Читать книгу "Мечников. Том 2. Клятва лекаря"

Глава 2

– Ты что же, думаешь, что мне конкретно ты нужен, Мечников? – усмехнулся некромант. – Нет! Я хочу забрать твою силу. Извлечь магический центр из твоей груди и пересадить его себе. Вот и всё.

– Собрался сам себе провести операцию? – удивился я. – Сильно сомневаюсь, что без сил лекаря ты сможешь это сделать. Или мою лекарскую магию ты тоже собрался изъять?

– Она мне не нужна. Я – дуалист. Родился с двумя противоположными способностями. С лекарской магией и некромантией. Понимаешь, Алексей? В чём-то мы с тобой похожи, – произнёс Сухоруков. – Я ведь предлагал тебе сотрудничество. Ты даже представить себе не можешь, каких бы высот мы достигли вместе.

– Действительно, могу представить, если учесть, что ты собрался меня прикончить, вырезав магический центр, – усмехнулся я.

– Нет-нет, убивать тебя я не собирался. Мне хватило бы сноровки лишить тебя одной силы, сохранив при этом жизнь. Ну… А если бы не получилось, сделал б из тебя ходячий труп! В чём проблемы?

– Псих какой-то, – фыркнул Олег. – Нечего с ним разговаривать, Алексей. Ты послушай, что он несёт!

– Погоди, – шикнул я дяде.

Нельзя, чтобы Олег всё испортил. Мне нужно потянуть время. Подождать, пока Токс сделает своё дело. Он уже выбрался из сумки и ползёт через кусты к Сухорукову. Как только он его укусит, мы сразу же отберём ребёнка, а потом я приму бой. А пока он болтает, у нас есть время для манёвра. Заодно попытаюсь понять, чего добивается этот сумасшедший.

– Ты сказал, что мы могли с тобой достигнуть высот. Что ты под этим имеешь в виду? – поинтересовался я. – Понимаешь, Антон, я искренне не вижу связи между моим обратным витком и твоим успехом.

– Пойми, я ведь не просто патологоанатом, – улыбнулся он. – В первую очередь я – учёный. У меня есть теория, которую я хочу подтвердить. Думаю, если пересадить обратный виток магу, то его сила начнёт работать в обратном направлении. Не только лекарская. Понимаешь? Но и некромантия тоже.

Это всё ещё звучало нелогично, но я уже догадался, чем собрался промышлять Сухоруков. Создавать некротику, воскрешать нежить, а потом самостоятельно с ней справляться. Изгонять нечисть и снимать проклятья. И, разумеется, брать за это деньги.

– Хитро придумано, – кивнул я. – Только мне не ясно, зачем ты так усложняешь себе жизнь? Ты бы мог сконцентрироваться на лечении людей и зарабатывать огромные суммы, спасая больных.

– Тебе легко говорить, Мечников, – усмехнулся он. – Тебе-то с самого детства призраки не нашёптывают ужасы. Не пытаются свести с ума. А вот я их слышу постоянно. Представь, как было бы удобно убирать их обратной некромантией?

– Это лишь теория, – бросил я. – Не факт, что обратный виток срастётся с другой магией.

– Да, это рискованно, – согласился Сухоруков, а затем оскалился, изобразив безумную улыбку. – Так же рискованно, как и твой план.

Некромант резко развернулся и пнул носком сапога Токса. Тот отлетел в траву и затих.

– Ты что же, думал, что я не чувствую своё же творение? Он ведь точно такой же зомби, как и те, которых вы сейчас видите. Просто он по какой-то причине не хочет мне подчиняться! – заявил Сухоруков.

Всё, больше терпеть его болтовню я не собираюсь. Раз план с Токсом не сработал – пойду напролом. Может, обратный виток и не действует на мертвецов, зато на Сухорукове он должен сработать.

– Держи! – крикнул я и бросил дяде свою саблю.

Затем сорвался с места и рванул на Сухорукова. Между пальцев, которыми он держал ребёнка, блеснул скальпель. Но я собирался успеть.

Главное – вырвать из его руки Серёжу и после этого вступить в бой, уже не сдерживаясь.

Пока Олег набросился на стоящих рядом мертвецов, я подлетел к Сухорукову и понял, что времени практически не остаётся...

Некромант приложил к шее ребёнка скальпель. Повезло, что он был ослаблен из-за потери руки. Кроме того, управляться одной левой Сухорукову удавалось с трудом.

Я понял, что не успеваю. Не дотягиваюсь. Ещё секунда – и он ранит младенца.

И в одно мгновение всё резко изменилось. Мою левую руку пронзила адская боль, затем по ней пробежал магический импульс. Я стиснул зубы, чтобы не закричать.

Рука удлинилась. Сустав растянулся, кости стали больше, чем были. А из пальцев вырвались острые когти.

И этими когтями я рассёк Сухорукову грудь. Громко вскрикнув, некромант выронил младенца. Я тут же поймал своего двоюродного брата и прижал правой рукой к себе.

– Дядя! Срочно забери его! – прокричал я. – Забери и убегай! Направляйся в город. Вам лучше держаться от меня подальше.

Потому что левая рука уже стала упыриной. Такой же вытянутой, изменённой, как у Красногривовских монстров.

Олег отреагировал моментально. Выхватил у меня ребёнка и, хромая, прорвался сквозь стену мертвецов, зарубив нечисть моей саблей.

Не лгал дядя, всё же доводилось ему участвовать в дуэлях. Саблей он владеет очень даже неплохо.

– Это что ещё за дерьмо?! – вскрикнул Сухоруков, затягивая лекарской магией свои раны. – Мечников… Ты чего… Что у тебя с рукой?!

– Не получишь ты обратного витка, Антон, – улыбнулся я. – Вряд ли когда я стану упырём, он сохранится.

К моему удивлению, Сухоруков задрал голову и издал истошный вопль отчаяния.

– Да как же ты умудрился? Дал этим тварям себя укусить? – вцепившись в свои же волосы единственной рукой, пробормотал он. – Нет, это плохо. Очень плохо. Мне нужна твоя сила, я не могу её потерять! Иначе весь мой план пойдёт коту под хвост!

– Что ж, в таком случае придумай, как мне излечиться от этой заразы, – ответил я. – Второго лекаря с обратным витком ты днём с огнём не сыщешь.

Левая рука горела огнём. Похоже, принятые мной препараты сыграли свою роль. Я сдержал лихорадку, а потому пока что обратилась только одна рука. Если бы я не подготовился заранее, то уже давно бы стал упырём.

– Подожди, Мечников, – помотал головой Сухоруков. – Лучше меня Красногривовский лес не знает никто. Но даже я не имею ни малейшего понятия, как избавиться от этого недуга. Проклятье, ты будто назло мне позволил упырю себя укусить!

Я обернулся и убедился, что дядю на горизонте уже не видно. Видимо, он уже приближается к городу. А значит, можно больше не сдерживаться. Я сорвался с места и вновь налетел на врага. Сухоруков выставил вперёд левую ладонь и попытался прикрыться зарядом из некротики, но я пробил его защиту лекарской магией, а затем схватил патологоанатома за грудки одной лишь мутировавшей рукой.

Ко мне уже неслись мертвецы.

– Останови их, если хочешь жить, – приказал ему я. – Отмени свой приказ!

– Некроманты смерти не боятся! – хохотнул он. – Давай, Мечников! Прикончи меня. Кто знает? Может быть, я даже восстану из мёртвых?

Мне искренне хотелось избавиться от этого мерзавца раз и навсегда. Но он был мне нужен. Без Сухорукова я вряд ли смогу доказать властям, что некромантия в Хопёрске – это его рук дело.

Поэтому придётся притащить его в город силой. Живым, но обезвреженным.

Я бросил Сухорукова в наступающих мертвецов. Двух он повалил своим телом, а ещё двум мне пришлось вырвать некротические сердца вручную. Безумно это признавать, но рука упыря – штука удобная. Жаль только, что я не могу контролировать процесс обращения. В противном случае можно было бы избавляться от врагов даже без сабли!

Стоп, о чём я вообще думаю? Откуда эти кровожадные мысли? Видимо, яд упыря вновь берёт надо мной контроль.

Я избавлялся от мертвецов, а в моей голове активно циркулировали мысли. Что-то в этой болезни казалось мне неправильным. Кажется, я упускал какую-то важную мысль.

Нелогично... Процесс развивается слишком нелогично, даже если учесть, что зараза магическая. С одной стороны, я подавил распространение противовоспалительными, но тогда почему одна рука всё же обратилась так быстро?

Будто мой предыдущий ход одновременно и помог, и помешал болезни. Но почему?

– Чёрт с тобой, Мечников! – в отчаянии вскрикнул Сухоруков, осознав, что я прикончил всех его мертвецов. – Я ещё приду за тобой, будь уверен!

Некромант попытался сбежать, но потерял бдительность. И в этот момент на его лицо, издавая боевой жужжащий клич, запрыгнул Токс.

– Проклятый мана-клещ! Слезь с меня! – прокричал сопротивляющийся Сухоруков, но было уже поздно.

Когда Токс выплеснул ему на лицо яд, я уже добрался до некроманта и влил в его сонные артерии обратный виток. К счастью, он всё ещё мог проходить даже сквозь изменённую руку.

Магия вызвала кратковременный спазм сосудов, из-за чего Антон Сухоруков моментально потерял сознание. Вымотанный после тяжкого боя, я уселся на землю и провёл правой рукой по вспотевшему лицу. Токс мельтешил рядом со мной.

– Ты большой молодец, друг, – улыбнувшись, сказал ему я. – Если бы этот придурок снова сбежал… Не знаю, что бы в таком случае нам пришлось делать. Из-за него и так все Хопёрские леса в опасности. Неизвестно, сколько уже этот гад распространил некротики.

Забавно, но чем-то своим поведением Токс напоминал мне собаку. Будто не клещ, а верный пёс, который готов прийти на помощь в любую минуту. Не знаю, как работает некромантия, но, кажется, в зомби Сухоруков души не помещает. А в клеща какая-то душа точно попала. Казалось, что в его маленьком тельце есть настоящий развитый мозг.

Мозг…

И совершенно случайно этот ход мыслей привёл меня к невероятному умозаключению. Я понял, как работает обращение в упыря.

– Конечно же, Токс… – рассмеялся я. – Вот почему противовоспалительные так странно подействовали…

Я оказался на пороге открытия лекарства от обращения. И в первую очередь мне нужно помочь себе самому. Интуиция подсказывает, что жить мне осталось не больше часа. Если сейчас же не приступлю к делу, то так и останусь в этих лесах. Безмозглым сумасшедшим упырём.

– Токс, проследи, чтобы Сухоруков не пришёл в себя, – велел я. – Сбежать он не должен. Я попробую излечить себя от хвори.

Готов поклясться, что клещ только что кивнул, после чего убежал к телу Сухорукова и уселся на его спину. Это даже не собака. Он понимает каждое моё слово. Кого же ты засунул в тело насекомого, Сухоруков?

Я отполз к ближайшему дереву и использовал ствол как опору. Облокотился спиной о берёзу, затем положил правую руку на свою грудь и приступил к диагностике.

К сожалению, магия не позволяла мне изучить тело изнутри, но я мог прислушаться к собственным симптомам. Жуткая головная боль, вновь возрастающий жар, сильно тошнит. В глазах двоится, а чувствительность в конечностях постепенно исчезает.

Всё же моё первое впечатление не было ошибочным. В слюне упырей содержатся какие-то магические бактерии. Просто обитают они не в крови, а в головном мозге.

Это – нейроинфекция. Все симптомы говорят о том, что у меня менингоэнцефалит. Оболочки мозга и сам мозг воспалены. Именно поэтому мне стало легче после принятия самодельного «аспирина». Я снял все симптомы, которые вызвал микроорганизм, но при этом позволил ему быстрее распространиться.

Потому что воспаление является преградой для инфекции. А если воспаление снять – зараза захватывает организм быстрее.

Однако прямо перед тем, как приступить к лечению Сони Бахмутовой, я ударил по себе обратным витком, чтобы убить бактерии. Напрашивается вопрос, почему же инфекция не умерла? А ответ всё это время лежал на поверхности. Я влил агрессивную магию в кровь, а возбудитель заболевания уже пролез в мозг – за гематоэнцефалический барьер. За структуру, которая отделяет среду мозга от общего кровотока. Похоже, туда магия пробраться не смогла. Ведь я не дал ей такого приказа.

Только ситуацию это совсем не упрощает. Это значит, что мне предстоит вжарить обратным витком по своей же собственной голове. Действовать придётся аккуратно, иначе я не вылечусь, а просто-напросто прикончу сам себя.

Магия обратного витка полилась из чаши в тело, а затем по моей команде достигла мозга.

«Проникни в ликвор, убей всю заразу, что распространилась по нервной системе».

Моя вторая рука уже начала обращаться. Стопам в ботинках стало слишком тесно. Видимо, все конечности приготовились преобразиться. Ещё пара минут – и мне точно конец.

Однако процесс застопорился. Превозмогая жгучую боль в черепе, я довёл заклятье до конца. И тогда изменения в моём теле обратились вспять. Ногам снова стало комфортно в старых ботинках, а руки вернули себе прежнюю форму.

Но стоило мне добить все микробы в головном мозге, и силы иссякли. Я едва мог пошевелиться. Однако уже это можно было назвать победой! Сухоруков без сознания, я больше не становлюсь упырём, а Серёжа в руках Олега, несущегося к своей квартире. Осталось только прийти в себя и дотащить этого мерзкого некроманта до города. Сдать его властям и очистить своё имя.

Токс вскрикнул, пытаясь привлечь к себе моё внимание. Уже начало темнеть. Я увидел, как по тропе к нам кто-то приближается.

Не дадут полежать спокойно… А ведь я уже собирался выдвигаться назад – в город.

– Спрячься, Токс, – скомандовал я. – Тебя никто не должен видеть.

По тропе, освещая путь магическими лампами, к нам приближался отряд полицейских. Наверное, их вызвал дядя. Однако меня не покидало плохое предчувствие. Будто что-то вновь должно пойти не так.

– Во имя Грифона! – воскликнул один из полицейских. – Вы только посмотрите на этот кошмар… Сколько же здесь убитых? Унтер-офицер, вы это видите?

– Это не убитые, – ответил мужчина с магической лампой в руках. Похоже, именно он имел самое высокое звание в отряде. – Это восставшие мертвецы. А вот и их создатель…

Полицейский взглянул на меня.

– Попался, Мечников, – улыбнулся он. – Мы уж думали, что и не найдём тебя.

– Глаза разуйте, господа, – устало произнёс я. – Некромант лежит чуть дальше – на тропе. Я его обезвредил.

– Боги! Да это ж Антон Сухоруков! – воскликнул один из городовых. – Патологоанатом хопёрский. Вы гляньте, унтер-офицер! Ему Мечников руку оттяпал, как мы и думали.

Какую же они допускают ошибку… Болваны! Только бы они волю Сухорукову не дали. Если его отпустят – пиши пропало. Сил, чтобы помешать им, у меня нет. А если бы и были, я вряд ли стал бы вступать в бой с полицейскими. От этого точно никому пользы не будет.

– Значит так, – принялся командовать унтер-офицер. – Территорию оцепить. Ищите улики. Двое пусть берут Мечникова и Сухорукова. Тащим их в наш участок. Допросим обоих.

– А их точно не нужно в госпиталь, унтер-офицер? – спросил молодой городовой. – Кажется, они оба сильно пострадали.

– Обойдутся. Сами лекари, – хмыкнул полицейский. – Пусть посидят немного за решёткой. А дальше посмотрим по уликам.

– Вы ошибаетесь, – произнёс я, когда один из городовых нацепил на мои предплечья наручники. – Преступник – не я.

– А это уже суд решит, господин Мечников, – сказал унтер-офицер. – Титула у вас нет. Дворянином вы больше не являетесь, как, собственно, и ваш дядя. Следовательно, мы имеем полное право задержать вас обоих.

– Обоих? – не понял я. – Вы и Олега Мечникова взяли?

– Взяли-взяли, – кивнул полицейский. – Он ещё и сопротивление при аресте оказал. Так что с его дальнейшей судьбой теперь всё ясно. Пойман с поличным под действием запрещённого зелья. Нанёс урон одному из моих сотрудников.

– Ага, зуб мне выбил, ублюдок! – выругался городовой.

Под действием зелий? Неужели и дядю кто-то подставил?

Нет… К сожалению, нет. Я ведь заметил, что он с самого утра ведёт себя странно. Зрачки расширены, боль в ноге почти не чувствует. Двигается чуть ли не быстрее, чем я. Теперь понятно, почему его эмоции были притуплены. У него остались те зелья, из-за которых его изгнали из рода Мечниковых. Похоже, Олег закинулся этой дрянью, когда узнал, что Серёжу похитил некромант.

Проклятье! Если свою невиновность я ещё могу как-то доказать, то что теперь делать с дядей? С ним уже мы точно никак не выкрутимся. С одной стороны, я его понимаю. Перенервничал из-за произошедшего, сорвался, снова взялся за старое. Зависимость – это страшная болезнь. Чтобы от неё избавиться, нужна очень большая сила воли.

Знать бы ещё, какие вещества входят в эти зелья…

Нас с Сухоруковым притащили в хопёрский полицейский участок. Правда, самого патологоанатома увели в отдельную комнату, которая находилась в дальнем конце здания. Видимо, решили, что он – свидетель, а не преступник. Все грехи задумали свалить на меня.

Прежде чем загнать меня в камеру, городовые обыскали мою одежду и сняли с пальца огненное кольцо.

– Будьте с ним предельно аккуратны, – рекомендовал я. – Это – очень опасный артефакт. Спрячьте его и никому не показывайте.

– Без вас знаем, Мечников! – фыркнул мужчина. – Отправится к остальным уликам.

Одна проблема валится вслед за другой. Мне и так причислили все провинности Сухорукова, так теперь ещё и кольцо огненное обнаружили. Теперь в суде могут выкрутить всё так, будто это я наложил печати на знать Хопёрска. Но сразу сдать кольцо в полицию я не мог. Слишком уж был велик шанс, что оно вновь попадёт в ненадёжные руки.

Но что делать теперь? Если не смогу предоставить доказательств, меня отправят на каторгу. Или казнят. Вариантов немного.

– Лёша, и тебя, значит, схватили? – вздохнул Олег.

Я не сразу заметил, что дядя сидит в соседней камере.

– Здорово мы с тобой влипли, племянник. Ох и сильно же попали…

– Ты Серёжу успел Кате передать? Он в порядке? – спросил я.

– Представь себе, малец даже не проснулся, – грустно усмехнулся Олег. – Крепкие нервы у парня, не то, что у его отца.

– Ты что, правда… Снова сделал это? – намекнул я на зелья. – Городовые не врут?

Дядя долго молчал. Кроме нас в участке на данный момент никого не было. Один только пьяница лежал на скамье в камере напротив. Тишину нарушал только его храп.

– Да, Лёш, отчаяние и не к такому подталкивает, – признался Олег. – Утром, когда увидел эту записку от Сухорукова, я так рассвирепел! Захотелось этого урода собственными руками напополам порвать. А потом вспомнил, какую силу давали мне те зелья. А заначка-то осталась. На всякий случай, понимаешь? Хранил я их. Мне так было спокойнее. Вот и решил – подохну, за решётку сяду, но сына своего спасу. Но я и подумать не мог, что мы сюда вдвоём отправимся.

– Опрометчивое решение, дядь, – подметил я. – Серёжу я бы в любом случае спас. Только какой смысл ему расти без отца? Об этом ты не подумал?

– В тот момент я вообще ни о чём толком не думал, – вздохнул дядя. – Плохи наши дела, Алексей. Я слышал разговор городовых. Суд планируется уже завтра. Громкое будет дело. Весь Хопёрск придёт слушать. Двух Мечниковых разом ударят плетью закона! Ха!

– Я смогу доказать свою невиновность. А вот насчёт тебя придётся подумать.

– И свою невиновность ты не докажешь, – помотал головой Олег.

– Это ещё почему?

– Если городовые не врали, против тебя уже несколько человек дали показания. И все они – твои драгоценные коллеги. Лекари, чёрт бы их подрал! Кораблёв, Родников и, разумеется, барон Мансуров.

– А разве за ложь в суде не полагается наказание? – нахмурился я.

– Полагается, только они уверены, что поступают правильно. Думают, что сдали некроманта. Идиоты… Готов поспорить, что Владимир Мансуров будет давить на тот случай с дуэлью. Скажет, что ты его некромантией изувечил.

– Ничего, они и Сухорукова схватили. Выкручусь как-нибудь.

– Прости меня, Алёшка, это всё ведь из-за меня. И история с Кособоковым, и Сухоруков… Всё я виноват. Зря тебя отец сюда отправил.

– Успокойся! – велел я. – Не время унывать.

– Мечников! – крикнул городовой. – Не успели сесть, а к вам уже посетитель.

– К кому из нас? – спросил я.

Возможно, Катя пришла нас проведать?

– К вам, Алексей Александрович, – ответил городовой. – У вас пять минут. И настоятельно рекомендую – без глупостей.

Железная дверь распахнулась, и в коридор между камерами прошёл мужчина. В тусклом свете факелов я не сразу понял, кто пришёл меня проведать.

– Не ожидал, что в следующий раз мы встретимся с вами при таких обстоятельствах, Алексей Александрович, – прошептал гость, остановившись около моей камеры.

Моим посетителем оказался художник Шацкий.

– Какими судьбами, Анатолий Васильевич? – спросил я. – Решили заглянуть на последнюю консультацию?

– Нет, господин Мечников, – помотал головой он. – Я пришёл, чтобы помочь вам.

Глава 3

Я полагал, что на помощь к нам с Олегом придёт Синицын или очевидцы из Красных Гривок, которым захочется высказаться насчёт моей деятельности или деятельности Сухорукова.

Да и в целом рассчитывал выкручиваться самостоятельно, не полагаясь ни на чью помощь – это был мой основной вариант.

Но уж от кого я точно не ожидал подмоги, так это от художника Шацкого. С этим пациентом я пересёкся всего пару раз. Разгадал причину его заболевания и договорился о поставке трав, поскольку у него имелись полезные связи.

Но как художник может нам помочь в суде?

– Только не говорите, Анатолий Васильевич, что собираетесь организовать наш побег, – прошептал я.

– Нет, ни в коем случае, – помотал головой он. – Я – честный человек. Поэтому желаю, чтобы всё решилось согласно закону. Как только мне рассказали, что вас закрыли в участке из-за подозрения в некромантии, я сразу же ринулся сюда.

– Возможно, вы ещё не в курсе, господин Шацкий, – усмехнулся я, – но против меня даже мои коллеги пошли. Они искренне убеждены, что я – некромант, а не лекарь. Так скажите, почему же вы так уверены в обратном?

– Если не учитывать тот факт, что вы лично исцелили меня от недуга? – усмехнулся он. – Я видел, что происходило на той тропе. И я поклянусь перед судом о том, что говорю только правду. Дам магическую клятву. И расскажу, что видел.

– На той тропе? – удивился я. – Так вы были неподалёку от места моей битвы?

– Был, – кивнул он. – А что вас удивляет? Вы забыли, где располагается моя мастерская?

Точно… А ведь прямо в том лесу, ровно у окраины Хопёрска, Шацкий пишет свои картины. Мне уже приходилось там бывать, но под гнётом лихорадки и желания спасти Серёжу я совсем об этом забыл.

– Вы можете на меня рассчитывать, Алексей Александрович, – уверил меня Шацкий. – Поверьте, в Хопёрске уже насчитывается много людей, которые оценили ваш профессионализм по достоинству. Кто бы ни пошёл против вас, знайте – вы не один.

– Довольно! – вмешался городовой. – Как я и сказал – пять минут, не больше.

– Я приду на суд, – сказал мне на прощание Шацкий. – Подумайте, господин Мечников, какие ещё есть доказательства вашей невиновности. Мы вытащим вас отсюда.

После этого Шацкого увели. Приход художника стал для меня большой неожиданностью. Мне доводилось встречаться с благодарными пациентами в прошлой жизни. Некоторые приносили обычные подарки в виде варенья или коньяка. А другие обещали помочь с любыми проблемами, которые пересекутся с их профессиональной сферой. Юристы, политики, другие медики.

Но здесь, в этом мире, в Хопёрске… Такое произошло впервые. Не ожидал, что нам на выручку придёт художник.

Проблема только в том, что мою невиновность доказать возможно, поскольку я на самом деле не имею ничего общего с предъявляемыми мне обвинениями. А вот что делать с Олегом? Его состояние опьянения запрещённым зельем уже констатировали.

Стоп. Или нет? И могут ли вообще в этом мире констатировать подобное, не увидев лично, как человек употребляет подобный отвар? Лабораторных анализаторов-то здесь пока что нет!

– Дядь, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, – произнёс я, когда городовой вернулся в свою комнату.

– Я уже догадался, о чём ты хочешь поговорить, – вздохнул он. – Прими мой совет, племянник. Доверься своему знакомому. Выберись отсюда, а обо мне забудь. Доказать мою невиновность уже не получится.

– О пристрастии к зельям мы с тобой позже ещё поговорим, – строго сказал я. – Но я не могу оставить Катю и Серёжу без главы семьи. Поэтому ответь на мои вопросы. Это важно.

– Ладно, – пожал плечами он и подошёл к решётке, чтобы видеть моё лицо. – Спрашивай.

– Почему ты думаешь, что твоё состояние уже не оспорить? – спросил я. – Городовые как-то это проверили? Тебя осматривал лекарь? Писал своё заключение?

– Э… Нет, – после короткой паузы ответил дядя. – Просто местной полиции уже известно, чем я увлекался в прошлом. Когда я попытался отбиться от них и воспротивиться аресту, они спросили, пил ли я эти зелья.

– И что ты ответил?

– Да в порыве ярости крикнул, мол… «Да! И что с того?!», – признался Олег.

– То есть они установили этот факт с твоих слов? – уточнил я. – Ну и додумался же ты ляпнуть!

– Да ты представляешь, как я переживал в тот момент? Я был готов убить кого угодно, лишь бы спасти сына! – воскликнул дядя.

– Ладно, только не кричи, – шикнул я. – Ты пойми, я ж тебя прекрасно понимаю. Просто моя задача – вытащить нас обоих.

– А как ты теперь это сделаешь? – хмыкнул он. – Я уже признался во всём. Хоть и не специально. Меня не оправдать.

– Подожди, не спеши, – попросил его я. – Лучше послушай, как нам лучше всего поступить. На суде ты скажешь, что сказал это из-за нахлынувших эмоций. Другими словами, солгал. Хотел спасти сына, а потом был готов навредить даже сам себе. Лучшая ложь содержит в себе частичку правды. Понимаешь, о чём я?

– И ты думаешь, что это сработает? – с сомнением спросил Олег. – Ох и не уверен же я в этом, племянник.

– Смотри, у тебя всего одно нарушение. Но отбрехаться от него мы можем. Со мной всё куда сложнее. Придётся собрать воедино все улики.

– А если лекаря приведут? Одного из твоих коллег? – спросил дядя. – Кораблёв меня из принципа завалит. После того, как я ему вчера морду набил…

Чёрт! А ведь это тоже будет использовано в суде. Уж этот факт мы никак не оспорим. Кораблёва избили при свидетелях. В его собственной амбулатории.

Хотя от этого нарушения можно ожидать лёгкого наказания. Штрафа, к примеру. Деньги – не проблема. Запас у меня есть, а если понадобится больше – заработаю. В амбулатории или вне её стен.

В первую очередь нужно сконцентрироваться на опровержении причастности к некромантии. Потому что за это дело меня точно осудят по крайне серьёзной статье. Каторга или смерть. Другого не дано.

Я решил прилечь на скамью и отдохнуть. Мне хотелось поразмышлять над предстоящим судом наедине с собой. Однако меня прервал вошедший унтер-офицер.

– Господин Мечников, – поприветствовал меня он. – Доброе утро.

Утро? Нас ведь доставили сюда вечером… Неужели прошло так много времени?

– Как я могу к вам обращаться? – спросил полицейского я.

– Для вас я – унтер-офицер Сапрыкин. Или господин Сапрыкин. Как вам будет удобно, – спокойно произнёс он.

В его голосе звучали нотки отвращения. Сапрыкин, похоже, испытывал искреннюю неприязнь ко мне и к моему дяде.

– В таком случае и вам доброе утро, господин Сапрыкин, – ответил я. – В связи с чем желаете моей компании?

– Я пришёл сообщить, что суд над вами и над вашим дядей – Олегом Мечниковым – решили не откладывать. Он состоится сегодня. Ровно в полдень. У вас всего четыре часа, чтобы собраться с мыслями. Надеюсь, вы примете свою судьбу достойно.

– Конечно, – кивнул я. – Моя судьба – служить лекарем. Я уже давно её принял.

Сапрыкин тихо рассмеялся. Почти что беззвучно.

– Вижу, что наглость в крови у всех Мечниковых, – произнёс он. – Что вы, что ваш дядя… Ведёте себя так, словно закон писан для кого угодно, но только не для вас.

– Осуждать – это не ваша обязанность, – перебил его я. – Так что советую закрыть свой рот. В противном случае, когда меня оправдают, мне придётся вызвать на дуэль унтер-офицера. За оскорбление своей семьи. А мне этого делать очень не хочется.

Сапрыкин скрипнул зубами. И этот звук оказался куда громче его смеха. Кажется, даже спящий алкаш из камеры напротив проснулся, услышав этот мерзкий звук.

– Ох, с каким же удовольствием я повезу вас в Саратов – на казнь, – шумно выдохнул Сапрыкин. – Во Владыкино были мои родственники. Умерли от этой поганой заразы, которую вы распространили. Я бы очень хотел лично перерезать вам глотку, но погоны не позволяют. У меня, в отличие от вас, есть честь и вера в законы Российской Империи.

– Я искренне вам соболезную, – спокойно ответил я. – Если бы я прибыл во Владыкино раньше, ваши родственники были живы. Однако у меня тоже есть честь. А потому я бы не советовал клеветать на человека, который вместе с другими лекарями спас целое село.

– Ограбил целое село, – прорычал Сапрыкин. – Вы наслали мор, а потом собрали деньги с бедных людей.

– А тут все вопросы к законам Российской Империи, – пожал плечами я. – Лекарские услуги пока что не бесплатные. Раз вы уважаете законы, то не должны называть это грабежом.

Больше спорить со мной Сапрыкин не мог. Он со всей дури ударил по решётке кулаком и напоследок бросил:

– Надеюсь, что смерть ваша будет мучительной, Мечников.

Сказав это, унтер-офицер покинул подвал участка, оставив заключённых и меня в том числе наедине с собой.

Заносчивый засранец – этот Сапрыкин. Однако даже его я могу понять. Когда все влиятельные люди города кричат, что я – некромант, сложно противиться эмоциям.

У меня осталось всего четыре часа, чтобы вспомнить все детали. Воссоздать в памяти события последних двух недель. Я упорно искал каждую зацепку, которая поможет очистить моё имя. И обнаружил несколько неоспоримых доказательств вины Сухорукова.

Должно получиться. Я смогу выбраться отсюда и дядю с собой заберу!

Когда до полудня остался всего один час, я услышал справа от себя грохот. Олег упал со скамьи и начал биться в конвульсиях.

– Дядя, ты чего? – прильнув к решётке, крикнул я.

Однако Олег не мог произнести ни слова. Его трясло так, будто к его телу прислонили оголённый провод. Неужели это из-за зелья? Синдром отмены? Своеобразное похмелье?

Проклятье… Мало того, что в таком состоянии ему точно дадут срок. Он может вообще не дожить до суда! Его припадок чем-то напоминает эпилепсию. Судороги. Если всю мускулатуру тела спазмирует, то велик риск, что и дыхательные мышцы попадут под раздачу. И тогда он задохнётся.

– Дядя! Живо! – велел я. – Ползи сюда. Ко мне! Соберись, пожалуйста! Подкатись к решётке!

Однако он не реагировал. Олег видел меня и слышал, что я говорю. Но не мог взять своё тело под контроль.

– Хе-хе, – усмехнулся синелицый мужчина из камеры напротив. – Кажется, всё. Доигрался твой дядюшка. У меня так сват копыта отбросил. Мучительная смерть…

– Замолчи! – рявкнул я и протянул руку к дяде. – Давай, соберись же! Я не хочу заботиться о твоей семье вместо тебя! Я их не брошу, но заменить Серёже отца всё равно не смогу!

Услышав имя сына, Олег особенно сильно вздрогнул. И, кажется, это было сделано намеренно. Его тело откинуло от скамьи, дядя подкатился к решётке, и я смог дотянуться до него своей рукой.

Лекарская магия у меня ещё осталась. Я смогу помочь ему. Одна проблема – я ведь понятия не имею, из чего состоят эти знаменитые запрещённые зелья? Скорее всего, существует целый перечень этой дряни. И что на деле они из себя представляют? Успокоительные? Психостимуляторы? Спирт? Наркотики? Или всё вместе, да ещё и магическое?!