Текст книги "Последний Охотник на Магов. Том 2"

Элементали полетели на меня. Финальная схватка с Серебряковым началась. Обратный отсчёт пошёл.

На меня обрушился плотный поток стихийных заклятий. Я сжал в кулаках кристаллы, запитанные Ковтуновым, и те лопнули. В моё тело устремилась боевая магия.

Я пронёсся между летящими каменными и электрическими снарядами и оказался между двух элементалей. Огонь и Вода. Пока всё шло по плану.

– Давайте, выродки, – я поманил их пальцем. – Убейте меня, чтобы папочка вас похвалил.

Я знал, что самый агрессивный – Огонь. Он рванул на меня с такой реактивной скоростью, что увернуться практически не было шансов. Если бы не мощь усиленных боевой магией мышц, я бы отскочить не успел.

Надо будет отблагодарить Ковтунова. Хорошо поработал, Алексей. Даже в этой битве я не одинок с его магией.

Я отлетел в сторону и упал на асфальт. Щит сорвался с моей спины и улетел на несколько метров в сторону. Телу стало значительно легче. Но не это главное.

Элементаль огня не смог вовремя затормозить. Он врезался в Воду и провалился внутрь его тела. Раздалось оглушительное шипение, парковку накрыло непроглядной пеленой тёплого пара.

Прошло тридцать секунд. Минус два элементаля. Я уже не раз проделывал такой трюк. Эти двое всегда так себя ведут. Века идут, а они умнее не становятся.

Но вслед за таким хитрым ходом всегда наступает основная проблема. Двух других элементалей совсем не видно.

В нескольких метрах от меня громыхнул раскат молнии. Я перекатился в сторону. От атаки удалось увернуться, но моё тело сковало жуткой болью. Облако пара этот засранец всё-таки наэлектризовал.

Усилием воли я заставил свои мышцы вновь сокращаться, как прежде, и побежал к центру парковки. Искать Серебрякова в этой мгле не имело смысла.

Призыватели умеют хорошо прятаться. Даже такие заметные, как Семён Андреевич. Но он сильно ослабнет, когда я отправлю всех призванных им чудовищ в мир иной. Нужно было продолжать бой до тех пор, пока мы с графом Серебряковым не останемся здесь вдвоём.

За моей спиной послышалась тяжёлая поступь. Несложно догадаться, меня нагонял земляной элементаль. Щита под рукой нет – и это беда. От удара этого товарища от меня и мокрого места не останется.

Я споткнулся обо что-то, не разглядев препятствия под ногами, и рухнул на землю. Земляной элементаль нагнал меня. И это могло означать конец боя. Для меня.

Но нет.

Я споткнулся о сундучок, в котором ранее хранился прах отражателей. Однако перед боем я поместил туда кое-что другое.

Я схватил сундук, развернулся и метнул его в каменного воина.

– Подавись, ублюдок!

Сундук врезался в грудь Земли. Он уже поднял кулаки, чтобы вмазать по мне.

И в этот момент раздался оглушительный взрыв.

Взрывные зелья разбились внутри сундучка и запустили реакцию, которая в считаные секунды уничтожила земляного элементаля. Горячим потоком воздуха разогнало пар. Осколки камней разлетелись во все стороны.

Я прикрыл голову руками, но на остальных частях тела синяки точно останутся.

Надеюсь, никто больше не пострадал. Взрыв был достаточно сильным, чтобы отправить камни в мирных жителей.

Мысленный таймер в моей голове твердил, что осталось всего полминуты.

Мы остались один на один с самым опасным элементалем.

Электричество-Воздух медленно приближался ко мне, паря над землёй.

Козыри в моих рукавах кончились.

– И что же ты будешь делать, Белов? – послышалось откуда-то из-за моей спины.

Это был торжествующий голос Серебрякова. Он ослаб, но теперь был уверен в своей победе.

Как бы не так, Семён Андреевич. Это ещё не конец. Я не привык сдаваться.

Я вскочил на ноги и набросился на элементаля с голыми руками.

– Поглощение! – прошептал я и раскрыл сразу все свои магические каналы.

Через пути отражения в моём теле понёсся поток электричества. Мои волосы встали дыбом. Каждую клеточку тела сотрясало от жгучей боли, но я держался. Победа уже была у меня в руках.

Потратив последние силы, я поглотил всего электрического монстра целиком. Ох, чуть не пережёг все свои каналы, но справился.

Затем я прорвался через пелену пара, выхватил саблю из ножен и остановил её прямо у шеи изнывающего от слабости Серебрякова. Вместе с элементалями, я и его лишил сил.

Шпага сама выпала из его ладоней.

– Прошу… – умолял он. – Прошу тебя, Владимир Белов, пощади!

Убить его? И снова в голове противоречия… Я так долго ждал возможности убить мага, и вот она настала.

Нельзя щадить врагов…

Но интуиция и опыт подсказали вариант гораздо лучше смерти врага. Ох, теперь Серебрякову точно не позавидуешь!

– Для тебя, Семён Серебряков, я уготовил кое-что пострашнее смерти, – сказал я, и лицо невольно расплылось в злобной ухмылке.

Глава 6

Лицо Семёна Андреевича стало бледнее мела. Мой инстинкт, как и всегда, требовал лишь одного. Казни для мага.

– Пощади, пощади, пощади, – повторял Серебряков, кланяясь мне в ноги.

До чего же жалкое зрелище. Но меня это не проняло. Никакой жалости для того, кто хотел убить всю мою семью!

– Каково тебе теперь, Серебряков? – спокойно спросил я. – Теперь ты знаешь, что значит – быть на нашем месте. Ты мучил мою семью годами и теперь рассчитываешь, что я тебя пощажу?

– Пожалуйста, Владимир, ты можешь просить у меня всё, что хочешь! – сложив вместе толстые пальцы, произнёс он.

– Просить? – со злостью усмехнулся я. – Беловы больше никогда у тебя не будут просить. Нашей войне пришёл конец. Твоё имя больше ничего не значит. Его забудут, Семён.

Я лишь пугал его. Нельзя сказать, что у меня не было желания его убить. На этот раз не только мой инстинкт, но и сам страстно жаждали расправы.

Однако разум диктовал иное.

Я могу извлечь из него куда больше пользы. Я могу заставить его позориться, унижаться и страдать. И даже инстинкт охотника на магов на этот раз не может противиться моему решению. И я знаю почему. Я уже давно об этом подозревал.

Моё желание помочь семье многократно сильнее старого инстинкта. Вот он – способ его контролировать. Нужно всегда действовать в интересах своего рода. И тогда я больше не стану кровожадным убийцей колдунов, которым был прежде.

А найду другой способ помочь этому миру.

– Что ты хочешь со мной сделать? – заикаясь, прошептал Серебряков.

– Ты дашь мне клятву, – коротко ответил я.

– Клятву? – замер Семён Андреевич. – Какую клятву?

– Ты и вся твоя семья поклянётесь мне в верности. Семья Серебряковых станет вассальным родом Беловых. Такова цена твоей жизни. Только при таких условиях я позволю тебе продолжить своё жалкое существование.

– За что же ты так со мной… – пролепетал Семён Андреевич. – За что, Белов?

Да. Такое наказание действительно было страшнее смерти. Из властного рода обратиться в нищую семейку.

– Считаешь, что я наказываю тебя понапрасну? – пожал плечами я. – Так это ещё не всё. Кроме клятвы верности, я требую компенсации. Однажды мой отец взял у тебя взаймы тридцать тысяч. А я хочу, чтобы ты даровал Беловым в сто раз больше.

У Серебрякова отпала челюсть.

– Три миллиона рублей, – подытожил я. – Такова компенсация. Но поверь мне, Семён. Даже эти деньги не стоят оскорбления моей матери и сестры. Даже эти деньги не стоят ран на теле моего младшего брата. Считай, что я обошёлся с тобой милостиво.

– Но это же… Это же почти всё моё состояние… – прошептал Серебряков.

– Почти – ключевое слово. Видишь? Я даже оставляю тебе что-то, – заявил я. – А ты хотел отнять у моей семьи всё. Даже жизни.

И в этот момент Серебряков повёл себя крайне неожиданным образом. Он откатился в сторону и схватил предмет, что лежал на асфальте. Который я там специально оставил.

Семён Андреевич вскочил на ноги и бешено рассмеялся.

– Вот ты и доболтался, Белов, – рассмеялся он.

В руках Серебрякова был футляр от его родового свитка.

Призыв великого воина.

Смотря на действия врага, я едва сдерживал внутри себя смех. Этот воин уже здесь. В теле Владимира Белого.

– Ты забыл, что я всегда чувствую, где он находится? – торжественно произнёс Серебряков. – Довольно унижений! Этот свиток мой род хранил две сотни лет. Тот, кого я призову… О-хо-хо! Элементали по сравнению с ним – детский лепет!

Я скрестил руки на груди и улыбнулся.

– Ладно, Семён, – сказал я. – Давай, показывай, что там у тебя.

Серебряков раскрыл футляр и вытянул оттуда свиток. Он поднял его над своей головой и воскликнул:

– О, великий воин! Именем своего рода я заклинаю,приди – и защити своего хозяина!

Но, разумеется, ничего не произошло. Серебряков замер в глупой позе, так и не получив своей подмоги.

Семён Андреевич в ужасе посмотрел на свиток. Развернул его другой стороной. И обнаружил, что в его руках детский рисунок с изображением единорога.

– Это… Что такое? – заикаясь, спросил он.

– О! Это? – улыбнулся я. – Моя сестра в детстве нарисовала. Аня сказала, что это один из лучших её рисунков. Вот я и решил сохранить его в футлярчике.

– Ты обманул меня? – будто обидевшись, спросил Серебряков. – Где мой родовой свиток, Владимир?

– Его больше нет, Семён. Ни артефактов тебе, ни свитка, ни денег. А раз уж ты умудрился снова подняться против меня – только смерть.

Мой голос звучал холодно. Он заставил врага покрыться мурашками и выронить из рук рисунок моей сестры.

– Ладно, ладно, ладно! – затараторил Серебряков, вновь упав на колени. – Я согласен, Белов. Я на всё согласен.

– В таком случае, звони своим сыновьям и говори, чтобы тащили свои задницы к моему родовому особняку, – приказал я. – И пусть прихватят с собой три миллиона. А юриста для заверки документом ясам найду, к твоим у меня нет доверия.

– Хорошо… – сокрушённо просипел Семён.

– И чтоб без глупостей, – предупредил я. – Если хоть один из них пукнет своей магией, смерти вам уже точно не избежать. Ни тебе, ни твоим сыновьям.

Мы с Серебряковым покинули парковку под крики толпы. За время схватки в округе собралось ещё больше людей. Да чего мелочиться! Тут была половина нашего района. Все они знали и Беловых, и Серебряковых. И, похоже, каждый гражданин был рад узнать, что власти последних пришёл конец.

На пороге дома меня ждала вся семья. Мама, Аня и Сергей подскочили на месте, когда увидели, какого именитого гостя я веду к нашему особняку.

Через минуту подъехал чёрный автомобиль, и из него вышли Олег и Пётр Серебряковы. Каждый из них нёс по два кейса с деньгами.

– Володя, что происходит? – прошептала мама.

– Происходит справедливость, – ответил я.

– Ты… Ты одолел их? – не веря своим глазам, спросил Сергей.

Я решил придержать интригу и не ответил на вопрос брата. Пусть всё увидит своими глазами.

– Давайте, Серебряковы, – кивнул я. – Время для клятвы.

Семён Андреевич первым встал на колени перед крыльцом нашего ветхого особняка. Сыновья не спешили кланяться, но отец жестом поторопил их.

– Пусть магия в моих жилах, – дрожащим голосом начал старший Серебряков, – будет связана клятвой. Я и вся семья Серебряковых даём слово, что с этого дня мы будем служить роду Беловых и беспрекословно подчиняться их главе – Владимиру Алексеевичу Белову.

Между мной и этой троицей образовались особые нити связей. Я знал, что так и будет. Прежде чем идти на стычку, я хорошо подготовился и подробно изучил законы современных магов-аристократов.

Теперь никто из присутствующих здесь Серебряковых не сможет предать нас. Любое неповиновение убьёт их ещё до того, как кто-то из них попытается навредить моему роду.

Отринуть это клятву могут попытаться лишь внуки Семёна Андреевича, которые ещё не появились на свет. Но об этом думать пока что рано. Главное – справедливость восторжествовала. Весь род магов, что притеснял мою семью, склонился перед нами.

– Я принимаю вашу клятву, – кивнул я. – Что ещё нужно сказать, Семён Андреевич? Как считаете?

Серебряков и его сыновья поняли меня без прямого приказа. Трое мужчин уткнулся лбами в землю и хором произнесли:

– Мы искренне просим прощения у всей вашей семьи!

По щекам матери потекли слёзы. Аня и Сергей открыли рты и не могли проронить ни слова.

– Поднимитесь, Серебряковы, – приказал я, а затем обратился к Сергею. – Брат, будь добр, отнести в дом все кейсы, что они принесли. Они нам, мягко говоря, пригодятся.

Серёжа решил не задавать лишних вопросов и приступил к делу.

– Володенька, а что в них? – спросила мама.

Её голос дрожал так, будто она боялась услышать ответ.

– Три миллиона, – ответил я. – Та малая компенсация, которуюони могут себе позволить.

Аня подхватила маму под руки, чтобы та от удивления не потеряла сознание.

– Всё хорошо, мама, Аня, – успокоил я женщин. – Тёмные времена Беловых закончились. Теперь наша жизнь кардинально изменится.

– Мы… Можем идти? – аккуратно спросил меня Серебряков.

– Можете, – ответил я. – Но перед этим последнее указание.

– Что… будет угодно? – выдавил из себя Семён Андреевич.

Ему было ой как непросто привыкнуть быть подчинённым. Ничего, пусть входит в новую роль. Заслужил.

– Один миллион рублей вернётся к вам, – сказал я.

Серебряковы заулыбались так, будто я сделал им самый лучший подарок.

Но я поспешил их разочаровать.

– Ваша семья ведь владеет многими строительными компаниями, верно? – продолжил я. – Используйте этот миллион на реставрацию нашего особняка. Я хочу, чтобы уже завтра вы приступили к работе.

Глупые ухмылки исчезли с их лиц. Они понимали, что больше им меня не обмануть. И даже с ремонтом не накосячить по собственной воле. Удобная штука – эти клятвы.

– Как будет угодно, Владимир Алексеевич, – неохотно ответил старший Серебряков.

И на этом этот безумный день подошёл к концу.

Этим вечером мы праздновали безоговорочную победу. Вражда с Серебряковыми была окончена, и Беловы, наконец, обрели свободу. Такого пира у нашей семьи не было уже давно. А, может быть, и никогда.

Впервые мама с сестрой не горбатились у плиты, чтобы накормить родню. Я решил, что по такому поводу мелочиться не стоит, и оплатил услуги повара, что работал в одном из ближайших ресторанов.

Сытые и уставшие от переживаний мама и Аня уснули раньше всех. Мы с Сергеем ещё долго сидели на веранде и разговаривали о жизни и о дальнейших планах.

Я не стал посвящать его во все свои амбициозные идеи, хоть таковых у меня было очень много.

В первую очередь я собрался разделить полученную сумму на три равные части. Миллион – на ремонт дома. Ещё один – на личные сбережения и прочие траты семьи. И, наконец, последнюю треть я был намерен вложить в развитие своего дела.

Мы с Бродским заложили добротное, хоть и крайне новичковое начало новой алхимической промышленности. Но этого мне было мало. Это дело нужно было сделать чем-то большим. Чем-то, что захватит умы всех людей в Санкт-Петербурге. А быть может, и за его пределами.

Но мысли об этом я решил отложить на потом.

– Володь, я должен поблагодарить тебя, – неожиданно заявил Сергей, прервав нашу с ним мирную беседу.

– Даже не думай, – отмахнулся я. – Я – не чужой человек. Я – твой старший брат и глава нашего рода. То, что я сделал сегодня – было моим долгом.

– И всё же, Володь, спасибо, – повторил Сергей и улыбнулся. – Ты не представляешь, как я горжусь тем, что у меня есть такой старший брат.

Я не смог ничего ему ответить, поскольку всего меня переполнили трепетные чувства. Я был по-настоящему счастлив. Эта семья стала мнетем недостающими звеном, которогомне всегда не хватало.

В рядах ордена, в этой бесконечной мясорубке я никогда не испытывал ничего даже близко похожего на это. Это что же получается?

Семья важнее ордена?

Да. Похоже, так оно и есть. Но цели ордена важнее всего прочего. Потому что оттого, достигну я их или нет, зависит судьба моей семьи и всего мира.

Допив чай, мы с Сергеем разошлись по своим комнатам и крепко уснули. Сквозь сон я ещё долго слышал, как Гаспар и Теодора о чём-то мирно переговаривались на крыше у моего окна.

После напряжённых месяцев борьбы и адаптации в новом мире, наконец настала идиллия.

На следующий день я с утра отправился в академию. Осенние выходные заканчивались, и через сутки вновь должна была начаться учёба.

У массивных ворот своего учебного заведения я встретил того, кого меньше всего ожидал увидеть этим утром.

Павла Мясникова.

Он медленно брёл навстречу мне, и, кажется, даже не замечал, что перед ним стоит человек, который пару дней назад лишил его всего.

Мясников выглядел осунувшимся и поникшим. Меня Павел заметил лишь тогда, когда мы с ним поравнялись.

– А… Белов? – вяло произнёс он.

Его лицо не выражало никаких эмоций.

– Здравствуй, Павел, – холодно поприветствовал его я.

– Ты постарался на славу, Владимир, – горько улыбнувшись, сказал он. – Прошло уже три дня, а моя магия так и не вернулась. Твои щиты уничтожили всё, что у меня было.