Читать книгу "В объятиях офицера"

Валерия Иванова
В объятиях офицера

Внимание! Возрастное ограничение: 18+

История является художественным вымыслом. Все имена, персонажи и локации созданы фантазией автора, а любые совпадения абсолютно случайны.

В тексте присутствуют откровенные сцены, триггерные темы, насилие, нецензурная брань и упоминание вредных привычек. Подобные эпизоды используются строго в художественных целях для передачи атмосферы и конфликта. Автор ни в коем случае не романтизирует и не одобряет подобное поведение в реальной жизни.

Глава 1

Женя

– Слышали, Валдаев вернулся?

– Да ты что? Поскорее бы его увидеть!

– Ну, какой мужик, а. Просто загляденье.

– Ой, не говори. Он когда смотрит, аж мурашки по телу разбегаются.

– Если бы мой Степка был на него похож, я бы с него не слезала.

Я случайно подслушала разговор на детской площадке, я не специально. Мне вообще было все равно, о ком они говорят. Я просто пришла с дочкой на детскую площадку.

– Мам! Смотри на меня! – кричит Ангелина и скатывается с горки.

– Молодец! Какая ты умничка, – говорю с улыбкой.

Малышка смеется и опять забирается на горку. Лине скоро будет пять, и она уже самостоятельная стала. Не разрешает ей ни в чем помогать. Куда же она так быстро растет? Я не успеваю насладиться ее возрастом.

Мы с Ангелиной часто приходим на эту детскую площадку, потому что в нашем дворе она старая и разбитая, а рядом новый дом и здесь все новенькое и блестящее. Вроде никто не жалуется, что жители других домов приходят сюда. Нет, я, конечно, вижу косые и недовольные взгляды, перешептывания. Но пока мой ребенок счастлив, мне все равно на них.

– Мам, мамочка, покатай меня на качелях!

Я иду к дочке, жду, когда она залезет на качели, и начинаю раскачивать.

– Сильнее!

Я раскачиваю чуть сильнее, Лина смеется.

А у меня сердце сжимается от нежности и любви к ней. Она так похожа на Михаила, своего отца. Те же светлые волосы и огромные голубые глаза. Хотя казалось, что она должна быть на меня похожа, с моими доминантными генами. У меня темные, практически черные волосы и зеленые глаза. Но Линка – копия отца. Видел бы он ее.

Чувствую, как на глаза набегают слезы. Я быстро моргаю, чтобы ребенок не видел моих слов. Прошло уже пять лет после смерти Миши, а до сих пор так больно. Кто говорит, что время лечит, наверное, не терял любимых.

Я до сих пор ищу его в толпе. Никак не могу свыкнуться с мыслью, что его нет. Почему жизнь такая жестокая? Ведь мы только мечтали о будущем, строили планы, а потом… Потом его не стало.

Ангелина просит остановить качели и серьезно смотрит на меня.

– Мамочка, ты плачешь? Я сделала что-то не так? – спрашивает дочь.

Господи, для своих малых лет она слишком проницательная. Она так чутко чувствует меня.

Я сажусь на корточки возле нее и крепко обнимаю.

– Ты никогда меня не расстраиваешь, Лина. Ты идеальная. Я плачу от счастья, что ты у меня есть. Я тебя очень-очень-очень-преочень-очень люблю!

Дочка смеется и обнимает меня в ответ.

– Я тебя тоже мамочка. Вот так, – разводит маленькие ручки в стороны.

– Даже больше мармеладок? – смотрю на нее.

– Да!

– И больше мороженого?

Тут малышка зависает. И я понимаю, что переусердствовала. Мороженное – ее любимая еда.

– Да, – наконец-то кивает. – Я люблю тебя больше мороженого.

Я смеюсь.

– Рада слышать. Ну что, пойдем домой?

– Нет! Можно еще чуть-чуть?

– Хорошо, еще десять минут, Ангелина. Ты же знаешь, у нас расписание.

Дочка уносится обратно на турники и тут же заводит дружбу с каким-то мальчиком. Она у меня очень общительная и любопытная. Вообще классная. Я бы хотела дать ей больше, но, к сожалению, пока не могу. Я даже в садик ее оформить не могу.

Улыбка тут же слетает с моего лица, стоит вспомнить тетку и ее сожителя.

После смерти Михаила мне пришлось вернуться домой. Оказалось, что эта тварь выписала меня из квартиры, и я там жила, как квартирантка, мне приходилось оплачивать ей! А прописывать меня и Лину она наотрез отказалась. Кто-то ей сказал, что тогда она не сможет ничего продать, а мы еще и будем претендовать на ее “имущество”. А квартиру бабушка оставила мне! Вот только у меня нет денег все доказать! Слишком дорого все. У меня иногда нет денег на хлеб, что говорить о юристе.

Я берусь за каждую подработку, потому что с ребенком мало кто берет. А Ангелина всегда со мной. Ее обучением занимаюсь тоже я. Моя красотка очень умная. Она практически сразу начала выговаривать все буквы. Речь очень чистая. Чем я очень горжусь.

Через час мы уходим с площадки, я быстро ее кормлю и укладываю на послеобеденный сон. Я читаю ей сказку, и она засыпает.

Видимо, я уснула с малой, потому что проснулась от какого-то странного звука. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я поцеловала дочь и вышла в коридор посмотреть, в чем дело.

У нас двухкомнатная хрущевка, места в принципе достаточно, но тетка любительница веселья. Ей только исполнилось сорок два, а выглядит она на все шестьдесят. Пьяка никого не щадит.

– Таня, можно потише, – прошу я. – Лина спит.

– А-а, – повернулась ко мне. – Ты еще здесь? Когда ты уже свалишь? Пользуешься моей добротой!

– Я оплачиваю тебе проживание в комнате, – говорю я спокойно, а саму меня просто потряхивает.

Перевожу взгляд на ее “ухажера” и вижу, как он своими вонючими руками полез в кастрюлю с супом, который я сварила для нас с дочкой.

– Не лезьте туда! Это не для вас!

– Что, тарелки супа жалко? Здесь всем хватит. – говорит он.

– Я сказала не трогайте! – захожу на кухню.

И тут Таня грубо отталкивает меня. От неожиданности я едва не падаю на пол.

– Рот свой закрой! А ты, Петечка, ешь-ешь. Не слушай эту дуру. А ты пошла отсюда! Видеть тебя не хочу.

Я понимаю, что спорить бесполезно. Я ничего не добьюсь. Иногда с Таней нормально, когда она перестает пить, пытается заняться здоровьем, но она срывается. Каждый раз.

Меня убивает, что моя дочь растет в такой обстановке, но сделать я ничего не могу. Мне больше некуда идти.

Я разворачиваюсь и захожу в комнату, закрываюсь на замок. У нас в комнате все есть. Я купила на распродаже диван и небольшой холодильник. Обычно я все прячу здесь. Но суп не успел остыть. Тяжело опускаюсь на диван. Я рассчитывала, что нам супа хватит на три дня. Потому что все продукты под расчет. А теперь…

Я поворачиваюсь к Лине, улыбаюсь. Провожу рукой по ее мягким волосикам.

– Мы со всем справимся, Ангел. Все будет хорошо.

Глава 2

Женя

– Слушай, мне как обычно. И в этот раз окна помоешь? – спрашивает Эльвира.

– Да, конечно.

– Хорошо. Сколько тебе времени понадобится?

– Думаю, часа за три управлюсь.

– Хорошо, я тогда приду, сниму деньги и заплачу.

– Да, конечно.

– Все, я пошла.

– Удачного дня.

Как только за Элей закрывается дверь, мы с Ангелиной остаемся одни в ее квартире. Несколько раз в неделю я убираю у Эльвиры в квартире и только благодаря ей свожу концы с концами. Она порекомендовала меня еще нескольким подругам из этого дома, но те вызывают меня только раз в месяц. Но я и за это благодарна.

– Лина, посмотри пока мультики, хорошо?

– Да! Можно мне “Мулан”?

Дочь просто обожает этот мультик. Я включаю ей его на телевизоре, естественно, с позволения Эли и приступаю за уборку. Всегда начинаю с ванной.

Сегодня мне приходится работать быстрее, потому что еще же окна помыть надо. К тому моменту, когда я начинаю мыть их, чувствую, что спина просто отваливается. Лина уже два раза посмотрела мультик и теперь ходит ноет.

– Мамочка, а можно мне выйти? – спрашивает она.

– Ангелина, мы же уже это обсуждали.

Как-то она вышла и упала на ступеньках, разодрала колени.

– Но я буду смотреть под ноги, обещаю. Там же Барсик.

Барсик – кот, который живет этажом выше. Он уличный, но кто-то из жильцов поставил ему домик и подкармливает.

А эта хитрюга смотрит на меня своими огромными глазами, ну просто кот из “Шрека”.

– Хорошо, – как тут ей откажешь. – Но только туда и обратно!

– Спасибо, мамочка!

Я открываю дверь квартиры и держу ее открытой, чтобы слышать дочь. Она поет песню, пока поднимается по лестнице, а я возвращаюсь к окнам.

Прислушиваюсь к тому, что Лина рассказывает коту о том, как прошел ее день. Она очень просила забрать Барсика к нам или вообще о любом другом животном, но мы не могли себе позволить никого завести. Когда у нас будет свое жилье, когда я смогу оплачивать за съем квартиры, тогда обязательно заведем. Каждый раз, когда мне приходится говорить ей “нет” в таких простых вещах, как завести животное, купить что-то или пойти в кафе, у меня разрывается сердце. Мне кажется, что я недостаточно хорошо стараюсь, что я могла бы делать больше. Меня эти мысли разъедают, будто кислота изнутри.

Я так сосредоточилась на уборке, что едва не пропустила момент, когда Ангелина с кем-то начала говорить.

– Я Лина, мне четыре… Мамочка убирает, вон там… Я ей помогаю… Я люблю мороженое… А какой твой любимый цвет?

Я поспешила закрыть окно, сняла перчатки и побежала на верхний этаж, моя звезда шла мне навстречу. На ее лице сияла огромная улыбка.

– Мама! Виктор дал мне мороженое.

Я прижала малышку к себе и начала осматривать. Да, я тревожная мамка.

– Какой Виктор?

– Мой новый друг. Он во-о-о-от такой, – она вытягивает руку вверх и становится на носочки, показывая какой он большой. – Даже выше тебя!

– Лина, – говорю серьезно. – Я тебе говорила о том, что нельзя ничего брать у незнакомцев!

– Да, но это же Виктор. Он мой новый лучший друг.

Как же у детей все просто. Поделились вкусняшками, и уже лучше друзья.

– Нельзя брать ни у кого ничего. Только если я тебе покупаю.

– Но это же мороженое.

Вот как ей объяснить, что на свете бывают плохие люди? Я пока не знаю. Моя малышка слишком доверчивая.

Я забираю у нее мороженое из рук и проверяю, чтобы упаковка была целая, вроде обычное эскимо. Во мне борются две сущности. Одна вопит, чтобы я выкинула мороженое в мусор и немедленно отругала дочь, а другая говорит, что я слишком драматизирую и это просто мороженое.

Скрепя сердце я протягиваю ей мороженое обратно.

– Больше ни у кого ничего не бери, – строго произношу.

Ангелина широко улыбается и тут же начинает есть мороженое. Мы заходим обратно к Эле. Я сажаю ее на стул и заправляю салфетку за ворот футболки, чтобы она не запачкалась.

Я как раз закончила с уборкой, когда вернулась Эльвира. Женщина проверила все, она осталась довольна моей работой и протянула мне деньги. Мы с ней распрощались и пошли с Ангелиной в магазин.

Тратить на что-то помимо необходимых вещей я не собиралась. За эти четыре года я научилась жестко экономить.

После площадки мы вернулись домой. Время уже было позднее, и я поняла, что сегодня будет просто ужасная ночка. Таня пригласила в квартиру своих собутыльников. Я взяла дочь на руки и, прижимая к себе, занесла ее в комнату.

– Не выходи отсюда, – сказала ей.

А сама пошла на кухню, где вовсю играла музыка.

– О, явилась, – тетка первая меня увидела.

По спине побежали мурашки, потому что здесь была она и трое мужиков. Их взгляды начали блуждать по мне, они начали отпускать сальные шуточки, от которых хотелось немедленно помыться, желательно с хлоркой.

– Давайте как-то потише. Участковый к нам только недавно приходил, – сказала я спокойно.

– Ты кто такая, чтобы указывать мне, что делать в собственном доме! – тут же завизжала Татьяна. – Пошла прочь с глаз моих! Неблагодарная сука! Убирайся.

– Да че ты, Тань. Пусть присоединяется. Место есть. Выпей с нами, красотка.

Я скривилась от отвращения.

Кто-то мерзко заржал.

– Не нравится ей наша компания, Серый! Думает, что лучше нас.

– Слышь, сюда иди…

Я не стала дальше слушать, забежала к нам в комнату и закрылась на замок.

Ночь будет адской.

Глава 3

Женя

Не знаю, каким чудом, но мне удалось уложить спать Ангелину, а потом и сама смогла заснуть. Видимо, уставший организм взял вверх.

Я проснулась от музыки и от того, что мой мочевой пузырь был переполнен. Посмотрела на часы – четыре утра. Я откинула от себя одеяло и сжала ладони в кулаки от злости. Как же эти уроды меня бесят!

Я ложилась с боку на бок, думала, что смогу заснуть, но пришлось вставать в туалет. На мне были пижамные штаны и простая хлопковая футболка. Я плотно закрыла дверь в нашу комнату и прошмыгнула в туалет.

А когда вернулась, то внутри все похолодело от ужаса. В нашей комнате был мужчина. Он сидел на диване и гладил Ангелину по голове. У меня перед глазами все поплыло.

Он повернулся ко мне и улыбнулся своими гнилыми зубами.

– Ну здравствуй, царевна, – пьяно сказал.

– Отошел от нее, – прорычала я.

Он хмыкнул и встал.

– А я к тебе пришел. Все думал, когда вылезешь из норки.

Мой взгляд метнулся к Лине, она крепко спала.

– Пойдем потолкуем.

Он шел на меня.

А я думала, что мне делать, как его выгнать отсюда.

– Красивая, – остановился в нескольких шагах от меня. – Пахнешь вкусно, непотасканая. Давай приласкаю. Иди ко мне.

Он начал надвигаться. А я протянула руку и достала биту. Я присела под его рукой и оказалась сзади него, а затем со всей силы ударила его спине несколько раз. Он взревел и вывалился в коридор.

– Сука! – заорал так громко, что Лина проснулась.

– Мамочка, – испуганно прошептала она, потирая глазки, а потом начала плакать.

Я улыбнулась ей.

– Все нормально, я сейчас вернусь.

Я закрыла дверь и выскочила в коридор. Мужик уже начал подниматься. Его дружки еле стояли на ногах, тоже вышли на шум. Тетка с ними.

– Я тебя задушу, тварь! Я тебя во все щели, пока дышать не перестанешь!

Я недолго думая пнула его между ног, а потом по колену.

Собутыльники двинулись на меня. Я подняла перед собой биту.

– Не приближайтесь! Убью! – заорала я.

Мне было все равно. Они ребенка моего напугали! Ее плач разрывал мне сердце.

– Ты че творишь, дура? – завизжала Таня.

– Я полицию вызвала. У вас есть две минуты, чтобы свалить.

Видимо, они поняли, что я не шучу.

Забрали своего валявшегося на полу дружка и громко хлопнули дверью. Только сейчас я смогла выдохнуть спокойно.

– Ты тварь ублюдочная! – заорала тетка. – Ты кем себя возомнила?

– Он зашел в нашу комнату! Ему повезло, что я кислотой в него не плеснула! В следующий раз убью!

– Сука!

Таня подлетела ко мне так быстро, что я даже не ожидала. Она несколько раз ударила меня по лицу, пока я не оттолкнула ее. Она запнулась о собственные ноги и упала на жирную сраку.

– Пошла вон! Забирай своего выродка и п*здуй отсюда! Нагуляла и ко мне привела! Аборт надо было делать, – заорала Таня.

А у меня перед глазами красная пелена. Я подошла к ней и ударила по лицу.

– Не смей никогда говорить о Лине, алкашка вонючая. Я за нее порву любого. Надеюсь, ты скоро сдохнешь, осталось недолго, подожду.

Я вернулась к малышке, она уже билась в истерике. Я посадила ее к себе на колени и стала успокаивать. Я чувствовала, как пульсирует мое лицо, скорее всего, губа разбита. Меня такой безнадегой накрыло. Что я за мать такая, если мой ребенок растет в таком месте? А если в следующий раз я не смогу ее защитить?

Я кое-как успокоила Ангелину и стала собирать вещи первой необходимости, деньги, игрушки. Мы с ней оделись и через десять минут уже были возле дома нашего участкового.

Я хорошо знала Игоря, он нормальный мужик. Он заспанный вышел на улицу. Я быстро все ему объяснила, он закурил и тяжело посмотрел на меня.

– Жень, – сказал со вздохом. – Бытовухой никто не будет заниматься. Напишешь заявление – ничего не изменится, я же говорил тебе. Нужно адвоката нанять и через суд все. Ты сейчас там никто и звать тебя никак. А вот есль тетка твоя ответку накатает…

– Но Лина… Они же ее напугали.

– Плохо это. Но закон на стороне Тани.

– Игорь, нам идти некуда, – тихо говорю я.

Он смотрит на меня, а потом его взгляд опускается ниже.

– Гордая ты слишком. Я тогда предлагал тебе защиту, ты носом воротила. А теперь я женат. Ритка скоро родит. Хочешь, я со своими поговорю, ты баба красивая, хозяйственная, может, кто возьмет тебя под свое крыло.

Меня начало мутить от его слов.

Да, Игорь прямым текстом предлагал мне стать его любовницей. Но стоит мне только это представить, что я лягу в постель с другим…

Боже.

Я посмотрела на Лину, она сидела играла с собакой, и просто наступила себе на гордость.

– Поговори, Игорь, пожалуйста. Мне… Мне правда ничего другого не остается.

Я больше не могу оставлять Лину в этом аду. Если за ее безопасность я буду расплачиваться собственным телом и душой, я это сделаю.

– Хорошо. Я наберу тебе.

Я взяла Ангелишу и вообще не представляла, куда нам идти и что делать.

– Мам, пойдем на площадку? – спросила дочь.

А меня просто на ошметки. Я вытащила ее среди ночи из кровати, а мой ангелочек не унывает. Она не должна привыкать к такому. Какая я ужасная мать.

– Пойдем, – улыбаюсь из последних сил.

Мы приходим на площадку, Лина бежит к любимой горке, а я тяжело опускаюсь на скамейку. Открываю зеркальце, чтобы посмотреть на свое лицо. Как и думала, губа разбита, нос распух. Красотка, блин.

Это уже не первый раз, когда мы с Линой так уходим. Сейчас хоть лето. А до этого была зима и осень.

– Виктор! – кричит Лина и куда-то бежит.

Я в ужасе смотрю, как она бежит к подъезду.

– Лина, стой! – кричу я, но она не слушает.

Подхватываю сумки и иду за ней.

– Мама поругалась с теткой, и мы ушли... Там были какие-то дяди, они мне не нравятся… Мама плакала сильно… – долетают до меня обрывки фраз.

– Лина!

– Мама! Это мой друг Виктор, – гордо сообщает дочь.

Я поднимаю взгляд, и меня просто приклеивает к месту, не могу даже вдох сделать. Мужчина смотрит на меня своими карими глазами, проникает в самую душу. Он огромный, как дочь и говорила, наверное, на голову выше меня. Широкие мощные плечи, узкая талия, волосы коротко стрижены. Все в нем кричит о власти и дисциплине.

Он… Пугает.

– Здравствуйте, – тихо говорю я. – Извините, что побеспокоили. Ангелина, идем, – протягиваю ей руку, малышка тут же за нее хватается.

Виктор переводит взгляд с меня на Лину, открывает дверь в подъезд и коротко кидает.

– Заходите.

Глава 4

Женя

Несколько секунд я просто смотрю на мужчину. Он придерживает для нас дверь подъезда. В голове набатом стучат мысли. Но я понимаю, что мне придется принять его предложение.

Я делаю первый неуверенный шаг в его сторону и снова останавливаюсь. Что я творю? Неужели я сейчас пойду домой к незнакомому мужчине, еще и дочь за собой потащу? Я вообще из ума выжила?

Отрицательно качаю головой и делаю шаг назад.

– Мы, наверное… – начинаю я.

И тогда он протягивает Ангелине руку и она отпускает мою, доверчиво обхватывает пальчиками его ладонь. У меня перехватывает дыхание.

Малышка оборачивается ко мне.

– Ты идешь, мамочка? – спрашивает она.

Я стискиваю зубы, потому что придется идти.

– Да, – тихо отвечаю.

Мы втроем поднимаемся по лестнице. Я замечаю, что Виктор хромает на правую ногу, а затем заходим в лифт. В тесном пространстве у меня начинается паника из-за присутствия мужчины. Мне хочется схватить дочь и бежать прочь. Но если все откинуть в сторону, то я понимаю, он не обидит. Не знаю, откуда во мне такая уверенность, но я чувствую это.

Мы выходим на шестом этаже, там, где домик для Барсика. Виктор открывает дверь квартиры и пропускает нас внутрь.

– Спасибо, – говорю тихо.

Мы с Линой снимаем обувь и идем за мужчиной. Он приводит нас в гостиную. Это чисто мужская квартира. Минимум мебели. Но она новая и просторная.

– Пошли, покажу вам вашу комнату, – говорит он.

Мы топаем за ним. Я так сильно стискиваю ручки дорожной сумки, что начинают болеть пальцы.

– Постельное и полотенца в шкафу, ванная там, кухня прямо и налево, моя спальня. Отдыхайте.

Он закрывает дверь, и мы с Линой остаемся одни. Моя дочь настолько возбуждена, что не замолкает ни на секунду. У нее куча эмоций, которые нужно выплеснуть. Я тоже отмираю, нахожу постельное и застилаю огромную кровать, мне кажется, здесь даже никто не спал до нас. Она абсолютно новая. Также здесь висит телевизор, есть стол и стул, даже балкон есть.

Я снова вспоминаю, что Лину касался пьяный ублюдок, вздрагиваю.

– Идем в ванную, малышка, – говорю я.

Мы заходим внутрь. Ванная в серых тонах, очень просторная. Я закрываю дверь, раздеваю Лину и себя, и мы становимся под душ. Мне очень неудобно пользоваться его банными принадлежностями, но выбора другого у нас нет.

После душа я быстро одеваюсь и заворачиваю малышку в пушистое полотенце. Пока она одевается, я возвращаюсь и ополаскиваю после нас все.

Линка после душа разомлела, и ее клонит в сон. Я ложусь с ней на кровать и едва не стону от удовольствия. Кровать настолько удобная, я даже не помню, спала ли хоть раз на такой.

Я тихо рассказываю дочке сказку, и вскоре она засыпает. Я целую ее в сладкие щечки и отворачиваюсь. На меня накатывает отчаяние. Я лежу и рыдаю. Не понимаю, за что мне все это. И не знаю, как жить дальше. Что я могу сделать? Как могу устроить Лине хорошее, достойное будущее, если нам даже жить негде. Господи, я согласилась спать с каким-то мужиком за крышу над головой. Мне становится так гадко.

Закрываю глаза и вспоминаю своего Мишку.

Мы познакомились, когда мне едва исполнилось восемнадцать. Я тогда только потеряла бабушку, родители умерли, когда я была совсем маленькой. И Мишка стал моим миром, моей семьей и опорой.

Случайная встреча в парке. Но у нас так быстро все завертелось. Он был очень хорошим и добрым. Я знала, что он при деньгах, сам не скрывал, но я была с ним по любви. Потому что действительно влюбилась. Мы строили планы о будущем. А потом он умер. Я проснулась утром, а он… Нет. Врачи сказали, что так бывает. У него, оказывается, был врожденный порок сердца, который нелегко найти.

Я тогда так убивалась. Я не знала, что уже была беременна. А когда узнала… Пошла к его родителям. Его мать выгнала меня. Сказала, если я еще раз появлюсь, она за себя не ручается. Когда я родила, то позвонила ей. Она столько дерьма на меня вылила. Я больше к ним не лезла. Им же хуже. О лучшей внучке и мечтать нельзя.

Мысли не давали мне заснуть. Я надела простое домашнее платье и вышла на разведку. Виктор, по всей видимости, был у себя в комнате. Я пошла на кухню и поставила чайник, чтобы заварить чай. Вспомнила, что взяла с собой некоторые продукты, и решила испечь блинчики. Быстро замесила тесто и нажарила целую стопку ароматных блинов.

Когда я села за стол, появился хозяин квартиры. Мы молча рассматривали друг друга.

– Как тебя зовут? – спросил он.

А я едва по лбу себя не стукнула.

– Женя. Спасибо, что разрешили у вас переночевать. Обещаю, как Лина встанет, мы уйдем. Не будем и дальше вас тревожить.

– Ты меня знаешь?

– Что? – растерялась.

– Ваше присутствие здесь меня явно не тревожит. Потом все решим. А сейчас останетесь у меня. Это не обсуждается, Женя.

Я в шоке посмотрела на него.

В смысле у него?

– Но… Но мы не можем…

– А вам есть куда идти? – спрашивает, я молчу. – Вот и ответ.

– Я не хочу вам мешать.

– Ты не мешаешь. Сделай кофе.

Это не просьба. Приказ.

Я тут же вскакиваю со стула и начинаю делать кофе. Чувствую его взгляд на себе, разглядывает меня. Пусть.

– Вам какой кофе?

– Черный, без сахара.

Естественно. Даже не сомневалась.

Ставлю перед ним кофе.

– Будете блины?

– Буду.

Я ставлю перед ним тарелку.

– Достань колбасу и сыр, там где-то варенье еще было.

Я делаю все, что он сказал. Ставлю все на стол и сажусь напротив. Виктор делает глоток кофе, а потом заворачивает в блин колбасу и сыр. Он ест по-мужски быстро, но аккуратно. Я тоже ем блины с вареньем. Мы завтракаем молча.

А потом он внезапно спрашивает:

– С лицом что, Женя? Кто обидел?