Текст книги "Путешествие в мир внутренний и внешний. Регрессия как способ изменения своей жизни"

Истории из прошлых жизней

История 1. Обещание

Екатерина – Каролина.

Ванда – Барбара.

 
Запрос клиента
 

Катя была студенткой Международного Института Регрессофии. Сейчас она уже окончила его и является дипломированным и аккредитованным специалистом в области регрессологии.

На втором модуле у наших студентов есть урок, на котором они погружаются с запросом о совместных прошлых воплощениях со своими близкими людьми, одногруппниками своего потока или со мной. Екатерина с самого начала обучения чувствовала некую связь между нами и поставила чёткое намерение выяснить, что послужило причиной этого.

 
Погружение
 

В подвале было очень темно. Небольшое помещение с низкими потолками стало пристанищем старых вещей. Шубы, брюки и платья, безжалостно поеденные молью, бережно прятали под собой двух польских девушек и четырёх еврейских мальчиков. Дети дрожали от страха. Раны на их маленьких телах так и не успели до конца затянуться. Сверху доносился истошный, на грани жизни и смерти, женский крик. Он переплетался с лающими мужскими голосами, что-то требующими от неё на чистом немецком языке.

Барбара прижала к себе Каролину и рукой закрыла её ухо. Девочку трясло. Тогда Барбара склонила к ней голову и чуть слышно прошептала:

– Не бойся, сестрёнка. Несмотря на всё, что сейчас происходит, мы всё равно всегда будем вместе.

И это звучало никак иначе, как обещание…

 
                                        ***
 

Каролина стояла напротив высокого зеркала. Стекло украшала деревянная рама с вырезанным наверху орнаментом. Оттуда на неё смотрело отражение пятнадцатилетней девочки со светлыми волосами до плеч. Её хрупкое тело обегало лёгкое платье, украшенное рисунком из тёмного гороха. Худые ножки с трудом держали равновесие в маминых туфлях на высокой шпильке.

Каролина накрасила губы яркой помадой. Улыбнулась своему отражению и перевела взгляд на руки. Они были усыпаны царапинами. Девочка поморщилась и недовольно посмотрела на толстого кота, вальяжно дремавшего на диване. Затем она вновь взглянула на себя и, недолго думая, сделала детские губки ещё ярче.

– Караль, достаточно! – всё это время наблюдавшая за девочкой Барбара погрозила ей пальцем и засмеялась.

Барбаре недавно исполнился двадцать один год. Если сказать, что она была красива, то это будет подобно молчанию. Девушка была просто восхитительна! Точёная фигура манила взгляды окружающих. Тёмные, чуть вьющиеся волосы шёлковым водопадом падали на хрупкие плечи. В синих бездонных глазах утопала любая душа, а лицо было нарисовано ангелами. Но за милой и совершенной внешностью скрывался строгий характер, утончённые манеры и сильный дух настоящего воина.

– Барбара, – Каролина засмеялась в ответ и положила помаду матери на письменный стол в кабинете отца, за которым сидела сестра.

Родители девочек Кшистов и Линда были состоятельными людьми. Они имели добротный частный дом в Люблине. Каролина обладала чертами лица мамы, а Барбара папы. Но характер Каролины был близок к Кшистову, а у Барбары, напротив, похож на Линду.

С самого детства у сестёр были замечательные отношения. Они сильно любили друг друга. Барбара всегда заботилась о Каролине, а Караль неустанно восхищалась старшей сестрой и хотела быть похожей на неё. В глазах Каролины Барбара всегда была мудрым учителем.

В 1936 году, когда Барбаре исполнилось восемнадцать лет, она поступила в медицинскую академию в Варшаве и переехала жить в столицу. Каролина тяжело перенесла разлуку. Барбара это знала, поэтому старалась как можно чаще приезжать домой.

– Барбара, – Каролина крепко обняла сестру. – Я так не хочу, чтобы ты уезжала.

– Дорогая, сегодня только 15 августа, – Барбара прижала к себе девочку. – У нас впереди почти две недели.

– Всего две недели, – не согласилась Каролина и тяжело вздохнула.

Барбара прочувствовала всю её боль.

– А я знаю, как поднять тебе настроение, – загадочно улыбнулась Барбара.

– Это то, о чём я думаю? – Каролина посмотрела на сестру горящими глазами. – Мы будем читать твою книгу?

– Угадала, – засмеялась Барбара, защекотав девочку. – После ужина почитаем.

– Спасибо, Барбара, – Каролина поцеловала девушку и внимательно посмотрела на неё.

Старшая сестра не переставала восхищать её. Серьёзная, мудрая не по годам Барбара никогда не бежала на танцы, как её сверстники. Девушка оставалась дома, стараясь больше времени провести с семьёй.

Любимым занятием девочек стало чтение. Среди прочих книг у сестёр была самая любимая под названием «Алхимия». Эта огромная и старая книга досталась сёстрам от их бабушки Инги.

После семейного ужина Барбара и Каролина забрались на диван в уютной гостиной, укутали ноги тёплым покрывалом и начали изучать «Алхимию». Каролина не понимала, о чём речь в книге. Там были непонятные химические формулы, рисунки медицинских колбочек и многого другого, не менее загадочного. Барбара постоянно делала какие-то заметки. Она, словно хитрая лиса, играла с младшей сестрой, таинственно улыбаясь ей.

– О, Боже мой, – Барбара кокетливо прикрыла рот рукой с тонким запястьем и вновь сделала пометку.

– Да что же там такое? – любопытству Каролины не было предела. – Когда же я начну разбираться в этой книге, Барбара?

– Очень скоро, моя девочка, – рука девушки ласково скользнула по светлым волосам сестры. – Скоро я окончу академию. Будет больше времени, и я обязательно всему тебя научу.

– Обещаешь? – Каролина приподнялась и через глаза заглянула ей в душу.

– Обещаю, – ответила Барбара.

30 августа Барбара уехала из родного Люблина в Варшаву, чтобы продолжить учёбу в медицинской академии. Но у судьбы были другие планы. Началась Вторая мировая война. В сентябре немцы вошли в Польшу. Барбара вернулась домой. Спустя два дня после её возвращения в Люблин вторглись немецкие войска. На улицах города воцарился ужас. Везде были слышны взрывы, крики людей и душераздирающий плач детей.

Линда металась по дому из угла в угол, не зная, что ей делать.

– Барбара, что происходит? – до смерти напуганная Каролина вцепилась в руку сестры.

– Я не знаю, не знаю, – обняв девочку, дрожащим голосом повторяла Барбара.

В доме раздался телефонный звонок. Линда подбежала к аппарату.

– Линда, собирай девочек, пусть они немедленно бегут в деревню к моей матери, – услышала она испуганный голос Кшистова.

– Хорошо, – женщина повесила трубку.

– Мама, это папа звонил? – Барбара подбежала к матери.

– Да. Собирайте чемоданы. Вы едете к бабушке Инге в деревню, – ответила Линда.

– А как же ты? – Барбара растерянно посмотрела на мать.

– Я дождусь папу, и мы приедем к вам, – солгала женщина. Где-то глубоко внутри она уже знала, что ей наверняка не выжить.

– Нет, мама, нет, – зарыдала Каролина и прижалась к матери.

– Я сказала собирайтесь, – Линда оттолкнула от себя младшую дочь.

Повисла пауза. Дочери смотрели на мать. Каролина плакала, а Барбара понимала, что, возможно, больше никогда не увидит родителей. Но ей нужно было спасать сестру.

– Барбара! – истерично закричала Линда. – Ты оглохла?! Я сказала собирайтесь!

Барбара и Каролина добрались до дома бабушки в глухой деревне. Дом Инги был небольшой, но ухоженный. Всю территорию украшали цветы.

В детстве девочки часто гостили здесь. Инга любила внучек и часто баловала их, в отличие от строгой и холодной Линды. Тёплое отношение Инги заполняло в сердцах девочек пустоту от нелюбви матери.

Младшая внучка Каролина была тихой и робкой, и их отношения с бабушкой были очень спокойными. Барбара же всегда и ко всему проявляла любопытство. Задавала много вопросов. Их с Ингой связывало что-то особенное. Они были очень близки.

Прошёл месяц с тех пор, как девочки приехали к бабушке. Тридцать долгих дней страха и столько же ночей, окутанных жутью.

Инга и её внучки старались жить тихо и быть незаметными. Всё изменилось неделю назад. Инга приютила у себя четверых еврейский мальчиков. Дети были голодные и напуганные. Их рваные рубашки насквозь пропитались кровью от глубоких ран. Никто в деревне не оказал им помощь, лишь Инга и Барбара проявили милосердие.

Забота творила чудеса и постепенно ставила ребят на ноги. Жизнь пошла своим чередом. Инга готовила еду. Барбара применяла на практике знания, которые успела получить в академии, а также готовила целебные отвары из листьев крапивы. Каролина помогала бабушке и сестре по дому. Конечно, они отчётливо понимали, что немецкие солдаты ищут детей, и только непостижимое время знало наверняка, когда они доберутся до богом забытого двора Инги.

 
                                        ***
 

На деревню упал вечер. Инга заканчивала со стиркой бинтов. Барбара готовила лечебный отвар для грядущего дня. Каролина укладывала детей спать.

Вдруг раздался лай собак. Домочадцы замерли в ужасе. Все понимали: ничего хорошего этот знак не несёт. Инга бросила бинты в старый таз, быстрым шагом подошла к окну и увидела четверых немецких солдат, которые, сломав калитку, направлялись к дому.

– Девочки, – громко, насколько это возможно, зашептала женщина. – Они пришли. Быстро в подвал. Я задержу их.

Барбара, Каролина и мальчики очень тихо пробрались к подвалу, который был готов на случай прихода немцев. А Инга пошла к входной двери.

– Открывай!

Грубый мужской голос ворвался внутрь дома вместе с его обладателем.

– Где они? – он схватил Ингу за волосы.

– Кто они? – женщина сделала вид, что не понимает, о ком речь, и увидела, как в дом вошли остальные солдаты.

– Сбежавшие еврейские дети, – пояснил мужчина, ещё сильнее сжав огромную ладонь. – Мы обошли все дома. Остался только твой.

– Я не знаю ни про каких детей, – заплакала Инга.

– Говори, – рявкнул немец и ударил женщину головой о кирпичную печь.

Инга закричала. Подёрнутые лёгкой сединой волосы пропитались кровью.

– Я ничего не знаю, – храбро повторила она.

– Хорошо, – ухмыльнулся мужчина.

Он дёрнул её так, что клок волос остался в его руке. Затем он повалил женщину на пол и принялся жестоко пинать. Носки сапог беспощадно вонзались в её рёбра, ломая их. Инга душераздирающе кричала.

– Обыскать дом, – приказал он, когда женщина стихла.

Инга думала, что ей удалось надёжно замаскировать вход в подвал, но она ошибалась.

– Ганс, мы нашли их, – довольно произнёс самый молодой из военнослужащих.

Ганс, тот самый, который десять минут назад беспощадно избил хрупкую женщину, пришёл на зов своих коллег. Они вытащили из подвала детей и девушек.

– О, так тут ещё и трофей для нас, – Ганс жадно посмотрел на Барбару. – Ну привет, красотка, – мужчина провёл по её лицу рукой, оставив пятна крови с волос Инги.

Недолго думая, Барбара плюнула в него. Повисла пауза. Немец вытер слюну с лица и отвесил девушке звонкую пощёчину.

– Не трогай её, – истошно закричала Каролина.

– Выбросите отсюда эту малолетку и возвращайтесь, – приказал Ганс.

Двое солдат схватили упирающуюся и отмахивающуюся от них девочку. Они унесли её на кухню. Бросили, словно мешок, рядом с бездыханным телом Инги и, заперев дверь, ушли.

Каролина кричала и билась в дверь. А затем пыталась привести в чувство бабушку, ещё не осознавая, что та уже никогда не поднимет век. Девочка слышала, как раздались четыре выстрела, предназначенные для еврейских детей. Слышала плач и крики любимой Барбары. Каролина понимала, что они били и насиловали её.

Издевательства продолжались до рассвета. Когда солнце встало, солдаты вывели девочек на улицу. Барбара была полностью нагая. На её когда-то идеальном теле не осталось живого места. Синяки и кровоподтёки покрыли его. Прекрасные черты лица превратились в непонятное кровяное месиво. Волосы были острижены.

Во дворе дома Инги девочек дожидались две петли.

Каролина плакала. Полностью уничтоженная морально и физически Барбара нашла в себе силы и взяла сестру за руку.

– Тихо, моя девочка, – прошептала она, с трудом расцепив губы, на которых запеклась кровь. – Всё будет хорошо. Значит, так надо.

– Почему, Барбара, – всхлипывала Каролина. – Почему так надо? Мы же ничего не успели.

– Да, самое обидное, что я так и не рассказала тебе о медицине, ничему не успела научить тебя, – мужественная Барбара ещё нашла в себе силы улыбнуться. – Но ничего страшного. Я же обещала, а я держу слово, – она сжала руку сестры настолько сильно, насколько ей позволяло её состояние.

– Хватит болтать. Вперёд, – один из солдат подтолкнул сестёр к виселице.

 
Резюме
 

Жизнь, которую увидела Екатерина, дала ей чёткий и ясный ответ на вопрос об отношении ко мне. Скажу больше, из воспоминаний Кати стало понятно, почему она выбрала именно наш институт. Ведь когда-то я пообещала ей, что дам все знания, которыми владею сама, и вот… я сдержала своё обещание.

История 2. Отравленные отношения

Инга – Гусеничка.

 
Запрос клиента
 

Проблема, с которой Инга обратилась ко мне, заключалась в её отношениях с бывшим мужем. Они развелись и проходили судебные тяжбы, связанные с детьми. Муж намеревался забрать у Инги детей, но, по мнению самой женщины, он это хотел сделать не потому, что они были ему нужны, а чтобы принести боль Инге и её родителям. Бывший супруг не всегда был таким жестоким. На его сознание и поведение сильнейшим образом повлияли запрещённые препараты. В браке с ним пришлось пережить многое: от психологического до физического насилия. Он пытался и Ингу подсадить на яд, что медленно разрушал его самого.

Я предложила Инге установить причинно-следственную связь: что в ее энергоинформационном поле продолжает удерживать бывшего мужа рядом с ней? С этим запросом она погрузилась в регрессию.

 
Погружение
 

Инга оказалась в тёмном, непонятном для неё пространстве. Что-то странное творилось с её телом, она как-то по-иному ощущала его. Полностью отсутствовали ноги, а вместо них виднелся маленький хвостик. Её руки остановились в развитии в районе локтей, а голова была овальная и большая. Пока Инга не понимала, но ощущала сильное головокружение и мучительную тошноту. А виной её болезненному физическому состоянию был чёрный газ, который заполнил своим ядом весь пузырь, где она пребывала. С каждой секундой ей становилось всё хуже. Сквозь едкий смог Инга смогла разглядеть огромного, относительно себя, человека в резиновых сапогах и садовой одежде. Для неё он был подобен великану.

Неожиданно Инга будто вышла из тельца непонятного существа и стала подниматься ввысь. Она уже не так остро ощущала тошноту и головокружение и, наконец, с лёгкостью смогла разглядеть, что же происходило.

Она – крохотная гусеничка, находящаяся в плодовом яйце. Оно, словно капелька росы, прилипло на одной из травинок рядом с десятками таких же пузырей. Ей уже пора освободиться от объятий своего домика и появиться на свет. Но рядом обитает злодей. Мужчина в резиновых сапогах вальяжно прохаживается между рядами зелёных насаждений. Его грубые руки держат лейку, из которой холодными каплями токсичного дождя отрава от вредителей льётся на мешочки с гусеницами и испаряет яд вокруг.

Инга продолжает наблюдать с высоты за происходящим на земле. Ей хочется закричать, что она не вредитель. Гусеницы такого вида не наносят вред растениям. Как раз наоборот, они ползают по зелёным листочкам, а из их животиков выделяется слизь, которая питает и удобряет растения. Но, естественно, садовник об этом не знает. Или знает? Он, с глазами хищника и самодовольной улыбкой, наблюдает за тем, как с каждым взмахом его руки лопаются пузырики и погибают гусеницы. Ему нравится за этим наблюдать. Это приносит ему наслаждение и ощущение победителя.

Инга, всё ещё находясь на высоте, отчётливо видит, как безжалостный садовник повернулся к её пузырику. Мужчина брызгает на него отраву, но маленькое беззащитное создание внутри отважно борется за свою жизнь, и поэтому пузырь не лопается. Но для садовника всё это как игра, и новые капли отравы вновь оседают на плодовом яйце. Яд, как склизкая змея, просачивается в оболочку и распространяется вокруг гусенички, перекрывая дыхание. И наконец пузырь, что долго оберегал её, отпускает наружу её безжизненное тело. А садовник, оголив зубы в довольной усмешке, продолжил опрыскивание растений. Инга отчётливо чувствует всю боль, которая отравляющим ядом пролилась в её душу.

 
Резюме
 

То, что Инга рассказала, находясь в погружении, не только полностью отразило всю семейную ситуацию на ментальном уровне, но и помогло ей самой получить ответы на заданные вопросы. Она провела параллели с текущей жизнью. Бывший супруг предстал в образе садовника и был убеждён, что Инга принесёт вред своим детям, которые отразились для нее в образе двух травинок. Садовник опылял гусеничку ядом, тем самым, не позволяя ей превратиться в бабочку и расправить крылья. В какой-то степени отрава стала и прообразом наркотических средств.

Когда у Инги произошло осознание причин её текущей ситуации, я предложила ей пройти исцеление.

 
Исцеление
 

Инга снова погрузилась вглубь себя. Своим сознанием она включила исцеляющий свет в духовном сердце, и он разлился по всему телу, заполняя каждую его клеточку. Светом наполнилась и маленькая беззащитная гусеничка. Она засияла изнутри. Свет проник за пределы её зелёного тельца и растворил своим бесконечным сиянием смертельный газ. Она начала сильнее излучать потоки света. Природа, что окружала гусеничку, почувствовала это сияние и затихла. А она с интересом наблюдала за расширением свечения, состоянием безусловной любви и принятием себя такой же частью мира, как всё то, что её окружало. Со временем свет заполнил всё пространство, окутав собой растения, других существ и садовника. Он опустил свою лейку и присел на траву. Вдруг, словно гром на небе в самую солнечную погоду, к нему пришло осознание того, что гусеничка на самом деле приносит только пользу травинкам и без её удобрения они погибнут. А гусеничка поняла, что жизнь – это не борьба, а свет, любовь и движение. Свет трансформировал всё пространство. Гусеничка выбралась из пузырика и превратилась в маленькую девочку цвета золота. Садовник обратился трухлявым пнём. А две травинки выросли и приняли вид светящихся фонарей.

Во время сеанса Инга ощутила изменения не только во внутреннем мире, но и в своём теле. Оно освободилось от угнетающего состояния, как будто постоянно находится в каком-то невидимом яйце. Инга незамедлительно прочувствовала результат. А спустя некоторое время Инга отметила, что её тело стало более подвижным и работоспособным, а из отношений с бывшим супругом ушла конфликтность, и ситуация выровнялась.

История 3. Дар прошлого

Лариса – Элизи.

Ванда – Генри (Геашуа).

 
Запрос клиента
 

Лариса выпускница Международного Института Регрессофии. Из множества других учебных заведений она выбрала именно это. Ей казалось, что она обладает какими-то особыми знаниями, но они скрыты очень глубоко в её душе. Лариса была уверена, что это воплощение не первое, где она встречалась со мной, и что я смогу помочь этим знаниям проявиться. С таким запросом она отправилась исследовать свои воспоминания.

 
Погружение
 

«1634 год для Рима – это год контраста между богатством церкви, зажиточной знати и нищетой простого люда. И несмотря на мощную архитектуру нашей Империи, так или иначе, в ногу с ней шагает застой, и сегодня народ требует…»

Элизи отвлеклась от свежего выпуска политической газеты и перевела взгляд на мальчика и девочку, весело играющих в мяч. Молодая двадцатипятилетняя девушка закрыла газету и, положив её недалеко от себя на скамейку, задумалась: «Да, какое неспокойное время». Хорошо, что ей так повезло и пять лет назад она устроилась учителем музыки в зажиточный дом. Элизи преподавала уроки игры на лире для дочери хозяев дома. Той самой девочке по имени Виолетта, которая резвилась на зелёном газоне со своим старшим братом Робертом.

Элизи девушка из бедной семьи. Её мать умерла во время родов. Обычно таких детей ожидала печальная жизнь. Но Элизи всегда была прилежной, старательной, никогда не жаловалась, а спокойно шла к своей цели. И совершенно по праву жизнь радовала ее иной судьбой.

– Синьорина, я немного устала, – к учителю подошла Виолетта и обняла её за осиную талию. – Можно пойти в дом?

– Да, моя дорогая, разумеется, – Элизи улыбнулась и вместе с лучом яркого летнего солнца коснулась светлых волос девочки. – Но не забывай, через час у нас урок.

– Благодарю, я помню, – девчушка улыбнулась ей в ответ и, переведя взгляд на брата, крикнула: – Роберт, ты идёшь в дом?

– Иду, – Роберт забрал мяч и, проходя мимо учительницы, смущённо улыбнулся ей. – До встречи, синьорина Элизи.

– До встречи, Роберт, – девушка улыбнулась в ответ мальчику-подростку, тайно влюблённому в неё.

Дети, смеясь и безобидно толкая друг друга, убежали внутрь роскошного большого особняка, напоминавшего дворец. Его территория была огромной и прекрасно ухоженной. Зелёная трава походила на мягкую перину, усыпанную нежным узором цветов. Элизи, босая, в строгом, но красивом сером платье, наслаждалась этой красотой и не могла до конца поверить своему счастью, которым она обязана лишь одному человеку.

Элизи перевела взгляд светлых глаз на небольшую деревянную пристройку около основного дома и улыбнулась. В этой добродушной и милой улыбке нельзя было не разглядеть бесконечную благодарность. Девушка направилась в пристройку, которая представляла собой полутёмное помещение. На маленьких окнах висели занавески, строго запрещающие солнечному свету входить внутрь. На деревянных стенах были закреплены полки, на которых размещались банки и колбочки с различными травами и отварами.

Там Элизи встретила пожилая женщина. Её образ был подобен монахине. Чёрные одежды в пол полностью скрывали её тело. Доброе лицо, усыпанное мелкими морщинками, окутывал чёрный платок, оставив без своих объятий лишь пытливые глаза женщины, светящиеся мудрым взглядом.

– Поди сюда, дочка, – чуть хриплым голосом женщина обратилась к Элизи. – Сколько уроков ты уже провела сегодня?

– Один урок, но осталось ещё два, – с нежностью в голосе ответила девушка.

– Тогда выпей это, – женщина протянула Элизи некий напиток. – Он взбодрит тебя, придаст сил и знаний.

– Благодарю тебя, моя любимая Геашуа, – Элизи с признательностью приняла необычный напиток.

«Моя любимая Геашуа» – так женщину в чёрном называла только Элизи. На самом деле у неё было мужское имя Генри. Генри была знахаркой и ведуньей. Готовила целительные отвары из трав и умела лечить физические недуги энергией своих рук. Она жила затворницей и никуда не выходила из своей отдельной комнаты. Всё необходимое ей приносила Элизи. Ни слуги дома, ни даже его хозяева не имели права входить в покои Генри без её воли. Лишь одна Элизи пользовалась данной привилегией.

Девушка вкушала напиток, приготовленный Генри, и чувствовала, как в ней происходили изменения. Когда отвар приятно разливался по телу девушки, начинались настоящие чудеса. Её руки будто светились изнутри солнечным светом.

– Теперь возьми это, дочка, – Генри вручила девушке лиру. – Сыграй для меня.

Элизи взяла инструмент и принялась играть. Чудеса продолжались. Вся комната озарилась внутренним светом девушки. Звуки волшебной музыки заполняли всё пространство, очищали и буквально исцеляли его. Это был дар Генри, который она могла нести людям с помощью Элизи. В момент, когда изящные пальцы девушки сливались воедино со струнами лиры, она могла передавать всем, кто был вокруг, целительные свет, любовь и благодарность самой Генри. Так женщина, находясь в затворничестве, лечила многих людей через чарующую мелодию и дивный голос Элизи. Отвар, выпитый Элизи перед игрой, помогал раскрывать в девушке знания и целительную силу.

Элизи нравилось то, что с ней происходило. От света, любви и благодарности своей любимой Геашуа её тело и душа тоже исцелялись. Но если энергии полей в теле девушки смещались, то с помощью рук Генри с лёгкостью выравнивала их. Рядом с Геашуа Элизи была в гармонии. Только в таком состоянии она могла передавать исцеление и знания другим. Поэтому Генри пристально следила за её физическим и душевным здоровьем. Элизи была счастлива и безгранично благодарна небесам, что они позволили ей стать посредником между богами, Генри и людьми. Девушка любила Генри, как родную мать. Да и женщина относилась к Элизи с особым трепетом, как к родной дочери.

– Это было восхитительно, – засмеялась Элизи, перестав играть. – Спасибо, моя любимая Геашуа.

– А теперь ступай, проводи свои уроки музыки, – улыбнулась Генри и старческой походкой, опираясь на палку, что служила ей тростью, пошла к деревянному столу.

– Хорошо, – обрадовалась Элизи и отправилась к выходу.

Генри украдкой посмотрела ей в след, и воспоминания унесли её в далекое прошлое…

 
                                        ***
 

Генри стояла около кристально чистой реки. Её босые ступни ощущали под собой разнообразие трав. Её тело ещё не было окутано пленом чёрных одежд, и оно позволяло лучам летнего солнца согревать себя. Её чуть уловимая улыбка ещё не была скрыта от глаз мира, и женщина могла дарить её окружающим.

Генри повернулась и заметила старца, медленно приближавшегося к ней. Женщина часто видела красочные вещие сны. В них она получала подсказки. Вот и о странном незнакомце она узнала из сна, в котором он назначил ей встречу именно в том месте и в то время, где она сейчас находилась. Он представлял собой высокого седого мужчину с бородой. Несмотря на почтенный возраст, старец обладал хорошей осанкой и подвижностью. Его довольно худощавое тело было облачено в белый кафтан длиною до обнажённых ступней. В руках мужчины виднелся посох в его рост с закруглённой рукояткой. За спиной мужчина нёс небольшой вещевой мешок.

– Приветствую тебя, Генри, – он приблизился к женщине и подарил ей, казалось, самую доброю улыбку на свете. И в ту же секунду все морщинки на его лице оживились и пустились в пляс.

– Добрый день, – Генри улыбнулась в ответ, внимательно рассматривая его.

– С завтрашнего восхода солнца многое изменится в твоей жизни, и ты будешь использовать свой дар по-иному, – осведомил ее путник. Генри покорно слушала, а он продолжал. – Завтра ты поможешь войти в наш мир девочке, и она станет твоей названой дочерью. Помни, что тебе придётся побороться за неё. Ты будешь взращивать её, словно цветок. Обучать игре на лире и пению. Теперь только через неё ты сможешь продолжать исцелять людей. Тебе всё понятно?

– Не совсем, – ответила Генри. – Как я узнаю, где мне искать эту девочку? И как именно лечить людей через неё?

– Твоя душа тебе подскажет, – улыбнулся мудрец. – Ответы на все вопросы уже есть внутри тебя. И когда придёт время, ты услышишь их шёпот. А теперь возьми это, – он протянул женщине мешок, что был за его спиной.

– Что это? – ничего не понимая, Генри вынула из него чёрное платье и платок.

– С этого момента мир больше никогда не должен видеть твоего тела и лица, – пояснил старец. – Эти одежды станут для тебя второй кожей в присутствии людей. Снимать их сможешь лишь наедине с собой. А теперь ступай. Сердце приведёт тебя, куда нужно. А на рассвете тебя уже будут ждать.

Озадаченная всем происходящим, Генри взяла мешок и тихо пошла вдоль реки. Но, сделав буквально два шага, вспомнила, что не попрощалась с незнакомцем. Женщина обернулась, но старца уже нигде не было. Он будто исчез, растворился в пространстве. Генри улыбнулась, покачала головой и начала свой неизведанный путь.

Чуть позже Генри сделала привал и переоделась в одежду, что дал ей старец. И сразу же продолжила двигаться вперёд без определённого маршрута. Вскоре багровый закат привёл её к небольшой деревушке. Солнце попрощалось с женщиной и скрылось за горизонтом. Генри смотрела на это поселение, а по её телу бежала дрожь. Будто это и было то самое место, где она должна обрести ту, кого искала.

Женщина тихо, почти не дыша, шла по одиноким улицам. В окнах ветхих жилищ танцевали блики огня. А их тени создавали картины с непредсказуемыми сюжетами. Когда Генри проходила мимо очередного дома, из него выскочила испуганная молодая женщина.

– Помогите, помогите! – кричала она, метаясь в разные стороны. Незнакомка заметила притаившуюся Генри и, подбежав к ней, схватила за рукав чёрного платья. – Помогите мне, прошу вас! Она умирает!

– Что у вас случилось? – Генри взяла её ледяную руку и заглянула в глаза, полные страха и отчаяния.

– Я прошу вас, она умирает, – словно молитву, продолжала повторять женщина. – Идёмте со мной, – она потянула Генри внутрь крохотного домика.

В скромной хижине горел очаг, а в углу стояли стол и лавка. Стены были настолько ветхие, что с горем пополам выдерживали протекающую крышу. Грязная занавеска делила дом на две части. А из-за неё доносились мучительные женские стоны.

– Прошу вас, идите за мной, – умоляюще попросила незнакомка и скрылась за занавеской.

Генри осторожно отодвинула занавеску и увидала стоящую за ней кровать, на которой лежала беременная молодая женщина. Она стонала от боли и извивалась. На подложенных под её тело простынях виднелась кровь.

– Это моя сестра Элли, – произнесла женщина, что привела Генри в дом. – Моё имя Мартина. Ей очень больно. Это продолжается уже несколько часов. Я не знаю, что мне делать, и на помощь никто так и не пришёл.

Не обронив ни слова, Генри подошла к измученной женщине и коснулась её живота. В тот же миг тело Генри вновь посетила сильная дрожь. Та, кого она искала, находилась внутри этой женщины. Она переместилась к изголовью кровати, положила руки на голову роженице и уже через секунду знала о ней всё. Женщина была неизлечимо больна. Генри понимала, что не сможет вылечить её. Элли суждено было родить девочку, которую искала Генри, и уйти из этой жизни. Генри не могла на это повлиять. Но она могла облегчить её страдания, хотя бы на некоторое время. Генри закрыла глаза, подняла голову вверх и принялась что-то шептать. Ничего не понимающая Мартина тихо наблюдала за происходящим. Через несколько минут боль отступила и Элли стало гораздо лучше. Её стоны стихли, и обессилившая женщина уснула.

– Что вы сделали? – прошептала Мартина.

– Она проспит часа четыре, – ушла от ответа Генри. – Ей необходимо набраться сил перед родами. А мы за это время должны подготовиться.

– Спасибо… спасибо, – Мартина попыталась поцеловать руку Генри.

– Прекратите, – женщина отдёрнула руку. – Я всего лишь на время облегчила её страдания.

– Как? Как это на время? – не верила собственным ушам Мартина. – Но…

– Принесите воды, Мартина, – перебила её Генри. – У нас мало времени.

Как и говорила Генри, роды начались ровно через четыре часа и были очень тяжёлыми. За два часа до рассвета Элли родила дочку.

– Я пойду принесу ещё воды, – обрадовалась Мартина. – Нам нужно обмыть малышку.

Генри аккуратно обрезала пуповину и закутала плачущего младенца в тряпки. Затем женщина поднесла её к матери и, поддерживая рукой, положила ей на грудь.