Текст книги "Второй шанс: Начало. Снайпер. Счастливчик"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vtoroy-shans-nachalo-snayper-schastlivchik-176831.jpg)
Автор книги: Виктор Мишин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
– Ну-с, гражданин Новиков, как же так получилось, что вы ослушались прямого приказа своего командира?
– Товарищ капитан…
– Гражданин следователь!
– Виноват, я что, – уже под следствием? – с удивлением я уставился на капитана.
– Вопросы задаю я! Раз попал сюда, значит, под следствием. Ясно?
– Ясно, гражданин следователь. Ясно.
– Так как?
– Я не знал, что во время войны, убивая врагов, что-то нарушаю. Вот если бы наоборот, тогда бы, конечно, так, – не скрывая своего удивления, я даже не отвечал, а рассуждал.
– Выводы я сам сделаю. Как ты попал в расположение окруженной дивизии, немцы сами провели?
Мне, выходцу из двадцать первого века, было странно его слушать. Да и страха, какой должен был испытывать, не было. Было дело, приходилось бывать на допросах, но там опера такую чушь не спрашивали.
– Ага, гражданин следователь, а потом сами себе по пуле пустили. Что за вопросы, издеваетесь, что ли? – Да надоело все уже, тупые вопросы и такие же тупые ответы.
Вдруг капитан вскочил с табуретки так быстро, что я и глазом моргнуть не успел. А потом уже и не мог. Глаз заплыл сразу, удар скинул меня на пол. От боли в ноге я даже не распознал боль на лице. Лишь прикрыл глаз одной рукой, второй держался за ногу. Я как самый настоящий ЛОХ повелся на то, что следак был один. Обычно для мордобоя у них специальные люди есть. Не ожидал, что капитан сам и будет меня воспитывать.
– Встать, чего притворяешься, гнида, – капитан склонившись ухмылялся.
Хрена себе поворот, меня за последнюю неделю свои бьют чаще врагов. Кое-как я поднялся.
– Сядь на место! – капитан ткнул рукой в сторону нар.
– Зачем же так грубо, гражданин начальник? Так ведь и убьете, кого допрашивать будете?
– А мы тебя оживим и снова допросим, – следак стоял возле меня и раскачивался с пятки на носок.
Во дела. Надо решаться, как говорил товарищ Сталин – больше пули не дадут.
Удара он не ждал совсем, думал, наверное, что ошеломил меня. А я, уже вставая, знал, что этим закончится. Недолго думая засветил я ему между ног. А когда капитана скрючило, ударил по спине.
– Вот так, квиты. – Я постучал в дверь. Она тут же распахнулась, влетел конвойный, увидел на полу капитана и навел на меня ППШ. Что-то гаркнув в коридор, он заорал на меня:
– К стене, лицом, живо!
Я повернулся к стене, прижался. В этот момент он ударил мне между лопаток, наверное, автоматом. Дух вылетел вместе с сознанием.
Очнулся, темно. Повертев головой, почувствовал, что связан по рукам и ногам. Глаз болел, но еще сильнее саднило ногу. Я лег на спину и закрыл глаза. Спина не болела. Болело все тело. Они специально мне эту суку подсунули. Он, наверное, кроме урок да беззащитных женщин никого и не допрашивал никогда. Ну, теперь не скоро снова начнет. Хоть и доброе дело сделал, только попадет мне еще и за это вдобавок. Голову вдруг пронзила резкая боль, и я отрубился.
Глава 13
Очнулся я, лежа на кровати, открыл глаза, вернее глаз, заплывший, хоть и видел, но как-то хреново. Белый потолок. Так, какая кровать? Я осмотрелся. Стены, окрашены светло-синей краской. Окно, на нем занавески. Тумбочка, пачка папирос, спички, пепельница. Попробовал поднять голову, зашумело, но боли не было. Согнулся, свесил ноги вниз. Вроде ничего, тронул ногу. На ощупь, под бинтами чешется. А ну если согнуть, ай, а так больновато. Но не как раньше. Взял папиросу, закурил, кашель вывел меня из ступора. Чего за херня-то, арест, избиение, я бью следака, мне прилетает от охранника. Теперь палата, чистота, папиросы. Издеваются, что ли?
Когда в палату вошел он, я как-то сразу сник. Захотелось опять провалиться в обморок.
– Ну, здравствуй, герой-одиночка! Ты что же такой борзый-то? С прежней жизни злоба на органы внутренних дел осталась? Или решил, что сам черт не брат?
– Здравия желаю, товарищ генеральный комиссар государственной безопасности, – я невольно поперхнулся. – Да как-то не подумал, инстинкт. Меня бьют, я недолго думая отвечаю. Детство веселое было. Не ответишь, будешь жалеть всю жизнь. Если вы про инцидент в камере.
– И часто отвечал? – с ухмылкой спросил Берия.
– Отвечал всегда, просто по-разному получалось.
– А удар-то у тебя хороший.
– Учитель был хороший, – коротко ответил я.
– Я сам немного занимался, борьбой японской. Ты смотрю, тоже чего-то знаешь.
– Немного, – постарался ответить как можно скромнее я.
– Хорошо, потом как-нибудь об этом поговорим. Как ты себя чувствуешь? – во блин, вопросики подкидывает. Чего это вдруг заинтересовался?
– Хорошо, товарищ Берия, – я потер раненую ногу.
– Я уж подумал, ты нас покинуть решил, трое суток без сознания. Стали волноваться.
– Покинешь вас. Правда, что ли, целых три дня валялся? – удивленно уставившись на наркома, спросил я.
– Именно, что, не помнишь ничего? – Берия взял стул и уселся рядом.
– Помню, голова сильно болела. Дальше темнота, – я напряг мозг, пытаясь вспомнить что-то еще.
– Ясно! Ну и наворотил ты дел, «Внучок». Зачем же так со следователем? Ему теперь тоже лечиться придется.
– Лучше бы не пришлось, таких свиней – резать надо. Извините за грубость.
– Не зарывайся, – строго произнес нарком.
– Виноват, Лаврентий Павлович, – я опустил голову, чего-то и вправду разошелся, забыл, с кем говорю.
– Что, сильно перегнул?
– Не знаю, что считается перегибом, просто с людьми обращаться так не надо. Даже с виновными. Мы отличаемся от первобытных людей хотя бы разумом.
– Что у вас получилось, можешь рассказать?
– Олень он! На фронте бы попробовал так себя вести.
– Почему олень? – нахмурился было грозный нарком, но вдруг улыбнулся.
– Да просто показал он себя полным идиотом.
– Шутки будущего? Да, любят у вас следователей.
– Да причем здесь его профессия, человеком нужно быть. Ведь задал вопрос, хоть и дурацкий, на мой взгляд, я спокойно все ему изложил, не выступал, не борзел, даже не шутил. Или ему так приказали? – Теперь я с интересом уставился на Лаврентия Павловича.
– Что приказали? – не понимая меня, Берия сделал удивленное лицо.
Я рассказал Берии содержание допроса.
– Ну да, перегнул немного палку. Вообще-то, разговор должен был быть совсем о другом. Но, я думаю, он уже наказан, тобою.
– Товарищ Берия, мне что грозит?
– А что, чувствуешь вину?
– В том, что сбежал от Истомина, да. А больше, ну, за следака разве что.
– Сергей, ты не можешь успеть везде. Я понимаю твой порыв, даже Иосиф Виссарионович понимает. Но ты не сможешь помочь ВСЕМ! Это-то понятно?
– Да знаю я. Это и гложет постоянно. Но находясь рядом с ребятами, не могу сидеть и ждать, когда их всех убьют. Это они ничего не знают, а мне каково?
– Ты слишком сентиментален и самоуверен. Но это не плохо, те, с кем ты воевал плечом к плечу, готовы идти за тобой на край света, ну или по крайней мере в бой. Наши люди провели небольшое расследование. Ты всех зацепил своим оптимизмом. Люди, правда, тебя оценили, ты нужен им.
Я покраснел, блин, лучше бы ругался. Уж больно сладко заливает.
– Лаврентий Павлович, да чем я их зацепить-то мог? Ну, постреляли немного, парни гораздо больше нужного сделали, я просто был рядом.
– Сергей, мы знаем, где и кто был. Твои затеи, твоя самоотдача. Ты знаешь, что теперь на всем Ленинградском фронте люди даже с тяжелыми ранениями лезут в бой. И при этом отлично воюют! Лебедев, комдив 235-й, знаешь, чего сказал?
– Никак нет, а что?
– Предложил его дивизию после формирования тебе отдать, вместо него, говорит, справишься легко.
– Ну, это он уж явно переборщил. Где я и где дивизия? Просто благодаря тому, что я из будущего, знаний чуть больше, чем у других. Но знания без опыта – ноль без палочки. Я очень рад, конечно, что у людей проснулось чувство уверенности в себе и в друзьях, но про ранения я ничего не говорил. И еще, Лаврентий Павлович, разрешите на чистоту?
– Да ты и так вроде не особо слова выбираешь. – Берия снял пенсне. Смешной он, когда без стекол на носу.
– Очень, очень многое зависит от командира. Вот вы про Лебедева говорили, так если он нормальный человек, то и поступает по-человечески, а не гонит людей на убой. Я тоже с людьми поговорил, его все хвалят, с такими командирами люди и воюют лучше. Просто видят отношение к себе.
– А что касается ранений, – перебил меня нарком, – так и не надо ничего говорить, люди видели тебя, рассказали друзьям, как раненый осколком гранаты сержант бросился в бой с превосходящими силами противника. И вышел победителем.
– Все это сильно преувеличено, я же не один был, чего там один-то навоевал бы? Товарищ Берия, просто ранение вначале позволяло, мне врач говорил потом, что просто запустил я его. Нужно было сразу как следует промыть. И как было не вступить в бой, если по-другому никак?
– Молодцы, я отнес представления на товарищей из твоей группы Верховному Главнокомандующему. Там и ты в списке, – нарком сделал ударение, группа-то МОЯ. Значит…
– Говорю же, Лаврентий Павлович, один я ничего бы не смог поделать.
– А дивизию кто вывел? Они бы так и сидели в этих лесах. Пока немцы их не передушили бы.
– Да вышли бы и сами, просто так совпало. Я вышел к ним, когда комдив уже собирался выдвигаться на прорыв. – В принципе и не врал, все равно бы вышли. Хотя, хрен его знает с какими потерями. Как уж получилось, так и ладно.
– И что с тобой теперь делать? Осудить бойца, при этом награждая, будет как-то нехорошо. Если мы тебя отправим на фронт, как?
– Отлично, Лаврентий Павлович. Только об этом и мечтаю, но разве это возможно?
– Конечно, в тыл к немцам тебя никто не отпустит. Будешь с Истоминым, выявлять обстановку в частях и докладывать наверх. Видишь ли… Ты и вправду приносишь больше пользы, находясь на фронте. Даже врачи это подтверждают. Ты действительно не сможешь специально вспоминать – по приказу, а там у тебя само собой получается. Мы решили рискнуть, но, сам понимаешь, с подстраховкой.
– Ясно, конечно, понимаю, – чуть погрустнел я. Но хоть не в камере сидеть и то хлеб.
– Ладно, выздоравливай, гуляй по парку, здесь хороший парк.
– А где мы, товарищ Берия?
– Под Москвой. Отдыхай.
– Спасибо, буду стараться, товарищ Берия.
Он ушел, а я выглянул в окно. Какой-то пансионат, что ли? Хоть и осень, а красиво. В палате возле дверей стояли костыли. Медленно, стараясь не сильно налегать на больную ногу, вышел во двор, остановился, закурил. Людей здесь не было. Я быстро заметил своих наблюдателей. Приглядывали за мной двое. Наверное, и на внешнем периметре кто-нибудь есть. Гулял я не долго. Усталость быстро сморила меня, и я похромал обратно. В палате меня тотчас уложили в кровать, сразу две сестры ждали моего возвращения. Сменили бинты, дали какой-то порошок выпить. Уснул я быстро, свежий воздух действовал как снотворное.
Время шло. Боль в ноге почти ушла, я вовсю ухаживал за сестричками, только они не очень отвечали на это. Как-то утром меня разбудил Истомин.
– Ну чего, преступник, как здоровье? – как всегда с улыбкой, спросил Истомин.
– Здравия желаю, товарищ майор госбезопасности, – ответил я бодро, – хорошо, спасибо.
– Прогуляемся? – Александр Петрович кивнул в сторону двери.
– С удовольствием, – ответил я.
– Ну, тогда пойдем, разговор есть, – загадочно произнес Истомин.
– О как! Пойдемте. – Я взял с вешалки шинель и повернулся к двери.
Дальше я услышал нечто такое, что подумал: куда я влез? До НКВД дошли сведения, что на Ленинградском фронте, а точнее в самом Ленинграде, вовсю развернулись немецкие диверсанты. Командованию, видимо, не до них сейчас, хватает и без того забот, да еще и свои, «враги народа», повылезали. Войска, измочаленные боями, отходят или ложатся в землю. Командование не может наладить взаимосвязь. Появились случаи исчезновения высших командиров. Полками командуют чуть ли не лейтенанты. Надо срочно исправлять ситуацию. Истомина отправляют, как представителя Ставки. Меня с ним, так сказать, на стажировку. Я ответил, что готов хоть сейчас.
– Я приеду завтра, рано утром. Будь готов. Вылетим сразу, как только сможем.
– А мне в чем ехать? В пижаме? – Я распахнул полы шинели.
– А кто свою форму на солдатскую поменял? – с хитринкой во взгляде, спросил майор.
– Так я же не выкинул ее!
– Какая разница? К вечеру привезут тебе новую. Еще что?
– Документы мои, вы сами забрали.
– Завтра отдам. Их переделывать пришлось.
– А чего опять не так?
– Лаврентий Павлович говорил, что ты попал под награждение?
– Да, что-то сказал, и что?
– Да то, решили, что за твою самоволку орден для тебя больно много. Поэтому просто повысили в звании и дадут медаль.
– Ого! И этого-то много, зачем?
– Звание-то нужно, а то я узнал, как тебя строил политрук, и доложил. Вот наверху и решили – за заслуги присвоить тебе младшего лейтенанта ГБ.
– Во блин, росту на дрожжах. Как все зубы выбьют, наверное, к полковнику доберусь.
– Ага, мечтай. Просто дело вы сделали хорошее и выполнили все отлично.
Вечером принесли форму, вошла медсестра Юлечка, такая ладненькая, положила на тумбочку. Я со вздохом посмотрел вслед уходящей сестре и развернул одежду. Все знаки различия уже были на своих местах. Я с удовольствием напялил шмотки и оглядел себя. Ай да вояка.
Ходил я уже нормально, прихрамывал только. Но боли не было совсем. Наверное, привычка уже. Немного покрутившись у зеркала, Юля и его принесла, опять переоделся в халат. Завтра наконец дело появится. Почти три недели дуру гнал. Нет, мне не сдохнуть хочется, хотя и не исключено. Просто так уж я был воспитан, вся моя большая семья, военные. Меня всегда тянуло к оружию, как наркоманов к героину. Такая видно уж судьба, не в двадцать первом веке, а тут. С такими мыслями я лег в кровать и моментально уснул.
Опять не успел проснуться до того, как Истомин придет.
– Подъем, мамлей!
– Здравия желаю.
– Доброе утро, – майор был в хорошем настроении.
– А оно бывает добрым? – Я сонно натягивал портки.
– Раз проснулся и есть дело, значит, доброе. Все, просыпайся давай.
– Так я уже встал.
– Но не проснулся. Вот твое оружие, – сказал майор, протягивая мне кобуру. – А вот новые документы.
Я раскрыл книжечку, правда, мамлеем сделали. Убрав ее в карман, застегнул ремень и поправил кобуру.
– А чего ты кобуру как фашист носишь, по уставу как положено?
– А кто воюет больше, мы или немцы? Они ведь не просто так ее вперед вешают. Так удобнее. И вынуть пистолет быстрее позволяет, и стрелять тоже.
– Ну смотри. Могут возникнуть придирки.
– Интересно, что за светлая голова у нас устав писала?
– Это очень заслуженные люди, поаккуратней со словами. Больно ты у нас на язык острый.
– Ну, вы ведь никому не скажете?
– Готов? – не ответил Петрович и отмахнулся.
– Так точно! – Я и вправду был готов.
– Пошли давай, самолет ждет.
Глава 14
Вылетели мы через час, а еще через час садились на каком-то маленьком поле. От самолета нас забрала полуторка, даже странно видеть было, как Истомин в нее залезал. В кузове сидело еще пяток бойцов, все в фуражках с синим околышком. Сопровождение.
– Все поедут? – спросил я у майора.
– Да, это моя группа, знакомься.
Парни по очереди пожали мне руку, представились.
– Они все знают? – спросил я тихо у майора.
– Ничего, если будет нужно, я сам скажу то, что считаю нужным.
– Ясно. А куда едем-то, секрет?
– На фронт, – отрезал Истомин.
Я не стал продолжать, видно было, что майор не желает говорить. В части, которую мы посетили первой и задержались в ней надолго, командующий полком, подполковник Иванцов, принял нас не добро.
– Чего, уже арестовывать примчались? – раздраженно спросил он.
– Это не по нашей части, товарищ подполковник, просто посмотреть, – не моргнув глазом, ответил Истомин.
– А чего тут смотреть. Стоит фрицам ударить, как следует, и все – амба.
– Что, совсем туго? – продолжал Истомин.
– А как еще? Снарядов нет, топлива нет, продовольствия – тоже нет. Как воевать прикажете?
– Все будет. На путях диверсии, снабженцы застряли. Потеряли уже два эшелона боеприпасов и продовольствия. Сейчас налаживают контрдиверсионную работу. Очень много предателей развелось, переходят к немцам, а чтобы новые хозяева приняли, устраивают подрывы.
– И все это предатели делают, может, немцы? – не унимался подполковник.
– И немцы тоже, естественно. Куда без них. Авиация у них не дремлет, – майор Истомин достал и разложил на столе карту местности, на которой стоял полк.
– Что у вас на левом фланге, товарищ Иванцов?
– Два танка, без горючего. Там несколько домишек от деревни осталось, ну мы танки в сараях и замаскировали. У них десяток снарядов на двоих. Там же неполная рота, стрелковая. Много раненых. Легкие все на позициях, тяжелых держим в тылу. Отправить не на чем.
– Справа что? – продолжал Истомин.
– Рота, плюс минометчики. Артиллерия вся в центре, да и осталось-то их. Четыре пушчонки да снарядов по ящику на ствол.
– Сегодня вечером, крайний срок завтра утром, подойдут подкрепления и снабжение. Ваш полк – ближайший от узловой станции. И именно на вашем направлении, по данным разведки, сосредоточены главные силы фашистов.
– Опять нам все самое вкусное, – рассердился комполка.
– Я же сказал, успеем пополнить ваше войско. Вы должны выдержать первый удар, смотрите сюда, – Истомин ткнул в карту карандашом. – Ставкой разработана операция, я уполномочен довести ее до вас. Вот здесь вы, – майор опять показал что-то на карте, – в километре от вас на восток, в вашем тылу, понижение местности. Ваша задача, сдерживая натиск врага, медленно отойти. Продвигаясь назад, нужно немного оторваться от противника, затем вы поднимитесь выше немцев, они попрут за вами…
– А если они окажутся выше?
– Во фланг не ударят. Там уже подготовлен удар наших войск. С севера ударит механизированный корпус Коваленко, а с юга – стрелковая дивизия Назарова. Им все равно на север надо, а то сами в котле окажутся. Мы должны сделать немцам хороший котел, когда вы затащите их под холмы.
– А чего же просто не атаковать?
– Товарищ подполковник, – это влез я, – немцы будут очень рады, если вы сами к ним придете.
– Это младший лейтенант ГБ, Новиков. Он неплохой специалист в планировании, несмотря на его возраст, – и повернувшись ко мне добавил: – карту посмотри.
– Какой на хрен специалист, – шепчу я майору, – вы чего?
– Дожили, теперь лейтенанты у нас в специалистах ходят! – проговорил командир полка себе под нос и добавил вслух: – Ну, посмотри, специалист.
Посмотрев карту, я понял, что ситуация, швах. В прямом смысле. Для того чтобы это понять, не нужно быть подполковником.
– Разведку проводили? – неуверенно спросил я.
– Конечно, толку только нет, ничего особенного не выяснили. Немцы шерстят у себя в тылах, как наскипидаренные.
– Надо языка, причем серьезного, – сказал Истомин.
– Немцы по одному не ходят, особенно офицеры.
– Ну, у нас есть товарищ, который восемь человек сразу притащил, – сказал Истомин, а я покраснел.
– Товарищ майор, случайно вышло и офицеров там не было, один унтер, – я смущенно отвел глаза.
– Пойдемте-ка, переговорим, товарищ младший лейтенант.
Мы вышли на воздух, майор сразу взял быка за рога.
– Объяснить сможешь его разведчикам, как нужно работать?
– Товарищ майор, вы сами-то слышите то, о чем говорите? Я что, ГРУшник, что ли? Да и как, не зная ни людей, ни местности, чего я объясню? Я же не учитель-разведчик, сам-то неделю на фронте. Вот если сам пойду, то можно на месте сориентироваться, – выпалил я.
– Даже думать не смей. Запрещено.
– Ну, я не полезу в тылы, я лишь местность издалека посмотрю. В бинокль.
– Вместе сходим, – сказал Истомин.
– Товарищ майор, а вы можете моих парней у Лебедева взять? Где они сейчас находятся?
– А вот это хорошая идея. Пошли, сейчас попробуем связаться.
Нам довольно быстро установили связь с дивизией, в которую влились остатки 235-й. Комдив там другой, но майор выпросил-таки моих друзей-разведчиков. Обещали прислать как можно быстрее.
– Часа через три доберутся, ты хочешь их послать?
– Я с ними пойду. Так нужно, товарищ майор. Если получится сделать, как вы рассказали Иванцову, то можно будет разом захлопнуть те силы немцев, что лезут сюда. Там вроде не так много их. Часть должна была уйти на Старую Руссу, часть выдвинулась на Красногвардейск, по крайней мере, примерно так было в моем времени.
– Пойдем вместе, все равно убежишь, как не запрещай, а так хоть на виду будешь. Если что… Что ты там про немцев говоришь?
– Как у нас с авиацией?
– Бомбовозы есть поблизости, а что? Ты немчуру хочешь отбомбить?
– Есть одна мыслишка. В наступлении немцы не успеют развернуть ПВО. Дадим втянуться, потом с флангов захлопнем кольцо, ну а дальше дело летунов. Нужны бочки пустые и еще кое-что…
– Чего-то удумал. Что, прорвало? – с каким-то особенным любопытством подметил Истомин.
– Есть немного, – ехидно потерев руки, я вспомнил о герое книги Конюшевского. Рассказав Истомину о новинке, посмотрел на его реакцию.
– Сможешь? – только и произнес он.
– Конечно, не настоящий, а лишь подобие его, но эффект – будет! – Я пояснил, как будет выглядеть моя затея.
– Толково мыслишь. Только высока вероятность зацепить своих, – молчавший до этого комполка вставил свои пять копеек. Истомин рассказал ему план, только «забыв» упомянуть о напалме. Ага, именно его и будем варить.
– Не знаю, как лучше совместить действия, я не генерал, – отвел глаза я, когда мне предоставили слово.
– Зато я, кажется, знаю, – сказал подполковник, – хотя тоже не генерал.
– Семенов, свяжись с летунами, быстро, – окликнул Иванцов своего радиста.
А придумал подпол все очень просто. Ждать, когда закончится охват, было бы глупо. Решено было сделать так. Как только наши, начинают атаку на немецкие фланги, с двух сторон одновременно, в воздух поднимается несколько бомберов. И, не дожидаясь окружения немецких войск, начинают свою адскую работу. То есть просто заваливают фрицев бомбами и напалмом, в один заход. Больше не получится, так как прикрытие у немчуры почти всегда в воздухе. Если летунам удастся хотя бы подойти без потерь, уже удача. А еще, войска, которые должны наступать, останавливаются и начинают долбить артиллерией. Перемешивая немцев с землей. Ну, надеюсь, что-нибудь из этого выйдет. Не привыкли немцы к котлам, может, и удастся их неожиданно накрыть. И конечно, я рассчитывал на новинку.
Майор Истомин еще куда-то ушел, что-то все проверяет, согласовывает. Меня оставили в штабе ждать. Иванцов был здесь же. Все с кем-то говорил по рации. А потом повернулся ко мне:
– Вроде вы молодой еще, младший лейтенант? А смотрю, нашивка за потрепанную шкуру присутствует, где успели, ведь, наверное, только училище закончили?
– Нет, товарищ подполковник. Не заканчивал. Ранение получил, когда в разведгруппе служил, теперь здесь служу.
– О, так ты не штабной? Молодец. А что за разведчиков вызвал, чем мои плохи?
– Я не говорил, что ваши плохи. Просто, у той группы опыт большой. Знают, как языков таскать. Виноват, я не хотел никого обидеть.
– Да не извиняйся, у меня хорошие парни, но вот не везет. В последнюю ходку пытались взять какого-то майора, сами еле ушли. Из пятерых вернулись трое. Все ранены. Вот так.
– Понятно. Бывает. Тем более, кому у вас идти-то?
– Да есть ребята, только опыта мало.
– Берегите, еще пригодятся. Разрешите выйти подышать?
– Идите, лейтенант.
Конечно, сделать, как я хотел, не получилось. Группа прибыла, в ней появился четвертый человек, они уже были сработаны. Майор меня просто не отпустил, как я ни рвался. Тем более, мы с Истоминым поехали к летчикам. От меня требовалось сделать маленькую пробную «напалмовую бомбочку».
– Да ладно, Серег, сами сходим. Спасибо, что вспомнил о нас. Рады, что ты живой и здоровый, – утешал меня Саня Зимин.
Он теперь вовсю командовал. Сержантом стал. Мы поговорили чуток, я объяснил, что на рожон лезть не надо. Но, как воздух, нужен язык. Желательно званием постарше.
– Да все сделаем, – казах улыбнулся. – Ты же знаешь, командир.
– Да, конечно, знаю, просто с вами хотел. Парни, а ротный жив?
– Капитан, что ли?
– Да.
– Жив, конечно, зацепило тут немного, но в строю. Командует, а вот дурачка нашего, политрука, извините, товарищ майор, застрелили. Ходил ночью куда-то, ну ему и прилетело, когда немцы внезапно атаковали.
– Ну, сам нарвался. Слушай, Саня. А при ротном связистом был Потемкин, живой?
– Да живой, так с капитаном и бегают. А что?
– Да подружились мы с ним, вот и интересно.
– А-а, понятно, – протянул Зимин. Ну не говорить же им, что Потемкин – мой дед.
– А сейчас нашу 235-ю отводят, на пополнение. Временно сейчас сидим, с остатками еще двух таких же полуживых дивизий. Так что месяц отдыхать будут.
– Ну и ладно.
Парни отправились на задание, а мы – на аэродром. У летунов нашлось почти все, что было нужно для новинки. Только в очень малом количестве. Но все пошло не так с самого начала. Ночью вернулась разведка. Вано опять зацепило, больно уж он большой, не промахнешься, казах тоже помеченный пришел. А вот Зимина опять пули облетают. Зато ранили пленного оберста, которого он тащил. Весь день его откачивали, приводили в состояние, нужное для допроса. Но толком ничего узнать не смогли.
Немцы внезапно начали наступление. Ночное. За ними раньше этого не замечали. Наверное, из-за оберста своего полезли. Испугались, что планы придется менять. Ударили сильно, но без авиации. С вечера погода сильно испортилась, лил противный холодный дождь. Мы заняли оборону. Еще вчера я через Истомина посоветовал зарыть танки в землю. Все равно горючки нет. А так как доты будут. Уничтожили их, правда, довольно быстро. Немцы лезли как тараканы из всех щелей. Танков было много. К рассвету фрицы взяли перерыв. На кофе, наверное, а мы воспользовавшись этим, отодвинулись на километр в тыл. Разведку они, конечно, выслали, да только хлопнули наши всю эту разведку.
Когда немчура начала долбить артиллерией, нас там уже и не было. Заставляя немцев лезть в мешок, Иванцов грамотно нанес контрудар, дождавшись, когда немчура лучше втянется. Хотя из-за внезапности немецкого наступления, может, и не получиться наша задумка. Остальные части еще не совсем готовы. Слишком мало было времени. Хоть Истомин и связался со всеми, но гарантий нет.
Когда фашисты возобновили наступление, стало ясно, почему они прерывались. Танков стало еще больше. Лично не считал, но докладывали, что машин шестьдесят есть. Таким количеством можно из любого мешка вылезти. Когда ударили замаскированные полки с флангов, немцы поступили странно, решив продолжать атаку на нас. Видимо, посчитали, что так проще. На самом деле, они шли очень плотно и, когда в небе появились «Пешки» и посыпались бомбы, начался ад. За то короткое время мы не успели приготовить нужное количество напалма. Сделали всего восемь бочек, но и этого хватило. Эффект вышел – потрясающий. Я сначала сделал бутылку и проверил, а потом, подгоняемый Истоминым, с помощниками сделали уже большую партию. Но, как и у Конюшевского, получился больше эффект, а не эффективность. Но врагу действительно – хватило. Как они бежали!
Фрицы тоже, конечно, вызвали авиацию, но пока те летели, девятка бомберов проредила танки так, что немчура повернула назад. Вот тут-то их и ждал сюрприз. Атаковавшая вовремя с юга дивизия имела десяток танков, Т-28, конечно, не КВ, но немцам хватило. Кольцо было уже замкнуто и по ним вдарила артиллерия. Деморализованные, после «поливки» напалмом, солдаты противника бежали в разные стороны, не зная, где им спрятаться. А с двух сторон летевшие снаряды добавили им впечатлений. Подошедшее тем временем подкрепление, в составе тридцати танков, тоже разных «БэТэшек», забило последний гвоздь в крышку немцам.
Тут и там появились белые флаги. Нам это тоже было на руку, силы были на исходе. В плен сдалось много офицеров, от лейтенантов до оберстов. Особенно радовался Иванцов, когда к нему привели генерала. А уж простых солдат и всяких ефрейторов с фельдфебелями – замучаешься считать. Мы собрались в штабе одного из запасных полков.
– Ну и дали мы им шороху! – заявил Иванцов, сам участвовавший в бою и получивший пулю в руку.
Он выложил на стол карту, все склонились над ней.
– Немецкий генерал сказал, что тот, кто такое придумал, заслуживает петлю. Дескать, это бесчеловечно! Ага, человеки нашлись. До сих пор этому генералу не приходилось бывать в котле и тем более сдаваться. А уж про огонь с небес – так это вообще отдельная песня. Но он высоко ценит жизни солдат и вынужден был поднять руки, чтобы прекратить эту мясорубку.
Надо все-таки отдать должное этому генералу. Благодаря его человечности, мы и сами остались в живых. Да еще захапали кучу трофейной техники. Теперь у нас была нехватка танкистов, ибо танков резко прибавилось.
Иванцов проведя линию по карте, сказал:
– В радиусе десяти километров немцев нет. Да еще бомберы удачно завернули и снесли аэродром у фрицев. Они сейчас будут подтягивать сюда войска, чтобы заделать дыру в линии фронта. Мы же будем им всячески мешать. В этом нам помогут немецкие же танки.
– Давайте воюйте, покажите немцам, что мы не лыком шиты, – это Истомин взялся поддержать Иванцова. – А мы убываем.
– Что, все проверили? – в шутку спросил подполковник.
– Да, все. Нам пора.
Когда мы грузились в полуторку, к нам подошел Зимин, сказал, что отправил Вано в госпиталь, а казах так вылечится. Они тоже уезжали к себе. Мы попрощались с парнями, я попросил Саню приглядывать за дедом. Обещал ему, что еще встретимся. А уже на следующий день мы инспектировали новую часть. Таких в планах Истомина было несколько. С Иванцова мы начали потому, что ситуация тогда была критической. Если бы не план Ставки – и кто придумал-то такое? – подполковник Иванцов уже лежал бы в сырой земле. Хотя, помнится, вроде у Горбатова в мемуарах читал о таком способе обороны.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?