Текст книги "Стихи о милой природе (сборник). Рождённый в СССР"

Настроение

 
Нет уж радостных цветов,
Умер солнца луч.
Тени пляшут от кустов,
Да громады туч.
 
 
Мелкий дождик моросит
Целый день, увы.
Желтизна, свой взгляд косит,
Цвет былой травы.
 
 
Небо хмурое сереет,
И в душе тоска.
Лишь твоё дыханье греет,
Справа, у виска.
 

Межсезонье

 
Над деревней облака,
А в душе моей тоска.
Мне в деревне очень скучно —
Факт, доказанный научно.
 
 
Кушать нечего вообще,
Лишь мечтаю о борще.
Ем пока одну картошку,
Ежедневно, понемножку.
 
 
Ем салат из огурцов,
С луком, вкусный – будь здоров!
А ещё чеснок зелёный,
Вырос нынче он ядрёный.
 
 
Всё – отпели соловьи,
Нервы лопнули мои.
Я хожу как будто пьяный,
Пота льют с меня ручьи.
 
 
Хорошо, что сделал душ,
Ведь стоит сплошная сушь.
А под душем так приятно —
Льются струи аккуратно.
 
 
Воздух чист, прошла гроза,
Моя высохла слеза.
Дремлю в кресле во дворе,
На потеху детворе.
 

Мечты о лете

 
Лето это хорошо, просто благодать,
Можно под оградой на траве поспать.
По росе побегать, под дождём стоять,
И цветами любоваться, их в букет собрать.
 
 
Отнести букет любимой, пригласить в кино,
Или просто прогуляться, летом – всё равно.
Накопать в саду картофель, огурцы собрать,
И устроить пир горою. Бога прославлять.
 
 
Можно съездить на рыбалку, заварить уху,
Накормить друзей, знакомых, всё как на духу.
Можно выехать на море, в волны понырять,
Поглотить воды солёной, тоже благодать.
 
 
Но сижу я в кабинете, жму компьютерную мышь,
Ни души вокруг, ни звука, лишь сплошная тишь.
Помечтал и, слава Богу, написал вот стих,
В кресле мягком развалился и притих.
 

Листопад. Настала осень

 
Желтизной, ушастою, как гном,
Вся палитра красок за окном.
Это листья падают к ногам,
Осень я читаю по слогам.
 
 
Припев:
Листопад. Настала осень,
От тумана утром просинь.
В листьях тропки и дома,
Красота! Сойти с ума…
 
 
Осень, ты любима для меня,
Ты чаруешь, вдаль меня маня,
В ту далекую, забытую, твою,
Осень – милую, любимую, мою.
Припев:
 
 
Где листья тихо падали к ногам,
Там так легко и очень сладко нам.
Где две руки – и не нужны слова,
А поцелуй – источник волшебства.
Припев:
 

Глоток весны

 
Хочу весны хлебнуть глоток,
Ну, хоть немножко, хоть чуток.
Пусть на поляне белый цвет
Пришлет опять весны привет.
 
 
Я подойду, взгляну, вдохну,
Небес прекрасную весну.
И счастье вновь придет ко мне,
Оно приходит по весне.
 
 
Для женщины пора любви,
Весна, цветы и соловьи.
Хочу любить, любимым быть,
Все горести навек забыть.
 
 
Она давно приходит в сон,
И даже сон – весенний он.
Приди, весна, ну, хоть на миг,
Черпаю я весну из книг.
 

Дыхание весны

 
Зима, и вдруг – всё тает, как летом эскимо,
Ручьи бегут, сверкая на солнце, как бельмо.
И травка зеленеет под снегом, тут и там,
Свои листочки тонкие подставила ветрам.
 
 
И в лужах отражаются седые небеса,
А береста в берёзах стенает, как оса.
Кричат на ветках громче вороны, воробьи,
Решают очень шумно они дела свои.
 
 
Вот кошка на ступеньках прищурила глаза,
И греется на солнце, моргнула два раза.
Свистят пустые ветки на северном ветру,
Чтоб всё увидеть ярче, окошко я протру.
 
 
Но это лишь дыхание далёкое весны,
Всё ночью замерзает, пока мы видим сны.
Вот скоро, очень скоро вновь зазвенит капель,
Любовь весной проснётся, дремавшая досель.
 

Баня в Шагаровке

 
Все созрели вишенки, за селом Шагаровка,
Баня так натоплена, что душа парит.
Стол накрыт под вишнями, да закуска с водочкой,
От берёзы-веника вся спина горит.
 
 
В простыни укутаны «пантеоны римские»,
Что ведут парламент свой с рюмкой вон в их руке.
С лицами, чуть красными, словно вишни крымские,
И сверкает лысина на седой башке.
 
 
Выпили по рюмочке, снова в баньку ринулись,
Хлещет мокрый веничек по крутой спине.
Появилось солнышко, облака раздвинулись —
Вот такое счастье я, видел лишь во сне.
 
 
Всё созрели вишенки за селом Шагаровка,
Баня так натоплена, что душа парит.
Стол накрыт под вишнями, и закуска с водочкой.
Вся допита водочка, жаль – душа горит.
 

Монастырский лес

 
Над оврагом свод небес,
Дом наш на поляну влез.
Так уютно примостился,
Будто спущен был с небес.
 
 
Рядом Монастырский лес,
Очень много в нём чудес.
Здесь огромные деревья —
Их верхушки до небес.
 
 
Есть в лесу святой родник,
Под крестом давно возник.
Воду вместе там берём,
Дома всей семьёй мы пьём.
 
 
Ежик там живёт в кустах,
На детей наводит страх.
Зашипит, захлопает,
Лапками затопает.
 
 
Но его мы не боимся
И поймать его стремимся.
Ой! Колючий очень ёж,
А иголки – словно нож.
 

(Моей внучке Лилии – посещаю)

Выйди в лес, послушай ветер

 
Захандрила ты напрасно,
Нет причины для хандры.
Зря ты плачешь – это ясно,
Не выходишь с «конуры».
 
 
Выйди в лес, послушай ветер,
К морю зимнему приди.
Будет утро или вечер,
Встретишь счастье впереди.
 
 
Ты леса, природу любишь,
Но любовью из окна.
Ты сама себя погубишь,
Будешь, мрачна и темна.
 
 
Только милая природа,
Что давно тебя манит.
Для души твоей свобода,
Разрумянит и взбодрит.
 

Река и жизнь

 
Из детства полноводная река,
И вброд не каждый перейти решался.
Водились щуки, пескари, плотва,
И даже сом местами попадался.
 
 
Пеньку мочили в речке всем колхозом,
Плыла по речке рыба-наркоман.
Потом загадили её пенькой, навозом,
В колхозный речка всунулась капкан.
 
 
И обмелела, берега крутые
Осыпались, сровнялись, заросли.
Исчезла рыба, небеса святые
Не отвели, не пощадили, не спасли.
 
 
Теперь ручей ползёт среди долины,
А раньше здесь я с берега нырял.
Купал коней, на эти исполины,
Я с восхищением и гордостью взирал.
 
 
Вот так и жизнь бывает полноводной,
Она трепещет, борется, бурлит.
А начал пить, пословицей народной,
Как та река, ты сдавлен и убит.
 

Душа и берёзки

 
Душа такая нежная, как капельки росы,
Что с той берёзки капали на волосы косы.
Живёшь ты в Калифорнии, но это не беда,
Душа-то, видно, русская, такою будь всегда.
 
 
А милые берёзоньки, что выросли в лесах,
Укроют он ненастья, прогонят ложный страх.
Серёжки на берёзоньках, признаюсь, хороши,
То отзвуки далёкие твоей шальной души.
 
 
Зачем роняешь слёзы под кронами берёз,
Друзья с тобою рядом, и нет причин для слёз.
Тебе мы дарим сердце и краешек души,
Ты чаще про берёзки свои стихи пиши!
 

Капризы природы

 
Хрустальные ели склонились покорно,
Иголки покрыты все корочкой льда.
Дожди и морозы в хрусталь превратили
Те сосны и ели. С погодой беда.
 
 
А ветер холодный на них налетает,
Вершины и ветки пытаясь сломить.
Звенят ветки сосен, покрытые льдами,
Мороз поджимает, пытаясь убить.
 
 
Зайчишка скользит по замёрзшему снегу,
Царапает лапки о наст ледяной.
Никак не привыкнет к скользящему бегу,
Вон волк притаился за звонкой сосной.
 
 
И волку не сладко по насту такому
Бежать за зайчишкой, не чуя следов.
Вчера вон бежал и, увы, поскользнулся,
А заяц за ёлку и был лишь таков.
 
 
Лиса к куропаткам не может пробиться,
Сквозь наст не проходят ни лапы, ни нос.
В замёрзшем лесу можно так поскользнуться,
Что шкуру потом понесёшь на погост.
 
 
Лишь мишка один тихо дремлет в берлоге,
Ему неизвестен ледовый кошмар.
Сосёт себе лапу и пишет на блоге,
Что слышал он волка о землю удар.
 
 
Вот солнышко вышло, заплакали сосны,
Исчезли хрустальные корочки льда.
Капризы погоды, они так несносны,
Так было и есть, и так будет всегда.
 

Белый сад

 
Весна мой сад залила молоком,
Благоуханьем с розовым отливом.
Под этой веткой сяду вечерком
И наслаждаться буду чудным дивом.
 
 
Мне дарят запахи черёмухи цветы,
А вишня аромат цветов подарит.
Черешня как невеста, а кусты,
Белея, ароматом сладким манят.
 
 
Кусты сирени, здесь они чужие,
Из-за забора смотрят на мой сад.
Сиреневые кисти их большие
Неповторимый дарят аромат.
 
 
А дальше слива, яблоня и груша,
С отливом розовым, качаясь на ветру.
Накуксилась, «беременная» клуша,
К ней пчёлы прилетают поутру.
 
 
Клубника покрывает землю сада,
На фоне листьев точечки цветов.
Весна и белизна для нас награда,
Всё для того, чтоб пробудить любовь.
 

Клубника и сон

 
Я по грядкам клубники пройдусь,
Наберу красных ягод ведро.
Не жалея спины, я прогнусь,
Потерплю, если ноет ребро.
 
 
Как приятно её мене срывать,
Это будто свидание с детством.
Буду здесь я в стогу ночевать
И на миг не расстанусь с наследством.
 
 
Вот полнеет, краснея, ведро,
Запах просто сшибает мне крышу.
Непромытую ягоду есть не могу,
В животе я урчание слышу.
 
 
В миску ягоды ссыпал с ведра,
К умывальнику быстро помчался.
Вымыл всё и всё съел до утра,
Лишь кусочек помятый остался.
 
 
Вот клубника с любимой во сне,
Мне не нужно небесного Рая.
В тишине по её обнаженной спине
Я скольжу, ту клубнику втирая.
 

Белый город

 
Мой город будто залит молоком,
И даже солнца луч не пробивает.
Туман всё спрятал: улицы, дома,
Дороги профиль еле проступает.
 
 
На пешеходных переходах толчея,
Водители затихли, сжав баранки.
Не едут, а плывут вдоль берегов,
Включили фары – противотуманки.
 
 
Мой Белгород, ты нынче точно белый,
Природа чудеса приносит нам,
Я странник и поэт страны великой
К твоим прибился милым берегам.
 

Гармония и лошадь

 
Кто поездки на лошади множит,
Нет, не в бричке, а под седлом
Тот забыть никогда не сможет,
Что нам делал ветер с лицом.
 
 
Как он волосы наши гладил,
Как трепал он нам воротник.
Как-то с прошлым я не поладил,
Видно, рыцарский дух поник.
 
 
Оседлаешь лошадь, бывало,
И по пыльной дороге вскачь.
Проскакал я галопом немало,
Это в прошлом, душа, не плачь.
 
 
Мчусь я по лесу очень рано,
Ветки хлещут лицо до боли.
А копыта стучат так рьяно,
Нынче всё. Постарел я что ли?
 
 
По деревне я мчал с баяном,
Гармонистом я был от бога.
Я спешил на коне буланом,
И нам лёгкой была дорога.
 
 
А теперь мотоцикл, машина,
Нет романтики, запах гари.
То рычит, а то лопнет шина,
Мне милы лошадиные хари.
 
 
Проскакать бы хоть раз по полю,
Слышать ветер в ушах надрывно.
Надышаться озоном вволю,
В гармонии жить непрерывно.
 

Землянике в моём саду

 
Простая земляника в саду растёт моём,
И я, и мои дети здесь вовсе ни при чём.
Взялась она откуда, никто сказать не мог,
На тот вопрос ответить, наверно, сможет Бог.
 
 
Возможно, кто случайно дар Божий уронил,
Зёрнышки рассыпались, потом их дождь полил.
А зёрна земляники все взяли, проросли,
И выросла полянка листочков из земли.
 
 
Их часто грело солнце, и дождик моросил,
Все выросли большими, у них хватило сил.
Красиво зацветают те кустики в саду,
Вот к середине лета я к ним опять приду.
 
 
Созреет земляника, сладчайший аромат
Струиться будет садом, и этому я рад.
Раздвину я листочки и ягодки сниму,
Сложу все их в лукошко и нежно обниму.
 
 
Вдыхая этот запах, станцую с ними вальс,
Они, благоухая, здесь выросли для вас.
Мы сядем на скамейку под вишнями в саду
И скушаем все ягодки, и будем жить в ладу.
 
 
Мы каждый год снимаем, богатый урожай,
Тебя я приглашаю: – Дружище, приезжай!
Всем ягод нынче хватит, цвели они, как снег,
Кто землянику кушает, того и ждёт успех.
 

Площадка детства

 
Вот детская площадка во дворе,
Живут здесь дети в своём добром мире.
Все благодарны летней той поре,
Когда не нужно мучиться в квартире.
 
 
Качели, горки, лесенки, песок,
Творят, рисуют, лепят – счастье детства,
Деревья высоки, забор высок,
Они построены для нашего наследства.
 
 
И шум, и гам, разбитый нос и слёзы,
Всё вперемешку на площадке той.
Прогонят их лишь первые морозы,
Но нынче лето, любуйся красотой.
 
 
Родители на лавочках лишь взглядом
Сопровождают всюду их дитя.
Когда упал, летят к нему снарядом,
Но сам он встал и улыбается, шутя.
 
 
Вокруг площадки посадил я вишни,
Пред всеми хвастает плодами абрикос.
И воробьи чирикают на крышах,
И подорожник у тропы пророс.
 

А лето плачет

 
Привет тебе! Я снова на работу.
От выходных немного отдохну.
Отброшу я домашнюю заботу.
Стихами снова, как лучом, сверкну.
 
 
Дождит опять, прохлада. Что за лето?
На листьях капельки сверкают поутру.
Мои звонки остались без ответа.
Мчусь на работу, лишь глаза протру.
 
 
Ты там, вдали, одна, по мне скучаешь.
Не радует ни дача, ни забор.
На грядках спину потом омываешь.
В твоих глазах негаснущий укор.
 
 
Ты не сердись, что лето задождило
Что нет меня под правою рукой.
Ведь знаю я, сама ты так решила.
Вдали от всех и счастье, и покой.
 
 
А лето плачет, тучи нагоняя,
Залито всё, что выросло в полях.
«Наверно, будем мы без урожая!» —
Сказал воробышек вороне на ветвях.
 

Изъяны природы

 
Прохладною тенью сосны и ели
Меня одарили в дремучем лесу.
Поднялся я рано с тёплой постели,
Лукошко и нож осторожно несу.
 
 
Грибник я заядлый, время настало,
В дремучем лесу собираю грибы.
Но слышу я, что-то в лесу зарычало,
Медведь или волк? Зашумели дубы.
 
 
Хруст приближается, ближе и ближе,
Под лапой листва, уже громче шуршит.
И вдруг на поляну выходит сохатый
И снова по-волчьи призывно рычит.
 
 
Ну, вот пародист оказался сохатый,
Рука уж немеет, что сжала мой нож.
Иди себе с богом, бездельник рогатый,
Щипай вон траву, а меня не тревожь.
 
 
Так гордо и чинно он шёл по поляне,
По-прежнему волком зачем-то рыча.
Есть что-то такое в придонном изъяне,
Что нам не понять, не рубите с плеча.
 
 
Однажды я встретил морскую русалку,
Теперь вот рычащего волком лося.
А завтра, возможно, пойду на рыбалку,
Поющего встречу в пруду карася.
 

Божья благодать

 
Ворковали голуби на башне,
Солнышко, и Божья благодать.
Маленький воробышек на пашне,
Он один рискнул пойти гулять.
 
 
Скачет беззаботно и щебечет,
Ищет корм на пашне чернозема.
Перед вороньем он бисер мечет:
«Храбрый я, один ушёл из дома!»
 
 
Два мальчишки рядом проходили,
Сократили через пашню путь.
И, достав рогатки, зарядили,
Руки чешутся по воробью пальнуть.
 
 
Эти мальчуганы, как солдаты,
Воробья вдруг взяли на прицел.
В жизни, видно, были трусоваты,
Каждый перед маленькими смел.
 
 
Посвистели мимо их заряды,
Пыль лишь приподняли от земли.
Воробью казалось, что снаряды,
За его душой в тот миг пришли.
 

Грибы и мины

 
Мы все ходили за грибами,
Вставая рано, до зари.
Не все грибы мы знаем сами —
Нам говори, не говори.
 
 
Вот вышел, солнце не сверкало,
Кричали громко петухи.
Протопал я тех вёрст немало,
Пришёл, дубрава у реки.
 
 
Растут дубы, средь них берёзы,
Тут смешанный весёлый лес.
И радости струятся слёзы,
Растут деревья до небес.
 
 
Сбивая росы сапогами,
Бреду один среди берёз.
Поганки отвожу ногами,
По коже пробежал мороз.
 
 
Вдруг открывается поляна,
Путь указал мне солнца луч.
От свежести лесной, дурмана,
Вдруг вижу гриб, и он могуч.
 
 
Размером точно пол аршина,
Растёт, укрывшись за травой.
К нему с ножом, а рядом мина
Лежит со снятою чекой…
 
 
С воротника достал иголку,
Иголку вставил, как чеку.
Чтоб зубы не сложить на полку,
Взрыватель тихо извлеку.
 
 
Взрыватель медленно вращая,
Я обезвредил этот хлам.
И, МЧС не вызывая,
С той миной справился я сам.
 
 
Грибок я срезал осторожно
И, положив его в рюкзак.
Покинул минное то поле,
Ведь не сапер я, а казак.
 
 
Таких полей в Донбассе тьма,
Грибы огромные растут.
И кто, как я, сошёл с ума,
Пошли со мной искать их тут.
 

Моя кубань

 
Посадки с абрикосами, ожинка вдоль путей,
Вдали посадки с вишнями, среди больших полей.
Поля красны от мака, а вдоль реки кизил,
Луга все заливные, дождь их слезой залил.
 
 
Большие виноградники, а рядом винзавод,
В саду черешни, сливы, но их не ест народ.
Вон персики раскинулись кустами у забора,
Орешник возвышается над ними, как аврора.
 
 
А вот и помидоры растут вблизи оконца,
Краснеют они молча, набравшись сил от солнца.
Огурчики зелёные переплелись в полях,
Торчат стручки гороха и пух на тополях.
 
 
Вот колоски пшеницы, до горизонта волны,
На солнце зреют быстро, зерна колосья полны.
Простор родной Кубани, обитель казаков,
Народ здесь закалённый и к подвигу готов.
 
 
Здесь ярче светит солнце, тепло зимой и летом,
Я всех к нам приглашаю, но не спеши с ответом.
Ведь рядом Украина, и там сейчас война,
Помочь Донбассу хлебом Кубань моя должна.
 

Привет Питер!

 
Привет, далёкий, милый Петербург,
К тебе сегодня обращаю взор.
Я ей никто и даже не супруг,
К тому же набегаю словно вор.
 
 
Так редко приезжаю, дай мне срок,
И снова я пройдусь по Петроградской.
На Невском преподашь ты мне урок,
На башни полюбуюсь я украдкой.
 
 
Но почему же мною так любим?
Далёкий город Северной Пальмиры.
Ведь я живу и городом другим
Дышать я должен, выходя с квартиры.
 
 
Вот говорят друзья, Париж – удав,
Не нужен мне Париж и за коврижки.
Давно Париж ко всем чертям, послав,
Дышу тобой и о тебе все книжки.
 
 
Влюблён я не в творение Петра,
Здесь созидали многие веками.
Вернуться мне давно к тебе пора,
Любимой жизнь подав, как оригами.
 

Майский вечер

 
Майский вечер наступает быстро,
Весь усыпан белыми цветами.
Вишни зацвели, надев монисто
С белыми ажурными листами.
 
 
На деревьях словно облака
За верхушки, ветки зацепила.
Белизна настолько широка,
Что и сад вечерний осветила.
 
 
Солнца луч погас, едва сверкнув,
Словно гладил вишню на прощанье.
В рай небесный, вечер окунув,
Разрешая птицам щебетанье.
 
 
Этой белой нежности цветы,
Ветер налетел, их рвёт, роняя.
Тихо кружатся те былые листы,
Землю сада молча покрывая.
 
 
Стоит мне подумать о тебе,
Сразу ветер быстро налетает.
И, схватив цветки, несёт к тебе,
На твою щеку легко роняет.
 
 
И твой бледно-розовый закат
Вдруг сверкнёт от нежности моей.
И вдруг спросит тихо: – Ты же рад,
Что однажды стала я твоей?
 

Рождение солнца

 
Немного розовой палитры
Над горизонтом разлилось.
А дальше я поставил титры:
«Рожденье солнца началось».
 
 
Сначала в золоте корона
Над горизонтом засияла.
А вот уже и спинка трона,
Аллея над Землёю встала.
 
 
С таким малиновым поливом
Рождается надежд дитя.
В короне с золотым отливом
Щекочет лучиком шутя.
 
 
Оно в рождении красиво,
Сияет ярко, как всегда.
На нас взирает молчаливо,
Лучом, мигая иногда.
 
 
Восход наполнен красотою,
В лучах его надежды свет.
Мы рады встретиться с тобою,
Ведь светишь миллионы лет.
 

Зелёный урожай

 
Пробивается росток,
В два листочка лепесток.
Значит, всё у нас в порядке
На весенней дачной грядке.
 
 
Он растёт, проходит срок,
Стал огромный наш росток.
Быстро выросли усы,
Но они не для красы.
 
 
Зацвели на них цветочки,
Цвет янтарный – лепесточки.
Поливаю корни в срок.
Для бездельников – урок.
 
 
Листья все кусты накрыли,
Урожай от глаза скрыли.
Но листки я раздвигаю,
Урожай свой собираю.
 
 
Ну конечно, огурцы,
Зелены и молодцы.
Вот набрал уже ведро,
Да, по самое ребро.
 
 
Буду сразу их солить,
Чтоб рассол потом испить.
Вспомню зимнею порой,
Как на даче был герой.
 

Ночная гроза

 
Грустью повеяло, словно бы осень
Жаркое лето тоской обняла.
В небе на тучах полосками просинь
Ливнем дождя летний зной уняла.
 
 
Молнии небо пронзают беспечно,
Ветра порывы срывают листву.
Тьма непроглядная словно навечно
Нас окружила, создав кутерьму.
 
 
Крыши срывает ударами ветер,
Валит деревья на крыши машин.
В угол зажался испуганный сеттер,
Визг тормозов и шипение шин.
 
 
А на рассвете сияние солнца,
Радуга в небе, пронзив синеву,
Нам улыбается в стекла оконца,
Лето ласкает, целуя листву.
 

Выход на природу

 
Вышел я с внуками в лес придорожный,
Пришла им пора всю природу познать.
Еще неуверенный шаг, осторожный…
Помог я фуражкой ежа им поймать.
 
 
Но ёжик колючий свернулся клубочком,
Шипел он и фыркал, почуяв беду.
Но вдруг развернулся и стал бугорочком,
Молочную в миске почуяв еду.
 
 
Мы тихо, да молча стояли в сторонке,
Пока он из миски хлебал молоко.
Затем повернулся, затопал по тропке,
И скоро он стал и от нас далеко.
 
 
Кормили мы белку орехами с ложки,
Учил я внучат, как природу жалеть.
И видели дятла: он чистил сапожки,
Деревья он долбит, чтоб им не болеть.
 
 
Мы видели коршуна в небе высоком,
Над нашей поляной как раз пролетал.
И в этом смиренном полете далеком
Он мышь или суслика, видно, искал.
 
 
Увидев пернатого, звери притихли,
Один только суслик призывно кричал.
Испуганно мыши по норам затихли,
А заяц трусливый ушами качал.
 
 
Уже вечерело, мы вышли к дороге,
Они сражены той природной красой.
И вдруг неожиданно в старой берлоге
Столкнулись с гуляющей рыжей лисой.
 

(Своим внукам – посвящаю)

Вода чистая

 
Услыхала речка быстрая
Плач рябины. Вода чистая.
Стало жалко ей сердечную
И любовь ту безответную.
 
 
Подхватила плач рябины,
Неутешной сиротины.
Унесла слова речка быстрая,
В этой реченьке вода чистая.
 
 
Меж горами течёт, ложбинами,
Ищет сокола над долинами.
Но не видно нигде сокола,
Всё вокруг проглядела и около.
 
 
Вот уж к морю река подбирается,
В берега из песка упирается.
Прокричала она в пустоту полей:
«Ждёт любимая, приходи скорей.
 
 
Так тоскует она, так печалится,
Что любимый к ней не появится.
Ждёт живого, ведь нет похоронки,
У родимой, далекой сторонки».
 
 
Отозвался сокол из тьмы ночной:
«Я попал в силки, не ходи за мной.
А силки мои – любовь пришлая,
И судьба моя никудышная».
 
 
Хорошо, река к морю лишь бежит
И от горьких слов вся сама дрожит…
Не узнает, значит, рябина,
Что горька её, ждёт судьбина.
 

Стих цикорию

 
Цикорий стройный и голубоглазый,
Как облако с небес, спустился цвет.
Качается на стебле, несуразный,
И взмахом листьев шлет тебе привет.
 
 
Красивый, гордый и ещё полезный,
Он соль Земли впитал в себя с годами.
Всем кланяется, он такой любезный,
Пришёл бы к нам, увы, прирос корнями.
 
 
Он манит нас цветов голубизной,
Оставлю в сердце, сердцу он полезен.
Тычинки, пестики с крылатою вершиной,
Тебя он вылечит, ну, если ты болезнен.
 

Нежность и природа

 
Я каждый колокольчик обниму
И каждую ромашку расцелую.
А к подорожнику щеку свою прижму
И ель поглажу нежно-голубую.
 
 
А по траве, как в детстве, босиком,
Чтоб не сломать все нежные побеги.
В луга цветущие шагаю я пешком,
Когда за ягодами делаю «набеги».
 
 
Росу я пью с берёзовой листвы,
Берёзки красотой своею манят.
Луга зелёные от буйности травы,
Их запахи мне голову дурманят.
 
 
Вдыхаю запах гречневых полей,
Колосьями любуюсь с позолотой.
Приду домой, скажу жене: «Налей!»
И поделюсь с ней нежностью с охотой.