Читать книгу "Идеальный парень напрокат"

Глава 7

Савелий Ростов

Кофе в чашке стыл, точно так же, как та ярость, что вчера гнала меня прочь из её кафе. Сейчас же осталось лишь недоумение – липкое, навязчивое, словно паутина, опутывающая разум.

Я сидел в своём кафе перед открытием, и пальцы сами собой тянулись к губам – туда, где ещё хранился вкус её поцелуя. Не просто тёплых губ – горячих, не просто мягких – живых, трепетных. Даже в этом вынужденном, нелепом поцелуе между нами проскочила искра, которая, словно молния, пробила мою привычную броню цинизма и устремилась куда-то вглубь, туда, где темно и тихо, туда, куда я давно не заглядывал.

«Технический элемент», – пытался я убедить себя, очерчивая мысленные границы. Для Кати. Для камеры. Для спасения её от семейного допроса. Но чёрт возьми, почему же тогда в подсобке, когда она отпрянула, её глаза были такими огромными, полными не злости, а настоящей, детской паники? Как будто она сама испугалась того, что почувствовала. Или того, что почувствовал я?

Эта мысль не давала мне покоя. Я вновь и вновь прокручивал в голове тот момент, пытаясь понять, что же произошло между нами. Но чем больше я думал об этом, тем больше запутывался в собственных чувствах и сомнениях.

Может быть, это просто игра моего воображения? Может быть, я просто слишком долго был один, и любое проявление тепла кажется мне чем-то особенным? Но нет, я знал, что это не так. В её глазах я увидел то, что не мог ошибиться – искренность, страх и, возможно, даже проблеск чего-то большего.

Я резко поднялся, с силой оттолкнув стул. Нужно было двигаться, занять себя чем-то. Что угодно, лишь бы не сидеть на месте, не прокручивать в голове вчерашние события.

Бросился проверять запасы зёрен, потом принялся протирать и без того безупречную стойку – уже в который раз за утро. Взгляд невольно зацепился за гирлянды, развешанные по стенам. Почему-то именно сейчас они показались мне такими же тёплыми, как её волосы – каштановые с рыжинкой, играющей в лучах солнца.

Лиза Кузнецова-Булчанская. Мой вечный противник. Женщина, которая сражалась за своё кафе с яростью львицы, не давая ему утонуть в долгах после смерти отца. Та, что могла испепелить взглядом, а через мгновение протянуть салфетки, когда я весь был в её проклятом «Наполеоне». Та, что пекла свои пироги с такой сосредоточенностью, будто совершала священный ритуал.

Сильная. Упрямая. Невероятно, до безумия сильная.

И в то же время – хрупкая, как тот хрустальный стакан, который она сжала вчера, когда ушла Катя. Казалось, он вот-вот треснет в её пальцах. Именно эта хрупкость пугала меня больше всего. Потому что я видел её – настоящую, за маской сарказма и фартука с угрозами.

Видел, как она сжимается, когда Катя заводит свои разговоры о маме и замужестве. Замечал тень боли в её глазах, когда она смотрит на фотографию отца над кассой. Помнил, как она выглядела вчера в подсобке – маленькая, растерянная, с дрожащими руками, словно спрятавшаяся от всего мира.

Именно из-за этой её хрупкости я и произнёс вчера те глупые слова: «Скоро всё улучшится». Откуда мне было знать? Но я просто не мог видеть её такой разбитой. Не мог.

Телефон в кармане завибрировал, словно назойливая муха. Макс. Наверняка уже с третьим коктейлем в руке, готовый спасать мир – а точнее, меня – от моих вечных «ночных бдений».

Вздохнул, глядя на экран. Может, он и прав. Иногда нужно просто отвлечься, забыть обо всём хотя бы на пару часов. Но как можно забыть о ней? О её силе и хрупкости, о её пирогах и сарказме, о том взгляде, который она бросила на меня вчера в подсобке?

Не получалось. И, кажется, уже не получится.