Книга: Маленькие птичьи сердца - Виктория Ллойд-Барлоу

Книга неспешная, красиво написанная. Сандей - очень импонирующая читателю героиня, ею проникаешься с первых страниц. А Вита - дрянь и стерва, всю книгу руки чешутся ее придушить. Хотя если воспринимать ее как метафору прелестей городской жизни, а не как человека, то становится очень грустно, ведь в таком случае Долли - это я. Жестокая, черствая дочь, бросившая свою мать, которая никогда не переставала ее любить и ждать. Весь конец книги я просто прорыдала от триггерности этой темы.

С того самого дня, как моя дочь появилась на свет, я засыпала и просыпалась с одной лишь мыслью – Долли! – и видела перед собой ее лицо. Лишь это держит меня на плаву и сейчас, ведь моя любовь к ней неизменна

Несмотря на то, что мимика и экспрессия Сандей очень ограничена, внутри её бьются настоящие, подлинные и живые чувства. В отличие от её новой соседки...

Вита врывается в жизнь Сандей с наскока. Появляется на пороге, звонко болтая, без спросу входит одолжить молока, приносит в клювике свежие сплетни, приглашает на званые ужины каждую пятницу... Женщина-праздник в ярких платьях, с живым смехом и искренним любопытством, она заполняет тараторством тишину белостенного дома Сандей, и столь же плотно, без остатка, сердце самой женщины. Сандей восторженно смотрит в рот новой подруге, беззвучно проговаривает вслед за ней фразы, подражает жеманному акценту, любуется смелыми нарядами. Не в силах поверить, что кто-то может сам захотеть с ней дружить. Живая, восторженная, энергичная Вита с лёгкостью очаровывает и Долли, шестнадцатилетнюю дочь Сандей. И вот уже постепенно, вечер за вечером, ужин за ужином, ночевка за ночёвкой, Долли всё больше отчуждается от матери, радостно выбирая рядом с собой не скучную монотонную маму, а взрывную яркую незнакомку. Заменившую ей мать, лучшую подругу и сестру в одном лице. А Сандей, всё стремительнее улетающая в пучину тоскливого панического одиночества, пытается одновременно удержать дочь рядом с собой, и попытаться понять причины-мотивы-следствия до сих пор загадочных для неё людских поступков.

Очень глубокая книга. Несмотря на малый размер, она охватывает огромный спектр чувств и эмоций, предлагая читателю пройти вместе с Сандей её путь. Разобраться в запутанных материнских чувствах, отрезветь после скоропалительного восторга и – наконец – понять разницу между настоящей любовью и показушной пылью в глаза.

Они всегда улыбались, хотя теперь я понимаю, что их глаза не улыбались никогда. Я не такая, как Вита и Ролло, не такая, как Форрестеры, которые считают, что любовь – это спектакль на публику, что-то, что нужно демонстрировать напоказ. И я не такая, как Долли; я не верю, что показная любовь между Королем и его женой – доказательство истинных чувств.

Это грустно, сильно, прекрасно. Мне нравится авторский стиль, нравится порядок описания событий (трагадия семьи Сандей подана нам именно тогда, когда мы уже хорошо знаем героиню и её особенности развития), нравятся сами фразы – простые, в чем-то наивные, пытающиеся осознать кажущийся инопланетным мир вокруг... Начинающееся как неуклюжее ограниченное описание белого мирка Сандей, платьев, ужимок её новой соседки и постоянное повторение фразочек про себя – повествование перерождается в глубокий, беспомощный, отчаянный безмолвный крик. Крик маленького птичьего сердца, разрывающегося от боли и одиночества под непроницаемо-толстым покрывалом внешнего равнодушия.

Я поняла, что в каждом маленьком птичьем сердце теплится пламя и терпеливо ждет своего часа. Пламя манит, как свет, но обжигает, стоит подойти ближе. Оно может сжечь тебя даже под водой, даже в собственном доме. Эти пожары устраивают наши самые любимые люди, когда хотят того, чего мы не хотим. Они добиваются своего, а сгораем мы. И боль не становится меньше оттого, что они делают это не нарочно и не часто. Боль обжигает, как пламя, и оставляет ожоги.

Во-первых, расстройство у Сандей носит лёгкий характер и проявляется в самых очевидных, если не сказать банальных, моментах. Например, в цветовом предпочтении в еде — Сандей ест продуты белого цвета. А ещё пьёт только газированные напитки. Впрочем, при необходимости она достаточно безболезненно может съесть и что-то другого цвета. При этом нельзя сказать, что она абсолютно замкнута, полностью избегает зрительного или телесного контакта. И всё же она отличается от нейротипичных людей. Она та самая белая ворона, которую обычные чёрные вороны не готовы принять в свою стаю. Но об этом чуть позже.

Во-вторых, никакой интриги с семейной парой из Лондона в общем-то нет. Это просто богатые, эгоистичные люди, привыкшие жить так, как им хочется, и получать всё, что им хочется. Эдакие манипуляторы и лицемеры. В общем, люди, прямо скажем, мерзкие. И я, если честно, так и не смогла понять, почему Сандей к ним привязалась. Скорее уж она должна была их избегать, ведь люди с аутическим расстройством очень тяжело переносят вторжение в их личное пространство. А Вита так нагло и бесцеремонно это делает, что тут и любой нейротипичный человек не обрадуется.

В-третьих, тема материнства раскрылась совсем не так, как я предполагала. Я хотела почитать о матери с аутическим спектром, о том, как она ощущает своё материнство, как строит взаимоотношения с дочерью. На деле же оказалось, что дочь Сандей просто маленькая (хотя не такая уж и маленькая) испорченная, эгоистичная дрянь. И такая она вовсе не из-за матери-белой вороны, а… да кто ж её знает, почему она такая.

В-четвёртых, каждый герой этой книги оказался мне неприятен. Включая и главную героиню Сандей. Автор явно хочет, чтобы читатели прониклись её нелёгкой судьбой, и, судя по хорошему рейтингу на Лайвлиб, ей это удалось. Но не в моём случае. Я люблю, когда в книгах много рефлексии героев, но тут что-то пошло не так. Сандей и её мысли, нередко бегающие по кругу, утомили меня до крайности.

Но вернёмся к белым воронам.

Сандей никто никогда не любил. Ни родители, отдающие явное предпочтение младшей дочери, и поступившие с Сандей жестоко после того, как их любимица трагически погибла. Ни муж, который однажды решил стать бывшим (не очень поняла, зачем он вообще на ней женился). Ни дочка, с которой у Сандей вроде бы были хорошие отношения, когда та была помладше, но, исходя из того, как Долли ведёт себя сейчас, никакой любовью там и не пахнет. Судя по всему, автор хотела нам сказать, что Сандей никто не любит из-за её аутических особенностей. Даже время действия она выбрала такое (1988 год), когда об аутических расстройствах знали гораздо меньше, чем сейчас, и воспринимали таких людей едва ли не сумасшедшими, не говоря уж о том времени, на которое пришлось детство героини. И в общем-то я не против. Тема нужная и важная, но подана очень тягомотно.

Ллойд-Барлоу в целом поднимает тему принятия родителями своих детей с особенностями. Вернее, НЕпринятия. Помимо Сандей с её аутизмом, в книге есть второстепенный герой Дэвид, потерявший слух в пятилетнем возрасте из-за менингита. Так вот, его родители пытались заставить сына и дальше говорить словами через рот, а не на языке жестов, и им было абсолютно неважно, что ему от этого, мягко говоря, не комфортно. В отличие от самого Дэвида, они так и не смогли примириться с тем, что он теперь отличается от других. Кстати, Дэвид, единственный персонаж книги, который вызывает у меня исключительно положительные эмоции и сочувствие. Но Дэвида тут очень мало.

Что в итоге?

У книги отличная задумка. Автор поднимает непростые, но важные темы, так что автор молодец. Однако мы с ней оказались на разных волнах, категорически не совпали в плане темпа повествования. И если бы автор показала постепенное отдаление матери и дочери, сложности именно их взаимоотношений, вместо того, чтобы просто делать дочь дрянью, книга от этого только выиграла бы. А так…

Скучно, скучно, скучно.