Читать книгу "Путешествия вокруг света"

Глава шестнадцатая
Плавание от Азорских островов до Англии. Пребывание в Портсмуте и отбытие из оного. Переход до Копенгагена и оттуда до Кронштадта

По отбытии нашем от Азорских островов три дня беспрестанно дул совершенно противный нам северо-восточный умеренный ветер. С полуночи на 30-е число перешел он в юго-западную четверть и стал дуть поровнее.

Это был первый настоящий благополучный ветер, которого мы, после самого приближения к экватору, не имели. При сухой, впрочем, облачной погоде он продолжал дуть умеренно до 1 июля, а тогда перешел в северо-восточную четверть, следовательно, сделался опять нам противный. С рассветом он усилился, и погода настала пасмурная.

После сего до 6 июля беспрестанно дул ветер с северо-восточной стороны, и довольно крепко. Погода стояла облачная и холодная, а в последние три дня сделалась она пасмурною, и мрачность нередко походила на туман.

6-го числа ветер вечером перешел в северо-западную четверть и стал свежеть; тогда могли мы идти настоящим своим курсом очень скоро. На другой день северо-западный ветер, при пасмурной, сырой погоде, дул очень свежо, и мы шли по 6 и 9 миль в час, почти до полудня, потом ветер отошел к северу и дул очень крепко с порывами.

Северный свежий ветер с облачною и пасмурною погодой дул до 3 часов пополудни 9-го числа.

После сего ветры были переменные тихие и большею частью противные нам и по временам с такою пасмурностию, что мыса Лизарда мы видеть не могли, а 16 июля вечером показался Эдистонский маяк^{259}, в расстоянии от нас миль 12 или 15. Невзирая на такое большое расстояние, приезжали к нам на гребных судах плимутские лоцманы предлагать свои услуги. Между ними были и контрабандисты, которые спрашивали у нас, нет ли продажных вещей, а особенно джину: они почли нас за голландцев. Тишина, а после совершенно противный ветер от востока не позволили нам идти в Канал.

Вечером, уже при захождении солнца, сделался северный ветер, с которым пошли мы прямым своим путем; но в ночь на 18-е число опять перешел он к востоку и дул весьма тихо двое суток, так что мы не прежде могли прийти в Портсмут, как 20 июля.

На другой день был я у главнокомандующего здесь адмирала; а вечером, с двумя офицерами, поехал в Лондон по казенным надобностям, поруча шлюп старшему офицеру, которому приказал сделать на нем некоторые поправки, состоявшие большею частью в починке парусов и окраске наружных частей шлюпа. Все сие можно было скоро окончить и я надеялся чрез неделю уйти; но в Лондоне встретились препятствия: инструменты и вещи, приготовленные в Англии для разных департаментов правительства, которые я должен был отвезти в Россию, не были привезены в Портсмут, и я должен был их дожидаться в Лондоне.

Во время пребывания моего в Лондоне пришли в Портсмут наши военные суда,[298]298
  «Восток» и «Мирный», назначенные на юг, под начальством капитана 2-го ранга барона Беллинсгаузена; а «Открытие» и «Благонамеренный» – к северу, под командою капитан-лейтенанта Васильева.


[Закрыть] назначенные для открытий в полярных морях к северу и югу.

Окончив дела в Лондоне и Портсмуте, простились мы с нашими приятелями и 15 августа вечером отправились в путь при благополучном ветре с западной стороны, который дул тихо и часто вовсе затихал во весь следующий день, а к вечеру был даже нам противный. Погода стояла ясная.

На рассвете же 17-го числа ветер сделался от юго-запада. С помощью сего ветра к вечеру мы совсем вышли из Доверского канала и направили путь к ютландскому берегу, который, не встретив ничего примечательного, увидели 19-го числа, и, подойдя к оному на расстояние миль 6 или 7, пошли вдоль него к мысу Скагену, к которому подошли в следующее утро.

У Скагена нашли мы около 50 купеческих судов разных народов, лавировавших к Зунду; это показывало, что в Каттегате несколько дней уже был южный ветер, ибо суда, шедшие Северным морем с попутным ветром, здесь встречали его противным, о чем на следующий день узнали мы достоверно от норвежских лоцманов, приехавших к нам. В сие время до 120 судов, шедших с нами, были у нас в виду.

21-го числа в 8 часов вечера прошли мы Нидингские маяки. При сем случае должно заметить, что шведское правительство, кажется, весьма дурно поступило, приняв за правило зажигать маяки не прежде 8 часов вечера, вместо того чтоб надлежало им гореть с самого захождения солнца. От сей бездельной экономии корабли чувствуют большое неудобство и нередко претерпевают гибель. В сей раз мы и сами много потеряли оттого, что заблаговременно не видали маяков; ибо, полагая их далее, правили к ним ближе и чрез то, при боковом, почти противном ветре, пришли в такое положение, что приближались к норвежскому берегу более, нежели безопасность позволяла.

Легкий ветерок при ясном небе во весь день 23-го так тихо дул, что мы к Кронборгской крепости подошли уже после полуночи 24-го числа, где и стали на якорь.

По рассвете снялись и начали лавировать с помощью попутного течения.

Сначала успех наш был невелик. Но после, когда ветер сделался свежее, мы много выиграли и к вечеру, невзирая на совершенно противный ветер, подошли к Копенгагену на 8 миль, где, по совету лоцмана, стали на якорь.

Непредвидимый случай, повстречавшийся с нами при входе в Зунд, заставил нас пробыть на копенгагенском рейде пять дней. Когда мы поравнялись с Кронборгским замком, то салютовали датскому флагу 7 выстрелами, но получив ответ 5 выстрелами, я уже не салютовал более ни брандвахтенному военному судну, ни копенгагенским крепостям, а отнесся о сем к нашему посланнику и получил в ответ, что причиною сему упущение датчан и что я при отбытии получу два выстрела лишние. На другой день, в 9-м часу отдав паруса, я сделал крепости салют 7 выстрелами, но в ответ вместо девяти получил только равное число. Сие заставило меня лично объясниться с посланником, и он приписал упущение датчан недостатку времени для нужного сообщения по сему предмету от первого министра начальнику города и что при отбытии моем, если я стану салютовать, то непременно получу в ответ два выстрела лишних.

Августа 28-го стояла пасмурная погода с переменными легкими ветерками, а потому и невозможно было покуситься на проход сквозь пролив Драго.

Итак мы опять должны были простоять сии сутки, равно как и следующие, на месте.

Августа 31-го судьба сжалилась над нами: после полудня повеял попутный ветер с северо-западной стороны, и мы в 4-м часу, со множеством купеческих судов, пустились в путь. На салют наш датчане отвечали двумя выстрелами более и тем поправили свою ошибку.[299]299
  Хорошо делают англичане, что не любят салютов: у них ни с кем нет трактатов об оных. Очень нередко случалось, что даже начальники наших эскадр не получали от датчан должных салютов и принуждены были жаловаться.


[Закрыть] На рассвете 4 сентября прошли мыс Дагерорд; стоящий же на нем маяк видели еще ночью весьма хорошо, будучи от него в 25 милях, несмотря на пасмурную и весьма облачную погоду. Войдя в Финский залив, вступили в пределы нашего отечества. Ветер благоприятствовал нам скоро плыть по заливу: в 5-м часу пополудни прошли мы Ревель близ северной стороны Ревельской губы; а на другой день в 12-м часу утра усмотрели подле мыса Стирсуддена небольшое судно без мачт, которое ветром и волнением скоро несло к берегу, где бы его неминуемо разбило. Желая избавить его от гибели, мы подошли к нему и взяли на буксир; оно сего же утра от крепкого ветра потеряло мачты. Имея такое судно на буксире, мы не прежде могли прийти на кронштадтский рейд, как в 6-м часу пополудни, совершив наше путешествие вокруг света в 2 года и 10 дней.

В продолжение всего путешествия потеряли мы из 130 человек только троих, и то двое из них сделались жертвою собственной своей безрассудности (как о том в путешествии упомянуто); случайно же мы не лишились ни одного человека, и также не было ни одного, который бы сделался неспособным к службе; равным образом не потеряли ни одного каната, ни якоря, ни мачты, ни стеньги и никогда не изорвало у нас никакого значащего паруса.

Прибавления

Статистическая таблица селений Российско-Американской компании по ведомостям, в начале 1818 года составленным

Примечание. Сверх того Компания имеет селения на гряде Алеутских островов, называемою Адриановской, но как оные острова принадлежат к ведению охотской конторы, а не американского правления, то в сей таблице они не помещены.

* Здесь включены только те из природных жителей, которые находятся в зависимости Компании.

Примечание. Здесь не означено, сколько русских и креолов находится на Лисьих и Прибыловых островах,[300]300
  Острова Св. Павла, открытые штурманом Прибыловым.


[Закрыть] потому что точное число их мне было неизвестно; впрочем, оное не превышает 25 или 30 человек

* По примеру европейцев, имеющих колонии в Западной Индии, Компания называет креолами родившихся от русских отцов и алеуток или американок.

Замечания на донесение комитета, составленного американским конгрессом для рассмотрения состояния колоний, при берегах Тихого океана[301]301
  Здесь под сим именем американцы разумеют Северный Великий океан, который мы иногда называем Северо-Восточным океаном.


[Закрыть] находящихся, и выгодно ли будет для республики занять реку Колумбию

(Донесение сие читано в общем собрании конгресса в январе 1821 года)

Комитет начинает свое донесение тем, что «он со всем возможным вниманием рассматривал все обстоятельства, до возложенного на него поручения принадлежащие, и полагает, согласно с обычаями всех народов, существовавшими как прежде, так и после открытия Америки, что Соединенные Штаты имеют полное право на обладание весьма обширною частью северо-западного берега Америки; ибо комитет не находит, чтобы какой-либо европейский народ, кроме Испании, предъявлял свои права на западный берег Америки, от самого мыса Горн до шестидесятого градуса широты северной».

Очень странно, что никому из членов сего комитета не удавалось читать ни одной из множества книг, изданных на английском языке (который и им природный), ни путешествий капитана Кука и Ванкувера, во всех коих по нескольку раз упоминается, что русские прежде всех европейцев открыли северо-западный берег Америки и прежде всех заняли его. Английские мореплаватели, первые после русских посетившие сии берега, нашли уже там наших промышленников и получили от них некоторые сведения касательно того края. Кук упоминает о Измайлове, который доставил ему карту Алеутских островов, а Ванкувер о Баранове, присылавшем ему гостинцы. Вообще комитет был столько несчастлив в своих изысканиях, что, будучи составлен именно для исследования вопроса, изъясняемого в вышеупомянутых книгах, не наткнулся ни на одну из них; иначе он тотчас усмотрел бы, что Чириков открыл помянутый берег гораздо далее на полдень, нежели 60 градусов широты. Разве комитет думает, что русские потому не предъявили своих прав на сии берега, что министерскими нотами не сообщали всем государствам об оных; но членам оного, кажется, надлежало бы знать, что открыть землю, занять ее и утвердиться в ней почиталось во всех веках и у всех народов самым действительным из всех дипломатических актов.

Потом комитет кратко обозревает историю открытия и занятия Америки разными европейскими народами. В сие обозрение умел он очень ловко и будто нечаянно вставить несколько замечаний, весьма благоприятствующих его видам. Во-первых, он говорит, что хотя права Испании на присвоение себе Америки имели основанием народное суеверие, уважавшее власть папы, коею делил он обретаемые земли по своему произволению; но как власть сию почти вся Европа признавала священною, следовательно, все то, что по силе оной тогда было сделано, и ныне должно признаваться законным и справедливым. Второе: когда английские короли давали права своим подданным на занятие восточного берега Северной Америки, то в грамотах означали только пространство вдоль берега, а внутрь земли предоставляли власть занимать кому сколько угодно будет, или доколе не встретят они областей, занятых другими христианскими державами. Смыслу сих грамот комитет дает такой толк: первые англичане, занявшие восточный берег Америки в означенных грамотами по длине его пределах, имели право на все пространство земли, лежащей под одною широтою с занятым берегом до самого Северного Великого океана, буде на сем пространстве никто из европейцев прежде их не поселился, и что в грамотах выражение: доколе не встретят областей, занятых другими христианскими державами, относится к одной Испании, ибо она одна только имела свои владения по западным берегам Америки и права на занятия оных.

Признав законность и справедливость вышеозначенных предположений, комитет думал тем утвердить права своего отечества на весь западный берег Америки, лежащий под теми же градусами широты с восточными их владениями; ибо сии последние наследовали американцы от предков своих, первых поселившихся в Америке англичан,[302]302
  Почти все области, вошедшие в состав республики Северо-Американских Соединенных Штатов при самом ее основании.


[Закрыть] и приобрели уступки от Франции[303]303
  Луизиана.


[Закрыть] и Испании,[304]304
  Восточная и Западная Флорида.


[Закрыть] со всеми пределами, правами и преимуществами, сим областям принадлежащими.

Сколь неосновательны и, можно сказать, нелепы сии и подобные им притязания, о том, не видав еще донесения комитета, я упомянул в моем путешествии.

Далее комитет упоминает о каких-то, впоследствии времени принятых правилах (а когда именно, кем и по какому случаю не сказано), как определять пространство земель, на которое первооткрыватели оных имеют право. Комитет говорит, что «держава, открывшая какую-либо землю, имеет право на обладание всем пространством оной, которое орошается главною в земле сей рекою и ее источниками, буде основано на ней заселение и взята она открывателем во владение с обыкновенными в таких случаях обрядами».

Кто бы мог подумать, чтобы в нынешнем просвещенном веке стали ссылаться на такое смешное и нелепое правило? Полагая, что не всем известны сии обряды принятия земель во владение, признаваемые здесь столь нужными, даже необходимыми для утверждения полного права собственности на открытую землю, сначала я опишу для любопытных в чем состоят они. Испанцы и португальцы в таких случаях поступали следующим образом: несколько человек в полном вооружении съезжали с кораблей на берег с распущенными флагами, которые обыкновенно были выставляемы на возвышенных местах. На берегу начальник кораблей спрашивал всех с ним съехавших, а если были жители, то и их (хотя они друг друга и не понимали), знают ли они, что прежде его никто к сим берегам не приставал и никому из просвещенных народов доныне известны они не были? Получив на сей вопрос удовлетворительный ответ, брал он в левую руку крест, а в правую обнаженную шпагу, приходил на самый берег и, поставив одну ногу на землю, а другую в воду, объявлял громогласно следующее: «Я, такой-то, призываю Бога, небо, землю и весь мир во свидетели, что такого-то числа, месяца и года я первый открыл сей берег, наименовал его так-то и теперь сим торжественным образом принимаю его и все земли, моря и воды, к нему принадлежащие, в вечное и потомственное владение законного моего государя, его величества короля такого-то». По окончании сего объявления, по данному знаку, с кораблей палили из пушек, а на берегу из ружей, при громких восклицаниях: да здравствует король такой-то. В новейшие времена англичане переменили сей обряд: креста не употребляют, шпаги не обнажают, в воду не ходят; но, подняв флаг, без дальних околичностей, пьют вино или чем бог послал за здоровье своего короля, кричат «ура» и палят из пушек. Но в довершение сего важного обряда те и другие зарывают в землю бутылку, в которую кладут лоскут пергамента или бумаги с означением, когда, кем и на чье имя укреплена земля сия. Вот тот священный акт, которым мореплаватели, по какому праву не знаю, укрепляют в вечное, наследственное, неоспоримое владение государям своим обширные страны земного шара! Упомянув о сем, противном здравому рассудку праве, комитет имел в виду присвоение своему отечеству реки Колумбии, устье коей нашли американцы[305]305
  Роберт Грей, на корабле «Колумбия» из Бостона, в 1791 году, нашел сию реку и назвал оную по имени своего корабля Колумбией; так же и Америку иногда называют.


[Закрыть] и сделали от оного вверх по реке несколько заселений; а англичане, составляющие так называемую северо-западную компанию,[306]306
  Северо-западная компания не то, что Гудзонская: первая получила исключительное право производить промыслы и торговлю с дикими пушным товаром из Канады, а последняя – с берегов Гудзонского залива; отряды их, однако ж, так далеко ходят, что часто встречаются, ссорятся между собой, и нередко дело у них доходит до кровопролития. Говорят, что ныне обе они соединились и составили одно торговое общество.


[Закрыть] подобрались к ним из Канады и по верховью реки Колумбии учредили несколько торговых пристанищ.[307]307
  Это точно то же, что у нас прежде в Сибири были остроги, и с тою же целью построены: отряды, укрепясь в оных, могли безопасно торговать с жителями.


[Закрыть]

Еще далее комитет говорит: «Испания, по праву открытия и первоначального занятия Мексики и по принадлежности ей Луизианы, простирала свои требования на северо-западный берег Америки до 60 градуса широты; и для подкрепления своего права в 1789 году посылала военный корабль для конфискования или отогнания от помянутых берегов разных судов, снаряженных в восточной Индии английскими купцами на собственный их страх для торговли с дикими американцами; сие поручение исполнил Мартинец, офицер его католического величества морской службы. По поводу сего происшествия в 1790 году дело было препровождено от английского короля в парламент, в котором хотя много было говорено на счет поведения Испания и даже члены изъявляли желание отомстить испанцам за их поступки с англичанами, взятыми ими в плен, но дело кончено без войны и при всем производстве оного со стороны Англии не было предъявлено никакого требования на право обладания землями, за кои две сии державы спорили. Напротив того, в сие время, казалось, Великобритания сама признала права Испании, а только требовала привилегии пользоваться по берегам торговлей и промыслами. Привилегию сию она и получила и пр.».

Уму непостижимо, каким образом комитет, правительством республики учрежденный, мог написать и обнародовать столь явную и грубую ложь. Неужели члены оного не имели никакого понятия о том предмете, о котором взялись рассуждать? Или комитет думал, что пишет для таких людей, которые ни дела сего не понимают, ни справляться не будут, но примут все им сказанное за истину на честное слово? Стоит только развернуть начальные листы Ванкуверова путешествия, чтоб обнаружить несправедливость американского комитета. В инструкции, данной от английского правительства Ванкуверу, именно предписано ему свободно плавать и производить исследования свои по северо-западным берегам Америки между широтами 60° и 30°, стараясь всеми мерами, без самой крайней надобности, не приставать к берегам южнее сей последней широты, дабы не подать испанцам причины к подозрению и неудовольствию. Не ясно ли сие показывает, что англичане считают американский берег севернее широты 30° отнюдь не принадлежащим Испании? Сверх того, тою же самою инструкцией поведено Ванкуверу торжественным образом принять во владение от испанского чиновника, который для сдачи назначен будет, все те места и земли, кои в заливе Нутке занимали англичане до изгнания их испанцами; и в Ванкуверовом же путешествии приложено официальное повеление от испанского министра,[308]308
  От графа Флориды Бланки, подписанное 12 мая 1791 года в Аранхуеце.


[Закрыть] именем короля к губернатору порта Св. Лаврентия посланное, коим предписывалось ему сдать вышеупомянутые места англичанам со всеми принадлежностями оных. Если сих доказательств мало, то можно привести еще следующее: в путешествии Ванкувера несколько раз упоминается, что он в разных местах американского берега посылал на оные гребные суда и с известными обрядами принимал их во владение своего короля. Известно, что Ванкуверово путешествие, прежде напечатания, было рассмотрено и исправлено верховным морским департаментом, следовательно, не было бы в нем помещено о принятии во владение Англии таких земель, которые она признает подвластными другой державе.

Таким образом, комитет, наполнив свое донесение ложными и ничего не доказывающими доводами, утверждает, что республика Соединенных Штатов имеет неопровержимое право на обладание всем северо-западным берегом Америки, заключающимся между широтами 36° и 60°, и показывает причины, по которым республика должна занимать реку Колумбию и основать при устье оной прочное заселение. Сии причины, в отношении к торговым выгодам Соединенных Штатов, весьма справедливы. Читая сие место донесения, нельзя не заметить, что если не все, то, по крайней мере, большая часть членов комитета должны быть сами участниками в торговле, пользу коей для нации вообще они с таким необыкновенным усилием представить стараются; ибо для показания выгод, доставляемых разным народам меховою торговлею, комитет выходит из пределов возложенного на него поручения и вместо того, чтобы представить настоящее состояние сей торговли и пользу, которую она ныне и в грядущие времена может принести отечеству, он, в официальном своем донесении, как будто в похвальном слове звериным промыслам, за несколько веков начинает исчислять и продолжает до наших времен все случаи, показывающие важность торговли пушными товарами, которые всегда и у всех народов были в большом уважении; например: комитет доносит сенату (конгрессу), что меха еще во время Атилы много уважались в Италии, куда привозили их из нынешней Швеции; что в Галлии они продавались еще в 940 году по весьма дорогим ценам; что в 1252 году у татарского хана весь шатер был подбит дорогими мехами; что в 1337 году английский король Эдуард III запретил употребление мехов тем, у кого нет ста фунтов стерлингов годового дохода, и пр.

Но всего удивительнее и смешнее в донесении комитета есть то, что он, наполнив оное всякою всячиною, до самого конца ни слова не говорит о России; так точно, как будто бы мы никогда никакого участия не имели ни в его открытиях, ни в промыслах и торговле по северо-западным берегам Америки и как будто бы вовсе были там народ неизвестный. В заключение уже он прилагает о ней свои замечания, которые почти при каждом слове показывают невежество членов, комитет сей составляющих. В доказательство моего мнения, помещаю здесь замечание сие в переводе от слова до слова; вот оно:

«Россия, владения коей по азиатскому берегу (северозападного океана) занимают почти такое же пространство, какое нам принадлежит по американскому (!), искони знала всю важность сей весьма прибыльной торговли (пушными товарами). Хотя государство сие не обращало на себя внимание даже и европейских держав, исключая небольшое число весьма достопримечательных событий, в которых оно недавно участвовало,[309]309
  Здесь, кажется, разумеются происшествия, случившиеся после нашествия Наполеона на Россию, которая будто бы прежде того не была ничем славна в Европе! Одно сие замечание уже показывает, из каких голов был составлен американский комитет.


[Закрыть] но влияние оного на дела повсюду чувствительно. Россия не щадит ни трудов, ни иждивения – словом, ничего для освоения четырех частей света. Крепости, арсеналы, селения, города по всему тому берегу[310]310
  На каком берегу такие чудеса творятся? Дай бог, чтоб это пророчество скорее сбылось!


[Закрыть] воздвигаются, как будто бы волшебною силою, и торговля ее повсюду распространяется. Держава сия, с миллионом войск в ружье, пребывает в совершенной безопасности со стороны Европы и не только угрожает туркам, персианам, китайцам и японцам (!!), но и владения короля испанского в Северной Америке для нее равно приступим и столько же могут быть подвержены действию ее могущества (!). Всегда бдительная ее дальновидность беспрестанно изобретает новые источники выгодной торговли. Даже в самые беспокойные, смутные времена, посреди обширных военных приготовлений, Россия не пропустила случая утвердиться в двух весьма важных местах на северо-западном берегу Америки: в Ново-Архангельске, лежащем под широтою около 59°[311]311
  Широта Ново-Архангельска 57°03′; надобно полагать, что комитет и сам мало знал и худые источники имел для приобретения сведений, к его предмету принадлежащих.


[Закрыть] и в заливе Бодеге, в широте 38°34".[312]312
  Крепость Росс не в заливе Бодеге (иначе в порте Румянцева), но на 15' севернее, при открытом береге.


[Закрыть] Первая из сих крепостей находится при одной из лучших гаваней сего берега, стоит на возвышенном холме, мысом выдавшемся, и укреплена весьма хорошо; крепость сия всегда бывает достаточно снабжена съестными припасами и военными снарядами, а на стенах ее поставлено сто двадцать (!!) орудий, калибром от 18 до 24 футов (!!!). Крепость в заливе Бодеге также хорошо построена и снабжена орудиями, при ней находится очень хорошая гавань.[313]313
  Совершенно противное: при ней нет никакой гавани.


[Закрыть] Здесь русские имеют в изобилии военные снаряды и товары для жителей; они производят здесь столь же значительную торговлю,[314]314
  В крепости Росс нет и не бывало никакой торговли у русских с дикими.


[Закрыть] как и в Ново-Архангельске. Кроме пушек, поставленных на стенах крепости, в ней находится множество самого лучшего литья полевых орудий. Все сии запасы доставлены сюда по неизмеримым пространствам, через океаны около мыса Горн; такие предприятия могут только совершить русская политика и их настойчивость.[315]315
  Благодарим за комплимент; но это сказано не с тем, чтобы нас похвалить, а чтоб побранить свое правительство, которое, по мнению комитета, недовольно занимается сею торговлею, как то мы ниже увидим.


[Закрыть] Легкие снаряды и товары для жителей из Петербурга перевозят через Сибирь на санях:[316]316
  Не все на санях, но иногда на телегах и по рекам.


[Закрыть] на сей перевоз потребно только три месяца времени, между тем как морем надлежало бы употребить на то же самое два лета.[317]317
  Письма между Петербургом и Охотском по обыкновенной почте проходят в три месяца; то как же товары могут быть перевезены так скоро? А морем шлюп «Камчатка» из Кронштадта в Камчатку пришел в 8 месяцев, и можно было бы скорее прийти, если бы надобность того требовала.


[Закрыть] Русские имеют сообщение с Камчаткой посредством Охотска, стоящего при одной из лучших гаваней в свете[318]318
  Охотск стоит при реке, в которую вход есть один из самых опаснейших в целом свете.


[Закрыть] и находящегося от Петербурга в расстояния десяти тысяч миль.[319]319
  Здесь разумеются мили, коих 69 ½ в градусе, следовательно, 10 тысяч миль составят более 16 тысяч верст, а в самом деле от Петербурга до Охотска только 9655 верст.


[Закрыть] Народ, который в состоянии предпринимать такие путешествия, часто по едва проходимым горам и по ледовитым морям, во время таких бурь и снежных вихрей, что зрение и на несколько шагов не может досягать, конечно, знает всю важность и цену торговли, для которой он пускается в столь отдаленные странствования.

Надлежит заметить, что в числе многих выгод, коими Россия пользуется, обладая северо-восточными берегами Азии, не последнюю составляет возможность удобного сообщения между Камчаткою и Япониею, ибо на всем пространстве между сими двумя странами лежит цепь островов, а потому переезд сей можно совершить даже на гребных судах.

Итак, комитет, по повелению вашему (конгресса) составленный, совершенно уверен, что с небольшим старанием и малозначащими издержками граждане сей республики могут одни пользоваться всеми выгодами бобровой и меховой торговли, не только ныне весьма прибыточной, но обещающей великую прибыль и на грядущие времена».

Для достижения сей цели, комитет предлагает основать постоянное заселение при устье реки Колумбии,[320]320
  Апреля 20, 1822 года получено здесь известие, что конгресс уважил представление комитета и определил при устье реки Колумбии основать колонию, на первый случай из 200 человек состоящую.


[Закрыть] и чтобы колонисты имели с собою своих жен и детей, дабы со временем потомки их имели привязанность к месту своей родины и не скучали бы уединенностию оного. В поселенцы избрать советует он китайцев, как народ трудолюбивый, неприхотливый и по бедности своей готовый везде жить, где только может снискать пропитание, и пр. и пр.

Если бы сочинение, подобное сему донесению, было написано частным человеком, то оное не заслуживало бы ни малейшего внимания и даже стыдно было бы писать на него опровержение; но будучи составлено комитетом, от конгресса уполномоченным, оно есть акт американского правительства и в сем отношении достойно того, чтоб показать публике неосновательные суждения американцев о России и несправедливые их притязания на земли, по всем правам народным нам принадлежащие.

Здесь, я думаю, кстати будет сказать несколько слов о статье, напечатанной в одной из лондонских газет,[321]321
  «The Times», ноября 10 н. с. 1821 г.


[Закрыть] касательно новых привилегий Российско-Американской компании.[322]322
  В сентябре 1821 года.


[Закрыть] Статья сия стоит внимания, потому что в ней есть одно замечание, которое, недовольно вникнувшим в предмет сей, действительно может показаться весьма сильным возражением против запретительной системы, в пользу американской нашей компании установленной. Сочинитель статьи признает, что Россия, как и всякое другое государство, имеет полное право в своих владениях и по берегам, ей принадлежащим, делать такие учреждения, какие она признает нужными в отношениях ей к другим державам; но оные не должны быть противны общим народным правам. Российское правительство, запретив чужестранным кораблям подходить к берегам ее владений при Северо-Восточном океане на расстояние ближе ста миль итальянских, присвоило себе такое пространство вод, на которое никакой народ никогда не простирал своих требований, и что сим запрещением нарушается искони признанное основательным и справедливым правило «свобода всем плавать и производить рыбную ловлю в открытых морях и что отнятие сей свободы есть народное оскорбление». Истину сию сочинитель подкрепляет примерами из истории, ссылаясь на Венецию и Англию; впрочем, никто ее и опровергать не станет во всех общих случаях, не допускающих никакого изъятия. Сто миль, конечно, слишком уже большое расстояние, стеснительное для мореплавания и не соответствующее «свободе производить рыбную ловлю в открытых морях». Только не в отношении к берегам, о коих здесь речь идет, и вот почему: Россия не позволяет иностранным кораблям подходить ближе ста миль к берегам ее в таком море, по которому нет другого прохода, как только к ее владениям, а она не хочет там принимать гостей; следовательно, иностранный корабль должен идти туда или для тайной торговли с российскими областями, или для рыбных промыслов. Само собою разумеется, что первая подвергает корабль конфискации, а последняя должна быть только одним подлогом для производства первой; ибо ни один беспристрастный человек с здравым рассудком и знакомый с мореплаванием не станет утверждать, чтоб европейский корабль нашел выгоду в рыбном промысле на Северо-Восточном океане, когда возбранен ему вход в гавани наших владений. Какую рыбу может он там ловить в открытом море? Никакой: рыбы очень много, но ее иначе нельзя ловить, как при берегах и в устьях рек. Китовые промыслы также ни малейшей пользы не могут принести кораблю, не имеющему права к берегам приставать, ибо нет мест, где жир перетапливать, а не перетопленный жир кусками, долго лежавший в корабле, теряет всю свою цену, и такой промысел не заплатит одной трети иждивения, которое надлежит употребить на снаряжение и содержание корабля в столь отдаленном и продолжительном плавании. Следственно, под каким бы предлогом ни вошел корабль в те моря, но настоящая цель его должна быть непозволяемая Россией торговля, которую иначе и отвратить невозможно, как только запрещением подходить к берегам ее владений ближе ста миль; ибо, положим, что сие расстояние было бы определено только в десять миль, тогда никакими способами нельзя было бы контрабандистов обуздать или поймать, потому что американский берег весь состоит из бесчисленного множества островов, разделяемых проливами, почти повсюду для мореплавания удобными; корабль, подошедши к берегу миль на 15 или 20 и встретив русский крейсер, объявит, что он тут находится для китовой ловли, между тем, опознав берег, ночью войдет в проливы, в которых поймать его никак невозможно. Сочинителю вышеупомянутой статьи надлежало бы, кажется, подумать, что русское правительство, хорошо обсудивши дело сие, издало свои постановления, которыми, как я уверен, нимало не хотело нарушать общих народных прав; ибо таким нарушением Россия сделала б себе более вреда, нежели другим, потому что подала бы пример учреждать подобные запрещения; но теперь единственною причиною сему было одно только местное положение ее областей, запретительной системе подлежащих.

В заключение скажу, что возражение сие на запретительную нашу систему имело бы еще более вида справедливости и силы, если бы сочинитель не испортил оного помещением некоторых совсем неприличных и к делу непринадлежащих замечаний, например: он говорит, что Россия наложила запрещение на плавания около таких берегов, о которых первое подробное сведение получила она от английских мореходств. Во-первых, это неправда, о чем свидетельствуют и сами те мореходы. Берега Америки нужны нам для звериных промыслов и торговли пушным товаром; а в сем отношении не только во времена Кука и Ванкувера, но и ныне, едва ли русские не лучше всех англичан о них знают. Впрочем, если б это даже и справедливо было, то к чему может служить такое замечание? Опровергая, например, постановления Английской Восточно-Индийской компании, можно ли в доказательство против их сказать, что первые подробные известия об Индии англичане получили от португальцев? Одно лишь хвастовство заставило сочинителя сделать сие замечание; оно привело мне на память анекдот, о котором я читал, не помню, в какой-то французской книге, что один английский проповедник, говоря надгробное слово некоему знаменитому лорду, исчислил все его добродетели, высокий ум, достославные подвиги, а в заключение не мог утерпеть, чтоб не сказать в похвалу ему, что высокопочтенный лорд выпивал за столом по две бутылки портвейну и всегда был трезв.