намного трезвее меня, но он и не был в той ситуации, в которой была я. Точнее, в которую я сама себя загнала. И да, с Кирой нужно гулять.

Я и не собиралась забиваться в гору и сидеть там до второго пришествия, но и в суд на оспаривание отцовства я не собиралась подавать. На ребенка Сергею плевать – он помешан на мне. Помешательство, одержимость, маниакальность – можно назвать как угодно, но только не любовью, о которой он твердил все эти годы.

– Ты такой… – смотрю на Марата в упор, подперев щеку рукой, и он вопросительно выгибает бровь.

Ох, как же мне нравилось это. Да и сейчас нравится, чего уж греха таить. Наверняка мой взгляд сейчас близок к влюблённому.

– И какой же? – Марат просит меня уточнить, а я не могу найти определения.

Вот он такой – для него, наверное, ещё не придумали подходящего термина. Поэтому…

– Такой, – делаю неопределенный взмах рукой.

С ним надёжно, хоть страх ещё и не отступил. Но его вообще будет сложно вырвать из меня с корнями – слишком глубоко пророс. И Сергей активно его удобрял.

– А какая ты, Лада? – убрав улыбку, Марат становится серьезным. – Я вроде бы тебя узнаю временами, а иногда кажется, что совсем нет, будто у тебя есть сестра-близнец. Так какая ты настоящая?

– Та, с которой ты познакомился в ресторане отеля, когда она пролила на тебя кофе, – отвечаю без раздумий. – Да, многое произошло, будто вся жизнь перевернулась с ног на голову. Я тебе все расскажу, но давай не сейчас. Меня больше волнует, что мы станем делать дальше.

– Будем двигаться в нужном направлении и решать вопросы по мере их поступления, – Марат поднимается и убирает тарелку и кружки в мойку. – Может, я тебе кажусь слишком спокойным, даже безэмоциональным, но я боюсь, если начну принимать в один момент все, о чем узнал за последние сутки, то… Я даже не хочу представлять последствия этого, – его голос меняется, и мне от этого становится не по себе.

Мне казалось, что я знаю его, но сейчас думаю по-другому. Темная сторона Марата мне не знакома, и знакомиться с ней я не хочу. Да, мы были в другом месте, при других обстоятельствах и просто наслаждались обществом друг друга. Нам не надо было решать проблемы, думать о работе или ещё каких-то мелочах или глобальных делах.

Но мне все равно придется увидеть и принять все стороны человека, который собирается стать официальным отцом Киры. По крайней мере, я уверена, что он не психопат, как Сергей.

А дальше… Марат сказал, что будем двигаться в нужном направлении. Узнать бы ещё, где оно. Что-то последние годы я блуждаю лишь во тьме в поисках этого направления. И вот нашла, хотя перекрестков будет в жизни ещё не мало.

– Идём спать, – предлагает Марат. – У меня завтра с самого утра планерка, буду устраивать разносы и давать всем по шапке.

Почему-то Марата в роли грозного начальника я представить не могу. Вот Тимура вполне. А Марат… Иногда внешность настолько бывает обманчива… Но это не лоск, который ковырнешь, а там черт-те что творится. Скорее это загадка, которую так хочется разгадать.

– Во сколько ты поедешь? – спрашиваю, поддерживая разговор.

Хотя это эгоистично с моей стороны. Марату рано на работу, а я задерживаю его, потому что хочется ещё немного поговорить, побыть с ним.

– В часов семь, – отвечает он, как будто читая мои мысли.

Но… Это же Марат. Уже самой смешно становится от того, как часто стала мелькать у меня эта мысль.

– Марат, – подхожу к нему и кладу ладонь на его грудь в каком-то порыве. – Спасибо.

Тепло… То тепло, по которому я скучала. И на эту ночь со мной останется его запах на моей руке.

– Лада, – Марат обхватывает пальцами мое запястье и убирает ладонь, – не надо вот этого всего.

Разворачивается и уходит. Слышу, как закрывается дверь второй комнаты, и усмехаюсь. А чего я хотела?.. Что он будет ждать, пока я не врежусь в его машину?

У всех своя жизнь…