Читать книгу "Путешествия вокруг света"

Испанцы с горными народами никак не могли сладить и хотя многих из них истребили, но все еще остается довольно, чтоб причинять иногда вред внутри острова; а прибрежных жителей, имевших уже некоторое просвещение, они скоро покорили, дали им свои законы и ввели к ним христианскую веру, и теперь потомки их едва ли не самые усердные католики в целом свете. Все они говорят по-испански, но не забывают и природного языка, на котором даже играют испанские театральные пьесы, нарочно для них переведенные. Я видел, как они играли трагедию.

Индейцы сии малого роста, весьма слабого сложения и нестатны, цвет лица изжелта-черноватый, волосы у них черные, прямые. Они проворны. Одна лишь набожность заставляет их не пропускать ни одной молитвы, ни крестного хода, которые в католических городах почти всякий день случаются. Но и к сему, вероятно, праздность и любопытство привлекают. Сей народ жить может на открытом воздухе под деревом; рубашка, нижнее платье, соломенная или травяная шляпенка составляют весь наряд его, а часто сии люди ходят и нагие. Дикие плоды могут служить пищею, а бросив уду, в час поймает рыбы на целый день. Если ему удастся где найти работу, то в один день выработает столько, что может купить на неделю сарачинского пшена. Вся роскошь сих людей состоит в петухе, с которым они таскаются по улицам и из заклада сводят с другими петухами драться.[276]276
  Здешние жители все вообще пристрастны к бою петухов, и для того нарочно устроен у них театр, куда за деньги пускают зрителей; по праздникам он бывает наполнен людьми.


[Закрыть] Если индеец лишится в сражении петуха, то прежде изжарит и съест его, а потом пойдет в работу, чтоб получить денег на покупку другого. Начальники всех иностранных торговых судов, при нас в Маниле бывших, жаловались на индейцев в разных покражах, и надобно знать, что правительство за воровство жестоко наказывает; но они весьма искусны в сем деле и редко попадаются в руки полиции.

Здешние королевские войска и милиция составлены из индейцев. Говорят, будто они весьма храбры. Это весьма вероятно; впрочем, дело подлежит еще опыту. Мне сказывали, что в Маниле и окрестностях оной число войск всегда простирается до 8 тысяч, в том числе эскадрон кавалерии.

Индеец в Маниле сорвал с Тиханова шляпу и убежал

Рисунок М. Тиханова

Странно покажется, что доходы, получаемые королем испанским с богатых Филиппинских островов, недостаточны для содержания на оных чиновников и войск, и вместо того, чтоб получать с них доход, привозили ежегодно из Мексики по 500 тысяч пиастров на содержание служащих. Но со времени нарушения спокойствия в Америке галлоны перестали плавать, и ныне многие из служащих несколько лет уже не получают полного содержания. Ныне государственные доходы, кроме подушных сборов, которые сами по себе весьма незначительны, состоят в пошлине на морскую торговлю, в откупе табаку, крепкого вина, делаемого из кокосовых opeхов, и бетеля^{254}. Сии два последних дохода очень неважны, но табачный откуп доставляет короне большой доход.

Пошлины также могут быть значительны по мере распространения торговли; но она теперь еще в самом младенчестве, ибо порт недавно открыт европейцам.

Все жители, сеющие табак, должны продавать оный в казну, которая берет его за самую низкую цену. Купленный табак доставляется на фабрику, где делают из него сигарки и нюхательный табак. При нас сею работою занимались ежедневно, кроме праздников, 2125 женщин – изготовлением обыкновенных сигарок и 600 мужчин – деланием оных в бумаге.[277]277
  Обыкновенная сигарка есть скатанный в трубку лист табака длиною три дюйма и в окружности дюйм; а бумажная сигарка не что иное, как трубочка, из бумаги сделанная, с мелко искрошенным табаком; бумажные сигарки вдвое менее обыкновенных.


[Закрыть] Надобно знать, что в Маниле нет человека, который бы не курил табаку; даже дамы, девушки и двенадцати – и пятнадцатилетние мальчики нередко сидят с сигарками во рту.

Англичане, французы и американцы привозят сюда сукна, разные бумажные материи, полотна, фаянсовую и хрустальную посуду, вина, портер, французскую водку, джин, мебели, картины и множество разных безделиц, к роскоши служащих. В уплату за сии товары получают сахар, кофе, хлопчатую бумагу и индиго. Сии суть главные произведения острова; некоторые покупают черепаховую кость и берут сарачинское пшено. Но больше всего отпускается сахару, которого в прошлом (1818) году англичане и американцы вывезли 130 тысяч квинталей.[278]278
  Вывоз табака и бетеля запрещен.


[Закрыть]

Здешняя торговля весьма для иностранцев затруднительна и сопряжена с некоторым риском, ибо они не имеют здесь ни своих консулов, ни коммерческих домов. Ныне всякий корабельщик, приходящий сюда, нанимает дом и магазины, свозит товары свои через таможню на берег и начинает продавать оные желающим. Из вырученных денег платит пошлину, а на остальные закупает нужные ему товары, и таким образом стоят они в порте по 5 и по 6 месяцев, доколе не кончат своих дел. Они по необходимости имеют дело с китайцами, кои покупают у поселян и перепродают им произведения острова; неосторожный покупщик всегда бывает ими обманут. Невзирая на опытность американских корабельщиков в торгах с китайцами, сии последние в некоторых случаях и их обманывали, ибо здесь необходимо пересмотреть со дна доверху каждый ящик сахару, каждую кипу хлопчатой бумаги и каждый мешок кофе, и всякий из них должно свесить; а сделавши все это, немедленно надлежит товары отправлять на корабль или класть в свои магазины за печатью и ключом, потому что китайцы, после пересмотра, находят способы добавлять в сахар песку и сору, в бумагу – простых охлопьев, а в сухой хороший кофе – горсти гнилого и сырого.

Манила издавна производит торг с Китаем, хотя весьма незначительный: несколько джонок[279]279
  Китайские мореходные суда.


[Закрыть] под конец северо-восточного муссона,[280]280
  В исходе января и в первой половине февраля.


[Закрыть] который им попутный, приходят в Манилу из провинции Фокин, и, простояв до того, как жестокие бури, случающиеся при перемене муссонов, кончатся и юго-западный муссон, им попутный на обратном пути, восстановится, отправляются они домой и до той же поры следующего года уже не являются, ибо с боковыми ветрами они плавать не могут.

Товары, привозимые китайцами, суть: чай, фарфоровая и глиняная посуда, шелковые материи, шелк, китайка, плоды, в сахаре варенные, лимоны, апельсины;[281]281
  Лимоны и апельсины родятся и здесь, но от жаров не имеют того вкуса, какой в умеренных климатах. Здесь же достаточные люди в своих садах не сбирают апельсинов, а оставляют их на дереве, доколе они, наполнясь соком, не лопнут; а тогда сок скоро вытечет, и они, засохнув, сожмутся и служат украшением саду вместо цветов.


[Закрыть] из Манилы берут они сарачинское пшено и индиго. В Манилу приходят также суда из английских владений в Ост-Индии. Сей торг отправляется более армянами, которые нанимают английские суда и привозят индейские изделия: кисею, платки, бумажные материи; они получают плату пиастрами.

Славная торговля Манилы с Мексикой, о которой так много писали и которая, по существу, никогда много не значила, а доставляла только случай наживаться небольшому числу духовных и чиновников, ныне вовсе пресеклась, и корабли, употреблявшиеся для сего, теперь гниют в порте Кавита. Торговля сия, немногим в Европе известная, состояла в следующем: испанское правительство никакому европейскому народу не позволяло торговать в своих колониях, а снабжало оные всеми нужными товарами, испанские купцы отправляли их на испанских судах. Торговля же с Восточною Индией предоставлена была Филиппинской компании, которая обязана была выписывать индийские товары в Манилу и из Манилы уже отправлять в Европу, откуда отвозили их и в Америку. Потом узаконение сие во многих отношениях было поправлено: испанские суда Филиппинской компании могли возить товары прямо из Индии в испанские или американские владения. Но прямой торг из Манилы с Америкой король предоставил в пользу некоторых частных лиц, живущих на Филиппинских островах. Для сего было издано постановление, чтоб каждый год из Манилы в американский порт Акапулько плавал большой королевский корабль, называемый галионом,[282]282
  Суда сии поднимают груза более 1000 тонн (62 тысячи пудов).


[Закрыть] с товарами, по распродаже коих купцам, приезжающим из Мексики, возвращался бы с американскими товарами в Манилу; в то же время привозил он по 500 тысяч пиастров казенных денег на издержки колонии. Право отправлять товары на сем галионе король предоставил в пользу монастырей, церквей, городских и таможенных чиновников, департамента призрения бедных, в пользу вдов и сирот, госпиталей и пр., разделя всем права сии на определенное число участков для каждого сословия. Те из сословий, кои не могли или не хотели сами отправлять товары, продавали купцам право свое, отчего некоторые монастыри и церкви имеют ныне по нескольку миллионов капитала и ссужают купцов деньгами за большие проценты. Каждое сословие, отправляя товары, назначало при оных одного приказчика и над всеми таковыми приказчиками правительство определяло общих суперкаргов, которые, по прибытии в Акапулько, поставляли на привезенные товары общие цены, по которым уже и продавались они приказчиками, иногда в 20 и 30 раз дороже, чем в Маниле. Ныне сего уже быть не может: мексиканские купцы отказались ездить в Акапулько и принудили, чтоб товары доставлялись в Мексику на счет привезших оные, где мексиканцы дают им свои цены.

Остров производит в изобилии сарачинское пшено, пшеницу, маис, горох, бобы разного рода и почти всякую европейскую огородную зелень. Окрестности Манилы весьма удобны для скотоводства, и здесь находятся в большом количестве коровы, буйволы, лошади, козы, бараны, которых, однако, менее и они довольно дороги; индейки, куры, гуси, голуби.[283]283
  Голуби здесь в таком уважении, что в праздничных столах у первых людей почитаются одним из лучших блюд.


[Закрыть] Залив и реки, в него впадающие, изобилуют рыбою.

Соли прекрасной, белой добывается много из соляных копей и из морской воды.

Ныне, при самом посредственном трудолюбии и при весьма дурных способах земледелия, на острове Лукония получается большое количество сахару, но хлопчатой бумаги, индиго, кофе немного, потому что расход на них невелик; а плодородие земли и свойство климата позволяют иметь их сколько угодно. Кофе растет здесь дикий, без всякого присмотра и добротою не уступает рио-жанейрскому а индиго от нерадения не в уважении, но сему легко может пособить колониальное начальство.

Хлопчатая бумага здесь двух родов: одна растет на дереве, а другая на кусте; первая нехороша и употребляется вместо пуха в подушки, а последняя чрезвычайно бела и нежна. Здесь родится бумага желтоватого цвета, наподобие китайской.

Табак, какао, саго, корица и перец обыкновенный и красный родятся в большом количестве; табак здесь так плодовит, что по срезании стебля вырастает новый и пускает листья. Саго получается из дерева, называемого здесь иоро, но оно не уступает настоящей; корица и в диком состоянии весьма хороша.

Лукония производит два рода дерева, которые могли бы служить предметом торговли: одно называется здесь сибукао, а другое нарра; они не уступают крепостью и красотою бразильскому дереву.

Манильские индейцы

Рисунок М. Тиханова

В горах находятся в большом количестве богатые серебряные, медные и железные руды. В первые годы владычества Испании над здешним краем, некоторые покоренные народы платили подать испанскому королю золотом. Испанцы сперва не разрабатывали здешних руд, потому что слишком много имели их в Америке, когда же Испания пришла в упадок, то не имели уже средств приступить к сему.

Меди здесь должно быть много, ибо и самородная часто попадается; а железная руда в таком изобилии, что индейцы, живущие подле гор, сбирают и выкапывают оной такое количество, какое нужно на потребные им вещи.

Сера и селитра добываются в достаточном количестве. Подле Манилы есть пороховой завод, который удовлетворяет надобностям колонии.

Здесь есть еще произведение, которое могло б по изобилию своему служить значительною отраслею торговли, если бы жители не были весьма ревностные католики. Я разумею воск, добываемый в большом количестве от диких пчел; но и сего количества недостает на церковные потребности и на крестные ходы. Кто не живал в католических городах, тот вообразить себе не может, какое непонятное множество восковых свеч сгорает в них ежедневно. Крестные ходы бывают почти каждый день, продолжаются они по нескольку часов. В них иногда более тысячи человек идут с горящими свечами.

В заключение остается сказать о местечке Кавита, которое есть не иное что, как порт, принадлежащий к Маниле. Местечко сие само по себе бедно, и большую часть жителей оного составляют чиновники, гарнизон и рабочие при арсенале. Крепость, построенная для защиты арсенала, и сей последний заслуживают внимания путешественника. Арсенал, окруженный крепостными строениями, стоит на мысу низкого песчаного острова, отделенного от материка узким протоком, чрез который проведен деревянный на сваях мост. Крепость и арсенал содержатся в порядке относительно наружного вида и чистоты. Но последний из них весьма беден снарядами, ибо и малозначащих моих требований он удовлетворить не мог и, покупая вещи с воли, отпускал мне за свои. За несколько месяцев до нашего прихода разъезжал у здешних берегов республиканский крейсер и много беспокоил прибрежное плавание жителей. Генерал-губернатор решился выслать для поисков над ним один из бывших в порту галионов. Но арсенал должен был, для приведения галиона в состояние, выйти в море, покупать снаряды у частных людей, и одно приготовление сего судна стоило казне более 40 тысяч пиастров (200 тысяч рублей).

В Кавите прежде строились галионы, фрегаты и корветы, но ныне испанцы не в состоянии сего предпринять. Начальник порта сказывал мне, что они имеют повеление из Испании построить 6 корвет для обороны колонии; он показывал лес, для них заготовленный,[284]284
  Лес для строения судов привозят из разных частей острова Лукония; он весьма крепок, но тяжел.


[Закрыть] но других материалов нет для исполнения сего повеления. Все это меня не удивляло, потому что подобные сему беспорядки, к несчастью, я очень часто видал и в европейских портах.

От Кавиты к Маниле есть дорога, проложенная вдоль берега. Сначала на 5 или на 6 верст идет она по песчаным местам. Но после лежит по ровному, твердому основанию между хижин и плантаций поселян и совершенно подобна садовой аллее, имея по обеим сторонам высокие деревья бамбу, апельсинные, лимонные, фиговые и другие. Изредка являются поля с сарачинским пшеном, пшеницею и выгоны, где пасутся буйволы.[285]285
  Здесь полевая работа и перевозка тяжестей отправляются на буйволах. Правительство почитает сей скот столь важным и необходимым для блага колонии, что ни один хозяин не вправе убить своего буйвола без позволения, которое дается по освидетельствовании, что животное по старости или по какому-либо повреждению к работе не годится.


[Закрыть]

Дорогу сию во многих местах перерезывают речки, чрез кои сделаны красивые каменные мосты. Устроение сей дороги и мостов принадлежит уже испанцам нынешних времен.

Глава четырнадцатая
Плавание от Манилы до острова Св. Елены, с замечаниями об оном

В 8-м часу вечера 17 января 1819 года мы вышли из залива и стали править к WSW, ибо намерение мое было выйти из Китайского моря Гаспарским и Зондским проливами.

На другой день утром увидели мы впереди американское судно, которое вышло из Манилы несколькими часами прежде нас, и когда мы с ним поровнялись, то капитан оного просил меня позволить ему держаться за шлюпом, доколе не пройдет Гаспарского пролива, где всегда бывает множество малайских разбойников, весьма опасных для купеческих судов. На сие я охотно согласился, потому что судно его шло почти так же хорошо, как и наше.

Первые сутки мы шли при умеренном восточном ветре, но вечером сего числа ветер отошел к северу и дул довольно крепко – так, как почти всегда муссоны в здешнем море дуют. Погода же стояла иногда ясная, но чаще облачная, а нередко и дождь шел. Мы шли своим надлежащим путем очень скоро. 19-го числа волнение несколько увеличилось; тогда в шлюпе показалась течь в 2 дюйма в час. Оная, вероятно, произошла от рассохшейся обшивки выше ватерлинии, ибо коль скоро пазы замазали, то и течь прекратилась.

В ночь на 2-е число северный ветер дул сильно, при облачной и часто пасмурной погоде.

С полудня ветер от северо-востока стал крепчать и к ночи сделался весьма крепкий. Большим волнением вышибло в боковой галерее раму, и в мою каюту попало много воды, почему и вставили в некоторые окна щиты. В ночь мы несли одни зарифленные марсели; но спутнику нашему было слишком тяжело за нами держаться, и утром 22-го числа он пропал у нас из виду, а потому мы и поставили более парусов.

22-го числа весьма крепкий муссон от северо-востока дул во весь день, большею частью при облачном небе, а к вечеру и пасмурно было. Около 6 часов вечера мы видели вдали много морских птиц, а одна береговая птичка летала около шлюпа. Тогда ближайшая к нам из известных земель был остров Пуло-Кондор, находившийся от нас к северо-востоку в 100 милях. На рассвете 23-го числа увидели мы судно со сломанною бизань-мачтою, шедшее с нами одним курсом, но скоро потеряли его из виду. Сегодня муссон дул свежий NO, только гораздо умереннее вчерашнего, и погода была не столь облачна: солнце во весь день светило сквозь весьма тонкие облака. Ночью, при лунном свете, мы плыли под всеми парусами, держа прямо к острову Тимоан, который прошли после полудня 24-го числа, но Пуло-Аора мрачность видеть не позволила.

Января 26-го, на рассвете, прошли мы экватор, а в 8-м часу утра увидели с мачт впереди три лодки с косыми парусами, шедшие к востоку. Оные должны быть дозоры малайских разбойников, сообщающих известия главному стану о приближающихся к проливу судах. Это были довольно большие, высокие суда, могущие вместить в себя около ста человек экипажа. Они имели по три мачты, с большими, так называемыми латинскими парусами. Коль скоро мы к ним приблизились, они подняли флаги: у задних двух были синие, а у передней синий с белыми вверху и внизу каймами – вероятно, сей флаг их атамана. Величина нашего шлюпа удержала разбойников от нападения.[286]286
  Многие небольшие, слабо вооруженные купеческие суда сделались жертвою сих варваров, а экипаж предан смерти, ибо сии злодеи пленных по большей части убивают, а оставшихся в живых продают в рабство. Ныне малайские разбойники так размножились, что купеческие суда здесь плавают с большой опасностью.


[Закрыть]

В 11-м часу увидели с салинга остров Тоти. Мы стали держать прямо к вышеупомянутому острову, вечером его миновали и пошли к северной оконечности острова Банки, который нам скоро показался. Во всю ночь на 27-е число мы шли под малыми парусами, вдоль восточного берега сего острова к югу, меряя глубину через каждые 2 часа, дабы избежать опасных мелей, по сю сторону острова находящихся.[287]287
  Берега острова Банки весьма разнообразны: весь остров состоит из низменностей, холмов, ровных возвышений и даже довольно высоких гор, перемешанных между собою без всякого порядка, так что и в небольшом расстоянии от берега возвышенности его кажутся многими отдельными островами.


[Закрыть]

В 10-м часу увидели остров Гаспар. Ровный ветер от северо-запада, при светлой погоде, ускорял наше плавание и делал оное весьма приятным. В первом же часу после полудня, когда мы проходили к острову, названному англичанами Древесным, а французами Каменным Кораблем, скопившиеся над берегами тучи двинулись от северо-запада с сильным ветром и дождем, который как бы туманом покрыл окрестности. Один лишь помянутый островок был виден. Но как он и узкий проход между островом Средний и берегом острова Банки хорошо определены, то, опасаясь, что пасмурность может продолжиться во весь день, мы спустились в проход, взяв все предосторожности, которые вскоре сделались ненужными, ибо тучи рассеялись и наступила светлая погода, открывшая нам все берега. Итак, мы при весьма свежем ветре засветло миновали все опасности, пройдя Гаспарским проливом в один день и ни разу не останавливаясь на якорь.

Ночью держали мы к Зондскому проливу при ветре от северо-запада, который скоро после захождения солнца утих и во всю ночь дул весьма умеренно. К югу над островом Суматра блистала ужасная молния. Грозные тучи медленно поднимались, и удары грома делались сильнее и продолжительнее. Молния начинала падать в море ближе к нам, а перед рассветом тучи висели над нашими головами, и молния, сопровождаемая жестоким громом, заставила меня вызвать команду наверх и приготовиться к пожару. В начале 6-го часа, при сиянии молнии, увидели мы впереди судно, которое поутру оказалось малайским, шедшим, по-видимому, в Батавию. Скоро по восхождении солнца буря утихла, но проливной дождь продолжался до 11-го часа. К полудню показалось солнце; мы тогда держали на SW, к берегу Суматры, чтоб, увидев оный, спуститься к островам, называемым Двумя Братьями, от коих начинается Зондский пролив.

29 января в 6-м часу утра миновали острова Двух Братьев, оставя их к востоку. Ветер стал утихать. Но попутное течение скоро несло нас вдоль пролива, за коим с мачт мы видели в море струи на воде, показывавшие нам, что там дул весьма свежий ветер. Когда мы находились в самом выходе из пролива, тогда ветер вдруг сделался от SW, которым мы, при пособии благоприятного течения, стали лавировать к острову Каракатоа. Намерение мое было на ночь, в случае тишины, отдать подле него на якорь; но как в 5-м часу ветер из юго-западной четверти очень усилился, то я решился ночью лавировать между вышеупомянутым островом и островом Принца^{255}.

Обошед сей западный край Зондского пролива, мы стали править к SSW, чтоб скорее достигнуть полосы пассатных ветров. На рассвете в 6 часов видели в пасмурности часть острова Принца и западный мыс Явы. Переход наш Китайским морем и проливами был весьма удачен и счастлив, ибо от Манилы до выхода из Зондского пролива мы плыли только 13 дней; в проливах ни разу не становились на якорь, и экипаж был совершенно здоров.

До 11 февраля мы не встретили ничего примечательного, а сего дня, в широте 18°56′, 81°04′ восточной долготы, видели носящееся по морю дерево: оно имело свежую кору и сучья и показывало, что оно недавно в воде. Но так как ближняя от нас земля на ветре была Новая Голландия и острова Амстердам и Павел, отстоявшие от нас весьма далеко, чтоб дерево могло быть перенесено волнами, не потеряв коры, то и вероятно, что вблизи есть какая-нибудь земля, избежавшая поисков мореплавателей.

Февраля 13-го (в широте 21°, долготе 74° восточной) случилось очень необыкновенное явление: когда высота солнца была около 60°, мы видели весьма ясно близ зенита большую звезду и по вычислению нашли, что это была Венера. Прежде я не думал, чтоб среди дня и при такой большой высоте Солнца можно было видеть какую-либо звезду или планету. В следующие два дня она также показывалась. В ночь на 15-е число выпала довольно большая роса, хотя ближайшая к нам земля (маленький остров Родриг) тогда отстояла от нас в расстоянии около 350 миль и находилась под ветром; я и прежде много раз замечал, что роса не есть признак близости земли, как то некоторые полагают.

Марта 2-го прошли мы С.-Петербургский меридиан в широте 34°, совершив путешествие кругом света, а потому в счете времени последовала у нас с живущими в Европе разность в 24 часах. Для поправления сего нынешний день (воскресенье) надлежало бы считать понедельником и 3 марта; но я не хотел воскресный день исключить из счета и следующий день (понедельник 3-го числа) письменным приказом по команде велел именовать вторником 4 марта и так вести счет по порядку.

5 марта показались признаки бури: от запада пошла зыбь, и барометр предсказывал оную. Утром 6-го числа настал свирепый шторм, дувший ужасными, вихрю подобными, порывами, с дождем и градом. Буря сия с одинаковою жестокостию свирепствовала во весь день. В сие время случилось забавное происшествие: находящийся у нас с острова Воагу сандвичанин, доселе не видавший льда и града и не имевший о них никакого понятия, вообразил, что каменья валятся с неба, и тотчас начал собирать градины на платок, объясняя нам, что хочет показать их своим соотечественникам. Когда они таяли, то он, полагая, что это происходит от мокроты, начал их вытирать; нельзя вообразить его удивления, когда он увидел, что мнимые камни не иное что, как затвердевшая вода.

7-го числа буря смягчилась. 10 марта мы увидели и прошли мыс Доброй Надежды и стали от него править к острову Св. Елены, чтоб там запастись водою.

Попутные ветры скоро довели нас до настоящего пассата, который мы встретили 15 марта, в широте 24 ½°, и на другой день прошли тропик; но погода была не тропическая: холод не соответствовал климату. Теплую приятную погоду мы встретили 19 марта, достигнув широты 18°; а по рассвете 20-го числа открылся нам остров Св. Елены, в расстоянии более 50 миль. Погода была совершенно ясная, и мы, с помощью свежего пассата, шли очень скоро. Недалеко от острова встретил нас английский военный шлюп, капитан коего сделал сигнал в крепость и в ответ получил разрешение позволить нам идти на рейд. На рейде встретил нас лейтенант с адмиральского корабля[288]288
  74-пушечный корабль Sir Hudson.


[Закрыть] и объявил, что мы можем стать на якорь у западного мыса залива и что воду нам привезут всю в продолжение ночи; в 5 часов вечера стали мы в назначенном месте на якорь.

Едва успели мы положить якорь, как тотчас привезли к нам воды 12 ½ тонны, половину количества, нам нужного; а другую обещали доставить на рассвете следующего утра. Между тем приезжали ко мне с брантвахтенного судна капитан, а с адмиральского корабля лейтенант официально объявить, что по нынешнему уложению острова ночью на берег никто не может съезжать, но что завтрашнего утра я могу быть на берегу и видеть губернатора,[289]289
  Sir Hudson Lawe, армии генерал-майор.


[Закрыть] адмирала и нашего комиссара[290]290
  Его императорского величества флигель-адъютант граф Бальмен.


[Закрыть] при Наполеоне. Сии господа рассказывали мне много кое-чего любопытного касательно знаменитого их пленника; достойное замечания будет помещено в своем месте.

Ночью ездила беспрестанно по рейду дозорная шлюпка: спрашивала, нет ли с судов кого на берегу, и наблюдала, подняты ли шлюпки.

Утром 21-го числа ездил я на берег; на пристани встретил меня пехотный офицер, а потом капитан адмиральского корабля; он проводил меня к нашему комиссару, который в продолжение трех лет никого из русских не видал и был очень доволен моим посещением. Губернатор и адмирал не приезжали в город из своих сельских домов: первый извинялся делами, что отправляет почту, а другой болезнью; мне же по уложению острова нельзя было ехать за город; но мне позволили осмотреть город и пробыть в нем до ночи.

Около полуночи возвратился я на шлюп и нашел, что англичане доставили нам все нужное количество воды. На другой день посетили шлюп наш и французский[291]291
  Генерал-майор маркиз Моншеню.


[Закрыть] комиссары, капитан адмиральского корабля, первый член ост-индского совета и три или четыре морских капитана с здешних военных судов. Они осмотрели собранные в путешествии редкости, завтракали у меня и распростились. В 8-м часу вечера отправились мы в путь.

Остров Св. Елены

Остров Св. Елены (длиною около 35 верст, шириною от 10 до 15) есть вершина высокой горы, со дна морского на неизмеримой глубине поднимающейся. Мы увидели его в расстоянии 70 верст. Обгорелые камни и лава, из коих остров отчасти состоит, неоспоримо свидетельствуют, что он есть произведение сильных землетрясений и что земли, окружавшие его, низвергнуты. Доселе сей лоскут земли был известен по уединенному своему положению. Находясь один посреди обширного океана, в расстоянии от африканского берега в двух и от американского в трех тысячах верст,[292]292
  Он лежит в 15°15′ южной широты и 5°43′ западной долготы.


[Закрыть] он служит местом роздыха для утомленных мореходцев; ныне же обращен в тюрьму для необыкновенного человека. Остров сей почти весь покрыт горами, кроме одной долины, находящейся от города и пристани в 10 верстах и называемой англичанами Лонгвуд (Longwood); на ней построен дом Наполеона. Прочие разлоги между горами, хотя жители и называют долинами (Valley), но их приличнее именовать ущельями.

Город Св. Иакова (James Town), который один только и есть на всем острове, стоит на северо-западной стороне оного, на берегу моря, в так называемой Церковной долине, которая находится между двумя высокими горами, возвышающимися почти перпендикулярно; расстояние между горами не более полуверсты. Равнина, где стоит город, от моря внутрь острова возвышается постепенно на небольшое расстояние, потом вдруг начинаются крутые горы, по которым нет другого способа ездить, как верхом, и то по тропинкам, с великим трудом проложенным. Другого экипажа здешние жители не видали: даже дамы на бал ездят верхами. С гор нередко скатываются камни и причиняют вред жителям: за несколько дней до нашего прихода на одной из батарей двух солдат убило скатившимися с гор камнями.

Остров Св. Елены. Город Джеймс-Таун

Из атласа к путешествию вокруг света И. Крузенштерна

Дома, которых здесь немного, ибо весь город состоит из одной улицы, все каменные и построены по обыкновенному английскому образцу, только окна гораздо более, нежели какие делаются в Англии. Сия разность и то, что все дома выкрашены белою или желтою краскою, придают городу приятность и красоту, что английские города не имеют. Отличных зданий здесь нет: одна церковь во всем городе самой простой работы. Губернаторский дом, который называют здесь замком, есть не иное что, как обыкновенный большой дом.

Земля на острове плодородна: здесь родится в изобилии почти всякая огородная зелень и множество плодов. Недавно Компания^{256} вздумала разводить на горах строевой лес, особенно сосну и ель, и говорят, что предприятие сие обещает полный успех. Хлеба жители вовсе не сеют, за неимением обширных полей, и почитают выгодным получать муку из Англии. У них есть рогатый скот, овцы, свиньи, также и дворовые птицы: куры, утки, гуси и индейки, но недостаточно для приходящих сюда кораблей, и потому всякую живность привозят с мыса Доброй Надежды, а также и овес для лошадей. Нынешний год даже сено и солому оттуда привозили, потому что весьма большие жары пожгли почти всю траву на острове.

Берега острова Св. Елены состоят из высоких каменных утесов и столь приглубы, что для кораблей неприступны, кроме одной северо-западной стороны, где версты на две от города есть хорошая глубина и дно для якорного стояния. Место сие называется рейдом Св. Елены. Хотя оно совсем открыто с океана, но как здесь вечно дует один пассатный юго-восточный ветер, то есть прямо с берега, то для стояния совершенно безопасно. Сия сторона острова хорошо укреплена. Поперек долины, против города на морском берегу от одной горы до другой поставлен сплошной ряд укреплений, перед которыми вырыт глубокий ров и на отлогостях подле моря везде поделаны батареи. Равным образом и на вершинах гор есть укрепления, кои командуют берегом и городом. Вход в город с берега чрез одни ворота и подъемный мост чрез ров. Все сии укрепления снабжены орудиями самого большого калибра. Для овладения сим местом нужны не малозначащие силы.

Число жителей на острове простирается до 3 тысяч человек, как мне сказывал один из членов здешнего совета. Они состоят из чиновников и разных лиц, служащих Ост-Индской компании, из владетелей домов и поселян. Мастеровых и ремесленников здесь вовсе нет. Работы по нагрузке судов исправляют солдаты, получая за то условленную плату Человек, который не может выписывать платья и обуви из Англии и носить всегда нового, должен посылать кафтан или сапоги для починки в казарму к солдату или на корабль к матросу.

Здесь находится многочисленный гарнизон из королевских и компанейских войск. Все они состоят на содержании Компании, потому что они сберегают ее крепости. Она дает офицерам двойное жалованье против того, которое они получают в Англии. Но как морские силы Компания считает для охранения острова ненужными, то и не принимает их на свой счет; а потому они получают от правительства только обыкновенное содержание и присылаются сюда на 3 года. Даже адмирала, командующего ими, который также и главнокомандующий на станции мыса Доброй Надежды, Компания не признает нужным для ее службы, и дом ему дает только из одолжения, а не по обязанности; ибо морские силы находятся здесь единственно для караула Наполеона, до которого ей дела нет.

Остров Св. Елены уже довольно известен и так хорошо описан, что всякая подробность о нем в отношении к естественному и гражданскому его состоянию была бы лишней, и потому краткие замечания о нем я поместил, как введение к тому, что я хочу сказать о заключенном на нем знаменитом пленнике.