Читать книгу "Отомщу за любовь"

Глава 4

– Нравится тебе так? – Дмитрий, закинув мои ноги себе на плечо двигал бёдрами. Вбивался в моё тело мощными толчками, заставляя меня выгибаться от наслаждения, стремиться ему навстречу.

– Да-а-а, – вытянула в стоне.

– Да, милая, да, – хрипло цедит Дмитрий и учащает ритм. Накрывает ладонью грудь, сжимает сосок. Грубо, на грани боли, но это лишь подстёгивает наслаждение.

– Пожалуйста, – от грядущего наслаждения срываюсь на всхлип, пожалуйста… – прошу, уже сама не понимая, чего.

– Сильнее? Хочешь, чтобы я трахнул тебя сильнее?

– Да-а-а! – в крике я поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на дочь. Юля смотрит на обнажённого Дмитрия широко распахнув глаза и рот дочери искажается от ужаса…

– Не-е-е-т!.. – с хриплым криком я села, заозиралась, пытаясь оттолкнуть от себя любимого, и только спустя вязкие секунды поняла, что это был всего лишь сон, а меня разбудил звук дверного звонка.

Стоило открыть дверь, Светлана вихрем ворвалась в квартиру, при этом цепко вглядываясь в моё бледное лицо.

– Та-а-а-к, что-то случилось?

Я оглянулась, увидела, что дочь потопала с рюкзаком в свою комнату и прошептала быстро:

– Мать Димы приходила.

– Ох, ёптеть, – подруга ошарашено выдохнула и, выслушав мой рассказ, покачала головой:

– Господи, как же жаль её.

– Зря я с ней разговаривала. Мне тоже жалко её, но…

– Мам, – дочь выглянула из комнаты: – наушники мои где?

– Помой руки, переоденься, и нам нужно серьёзно поговорить, – отчеканила в ответ строгим голосом. На удивлённый взгляд подруги вздохнула тяжело: – Проблемы в школе, потом расскажу.

– Ясненько. Оставляю вас, девчонки, наедине. Побегу, – Светлана с подбадривающей улыбкой обняла меня и вышла из квартиры.

Заходя в гостиную, я отметила, что мои руки подрагивали от волнения. Боялась неправильными действиями, словами, ещё больше навредить Юле.

– Присядь, – указала на кресло явившейся в гостиную дочери. – Помнишь, ты сказала, что хочешь, чтобы я перевела тебя в другую школу? – начала и, не утаивая правды, рассказала о разговоре с директрисой. – Юленька, что происходит? Почему ты школу пропускала? Тебя кто-то обижал? Расскажи мне, – с беспокойством наблюдала, как дочь нервно комкает подол домашнего халата, как прикусила губу.

– Мам, – дочка вздохнула: – я же тебе говорила, что у нас в школе учатся дети богатеньких родителей.

Кивнула, хотя я знала точно – это не так. Район у нас обычный и обеспеченным людям нет смысла устраивать в обычную среднюю школу своих отпрысков. Да и в школе я не видела вычурно и новомодно разодетых детей. Но решила пока свои мысли не озвучивать.

– Есть девчонки, они очень круто одеваются и телефоны у них крутые. Они меня постоянно задирали, цепляли. Обзывали нищенкой.

Захотелось выкрикнуть: «Какого чёрта?». Я ведь покупала дочери отличную одежду, и телефон новый подарила совсем недавно. Да, не пресловутый Айфон, который она просила, но дорогую модель. Еле сдержалась, слушая дочь.

– А мне ведь обидно, понимаешь? – Юля, пустив слезу, смотрела исподлобья. – Я не хочу ходить как лохушка с дешёвым телефоном и…

В этот момент её прервал дверной звонок.

– Кого опять принесло? – процедив со злостью, я встала. Велела дочери: – Сиди здесь.

Заглянув в дверной глазок, увидела незнакомую женщину. Нахмурившись, раздумывала – открывать ли, но та, постучав, позвала:

– Ирина Сергеевна, откройте. Я мама одноклассницы вашей дочери.

Подумав, что её прислала директриса, я открыла, услышав от незнакомки:

– Нам нужно поговорить.

Кивнув, я обернулась к дочери, выглянувшей в коридор:

– Юля, посиди в гостиной, – с этими словами закрыла дочь в комнате и, проводила незнакомку на кухню.

– Кто вы и что вам нужно? – спросила резковато. Не понравилось мне как женщина смотрит с каким-то странным презрением.

– Это скорее вам нужно, не мне, – зло усмехнувшись, та села за стол и поставила перед собой маленькую сумочку. Ещё раз окатив меня странным взглядом, продолжила: – Как я и сказала – я мама одноклассницы вашей дочери. Но наши девочки не дружат. Я в отличие от некоторых воспитываю свою дочь и моя девочка, слава Богу, послушная и прилежная. По задворкам не шляется и…

– Да как вы смеете? – начала я возмущённо, при этом сжимая кулаки.

– Успокойтесь, – скривилась женщина. – Это в вашихинтересах меня дослушать. – Она достала из сумочки флэш-карту и положила её на стол. – Так вот, вчера к моей дочери приходили подруги. Пижамные посиделки устроили. Слышали о таких? А так как я недавно родила сына, у нас есть радионяня. Хороший кстати гаджет, с функцией видеонаблюдения. Так вот, это устройство случайно осталось в комнате дочери, где она сидела с подружками, и записало их девичьи тайны.

– К чему вы клоните? – мне надоело слушать эту ахинею.

Незнакомка встала, указывая на флэшку, лежащую на столе:

– Здесь часть разговора девочек, касающаяся вашей дочери. Вам лучше узнать всё заранее. И напоследок, – женщина прошла к двери кухни, открыла её, сообщив на прощание: – Это копия. Оригинал мой муж повёз в полицию, так что думаю – к вам скоро заявятся гости.

С недоумением я проводила незнакомку и вернулась на кухню. Покрутив флэшку в пальцах, решительно сжала её, направляясь в спальню, где был ноутбук.

Взволнованно ждала включения компьютера и загрузки записи, когда же видео начало воспроизводиться, мне показалось, что жизнь окончательно разрушилась.

Видеоняня захватила угол комнаты и половину кровати, на которой сидели три девочки. Поглядывая на дверь, они тихо обсуждали:

– Все только и говорят об изнасиловании этой дуры. Жалко её, – говорила девчонка с тёмно-русыми волосами, забранными в высокий хвост.

– С чего это? – удивилась светловолосая. – После того, как Юлька плюнула на твои туфли в столовой, ты вообще должна её ненавидеть!

«Юлька? – пронеслось у меня в голове: – Моя Юлька плюнула этой девчонке на туфли?!»

– Ну, да… – согласилась первая и торопливо добавила: – Но, блин, после того, что случилось…

– Да не успел же тот мужик ей запихнуть! – скривилась блондинка. – Да и вообще – неизвестно, может она уже того.

– Чего того? – не поняла начавшая разговор.

– Ну, ты и тормоз! – фыркнула блондинка. – Не девочка! Юлька с той компашкой шляется, где парни все взрослые. Что думаешь, они в подворотнях лимонад пьют? А ты чего молчишь, Надь? – две девочки обернулись к рыженькой, которая не вступала в разговор.

– Да так… просто.

– Что просто? – возмутилась блондинка.

– Ты что-то знаешь! – прищурившись, заявила первая. – А ну, рассказывай!

Некоторое время девчонки напирали на подругу, и та наконец сдалась:

– Только никому, ясно? Если кто узнает, что это я рассказала, Вовка мне голову открутит.

– Ну, давай! Рассказывай! – поторопила первая.

– Вовка же у меня взрослый, – начала девочка.

– Да-а-а, братец у тебя зачётный, – девчонки захихикали.

– Дуры! Что в нём зачётного?

– Ты дальше говори, – оборвала рыженькую шатенка.

– Так вот, к брату друг пришёл – Ромка, и они за гаражом спрятались. Курили там, разговаривали. А мне интересно стало, подслушать решила. Ну и Ромка рассказал Вовке про Юльку, а потом… – рыжеволосая обернувшись, посмотрела на закрытую дверь и, понизив голос, продолжила: – потом Ромка сказал, что ничего не было, и Юлька подстроила это изнасилование!

– Да ну! – девчонки выдохнули, округлив глаза, а я потрясённо замерла. Рука потянулась к ноутбуку, чтобы отключить его. Внутри всё сжалось от ужасающего предчувствия. Хотелось выключить запись, чтобы не знать, не слышать, но пальцы так и замерли над клавиатурой, а видео продолжалась:

– Ага, – довольная произведённым эффектом кивнула рыженькая. – Ромка рассказал, что Юлька узнала, что её мамашка с каким-то мужиком спуталась. Ну, встречались они, наверное, и мамаша её, якобы на работе начала задерживаться, на себя деньги тратить, а не на доченьку любимую. Это Юльку видимо и взбесило. А ещё, что если её мамаша замуж выйдет, то и ребёнка родит, а значит, больше не сможет Юлька флексить своим шмотьём. Вот и решила Юлька от этого мужика избавиться. Как они это провернули, Ромка рассказать не успел, но прикиньте, что будет, если всё вскроется?

– Крипово будет, – кивнула шатенка. – Но знаете…

На этом моменте запись закончилась.

Открывая рот, я пыталась вдохнуть, но воздух застревал в горле. В районе сердца пекло и ныло так, что мушки заплясали перед глазами. Душа, рыдая, протестовала, не верила, что дочь, моя Юленька, могла такое сотворить, а вот разум наоборот, лихорадочно анализируя, складывал в пазл множество мелочей, на которые я не обращала внимания или отмахивалась.

– Ма-а-а, ты чего тут сидишь? – В дверях появилась Юля. Надув большой пузырь из жвачки, хлопнула им и выжидательно на меня уставилась: – И что за тётка приходила?

Покачиваясь, я медленно повернула голову и уставилась на дочь. Уже другим взглядом посмотрела на Юлю и увидела перед собою не маленькую девочку, которую я качала на руках и смазывала зелёнкой разбитые коленки, не ту, которой пела колыбельные перед сном и заплетала косички. Я видела своенравного подростка. Распущенную мягким отношением девчонку, и не понимала – как я могла вырастить такое чудовище?

– Ты… – просипела, потому что горло свело спазмом. – Ты… – выдавила с хрипом. – Ты всё подстроила!

– Что подстроила? – Юля попыталась изобразить удивление, но не получилось. Я видела, как она напряглась всем телом, как глазами забегала из стороны в сторону.

– Изнасилование… ты подстроила… Юля, как ты могла? – Пошатываясь, я встала, наблюдая за сменой эмоций на лице дочери – от испуга, до ярости. Как дочка сжала кулаки, при этом глядела зло, едва ли не с ненавистью.

– Что ты несёшь? Твой хахаль меня чуть… – закричала Юля, но я перебила:

– Заткнись! – Я не повышала голоса, процедила тихо, но этого хватило дочери. – Как ты могла? Юля, за что ты так? – Спросила, задыхаясь от непонимания, от боли.

– За что? За что?! – хватая ртом воздух, повторяла Юля. – А ты думаешь, это нормально в твоём возрасте с мужиками таскаться? Ты видела себя, когда ты на работу собираешься? Размалёвываешься как озабоченная павлиниха! Накупила себе шмотья, которое только молодые носят, и не видишь, что со стороны выглядишь как… – Юля осеклась, но я подтолкнула:

– Как кто? Ну же, продолжай!

– Как идиотка! Надо мной все друзья ржали, что у меня мамаша с катушек съехала! – выкрикивала дочь. – Я попросила у тебя нормальный телефон, а ты мне что купила? Андроид вонючий, а я просила Айфон! Зато на следующей неделе ты себе туфли и юбку прикупила, нормально, да?

– Это всё из-за сраного телефона? – прошептала я ошарашено.

– Да при чём тут телефон? Это ведь только начало! Что потом бы меня ждало? Ты бы замуж за этого мужика вышла и детишек родила? А я? Ты обо мне подумала? Мне такой расклад вообще не нужен и отчим мне на хрен не сдался, понятно?!

– Что ты натворила… – я ошеломлённо смотрела на дочь. – Господи, ты хоть понимаешь – что ты натворила?! – выкрикнула, уже не в силах сдерживаться.

– А что мне нужно было делать? Ну, скажи! Уговаривать тебя мужика не приводить? Да ты меня вообще не слушала! – Юля, как и я кричала, сжав ладони в кулаки. Но вдруг она расслабилась и, усмехнувшись, бросила: – Тем более – мне за это вообще ничего не будет. Я же малолетка, так что…

В этот момент раздался звонок в дверь, от которого Юля вздрогнула, а я, отвернувшись, села на кровать. Мне было наплевать – кто и зачем пришёл. Никого не хотела видеть, слышать. Я бездумно, пустым взглядом смотрела перед собой, чувствуя, как внутри разливается ледяная пустота.

Глава 5

– Ирина Сергеевна! – Незнакомый мужчина в полицейской форме раздражённо потряс меня за плечо. – Вы что-то принимали? Наркотики? Алкоголь? Вы меня вообще слышите?

– Я слышу, – отозвалась равнодушно.

– Вставайте. Мы должны вас сопроводить в следственный отдел.

Только увидев следователя, я ненадолго выплыла из оледенения. В сердце вспыхнула искорка надежды, что всё это страшная ошибка и моя дочь, моя Юленька, не виновата. Но увы, как оказалось адвокат Дмитрия тоже не сидел сложа руки, и увиденная мною запись оказалась лишь одним из доказательств сотворённого дочерью.

Как оказалось, Юля с двумя парнями, которым кстати заплатила, заранее продумали план действий. Дочь попросила привезти ей вещи бабушки и в день, когда я уехала, в квартиру пришли сообщники Юли.

Моя дочь используя нелегальную СИМ карту позвонила Дмитрию, телефон которого нашла в моих контактах, и попросила встретиться. Сказала, что хочет познакомиться. Приехать попросила к нам домой.

Дмитрий тянуть не стал и уже через час стоял у двери нашей квартиры. Но Юля, сделав вид, что дома никого нет, ему не открыла, и Дима ушёл. Некоторое время он сидел в машине, под окнами квартиры, пытался дозвониться Юле и как только уехал, парни приступили к задуманному.

Нанесли повреждения на руки, ноги и бёдра моей дочери, затем один из парней ушёл, а второй, самый рослый, надел куртку и накинул капюшон. Когда всё было готово, Юля начала кричать, звать на помощь и как только в дверь квартиры начала стучать соседка, парень, распахнув дверь, оттолкнул женщину и помчался вниз по лестнице.

– Вот такая занятная история, – закончила следователь.

Разум отчаянно пытался найти нестыковки:

– Но зачем дочери нужно было звонить Дмитрию? – спрашивала, цепляясь за соломинки.

– Как я и говорила – ваша дочь с сообщниками всё продумала. Сабуров Дмитрий находился на рабочем месте, чему соответственно нашлись бы свидетели. А после звонка Юли, он уехал, его машину зафиксировали видеокамеры магазина, расположенного рядом с вашим домом.

– Но… но… – я с обречённостью смотрела на следователя: – но у Юли нечем было заплатить!

– Было чем, – она криво усмехнулась и достала из ящика стола маленький пакетик. Вытянув руку, продемонстрировала его мне: – Вам знакомы эти вещи?

Обречённо обмякнув на стуле, я горестно кивнула. Конечно, я узнала золотые украшения: цепочка с крестиком и серьги, подаренные дочери на день рождения, своё золотое колечко, которое, как оказалось, не потеряла.

– Вот это один из сообщников Юлии сдал в ломбард. Вырученные деньги парни лр забрали себе.

А дальше для меня всё было как в тумане. Погрузившись в своё апатично-отрешённое состояние, я отвечала на вопросы, что-то подписывала и опять отвечала, рассказывала. Затем появилась подруга со своим мужем и как они оказались рядом, я не задумывалась.

В какой-то момент я осознала, что сижу за столом у себя на кухне, а в коридоре раздаются голоса и вскоре напротив присела Светлана.

– Ириша, посмотри на меня, – попросила подруга, смаргивая слёзы. Потом вскочила и через пару минут сунула мне в руки стакан, наполовину заполненный алкоголем.

– А ну-ка, дорогая, выпей!

– Что это? – прошелестела, едва шевеля губами.

– Пей, я сказала! – Светлана рявкнула, и я послушно поднесла стакан к губам, сделала несколько больших глотков и, закашлявшись, уронила стакан.

– А-а-а, – пыталась втянуть воздух через горящее огнём горло.

– Ага, а-а-а, – Светлана сноровисто всучила мне в руку ещё один стакан: – Запей водой.

Только после того, как я осушила посудину, посмотрела на подругу более осмысленным взглядом. Осмотрелась и вскочила:

– Господи… Юля… где Юля?

– Сядь! – повысив голос, приказала Светлана. Она поняла – сейчас со мной только так и нужно, иначе не удастся вытащить из кокона апатии. – В своей комнате твоя дорогая дочурка и с ней всё в порядке. А вот с тобой – нет.

Светлана смотрела с беспокойством и с облегчением выдохнула, когда услышала всхлип. Встала, потянула меня за руку, увлекая за собой, усаживая на пол и качая меня в своих объятиях. Слушала рыдания с бессвязными вопросами: «За что? Господи, как она могла? Почему?..»

Через время, отстранившись, я подняла лицо, залитое слезами:

– Свет, что теперь будет? – спросила сквозь судорожные всхлипы.

– Наладится всё, Ир. Не сразу, потихоньку, но наладится.

– Ты не понимаешь… – я покачала головой: – Юлька… её же накажут, её…

– Да ничего не будет твоей Юльке! – зло выцедила Света. – Малолетка она, не достигла четырнадцати лет. Её только на учёт могут поставить и всё.

– Как так? – я ошарашено моргнула: – За то, что она сотворила, что подстроила…

– Вот так, милая. Так что радуйся, что у Юльки только через четыре месяца день рождения. Уголовное дело, возбуждённое на твоего Дмитрия, закроют, а вот те два пацана, сообщники Юльки – действительно попали. Одному уже шестнадцать, второму восемнадцать исполнилось. Им реальный срок светит.

– А Дима… – вспомнив о любимом, я посмотрела на подругу глазами, заполненными ужасом: – он… я… – хватала ртом воздух, пытаясь вдохнуть, и Светлане пришлось меня встряхнуть:

– Ириша, дыши! Дыши, милая, – сама расплакалась от моего горестного вида. – Ну, хочешь я позвоню ему и попрошу, чтобы он с тобой встретился? Хочешь? Поговорите, ты всё объяснишь, хотя бы попытаешься.

– Пожалуйста, – закивала, пожимая ладонь подруги.

Светлана, мигом вскочив, побежала за телефоном, но сколько бы она не пыталась, дозвониться не смогла.

– Абонент вне зоны действия, – скривившись, Светлана отложила телефон и решительно потянула меня за руку, вынуждая подняться: – Знаешь что, давай ты сейчас ляжешь спать, а завтра мы с тобой поедем к нему.

Кое-как Светлана смогла меня уговорить лечь, проверила – что делает в комнате Юля и не натворила ли она глупостей, вернулась обратно в гостиную, где я, лёжа на диване, смотрела в стену потускневшим, отрешённым взглядом. Болтая о всяких глупостях, Светлана, присев рядом, гладила меня по руке, перебирала волосы и вскоре тихие всхлипы затихли, а я провалилась в тяжёлый сон.

Глава 6

Встретиться с Димой мне так и не довелось. Как выяснилось, он передал все полномочия адвокату и уехал из города. Света вызвалась поговорить с его юристом, но вернулась с неутешительными новостями.

– Милая, адвокат наотрез отказался давать мне номер телефона Димы и адрес, куда он уехал. Может оно и к лучшему. Юльке скоро исполнится четырнадцать и так как Дима очень зол на то, что случилось, он может подать встречный иск и на тебя, и на Юльку.

– Он этого не сделает, – замотала я головой. – Я с ним поговорю и…

– Ириша, – подруга встряхнула меня за плечи: – поверь мне – не стоит его искать. Я со знакомым юристом поговорила, всё очень серьёзно и тебе очень повезло, что Дима просто уехал. Ты сейчас веришь, что попросишь у него прощения, и он всё забудет, но что если нет? У него вся жизнь под откос полетела. Он потерял занимаемую должность, репутацию и за ним тянется шлейф возможного насильника малолетней девчонки. Что, если он не простит? Последствия будут катастрофические и для тебя, и для Юльки!

Это был конец. И даже крохотному огоньку надежды не суждено было вспыхнуть в моей душе. С того дня попытки узнать что-либо о Диме я оставила. Только вот каждую ночь просыпалась, задыхаясь от слёз, с его именем на губах.

Дни потянулись унылой чередой. Светлана всячески пыталась меня расшевелить, и с её помощью мне удалось перевести дочь в другую школу. Юля меня сторонилась, и свободное от школы время проводила в своей комнате. Впрочем, я и сама не горела желанием обсуждать с дочерью случившееся, не могла с ней разговаривать. Мне нужно было время, чтобы хоть немного прийти в себя. Я то винила во всём Юлю, то беспощадно обвиняла себя. Поделилась с подругой своими метаниями и услышала от неё возмущённое:

– Это ты плохая мать? Совсем с ума сошла? Да, из-за работы ты не слишком много уделяла времени Юльке, но на что бы вы жили? На те крохи, что платят жильцы, снимая квартиру твоей матери в Тмутаракани? А ты вспомни, когда тебя назначили главбухом, как ты без выходных, без больничных как проклятая пахала, чтобы удержаться на этой должности! Да ты тогда на приведение была похожа! Говоришь, что ты плохая мать и поэтому вкалывала как лошадь, чтобы Юлька ходила в самом лучшем и красивом? И за границу ты её отвезла, потому что Юлечке захотелось! Ты тогда для этой поездки деньги сколько копила, помнишь? Всё до последней копейки откладывала. Да ты жить начала, когда встретилась с Димой. На женщину стала похожа, а до этого страшно было на твои вещи посмотреть, старьё носила!

– Ты не понимаешь, – я упрямо пыталась протестовать: – это я не досмотрела. Упустила момент, когда…

– Ир, прекрати! – зло оборвала подруга. – У всех дети проходят через подростковый возраст, но никто вот так с матерью не поступает! Твоя любимая дочурка привыкла, что всё твоё внимание и все заработанные тобой деньги тратились только на неё! Я повторюсь – бывают тяжёлые случаи, конфликт родителей и детей, но Юлька перешла все границы и не ты в этом виновата.

– А меня с работы уволили, – призналась ей невпопад. – Когда всё началось, отправили в отпуск без содержания, а потом… – запрокинув голову, я судорожно втянула воздух. Замерла на пару мгновений, прежде чем продолжить: – Вчера начальник позвонил, сказал, что за добросовестную работу идёт на уступку и даёт мне возможность уйти по собственному желанию. Вот так вот.

Светлана растерянно плюхнулась на стул:

– Твою мать, – вырвалось у неё. Желая меня приободрить, наигранно бодро отмахнулась: – Ну и хрен на них! Другую работу найдёшь и получше!

– Не найду, Свет, – я покачала головой. – И ты прекрасно это понимаешь. В нашем городе точно. Уезжать нам надо.

– Ир, послушай, – начала Светлана, но я её перебила:

– Это ещё не всё.

Я вышла, тихонько прокралась по коридору к комнате дочери, прислушалась и, приоткрыв дверь, удостоверилась, что она как всегда валяется на кровати в наушниках. Вернувшись на кухню, вновь закрыла для надёжности дверь. И только потом положила перед подругой бланк. Стоило Светлане прочитать написанное, как глаза у неё ошарашено округлились.

– Твою мать… – подруга, сглотнув, опять посмотрела на бланк: – Ты…

Она не успела произнести «беременна», как я, вскинув ладонь, прижала палец к губам:

– Никто не должен знать! Я сама узнала за день, как все эти события закрутились.

– Охренеть, – качала головой Светлана. Затем обалдело посмотрела на меня:

– Так ты что… ты не собираешься? – Махнула ладонью вниз вдоль тела, намекая на аборт. Опять уставилась на меня ошалевшим взглядом, когда услышала: «Нет». Открыла уже рот, чтобы высказаться, но осеклась и не проронила ни слова. Светлана вдруг поняла – в этой круговерти катастрофических событий, именно искорка жизни в моём чреве удерживала и придавала мне силы. Ребёнок – мой стимул к жизни, к борьбе.

– Ириш, ты же знаешь, я всегда и во всём тебе помогу. Но скажи – ты не хочешь рассказать о… об этом ему, – Света говорила шёпотом, но всё равно не произносила фразы целиком. Хотя я и так её поняла. Мотнула головой:

– Нет, Светик. Нет.

Забрав бланк, я кинула его в раковину. Подожгла бумагу и когда та сгорела, смыла пепел.

– Я тебе не рассказывала… – села обратно за стол. – Когда Дима был в СИЗО, он через адвоката несколько раз просил меня о встрече. Я конечно отказывала, причём в грубой форме. И вот представь, после всего, что произошло, я нарисуюсь с этой новостью, – не удержавшись, я скривила губы в горькой усмешке: – В лучшем случае он сразу откажется, в худшем… Свет, – слёзы всё же скользнули по моим щекам и, всхлипнув, я с надрывом прошептала: – он всё равно никогда его не полюбит. Поставь себя на место Димы – ребёнок всегда будет напоминать ему о случившемся.

– Что же ты будешь делать?

– Как и говорила – мы уедем. У мамы есть двоюродная сестра, живёт в городе N. И хоть она вредная, как чёрт в юбке, но в помощи не откажет. Там никто нас не знает и в огромном мегаполисе – больше возможностей. Квартиру мамы продам, как и всё, что имеет ценность: бытовую технику, украшения. Там снимем жильё, а я устроюсь работать.

– А потом? Когда уже скрывать не сможешь.

– Попробую договориться работать удалённо или фрилансом буду подрабатывать. Я вытяну, – я попыталась улыбнуться, на что Светлана буркнула:

– Не сомневаюсь. А Юлька? Что ей скажешь?

– Вот она-то точно не должна знать кто отец. Придумаю что-нибудь.

Той ночью я не спала. Приняв окончательное решение уехать, вспоминала прошлое. Мысленно, душой прощалась с поруганной любовью.

– Почему ты не хочешь рассказать всем о наших отношениях? Я же вижу, что меня любишь! – возмущался Дмитрий.

– Люблю! – горячо заверяла любимого. – Так люблю, что страшно. Ты стал миром для меня, моим светом! Но, пожалуйста – давай не будем торопить события, – просила и, умоляюще заглядывая в любимые глаза, тонула в их голубом как небо цвете, растворялась в этом океане. – Я подготовлю дочь и тогда…»

«Тогда» растянулось на целый год. Дмитрий, закончив проверку, уехал и вскоре вернулся как куратор. Арендовал роскошную квартиру, где мы проводили время, иногда срываясь в обеденный перерыв, иногда с вечера до глубокой ночи.

Вспышка и следующее воспоминание, как мы скрывали наш жаркий, как огонь роман. Я не хотела огласки, боялась пересудов и, чтобы на работе не поползли сплетни, просила Дмитрия изображать в присутствии сотрудников вежливую отчуждённость.

Разгоревшаяся пожаром страсть за месяцы встреч не угасла, переросла в любовь, от которой у меня распахнулись за спиной иллюзорные крылья счастья.

Именно поэтому я и скрывала наш роман, не рассказала никому, кроме подруги.

Я боялась.

До одури боялась, что стоит всем узнать о моей связи с Димой, как прекрасный мирок нашего счастья разрушится.

Прижимая ладонь к груди, кусала губы. Хотелось кричать и биться в истерике, но я молчала. И только душа рыдала, прощаясь с прошлым, где я любила.