Текст книги "Не ждали…"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ne-zhdali-143085.jpg)
Автор книги: Виктор Мережко
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
– Я этого не говорил.
– Но вы успели туда заглянуть?!
– Ночевать было негде, вот и заглянул. А почему это вас так волнует, Софья Андреевна?
– Я тревожусь исключительно за здоровье вашего отца. Если ко всему прочему… ко всем проблемам… вы еще затеете и возню с домом, это сведет его в могилу в считаные дни.
Баринов поднялся:
– Я не уйду, пока не увижу отца.
– У нас для таких случаев предусмотрена охрана.
– А у меня для таких случаев предусмотрены семь лет отсидки… Покажите отца!
Софья Андреевна помолчала, барабаня хорошо накрашенными ногтями по столу, наконец кивнула:
– Хорошо. Но просьба: если у Кеши случится приступ, вы будете обязаны немедленно покинуть палату. – Нажала кнопку селектора, распорядилась: – Алена, пусть подготовят девятку. Да, Баринов должен быть там один. И более-менее приведите его в порядок.
Девятая палата была самая обычная, довольно просторная, рассчитанная на шесть коек, с двумя зарешеченными окнами. Кеша, грузный старик в сером больничном халате, нестриженый, обрюзгший, сидел у одного из окон, смотрел на работающих во дворе больных под присмотром санитаров, методично раскачивался назад-вперед.
Егор в сопровождении Софьи Андреевны и двух дюжих медбратьев вошли в палату, остановились сразу за порогом.
Главврач жестом показала, чтоб санитары отошли назад, взглянула на Баринова.
Тот сделал шаг вперед, позвал:
– Отец…
Больной никак не отреагировал на зов, продолжая наблюдать за двором.
– Батя, – снова произнес сын. – Кеша!
Спина Кеши едва заметно вздрогнула, он неторопливо оглянулся. Посмотрел на вошедших долгим и внимательным взглядом, чему-то усмехнулся, потом отвернулся и снова стал смотреть в окно.
Егор повернулся к главврачу, попросил:
– Выйдите из палаты. Я хочу побыть с ним один.
– Это небезопасно.
– Пожалуйста.
Софья Андреевна поколебалась, кивнула на красный квадратик возле двери.
– Это тревожная кнопка. Если случится приступ, сразу вызывайте.
Главврач и санитары ушли, Егор постоял какое-то время, глядя на сутулую спину отца, затем двинулся, остановился прямо перед ним.
– Папа… Отец.
Кеша медленно перевел на сына глаза, некоторое время просто смотрел, затем негромко, чуть врастяжку произнес:
– Мне очень хорошо.
Баринов опустился перед ним на корточки.
– Ты меня узнаешь?.. Это я, Егор. Твой сын.
– Сын.
– Да, сын. Узнаешь? Кеша, узнаешь?
– А я Кеша, – по-детски улыбнулся старик.
– Кеша… Да, ты Кеша. – Егор сглотнул ком, застрявший в горле. – А я твой сын. Я вернулся, Кеша!
Тот никак не отреагировал на слова, медленно отвел его руку и уставился в зарешеченное стекло.
– Батя, посмотри… Я твой Егорушка! – Он вдруг крепко взял за худые плечи отца, с силой встряхнул. – Я вернулся! Освободился. Теперь я буду с тобой, отец.
Лицо Кеши неожиданно исказила гримаса страха, он поднялся, стал пятиться к стене, бормоча:
– Не надо. Не надо, бить! Пожалуйста!
Баринов перехватил его, вплотную приблизил лицо, стал говорить часто, с беспомощным остервенением:
– Отец!.. Ну посмотри же! Ты должен… обязан меня узнать. Я Егор. Твой сын… Наш дом, наши стены, моя мама… рояль в большой гостиной! Вспомни, отец!
Кеша снова внимательно и молча смотрел на небритое лицо человека, затем вдруг виновато, снова по-детски улыбнулся, прошептал:
– Рояль?
– Да, рояль!.. Ты каждый день играл на нем!.. Гости, друзья! Мама!.. А ты играл! Помнишь?
– Помню.
– А я сын!.. Твой сын.
– Сын?
– Да, да, папа!.. Сын! Егор. Егорушка, как ты меня называл.
– Здесь тоже рояль. Я тоже играю.
Кеша медленно и неуверенно протянул ладонь к лицу Баринова, почти не разжимая губ, пробормотал:
– Сын… Сынок?
– Да, папа, да… Сынок. Узнал?
– А где Нина?
– Нина?.. Мама? Я все расскажу, отец! Главное, ты узнал меня.
– Где Нина? – вдруг решительно потребовал отец. – Позови ее!
– Потом, Кеша!
– Сейчас, сейчас, сейчас… – бормотал тот, вытирая слюну на губах. – Ты опять ее обидел?
– Нет, отец, не обижал. – Егора душили слезы, он едва сдерживал их. – Клянусь, не обижал!
– Она простила тебя?
– Да, папа, простила.
Старик взял обеими ладонями его лицо, снова долго изучал, что-то припоминая, затем вдруг приблизил к себе, вжался в него, замер, дыша тяжело, с хрипом, с нутряным клекотом.
Егор обхватил отца, изо всех сил прижал, пытаясь сдержать частую дрожь. Они потеряли реальность времени, стояли обнявшись, вцепившись друг в друга, задыхаясь от обретенного душевного единения, от внезапно установившейся вокруг тишины.
Только далекие голоса больных во дворе…
Неожиданно Кеша стал сипло и тяжело дышать, затем хрипота перешла в надрывный кашель, он отпустил сына, завалился на койку, откинулся на спину и принялся тяжело и грузно перекатываться с бока на бок.
Егор склонился над ним, пытаясь чем-то помочь, понять, что происходит.
– Отец… Что с тобой, Кеша?.. Папа!
Кеша задыхался, кашель болезненно рвался из груди, зрачки закатились под лоб, пальцы вцепились в пружины панцирной сетки койки.
– Отец!
Баринов кинулся к тревожной кнопке, яростно стал давить ее, распахнул дверь, закричал:
– Доктор!
По коридору уже бежала медсестра в сопровождении двух могучих санитаров.
…Когда вошли в кабинет, главврач взяла со стола паспорт посетителя, вернула ему:
– Посещение больного только по предварительной записи.
– Мне нужно с вами поговорить, – сказал Егор.
– Об отце?
– Да, об отце.
– А о чем говорить?.. По-моему, вы сами все видели.
– Это уже навсегда?
Она подумала, пожала плечами:
– Не знаю… Бывали случаи, когда больной приходил в себя после резкой перемены жизни. Но это скорее исключения, чем правила.
– Я хочу забрать его.
– Шутите?
– Серьезно. Позвольте мне это сделать. Он выздоровеет.
– Присядьте, – кивнула Софья Андреевна на стул и, сев напротив, с улыбкой превосходства поинтересовалась: – Ну, допустим, я сошла с ума и разрешила вам забрать его. Что дальше?
– Мы уедем.
– Куда?
– Домой.
– У вас нет дома. В вашем бывшем доме живет серьезный человек, который помогает нашей больнице. Вы его видели?
– Даже знаком. Зайцев Дмитрий Олегович.
– Именно так. Ежегодно он переводит на наш счет порядка пятидесяти тысяч долларов. И нам не хочется терять такого щедрого спонсора.
– Думаете, я буду с ним судиться?
– У вас нет другого выхода. Дом когда-то принадлежал вам. А вам и вашему Кеше жить негде. Значит, вывод какой?
– А каким образом дом попал именно в руки Зайцева?
– Это меня не касается. Дмитрий Олегович в городе человек влиятельный, со связями, и многие вопросы он решает шутя-играя.
– Он действительно глава города?
– Молодой человек, – снисходительно засмеялась главврач, – вы или шутите, или издеваетесь. Не глава, а все в этом городе! С виду тихий и скромный, а держит за глотку всех.
– Я не буду с ним судиться.
– И я не советую. Это опасно.
Егор помолчал, теребя паспорт в руках, поднял на женщину глаза.
– Пожалуйста… Умоляю. Под мою ответственность. Нарисую любую маляву… извините, расписку. Я должен быть с отцом.
– Нет.
– Как сын… как мужчина… как человек, хлебнувший всего сполна… прошу вас!
– Нет, я сказала!
Баринов поднялся, постоял несколько секунд в тяжелом раздумье, хотел что-то произнести, но круто развернулся и покинул кабинет.
…На воротах стоял все тот же охранник, при виде Егора обрадовался, с ходу поинтересовался:
– Ну, чего? Повидал своего Кешу?
– Повидал, – кивнул Егор.
– На пианине шлепал?
– Не успел.
– Жаль… У него это ладно получается. Когда к нам опять?
– Думаю, скоро. – Баринов огляделся, перешел на негромкий говор: – Тебя как зовут?
– Ну, Василий.
– Послушай, Василий… У вас бывает, что больные сбегают?
– А где они не сбегают? Где заперто, там обязательно двери ломают. А какие проблемы?
– Сбежавших потом ищут?
– Ты чего? – засмеялся охранник. – Кто ж этих дуроломов искать будет?.. Неделю пошумят, потом рукой махнут, вроде так и было. Их тут никто не считает. Никакого учета. Хоронят и то за той оградкой… А ты хочешь, чтоб Кеша тоже отсюда дернул?
– Сколько это будет стоить?
– Не-е, я за такие дела не берусь. Тут был один у нас, Федор Иванович, так тот прямо пачками их выпускал. Потом, правда, половина сами вертались.
– Сколько хочешь?
– Вот так сразу?
– А чего волынить?.. Называй.
– Ну, варнак. – Василий со смехом почесал затылок, стал загибать пальцы. – Так, с кого начнем?.. Санитары – раз. Ночную вертихвостку… ну, сестричку… два. Бакланам в палату пивка, чтоб спали крепче, три. Ну и себя нельзя обижать. Получается… – Он снова потер голову. – Получается – штука. Это по минимуму.
– Штука чего?
– Ты думал дровяных? Не-е!.. Дровяные сейчас, как девки на каруселях: так и сигают сверху вниз. Утром слыхал, куда зеленый уже попер?
– Не интересуюсь.
– А я очень даже интересуюсь, потому как у меня пятеро. И все в рот заглядывают, мать бы их поперек. Бывает на кухне здесь кастрюльку-вторую макарон по-флотски прихвачу, так до свиста вычистят! Вроде малые, а жрут больше, чем я!
– Ладно, договорились, – прервал его Егор. – Когда?
– В выходные… Софочка на фазенде, весь остальной народ тоже в расслабухе. Тут хоть всю дурку за ворота выгоняй, никто не кинется.
– Вечером?
– Ночью. Как стемнеет. Транспорт свой имеешь?
– Пока не думал.
– А я за тебя уже подумал. Две тысячные набросишь, хоть к черту на рога оттарабанит. – Охранник выпустил очередную санитарную машину, оторвал угол от газеты, черкнул на нем. – Мобила. За сутки дай знать, иначе не гарантирую.
…Добирался Баринов до города автобусом. Автобус старый, много повидавший на своем веку, безжалостно чадящий. Пассажиров в салоне можно было пересчитать по пальцам, все немолодые. Сидели молча, отрешенно, смиренно терпя разбитую в хлам дорогу.
Егор расположился возле окна, смотрел на мокрое, не высохшее от ночного дождя поле, на облысевшие к осени деревья, на пробивающееся сквозь клочковатые тучи солнце.
Неожиданно автобус круто, по обочине, обогнал черный тяжелый внедорожник, пронесся впереди несколько метров, вдруг резко затормозил, перегородив дорогу.
Автобус тупо, со скрипом замер.
Из внедорожника выпрыгнул Виктор Липницкий, ладно одетый, при модной «влажной» прическе, махнул шоферу, чтоб открыл дверь, заскочил в салон.
Народ смотрел на него то ли с испугом, то ли с любопытством.
– Ну и чего хулиганишь? – недовольно спросил водитель.
– Момент! Есть дело.
Липницкий окинул взглядом сидевших, остановился на Баринове. Тот тоже смотрел на него, медленно просчитывая что-то знакомое в модном пижоне.
Виктор подошел к нему, улыбнулся:
– Барин?.. Ты?
– Ну, я, – тоже усмехнулся тот в ответ, не спеша поднялся, в свою очередь, спросил: – Витька?.. Липницкий?!
– А кто ж еще?
– Дружище! Кореш лепший!
Крепко и искренне обнялись, Липницкий кивнул:
– Валим ко мне.
Пробрались по салону, спрыгнули на землю, Виктор дал отмашку шоферу:
– Свободен.
Забрались во внедорожник, с ходу рванули вперед.
– Как ты меня вычислил? – спросил Егор, с интересом рассматривая друга.
– Никаких проблем, – пожал тот плечами. – Город маленький, уши большие, глаза выпученные… Каждая мелочь на виду. Не успел уйти от Зайцевых, а я уже знал! Потом позвонила Софка… ну, Софья Андреевна… главдурка!.. Тоже отчиталась, что был у Кеши.
– Ты такой крутой?
– Бывает круче, но для данной местности в самый раз. – Липницкий отвлекся от дороги, бросил взгляд на Баринова: – Давно в городе?
– Этой ночью.
– И с ходу в свой дом?
– А куда же еще!
– Рисковал, дружище, – со смехом мотнул головой Виктор. – Там теперь живет такой мэн, что к нему и днем не каждый рискнет торкнуться.
– Торкнулся и живой.
– Бывает, Барин, бывает. Но лучше не рисковать.
– Но дом-то мой? – полувопросительно произнес Егор.
– Был… Пока ты хлебал баланду, в городе многое изменилось. – Липницкий снова бросил взгляд. – А ты чего, батю… ну, Кешу… серьезно, что ли, хочешь вытащить с дурки?
– Чем быстрее, тем лучше.
– Хорошая шутка, – засмеялся Липницкий.
– Я серьезно.
– Я тоже. И как раз об этом хотел с тобой погутарить. Подскажу, посоветую, поддержу. По старой дружбе…
– Когда?
– Смотри, Барин. – Виктор откинул манжет сорочки, обнаружив под ним дорогие часы. – Сейчас уже не успеваем. Через тридцать минут у меня заседание.
– А ты кто теперь?
– Депутат… Точнее, спикер городской думы. Сегодня у меня пленарка.
– И ты, такая шишка! И мотался за мной в психиатричку? – усмехнулся Баринов.
– Боялся зевнуть. Софка всполошилась, я и рванул. Ищи потом тебя, дурня. Натворишь чего, а мне потом расхлебывай.
– Не понял?
– Все не так просто, старый. Есть инструмент, на котором нужно лабать, а не ломать. Вот об этом будет базар.
– И все равно не понял.
– Поймешь. – Липницкий остановил машину, достал из бардачка визитку. – Тут моя мобила. Вечером звонишь. Встретимся, кинем по стопарю, все обсудим. Кстати, как у тебя с бабками?
– Нормально, – ответил Баринов, выбираясь из внедорожника.
– Будут проблемы, не стесняйся.
– Привет.
Когда Егор отошел уже от машины, Липницкий окликнул его:
– Слышь, вернись на момент.
Тот вернулся.
– Говоришь, был у Зайцевых?
– Ну был.
– Деваху там заприметил?
– Видел какую-то.
– Классная телка. Двинутая, правда, слегка, но в остальном оттяжная. Бывшая невестка прокурора. Обрати внимание!
– Сватаешь? – ухмыльнулся Баринов.
– Почему нет?.. Не женат ведь? В тюряге шмару не зацепил? А тут вариант. И заодно решишь все проблемы. – Виктор рассмеялся, подмигнул. – Держись, дружбан, и запомни. Верной дорогой пойдем, товарищ. – Врубил передачу, рванул с места.
Егор постоял в раздумье, сплюнул, не спеша завернул в сторону полуподвальной пивной.
Пивная была небольшая, уютная. Народа в такое время тоже было немного.
Егор сидел за столиком у окна, потягивал пенистое пиво в высокой кружке, смотрел сквозь решетку на частых прохожих, на проносящиеся машины, на когда-то родной, а сейчас такой чужой неуютный город.
Прежде чем войти во двор, Баринов какое-то время походил неприметно вдоль забора, присмотрелся, чтобы сориентироваться.
Машины Зайцева видно не было, следов его дочки он тоже не заметил. По плиточной дорожке неторопливо выхаживал охранник, время от времени бросая взгляд на хозяйку, расположившуюся на веранде то ли с компьютером, то ли с книгой на коленях.
Егор прямиком и решительно направился к массивной калитке, попробовал открыть, как в прошлый раз, но она не поддалась.
Нажал на кнопку звонка.
С той стороны медленно и с достоинством подошел охранник, открыл калитку.
– Что нужно?
– Тебя ж вроде до этого не было?
– Не было, поставили.
– Марина дома?
– А тебе зачем?
– Я спросил, ты ответь.
– А ты кто?
– Приемный сын.
– Остряк… Нету ее.
Охранник почти закрыл калитку, с веранды донесся голос:
– Кто там, Сергей?
– Человек какой-то. Мариной интересуется.
– Впустите.
– Мне он незнакомый, Наталья Петровна.
– Впустите.
Сергей нехотя отступил, Егор вошел во двор, направился к ожидавшей его на крыльце изящной, в тонком шерстяном платье, жене Зайцева.
Поднялся по ступенькам, сделал несколько шагов, остановился.
– А, это вы?.. – не то с удивлением, не то с интересом произнесла Наталья Петровна. – Вам нужна Маринка?
– Да, она дала денег, хотел вернуть.
– Марина дала вам денег? – удивилась женщина. – Когда она успела?
– Ночью в сарае, – соврал Егор.
– Оставьте, я передам.
– А можно, я сам?
– Как пожелаете… Она как раз в своем магазине, можете заглянуть.
– Далеко отсюда?
– Охранник подскажет. Сережа, сориентируйте молодого человека, как пройти к магазину.
Охранник вывел гостя на улицу, показал рукой:
– Идешь до того поворота, берешь направо, там увидишь… Других магазинов тут нету.
Магазин был небольшой, но вполне приличный, ладно оббитый сайдингом, с рекламой на щитах и в окнах. По тому, как народ шастал туда-обратно, было понятно, что торговля идет бойкая.
Баринов потоптался возле цветочницы, ткнул на красную розу в ведерке, сунул сто рублей и вошел внутрь.
Здесь тоже было прилично, на прилавках всего вдоволь – от спиртного, продуктов до бытовых мелочовок: посуды, чайников, утюгов, даже мобильников. Продавщицы ловкие, шустрые, молоденькие.
Егор остановился возле мясного отдела, кивнул продавщице:
– Марину. Ну, хозяйку… можно?
Молодуха оглянулась, позвала:
– Марина Дмитриевна!.. К вам молодой человек!
– Симпатичный? – донесся в ответ голос.
– Даже очень.
– Сейчас буду.
Баринов пошарил глазами по богатому выбору колбас, буженины, разных рулетиков, полез было в задний карман за деньгами, но тут услышал:
– Опля… Откуда свалился?
Перед ним стояла удивленная Марина, стройная, изящная, в голубом служебном халатике. Под глазом виднелся удачно замазанный тоном синячок.
– Как всегда – с небес, – ухмыльнулся Егор, пряча в карман деньги и довольно элегантно протягивая купленную розу. – От чистого сердца и бурлящих чувств-с!
– Во как! – усмехнулась Марина, принимая розу. – Успел заработать или на мои шикуешь?
– Если честно, на ваши, мадемуазель. И об этом как раз хотелось покалякать. Пять минут имеем?
Марина нехотя пожала плечами.
– Ну, проходи, – посторонилась, пропуская его, строго взглянула на напрягшихся продавщиц, жестом показала гостю, куда идти.
Протолкались по узким, заставленным ящиками, коробками, бидонами коридорам подсобки, мимо каких-то дверей, рабочего народа и прочей прислуги, завернули за угол и оказались в итоге в просторном светлом кабинете.
– Располагайся, – кивнула Марина на один из стульев, усевшись напротив. – Как нашел?
– Мать подсказала, – ответил Баринов, с интересом озираясь.
– Ты успел побывать у нас дома? Рисковый мужик. Мог бы и на отца напороться.
– Или он на меня. – Егор снова огляделся. – Крутая точка.
– А чего тут крутого? Точка как точка. У бати таких по всему городу разбросано. С чем пришел?
– Должок вернуть. – Баринов выгреб из кармана все бумажки. – Не полностью, правда, но сколько осталось.
Марина с усмешкой взглянула на кучку купюр на столе:
– Мобильник купил?
– На какие шиши?.. Спешил с тобой рассчитаться.
– Со мной до конца жизни не рассчитаешься.
– Вот так сразу?
– Постепенно. Кешу видел?
Егор не ответил, смотрел на нее тяжело, сквозь зубы процедил:
– Ты спросила, я оглох. На этом базар закончили.
Помолчали, Марина нервно хрустнула тонкими пальцами, достала из буфета чашку для чая, сахарницу, вазу с конфетами, поставила на стол.
Егор отодвинул все это в сторону:
– Лучше колбаски. И хлебушка. С сыром.
– Совсем ничего не жрал?
– Меня жрали.
Марина открыла дверь, крикнула кому-то:
– Настя!.. Быстро поднос с бутербродами. И побольше!
Вернулась на место, с улыбкой посмотрела на гостя.
– А я ведь приглашала на фазенду. Закочевряжился, гордого изобразил.
– В следующий раз соглашусь.
– Следующего раза не будет. Я – девушка гордая. Стреляю только один раз.
– Ничего. Бывает стрельнешь, и осечка. Придется еще раз попробовать.
Вошла продавщица, поставила на стол поднос с разнообразными бутербродами.
– Все, Марина Дмитриевна?
– Гуляй!.. Нужно будет, крикну.
Баринов медленно, почти любовно, взял один из бутербродов, стал с удовольствием жевать. Сказал со смехом:
– Сейчас поем и захочу спать.
Марина помолчала, наблюдая, как жадно ест гость, спросила:
– Так чего с Кешей?
– Хреново.
– Совсем хреново?
– Нужны бабки.
– Сколько?
– Кучу.
– Не дам.
– А я и не прошу.
– После мужа подцепила на собственную шею одного придурка. Полгода терпела. Мало что жил на мое бабло, так еще и шлюхам подарки за мой счет делал. С тех пор сказала: никому не верю, никого близко не подпущу, никому ни копейки не дам.
– Мне же дала, – улыбнулся Егор.
– Пожалела.
– Даже половину долга вернул.
– Вот на эту половину я сейчас куплю тебе мобилу, будешь звонить, отчитываться, привозить остаток, пока полностью не рассчитаешься.
Вместе вышли из магазина, Егор повертел в руках новенький мобильный телефон, подмигнул Марине:
– Теперь я у тебя на поводке.
– Сдался ты мне! – хмыкнула она. – Куда дальше?
– Пока прямо, а там, глядишь, и заверну куда-нибудь.
– Ноги только не переломай.
Баринов оглядел магазин, цокнул языком:
– Не, все-таки крутая лавка.
– Чем она тебе так приглянулась?
– Любуюсь, радуюсь за тебя. Такое богатство нужно серьезно охранять.
– Богатство это кто? Я? – кокетливо вскинула брови Марина.
– В первую очередь, конечно, вы, мадемуазель, потом все остальное. Во дворе у вас вон какой амбал ошивается.
– После твоего визита отец велел поставить.
– В магазин тоже нужно такого. Не дай бог, грабанут.
– Не грабанут, – повела плечами Марина. – Отца в городе боятся, никто не полезет. Хватает ментовской сигнализации.
– Ну да… Менты у нас ведут службу справно.
Было за полночь. По-осеннему сухо и безветренно. Баринов не спеша прошелся вдоль магазина Зайцевых, постоял в сторонке. Прохожих почти не было, автобусы уже не ходили, фонари на столбах тлели неярким желтым светом.
Магазин тоже был неплохо освещен, над входом, над окнами и по углам мигали красные точки сигнализации.
Егор пригляделся, с какой стороны сподручнее зайти, определил, какая из сторон больше находится в тени, обогнул здание с тыла, протиснулся между двумя пристройками и нырнул под ближнее окно.
Баринов осторожно прощупал раму, прошелся ладонью по хорошо подогнанному стеклопакету, попробовал качнуть его, бесполезно. Пробрался к соседнему окну, здесь была такая же картинка: не зацепиться, не поддеть.
Он беспомощно огляделся, взглянул на мигающую над головой сигнализацию, неожиданно заметил слегка приоткрытый стеклопакет на втором этаже. Он находился высоко, и добраться до него было непросто.
Егор подпрыгнул, ухватился за небольшой выступ, стал подтягиваться, но не удержался, с шумом рухнул вниз.
Поднялся, прислушался, вроде тихо.
Он снял куртку, намотал на кулак, приложил к стеклу и принялся с силой давить на него. Стекло не поддавалось.
Егор отошел на несколько шагов, примерился, поправил куртку на обоих кулаках и с разгона долбанул ими в раму.
Рама вывалилась внутрь, послышался звон стекол.
Баринов удовлетворенно мотнул головой, снова прислушался, подошел к выбитому окну, занес уже было ногу, чтобы нырнуть в помещение, и тут кто-то цепко, с силой ухватил его за плечи, потащил обратно.
От неожиданности Егор спиной рухнул вниз, в момент вскочил, крутанулся, чтобы с разворота двинуть нападавшего, и тут увидел перед собой Марину.
– Идиот… дупел, – хрипела она, намертво вцепившись в его рубаху. – Совсем отмороженный?.. Куда лезешь, придурок!
– Пошла, тварь! – пытался вырваться Егор.
– Тебя же загребут!
– Пришибу!
Марина с ходу принялась хлестать его по физиономии.
– А вот так мало!.. Или вот так!
– Ты чего, стерва?.. Чего делаешь? – пытался поймать ее руки Баринов. – Убери грабли, ворона!
Они упали, катаясь по земле и продолжая мутузить друг друга.
Над головой замигала, заголосила сигнализация.
Марина схватила Егора, потащила за собой:
– Бежим!.. Сейчас менты будут!
Они бросились в темноту, оставив позади проснувшийся магазин, вывернули в какой-то переулочек, где стояла машина Марины, с ходу запрыгнули в нее.
Марина мигом завела двигатель, и они рванули с места. Миновали несколько перекрестков и светофоров, покрутили по разным улицам.
В слабо освещенном месте Марина остановилась. Повернулась к Егору, какое-то время молча смотрела на него, потом стала смеяться. Он тоже смотрел на нее, и через время его тоже стал разбирать смех.
Хохотали вместе, громко, от души, то ли от нервного сброса, то ли от азарта.
– Ну, ты баклажан, – сказала Марина, когда успокоились. – Хорошо, что вовремя подоспела.
– А как узнала, что полезу в лавку?
– Слишком заинтересованно спрашивал про охрану.
– Я думал, ты глупее.
– А я думала, что ты умнее, – глянула на грязное, рваное платье, огорченно мотнула головой. – Блин… Только сегодня купила, решила повыпендриваться, и в таком гавнилове.
– Ничего, куплю новое, – полушутя произнес Баринов.
– Это мы уже слышали. Я куплю тебе дом у пруда в Подмосковье, да? – Зазвонил мобильник Марины, она глянула на экранчик, закатила глаза. – Батя… Сейчас будет петь про грабилово. – Включила связь, заговорила нежно, подчеркнуто ласково: – Да, папуль… В кафе с девчонками. Нет, все в порядке… А что случилось? Какой магазин? – взглянула на Егора, показала язык. – Да ты что?.. А менты чего? Никого не поймали? А что сперли? Окно выставили?.. Ладно, папуль, не психуй. Не психуй, говорю!.. И маму успокой. Пусть это будет самая большая наша неприятность. Папуль, можно я еще побуду? Хочу побыть с подружками. Хорошо, позвоню. Салют! – отключила связь, посмотрела на попутчика. – Считай, повезло. Вовремя смылись.
– Куда теперь?
– А куда еще?.. На фазенду. Если, конечно, сеньор не возражает!
– В этот раз сеньор не возражает.
– Слава богу, – хмыкнула Марина. – А то я, грешным делом, испугалась.
Загородный дом Зайцевых был массивный, кирпичный, тяжелой глыбой чернеющий над двухметровым забором.
Ворота медленно, как бы нехотя, отъехали, свет во дворе автоматически включился, машина легко подъехали ко входу в особняк.
– А что у нас здесь с охраной? – спросил Егор, ступив на мягкую плотную траву.
– Тебе ее нехватает?
– Лагерная привычка.
– Могу вызвать.
– Лучше не надо.
Марина достала из багажника две туго набитые сумки, из которых выглядывали палки колбасы, сыр, овощи, пакеты сока, батоны хлеба, протянула Баринову.
– Будем пить и смеяться, как дети? – сострил он.
– Или молчать, как Тузики! – огрызнулась она. – Соседи вон за каждым шагом следят: с кем приехала, с кем уехала!
– Интересная у тебя жизнь.
– Можем махнуться.
Марина сняла пультом дом с охраны, открыла дверные замки, включила свет, первой шагнула внутрь.
Гостиная была просторной, с большими окнами, с тяжелыми шторами, высоченным потолком. Гулкая и нежилая.
Прошли в кухонное отделение в дальнем углу, Марина принялась выгружать принесенные продукты, засовывать их в холодильник.
Баринов стоял в сторонке, с интересом наблюдал за ней. За ленивыми, подчеркнуто неторопливыми движениями, за изгибом спины, за хищной кошачьей пластикой.
– Что? – подняла она голову.
– Ничего. Смотрю.
– Ну и чего увидел?
– Красиво двигаешься.
– А раньше не замечал?
– Как-то было не до этого.
Марина оставила занятие, почти вплотную подошла к нему, взглянула с насмешкой и ощущением превосходства.
– Знаешь что, парень?
– Догадался.
– Раз догадался, держи в голове, не выплескивай. А станешь наглеть, выхватишь в бубен.
– Это не в наших правилах, мадам, – широко улыбнулся Егор.
– Не в наших тоже. Но бывают исключения.
Марина вернулась к сумкам, выложила в холодильник оставшееся, поставила на стол два бокала, достала бутылку красного вина.
– Открой.
– Один пить не буду.
– А тебе, может, никто и не предлагает.
– Не боишься, что за рулем?
– Боюсь, когда без руля. Особенно ночью. Одна шпана кругом, ходить страшно.
Баринов взял штопор, легко и привычно вынул пробку, налил в оба бокала.
– За что выпьем?
Марина тоже взяла бокал, подумала. Неожиданно предложила:
– За твоего Кешу.
– С чего вдруг к нему так прониклась?
– Ты против?
– Странно как-то.
Сделали по глотку, Марина разложила сырную и колбасную нарезку по тарелкам, нарезала помидоры, прочие овощи, кивнула на стул.
– В магазин полез за деньгами?
– Ну не за тобой же!
– А там ничего не было. Инкассаторы все вывезли.
– Значит, не рассчитал. – Баринов отпил вина.
– Хочешь вытащить Кешу из дурки?
– Буду стараться.
– Сколько нужно?
Егор молчал, смотрел на Марину насмешливо и с накатывающей тихой яростью.
– Изображаешь гордого?
Он продолжал молчать.
– А может, я хочу помочь?
– Уже помогла. От ментов увела, в хату затащила, пойла налила.
– Поэтому презираешь?
– Если точнее, ненавижу.
– Вот так прямо?
– А чего финтить?.. Да, ненавижу. И тебя, и твою семейку. И ты знаешь, за что. Поэтому хочешь откупиться. Бабло предлагаешь.
– Сейчас свалишь отсюда.
– Легко!.. Не привыкать быть подзаборным. А ты, как свалю, нажрешься, выть будешь, по стенам лазить, проклинать всех. Потому что еще не до конца гнилая. Не до конца конченная стерва.
Марина, бледная и вдруг одеревеневшая, медленно поднялась, показала в сторону выхода.
– Ну-ка, двинул отсюда.
Баринов молча опорожнил бокал, поднялся, с легкой пританцовкой поклонился.
– Приятного одиночества, мадам! – И направился через гулкую гостиную к двери.
Марина посидела несколько секунд, тупо глядя в одну точку, затем резко поднялась, почти бегом ринулась за Егором.
– Эй!.. Эй, подожди!
Баринов сидел на скамеечке чуть в стороне от входа в дом, на появление Марины никак не отреагировал и лишь, когда она подошла, чуточку отодвинулся, давая место.
Марина опустилась рядом, стала смотреть на Егора внимательно, как бы изучая. Неожиданно попросила:
– Пожалей меня.
– Что? – не понял Егор.
– Пожалей.
– Тебя?
– Меня.
Оба молчали, выжидательно глядя друг на друга, затем Егор медленно и осторожно обнял Марину, так же аккуратно прижал к себе.
Она стала плакать, тихо, всхлипывая, совсем по-детски шмыгая носом. Слегка отстранилась, подняла на Егора глаза:
– Знаешь, я совсем потерялась. Совсем ненормальная. Ничего не понимаю, ничего не соображаю, ни в чем не разбираюсь. Злая стала, как собака. На всех кидаюсь, все раздражают, всех ненавижу. И себя тоже… Проснусь ночью, думаю-думаю и ничего не могу придумать. Не знаю, как жить дальше… Может, ты подскажешь?
– Я? – усмехнулся Егор. – Сам ничего не соображаю. В каком-то тупике.
– Врешь, соображаешь. Просто не хочешь помочь. Ты вон сколько пережил за свой тридцатник.
– Ничего я не пережил. Тюрьма ничего не дает. Разве что передумал многое да обозлился еще больше.
– На кого?.. На всех?
– На себя. До кичмана был редким оболтусом. Пьянки, гулянки, компашки, драки, наркота, желание быть круче всех, забойнее всех, отстойнее всех, угарнее всех. А дружбаны в самый момент сделали подножку. Вот и получил сполна!
– А родители?.. Тот же Кеша. Ты их тоже не слушал?
– А кто в угаре слушает родителей? Это сейчас я уже что-то кумекаю. А тогда все по болту! Самый умный, самый соображающий, сопли пузырем, спина шифером. Попробуй докажи, останови!.. Все было, и ничего не было.
– Я такая же. Тоже все есть, и ничего нету.
Баринов взглянул на нее:
– С отцом проблемы?
– Наверное. Я его не понимаю.
– Как все дети.
– Нет, не так. Когда-то был беспредельщиком. Греб все, что плохо лежало. Ваш дом с картинами он ведь тоже заграбастал.
– Ты это знаешь?
– Знаю. Вернее, слышала, как мама с ним ругалась. Они жуть какие ценные – картины. А последнее время вроде как чокнулся. Утром молится, на ночь пьет и тоже молится. Даже не по себе как-то. Вроде боится чего.
– Совесть мучает?
– Я ему такое брякнула, чуть не прибил. Орет, что все ради меня. Ради моего будущего. А мне ничего не нужно. Мне стыдно и страшно. Я хочу жить и ничего не бояться. Вот ты чего-нибудь боишься?
– Боюсь… Боюсь, что не спасу отца.
– Хочешь, я тебе помогу?
– Как?
– Как скажешь. Деньгами, например. У меня есть. Сколько тебе?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?