Текст книги "Князь-пират. Гроза Русского моря"
![](/books_files/covers/thumbs_240/knyaz-pirat-groza-russkogo-morya-87917.jpg)
Автор книги: Василий Седугин
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
После этого произошел дележ богатства, были принесены еда и питье, и начался пир победителей. Все хвалили своего князя, пили за его здоровье, а у Ивана отчего-то сжималось сердце от воспоминаний о том, какой резне подверглась Вислица и как бессердечно и коварно расправился князь с венгром Стефаном… Конечно, он впервые участвовал в походе, ничего не знал о правилах и порядках, поэтому такое сильное впечатление произвели на него действия и приказы Владимирко; вот пройдет время, привыкнет он к жестокостям, творящимся на войне, и не станет обращать особого внимания на них… И тут он вспомнил про княжну Анну и невольно подумал, с каким безжалостным человеком она живет. Она что, привыкла к его лютости, кровожадности или при ней он бывает совсем другим, кротким и послушным?..
По возвращении в Галич Владимирко устроил богатый пир. Приглашены были на него знатные люди княжества – князья и бояре, старшие дружинники и купцы. Столы ломились от всевозможной закуски, слуги не успевали подавать вина, пиво и квас.
– Пьем за нашу победу! – провозглашал Владимирко, высоко поднимая свою чару. – Пусть мой отец спит спокойно. Он за свои обиды отомщен в полной мере. Пусть окружают его на том свете ангелы и херувимы!
Гости шумно поддержали князя, выпив до дна свои чары.
– Пусть здравствует наш князь Владимирко! – зычно произнес боярин Удача Прокшинич, седовласый старик, известный в прошлом рубака и знатный полководец. – Нет сильнее в Червонной Руси владыки, чем он. Он основы Польского государства сотрясает! Пусть у него в жизни будет путь прямой и ровный, и ведет он его не куда-нибудь, а в сам Киев, на великокняжеский престол!
Снова все одобрительно зашумели, но Владимирко, явно польщенный похвалой, стал для вида отнекиваться, хотя чувствовалось, что слова боярина ему пришлись по душе:
– Нет, братья, до Киева мне далеко. По старшинству не вышел. Или забыли про лествицу?
На Руси власть не передавалась от отца к сыну, как это было принято в большинстве стран, а наследовалась родом Рюриковичей по старшинству. Самый старший в роду владел страной и находился в Киеве. Это великий князь киевский. Рядом с ним находились князья с сильными и богатыми княжествами. Средние по возрасту князья владели средними по значению княжествами, а младшим доставались окраинные, захудалые владения. Но, подрастая, младшие переходили в средние княжества, а из средних – в более значимые земли, поближе к Киеву, а повезет – и становились великими князьями. Правда, в последние годы этот порядок начинал нарушаться, власть великокняжескую брали силой и хитростью, а Киев стал разменной монетой в руках могучих и изворотливых правителей.
– Что там лествица, – тотчас возразил боярин Избигнев Ивачевич, сорокалетний красавец, пройдоха и гуляка, но храбрый воин. – Вон князь суздальский Юрий Долгорукий уже Переяславль захватил, так и метит на киевский престол. А какие у него права? Перед ним еще двое братьев в очереди, а он с этим не думает считаться. Потому как у него – сила! А разве у тебя, князь, не такая сила, как у Долгорукого?
– Может, и такая, да спесивость не та, – скромно ответил Владимирко. – Пусть они там воюют, а я здесь буду хозяином, мне и здесь хорошо. Может, когда попросят, так я подумаю…
– Вот золотые слова молвил князь! – вскочил со своего места Избигнев Ивачевич. – Пусть они там друг другу глотки перервут, в битвах и сражениях обессилят, а мы тут как тут, нате вам, прибыли! И все будет наше!
Владимирко засмеялся, сокрушенно качая головой, за ним дружно заржали и гости, прекрасно поняв, что боярин угодил в точку, высказав затаенные мысли князя.
– А пока я здесь хозяин, – продолжал Владимирко, когда в трапезной стихло, – хочу судить-рядить по-своему, как моей душе угодно. А угодно мне щедро наградить моего племянника Ивана Ростиславича.
Владимирко кинул многозначительный взгляд на Ивана, и тот понял, что, дескать, прощаю тебе твой промах – неисполнение приказа о расправе над жителями Вислицы, и ты должен в полной мере оценить широту моей души.
– Впервые он возглавил перемышльскую дружину и показал себя храбрым и умелым военачальником, за что передаю ему во владение один из моих уделов. Так вот, с этого времени Иван Ростиславич становится князем Звенигородским!
Зал взревел от проявления такой щедрости князя, рядом сидевшие гости стали поздравлять Ивана. От неожиданности он несколько растерялся, бормотал что-то в ответ. И тут заметил взгляд Анны, обращенный на него. Она ласково улыбалась, а глаза светились непритворной радостью. И вдруг тепло и светло у него стало на душе, словно вошел он в весенний сад с зеленой травкой и цветущими деревьями, и с голубым небом над ним…
Из Галича Иван сначала вернулся в свой родной Перемышль. Отец, узнав о новом назначении сына, истово перекрестился и сказал:
– Наконец-то кончатся твои безалаберные увеселения, и ты займешься настоящим делом. Век буду благодарен своему брату, что он не поскупился и выделил в твое владение большой удел. Правь княжеством, сын, со старанием и большим прилежанием, чтобы я гордился тобой. Хочется мне верить, что там ты найдешь свою судьбу, женишься, пойдут дети, которые наследуют власть в Звенигородском княжестве, и не искоренится наш род, а будет укрепляться из века в век!
А потом, уже за застольем, которое было организовано в честь такого события, старый князь прослезился и сказал:
– Какое звучное название у твоего города, как оно ласкает мой слух – Звенигород! Полюбился он народу. Недаром на земле Русской стоят несколько городов с таким именем. Есть еще один Звенигород на нашей Галичской земле, известен Звенигород под Киевом, а недавно вернулись купцы из Суздальского княжества и поведали, что и там выстроен Звенигород на Москва-реке…
Через неделю отправился Иван в свой удел. До дальней околицы проводила его Таисия. Шагая рядом с его конем, она говорила сквозь слезы:
– Взял бы ты меня с собой, Иван. Что мне без тебя делать?
– За ум надо браться, Таисия, – наставлял ее Иван теми же словами, как когда-то поучал его отец. – Про баловство надо забыть, мы уже выросли из этого возраста, взрослыми совсем становимся.
– Так я про то и говорю, что повзрослели мы. Поэтому и не должны расставаться. Как я буду жить без тебя?
– Выходит, мне тебя и всех своих дружков забрать с собой?
– При чем тут дружки? Ты меня одну возьми.
– А твои родители? Что они на это скажут?
– Я с ними говорила. Они не против.
– Вот ведь ты какая, за всех решаешь, кому что делать… Ладно, поживу, огляжусь, может, и тебя приглашу.
– Так я надеюсь, Иван?
– Надейся, надейся. Мало ли как в жизни все может повернуться.
Звенигород был расположен примерно на полпути между Перемышлем и Галичем, на невысоком холме среди болотистой равнины. Город окружала деревянная крепостная стена с башнями, в одной из башен были сооружены массивные дубовые ворота, обитые железными листами. К ним вела единственная дорога, уложенная жердями и тонкоствольными деревьями, чуть в сторону – трясина, из которой не вылезти. Широкий ров, заполненный болотистой водой, был еще одной серьезной преградой на пути врагов.
Жители города вышли из ворот встречать нового князя. Впереди шествовали священники с иконами и хоругвями, следом бояре и купцы, а позади толпился ремесленный, торговый и прочий податной народ. Иван сошел с коня, отведал хлеба и соли, поднесенные цветасто наряженными девушками, низко поклонился:
– Здравствуй, народ звенигородский!
– Здрав будь, князь, – нестройно ответила толпа, с любопытством разглядывая молодого князя. А потом наперед вышел боярин Мирослав Андреич, солидный, с окладистой бородой, проговорил густым басом:
– Добро пожаловать, князь Иван Ростиславич, в город наш на славное правление. Желаем тебе богатырского здоровья и долгих лет жизни!
Люди расступились, и Иван пошел по живому коридору. Перед воротами остановился и помолился на образ Христа, что висел над самым входом. После чего последовал в город.
Сначала ему попадались обычные, ничем не примечательные дома, сложенные из бревен, с маленькими окошечками, закрытыми в большинстве бычьими пузырями, а то и просто задвижками, которые задвигались в период холодов. Поближе к центру пошли терема купцов и бояр, здесь и окна были побольше, и затянуты они были где слюдой, а где и цветным стеклом. Миновал деревянную церковь, против нее увидел княжеский дворец, двухъярусный, крытый черепицей, с резными дверями и наличниками на окнах. В самом просторном помещении – гриднице – в честь князя были накрыты столы, за которыми и произошло чествование Ивана Ростиславича.
Немного пообвыкнув, Иван первым делом собрал Боярскую думу. Так повелел ему отец, потому что главной силой в княжестве были землевладельцы-бояре. Вся плодородная черноземная земля была поделена между ними. Каждая вотчина включала в себя десятки крестьянских селений, боярских дворов со скотом, домашней птицей и прочей живностью. Многочисленные склады, амбары и сараи хранили полученные урожаи; конюшни, скотные дворы, птичники обслуживали десятки и сотни слуг, бояре получали огромные доходы. У бояр было свое войско, свои охранники, свои неписаные законы, свои судьи. Каждая вотчина была маленьким самоуправляющимся государством в государстве, и боярин был полновластным правителем в нем. В то же время князь почти ничего не имел, кроме власти и дружины в полторы сотни человек, и полностью зависел от своих подчиненных. Важно было отладить свою власть таким образом, чтобы бояре нуждались в нем, своем князе, шли за ним и поддерживали в нужные моменты; он же со своими дружиной, многочисленными слугами и помощниками должен был помогать им вести хозяйства и способствовать их дальнейшему развитию. Боярская дума была тем органом власти, где наиболее полно проявлялось сотрудничество княжеской и боярской власти.
После положенных взаимных приветствий Иван сказал:
– Рассказывайте, господа бояре, о своих нуждах своему князю, какие заботы вы носите с собой и как смогу я помочь вам в их решении.
После некоторого молчания встал со скамьи боярин Мирослав Андреич и произнес внушительным голосом:
– Много важных вопросов накопилось у нас к нашей княжеской власти. Оно и понятно: Бог высоко, а князь наш был далеко, в Галиче сидел. Не всегда наш голос доходил до него. Теперь у нас свой князь объявился, можем мы ему напрямую поведать наши заботы. А первая и главная наша забота такая: забижают народ различные княжеские слуги – подъездные, вирники, тиуны, мытники, данники и емцы. Если мы, бояре, стараемся разумно и осмотрительно вести свое хозяйство и бережем крестьян от разорения, то княжеским слугам наплевать на наше хозяйство, им бы дань собрать да карман свой набить.
– Верно, правильно, – поддакивали бояре. – Спасу нет от лихоимцев. Совсем распустились, и управы нет на них никакой…
– Передоверил им галичский князь Владимирко свою власть при сборе княжеских доходов, не проверял, как они исполняют его поручения. Не хотел следить или некогда ему было, того мы не знаем. Но вот что мы точно ведаем, так напридумали эти хитрые и изворотливые люди всевозможные поводы для штрафов, обложили различными поборами и крестьян и даже нас, бояр. Рыскают они по нашей земле безо всякого надзора и творят беззакония. Знает галичский князь, сколько они должны привезти оброка и дани, а сколько взяли в свою пользу, сколько сел и деревень разорили или довели до голодной смерти – ему не ведомо. Так что просим мы тебя, князь, взять в свои руки этих ненасытных людей и установить над ними строгий надзор, дабы не смели они забижать жителей Звенигородского княжества.
Бояре после этих слов снова зашумели, стараясь высказать свои обиды и внося предложения. Иван слушал, и сердце его обливалось кровью: сколько, оказывается, на земле несправедливостей, сколько люди от имени княжеской власти приносят горя и унижений! Вот чем он должен заняться в первую очередь, вот где он должен навести порядок, тогда все поймут, какой он честный и справедливый князь и как твердо стоит на защите интересов как бояр, так и простых людей.
И он взялся за это непростое дело. Сначала проверил мытников и вирников, которые служили в городе. Походил по рынку, побеседовал с торговцами. Рынок в Звенигороде был небольшим, не то что в Галиче или даже Перемышле. Но и здесь было несколько торговых рядов. Больше всех, конечно, продавалось русских товаров: пушнина, мед, воск, льняные ткани, оружие, военное снаряжение, гончарные изделия, поделки кузнецов, различные изделия из драгоценных металлов и камней, продукты питания, игрушки. Торговали и иностранные купцы: византийцы тонкими тканями и шелками, драгоценностями и винами, арабы благовониями и оружием, из Европы предлагали оружие и различные изделия мастеров. Всеми делами на рынке распоряжался мытник, он оформлял в письменном виде договоры на продажу дорогих вещей, за что брал мзду. Выяснилось, что мзду он брал и за место торговое, и за то, что выживал неугодных соперников, и еще за разные дела, которые возникали в ходе торговли. Об этом Ивану рассказали и торговцы. Недолго думая, Иван выгнал прежнего мытника и посадил на его место нового человека, предложенного боярами.
Затем он взялся за проверку деятельности вирников, собиравших штрафы. Штрафами население княжества облагалось многими: за убийство человека полагалась вира; если убийцей был общинник, то община обязана была платить свою долю – дикую или повальную виру, а сам убийца тратился на «головничество» – штраф, который шел князю. Кроме того были виры за побои и оскорбления, они назывались «продажей», за истребление имущества и кражу, их именовали «уроками». Здесь вирник часто договаривался с преступниками и потерпевшей стороной, многие преступления скрывал, беря за это мзду. Нечисты были на руку и судьи, хотя их было труднее поймать за руку…
Потом появились сложные вопросы и к самим боярам, которые утаивали свой доход и не полностью платили в казну князя. Возникали новые поселения, которые уклонялись от уплаты дани, в ходе набегов половцев и по другим причинам разорялись и исчезали деревни, там тоже надо было все учесть и записать, и всюду нужен был княжеский глаз… Иван метался из одного конца княжества в другой, всюду наводя порядок, наказывая виновных, поддерживая несправедливо и незаслуженно наказанных. И вскоре по Звенигородскому княжеству пошли разговоры о том, что князь у них правит честно и справедливо, что можно найти у него правду; это передавалось из уст в уста, от одного человека к другому, об этом говорили и знатные, и простолюдины. И сам Иван чувствовал, как все более радостно и благожелательно встречало его население княжества, и радовался доброму отношению к себе.
Иван не отвлекался на второстепенные дела и не уезжал за пределы своего княжества. Только однажды побывал в Перемышле: после долгой болезни умер его отец, Ростислав Володаревич. С тяжелым чувством он покидал свой родной город, еще не ведая о том, что никогда не вернется в него.
II
Суздальский князь Юрий Долгорукий возвращался в свои земли из Киева. По пути остановился он в селении Кучково. Принадлежало оно одному из старейшин славянского племени вятичей Кучке. Селение располагалось на высоком холме, при слиянии рек Москвы и Неглинной, и было огорожено частоколом; от ворот неширокая дорожка спускалась к пристани на Москве-реке, с причалом, сооруженным из бревен, к нему были привязаны лодки и пара небольших суденышек. А вокруг, до самого края земли, раскинулись безбрежные леса, густые, непроходимые, дремучие.
Не хотелось Юрию посещать Кучково, уж очень не понравился ему молодой хозяин Степан. Жил он с двумя малолетними сыновьями один, жена умерла после родов. Бывают же такие люди! Кажется, нет в нем особых заслуг, не блещет умом, а вот гордости, а вот самомнения хоть отбавляй! Кажется, ни слова тебе плохого не скажет, не унизит, но смотрит на тебя свысока требовательным взглядом, будто ты ему что-то должен, и расстаешься с ним с каким-то гнетущим чувством то ли неловкости, то ли неизвестно какой вины. Таким был Степан Кучка, поэтому и старался избегать его Юрий. Но что делать, по пути из Киева в Суздаль ни объехать, ни обойти селение Кучково, стоит оно на большой дороге и вынуждает каждого путника проехать через него или остановиться в нем.
Грохоча колесами по бревнам, переехали деревянный мост через реку Москву и стали подниматься на холм. Из ворот выскочили слуги, приняли коней, понесли поклажу. Навстречу вышел Степан Кучка. Напряженное лицо, цепкий взгляд синих глаз, суховатая ладонь с крепким пожатием. Он улыбался Юрию, кривя тонкие сухие губы узенького рта, и говорил звонким голосом:
– Милости просим, князь, в наш терем. Располагайся в нем, чувствуй себя как дома, а уж мы расстараемся, угождая тебе.
В селении насчитывалось до полутора десятков различных построек. Рядом с двухэтажным теремом боярина стояли домики с двухскатными крышами и маленькими окнами; примыкали к ним сараи для скота; рядом с частоколом виднелась длинная конюшня, как видно, принадлежавшая самому хозяину. Пространство между постройками было уложено жердями, концами вставленными в пазы бревен. Посредине селения стояла небольшая деревянная церквушка.
Юрий по наружной лестнице – с крышей и резными столбами – поднялся на второй ярус, вошел в просторную горницу. В ней стояли стол, два стула, возле стены располагалась деревянная кровать, на стене драгоценный ковер восточной работы.
– Отдыхай, князь. Я распоряжусь баньку истопить, попаришься с дороги, а вечером пир небольшой устроим в твою честь. Нечасто случаются такие важные события в нашем глухом краю, народ соберется с превеликой охотой!
– А что отец, в отъезде? – спросил Юрий, снимая с себя верхнюю одежду и сапоги и с наслаждением растягиваясь на кровати.
– Отец зимой погиб в лесу, медведь задрал. Охотники открыли логово, вот ему захотелось взять косолапого. Азартным охотником был покойный! Но не повезло ему на этот раз, рогатина сломалась, такой зверь огромный попался…
– Царство ему небесное, – перекрестился Юрий, вспоминая всегда деятельного и подвижного боярина. Он ходил как-то вприпрыжку, словно боялся куда-то опоздать, одет всегда с иголочки, будто собирался на свидание.
Банька оказалась на славу, с сухим паром, березовыми и дубовыми вениками; напарившись, выбегал на берег и кидался в Неглинную. Вышел Юрий из бани и почувствовал себя легко, как будто во второй раз родился.
Вечером за длинным столом собралось до трех десятков человек, выпили за здоровье князя, хозяина, гостей. Стол ломился от мяса, дичи, рыбы, соленых и жареных грибочков.
– Жениться тебе надо, боярин, – говорил Юрий, развалясь в кресле. – Детям женский пригляд нужен, да и тебе тоже.
– Отец мне невесту сосватал в Ростове, – искоса поглядывая на князя, отвечал Степан. – Против моей воли хотел женить, да вот не успел.
– А что, не приглянулась тебе девица?
– Из боярской семьи, весьма уважаемые люди. И дочка у них видная, даже очень хороша собой. Только не пришлась она что-то мне по сердцу. Рад, что ничем все кончилось.
– Из селянок бы выбрал. В таком большом хозяйстве одному не управиться, помощница нужна.
– Из селянок? Влюбилась в меня тут одна. Дочка купеческая. Проходу не дает. Не знаю, как отвязаться.
– Хорошенькая?
– Да сам погляди. Третья с конца стола, что справа.
Юрий склонился над тарелкой, ложкой зачерпнул мелких маслят и отправил в рот. Потом посмотрел в край стола, взглядом отыскивая купеческую дочку. Та, что предстала взору, разочаровала его. Худенькая, с веснушчатым лицом, вздернутым носиком, она в свои семнадцать лет казалась совсем подростком.
Но он сказал:
– Хорошая девушка. Самостоятельная, деловитая. И лицом пригожа.
Степан недоуменно поглядел на него, потом прыснул:
– Скажи еще – красавица! Умеешь ты заливать, князь!
– Наверно, у нее от женихов отбоя нет…
– А знаешь, и вправду надо признать: парни вертятся около нее, только все напрасно. Она их всех отшивает!
– Вот видишь, я был прав: девка-то приметная!
Юрий некоторое время рассматривал гостей, спросил:
– А та, что напротив твоей девушки сидит, кто такая?
– Ну, эта действительно красавица!
– Так кто она?
– Муж у нее конюшим моим был.
– Почему – был?
– Не остерегся, под копыто лошади попал. Полчерепка снесло.
– Надо же! Мужчины гибнут на поле боя, а тут… Значит, вдовушка?
– Князь, ты едешь к жене, а на вдовушек заглядываешься?
– А что ж такого?
– А вдруг не примет?
Юрий посмотрел на Степана долгим взглядом, хотел ответить, что, дескать, не твое дело, но хмель брал свое, хотелось похвалиться, побалагурить, и он не выдержал:
– Ты забываешь, что у меня жена – половчанка!
– Ну и что?
– Как – что? Половцы – язычники, у них сохраняется многоженство. Не знал, что ли?
– Ну знал, и что с того, что многоженство?
– А то! Девушек с раннего детства приучают к мысли, что у мужа будет несколько жен и много наложниц. Поэтому они не ревнуют своих мужей. И когда их благоверные гуляют по другим женщинам, то это считают в порядке вещей.
– Так в степи. А здесь, на Руси, у нее только ты один…
– Все равно. Для моей жены важно одно: чтобы я был при ней и чтобы дети были наследниками моего имущества и власти. Так что хочешь быть свободным в браке, женись на половчанке! – и он хлопнул ладонью по узкой спине Степана.
Боярин поморщился, но ничего не сказал.
– Ты вот что, – Юрий приблизился к нему и стал говорить тихо, – подойди к ней и незаметно шепни, пусть выйдет на крыльцо. Я подожду ее там. Но чтоб никто не слышал, хорошо?
– Все равно узнают.
– Ну, это потом. А пока сделай, как я сказал.
Пошатываясь, Юрий вышел из горницы. Было ветрено, по небу мчались тонкие серые облака, сквозь них проглядывала мутная луна. Между построек затаилась непроглядная темень, самое подходящее место для влюбленных. Он прислонился к крылечному столбу, стал ждать.
Наверху резко открылась дверь, вместе со светом наружу вырвался гул многих голосов, смешанный с музыкой свирелей, бубен и дудок, кто-то, спотыкаясь и бормоча себе под нос, прошел мимо и скрылся между домами.
Наконец вышла та, которую он ждал. Она встала возле двери, не решаясь спуститься по лестнице, видимо, выглядывала его. Тогда он вышел на лунный свет, тихонько позвал:
– Не пугайся. Я один.
Она неторопливо сошла, остановилась возле него. Он увидел, как у нее лукаво сощурились глаза, а на лице мелькнула улыбка.
– С чего ты взял, князь, что я боюсь? Я в своем селении, меня есть кому защитить.
– И кто же они, твои защитники?
– Папа с мамой да братья.
– Ты вместе с ними живешь?
– Нет, живу отдельно.
– Скучно поди одной?
– Да уж какое веселье… А ты чего, решил поразвлечь меня?
– Приглянулась ты мне, захотелось встретиться, поговорить.
– Говори.
– На виду стоим. Может, отойдем в сторонку?
– И то правда. Отойдем.
Они встали в тень какого-то дома. Он попытался привлечь ее к себе, но она легко вывернулась, погрозила ему пальчиком:
– Шалунишка ты, князь! Любишь рукам волю давать. Привык, как видно, с доступными женщинами дело иметь.
– Коли обидел, прости.
– Обидел, князь.
– Тогда я пойду… Пир еще не закончился.
– Так сразу? И до дома не проводишь?
– Боюсь предложить. Опять обижу.
– Да мало ли что мы скажем…
Дома с пристроенными сарайчикам, хлевами и амбарами располагались без какого-либо намеченного порядка, где как придется. Расстояние между постройками было самое малое, лишь бы запряженной лошади проехать. Юрий несколько раз споткнулся о выбитые колесами жерди, она его поддержала под руку:
– Осторожнее, князь. Упадешь, нос разобьешь.
– Смеешься?
– А почему бы и нет?
– Негоже над своим князем смеяться.
– Я не смеюсь. Я подшучиваю. Неужто шуток не принимаешь?
– Когда как, – честно признался он.
Юрий чувствовал, что она постепенно брала власть над ним, подчиняла своей воле, это ему нравилось, и он решил пустить все на самотек, пусть решает она.
Они остановились возле большого дома, в его слюдяных окнах отсвечивался тусклый лунный свет.
– Вот здесь я и живу, – сказала она, прислонясь к бревенчатой стене, и он заметил, как сквозь платье выперлись полные груди. У него перехватило дыхание.
– А ребятишки поди спят? – спросил он глухим голосом.
– Они у бабушки с дедушкой. Меня отпустили погулять, не часто такое развлечение случается.
Он помолчал, спросил:
– Может, впустишь, водички попить? В горле пересохло.
– Я вынесу.
Она принесла ему глиняную кружку кваса, прохладного, ядреного. Он выпил, вытер рукавом губы, сказал:
– Вкусный. Спасибо.
– На здоровье, князь.
– Как хоть звать-то?
– Агриппиной кличут.
– А меня Юрием.
– Да уж знаем! – В ее голосе послышался откровенный смех, и он понял, что сморозил глупость. – До свидания, князь.
Наутро у него с утра начало ныть сердце. Мысли невольно возвращались к Агриппине. Дружинники собирались в дорогу, он тоже стал вяло собирать вещи. Потом вдруг остановился, вызвал к себе Ивана, своего ближайшего сподвижника.
– Ты вот чего, – сказал он, пряча глаза… – Чего-то мне боярин Степан не нравится. Скрытный какой-то он, себе на уме. Одним словом, решил я проверить у него по ходу дела уплату дани.
– Да у боярина вроде все в порядке…
– Доверяй, но проверяй! – наставительно проговорил Юрий, а на душе у него стало так прескверно, что он махнул рукой и стал выпроваживать Ивана, чтобы прекратить этот неприятный разговор. – Иди, скажи всем и за проверку возьмись. Потом доложишь.
А сам завалился на кровать и, заложив руки за голову, стал упорно глядеть в сучковатый потолок.
Через некоторое время в горницу ворвался разъяренный Степан.
– Князь! – едва сдерживаясь, с порога начал он. – Чем я тебе досадил? За что такой позор? Разве не знаешь, что мы, бояре Кучки, всегда исправно рассчитывались с казной?
– Знаю, знаю, – поморщился Юрий. – Ну просто мои люди кое-что проверят, поглядят. Мало ли что!
– Обидел ты меня, князь! До глубины души обидел! – в сердцах выкрикнул Кучка и выскочил из горницы.
Вечером Юрий пошел к Агриппине. Просторную избу освещала лучина, две кровати – одна детская, другая – двуспальная, на резных ножках стол, хорошей работы стулья, а на стене висел красочный ковер. Зажиточно жил конюший, царство ему небесное.
– Можно, хозяюшка? – спросил он с порога.
Она занималась какой-то работой возле печи, тотчас обернулась, щеки ее порозовели.
– Добро пожаловать, князь. Всегда рады твоему приходу.
Он присел за стол. Она тотчас наносила разнообразную еду, а потом поставила кувшин вина.
– Пей и ешь, князь, на здоровье. Угощаю от чистого сердца.
– Спасибо, Агриппина.
Неуловимым движением он вынул приготовленный золотой браслет и ловко надел ей на руку.
– Носи. Он так идет к твоей красоте.
Она зарделась, не в силах отвести взгляда от изящно сделанной вещицы.
– Благодарствую, князь. Только зачем это?
– В память о нашей встрече. Выпьешь со мной?
– А почему бы не выпить с хорошим человеком?
– Так ли уж хорош?
– Хвалит тебя народ.
И, запнувшись, добавила:
– Вот только…
– Что – только?
Она подумала, но потом, решительно качнув головой, сказала напрямик:
– Зря ты боярина Кучку обидел. Может, и есть у него недостатки, но дань платит он честно.
– Ты про проверку говоришь?
– Про нее, князь.
Он усмехнулся, коротко взглянул в ее напряженное лицо, спросил:
– А ты не поняла, почему я так поступил?
– Догадалась.
– Это как?
– Со мной захотел остаться.
– Ишь ты – сметливая!
– Бабье сердце не обманешь.
– Ладно. Давай выпьем.
– Выпьем, князь.
Они еще немного посидели. Потом Агриппина встала, проговорила настойчиво:
– Посидели, и хватит. Надо и честь знать.
– Гонишь меня? А я ведь ради тебя в Кучкове остался.
– Все равно, князь. Лучше тебе уйти…
Юрий немного помедлил. Не хотелось ему уходить, но гордость брала свое. Встал, поклонился:
– Спасибо, хозяюшка, за угощение. Не обессудь, коли что не так.
– Все так, князь. На меня обиды не таи.
Он ушел.
На другой день ходил задумчивый, а поздно вечером прокрался в ее дом, бесшумно отворил дверь. Но она услышала, спросила из темноты:
– Это ты?
– Я, – замирающим голосом ответил он.
– Скорей иди. Да дверь запри на крючок!
Только через неделю уехал он из Кучкова.
Минул месяц. Юрий отправился в Смоленск. Правивший там его брат Вячеслав женился на местной боярыне и приглашал на свою свадьбу. Собрался торжественный поезд со знатными людьми Ростова и Суздаля, отобраны были подарки жениху и невесте, в сопровождение взяты рослые, красиво одетые дружинники.
Подъехали к Кучкову. Степан решил воздать честь князю, встретил его на границе своих владений и с почетом сопроводил до самого терема. Не обошлось без пира. Юрий видел, как сидевшая недалеко от него Агриппина часто бросала на него горячие взгляды. Захмелев, он решил выйти на свежий воздух, зная, что и она последует за ним.
На крыльце он увидел боярина и рядом с ним худенькую девушку. Где-то он ее видел. Ах, да, это же та купеческая дочка, которая, по словам боярина, была влюблена в него.
– Я посылал приглашение и твоим родителям, и тебе, – выговаривал он, стоя, как всегда, в высокомерной позе. – Родители пируют, а ты отчего-то капризничаешь, выдергиваешь меня из-за стола…
– Я хочу, чтобы ты погулял со мной по лесу, – отвернувшись и надув губки, говорила она.
– Вот, князь, полюбуйся на милое создание, – обратился Кучка к Юрию. – У меня собрались гости, я должен их ублажать, а она требует, чтобы я ее сопровождал в прогулках.
– Пригласи меня, – обращаясь к девушке, неожиданно для себя предложил Юрий. – Я с удовольствием погуляю по дубраве.
– Ты что, князь, серьезно говоришь? – удивился Кучка.
– А ты чего, уже заревновал? – с улыбкой проговорил Юрий. – Обещаю, что не стану ухаживать за твоей возлюбленной.
– О господи! – Кучка картинно вознес взгляд к небесам и облегченно вздохнул. – Да ради всех святых!
И тотчас удалился в терем.
Юрий с интересом поглядел на девушку. И вправду, первое впечатление не обмануло его, красотой она не блистала. И веснушки, и небольшой вздернутый носик да еще большеватый рот никак не придавали ей очарования. Только полные задора синие глаза привлекали внимание своей отчаянностью и, может, даже безрассудностью.
– И куда же поведет меня новая знакомая? – спросил с улыбкой он, забавляясь неожиданным поворотом дела. – Я готов следовать за тобой хоть на край света!
Она, прищурившись, некоторое время смотрела ему в лицо, потом встряхнула тонкой косичкой и произнесла озадаченно:
– Ты, князь, и вправду согласен пойти со мной, куда я поведу?
– Конечно. В Кучкове я был несколько раз, а вот окрестности мне совершенно незнакомы. Но наверняка есть что-то интересное!
– Еще какое! – тотчас отозвалась она и направилась к крепостным воротам. Юрий тронулся следом. Она была в платье из тонкой льняной ткани, расшитом по краям узорами; это были «обереги», которые защищали человека от злых духов. Она шла широкими шагами, на ее худеньких ногах красовались маленькие башмачки из тонкой козьей кожи.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?