Читать книгу "В их сердцах дождь"

Глава 13

– Сыночек мой дорогой, как же я скучала по тебе! – раскинув руки для объятий, ко мне бежала мать. Походка у нее была суетливая, неровная. Пьяная или трезвая? Скорее, второе, потому что иначе Камиль не стал бы настаивать на сегодняшней встрече.

Ведь я так и не позвонил матери, как бы этого сильно просила сама женщина или настаивал старший брат.

Не сдвинулся с места, когда она обняла меня, обдав чужим давным-давно позабытым теплом и едкой смесью ароматов, что-то густое, тяжелое, дымное, с примесью мяты и кислого перегара.

Она трезва только сегодня. Вчера мать опять напивалась. Наверное, так готовилась к встрече с блудным сыном.

– Ой, как ты возмужал, Фаридушка! Такой высокий стал и сильный, – причитая, эта женщина наконец-то отлипла от меня, но рук с моих плеч не убрала. Сжала ладони, ощупывая налитые свинцом мышцы. – Весь в отца. Высокий такой же, но худоват всё же. Фарид, ты хорошо кушаешь?

Я еле сдержался, чтобы не отшвырнуть от себя женщину, испортившую мою жизнь. А потом медленно опустил взгляд и увидел перед собой невысокую, полноватую, с отекшим лицом женщину. Губы, как обычно, были подведены ярко-красной помадой, темные, неестественно густые брови и перепачканные тушью ресницы. Тонна макияжа, который должен был скрыть недостатки изменившегося лица пьяницы, но в итоге только делал все хуже. Как бы мать ни пыталась скрыть свое истинное состояние, у нее ничего путного не вышло.

Все такая же...

– Как дела в институте? – сыпала вопросами, задрав голову, чтобы видеть мое лицо, не выражающее абсолютно ничего.

– Фарид, ответь, – за спиной пробасил голос брата.

Я ощутил, как напряжение, нарастающее с каждой минутой, проведенной рядом с матерью, грозило выстрелить. Зря Камиль так сделал. Я не просил о встрече, и видеть эту женщину хочу меньше всего на свете.

Лучше бы ее не было.

– Нормально.

Мать улыбнулась, обнажив пожелтевшие зубы.

Я видел несколько фотографий матери в молодости, когда той было восемнадцать лет. Именно в таком юном возрасте она выскочила замуж за отца. Невысокая, красивая, с точеной фигуркой и густой черной косой до пояса, она производила впечатление никогда не унывающей девчонки, покорившей черствое сердце бандита. Камиль рассказывал, что мать тогда вернула свет в жизнь нашего общего отца, помогла встать ему на путь истинный, уйдя из опасного бизнеса и став добропорядочным гражданином ради светлого будущего их семьи.

Но в какой-то миг красивая сказка закончилась. Золушка потеряла свою туфельку, а принц превратился в тыкву.

Отец вернулся к истокам и поплатился за попытку жить правильно.

Мать спилась, опустившись на дно.

И только Камиль тянул нашу семью и заботился о своем младшем брате, который только и делал, что доставлял всем проблемы.

И, видимо, теперь Камиль мне мстил, раз решил, что я смогу наладить отношения с женщиной, в жизни которой теперь нет места для единственного сына.

– Ой, а что это мы стоим, – хлопнув в ладоши, мать уставилась на Камиля. – Нас же ждет ужин.

Камиль приблизился к нам и положил руку на мое плечо. Сжал ладонь.

Я глубоко вдохнул.

– Да, конечно. Идём, – и Камиль подтолкнул меня в сторону выхода из кабинета в его большой квартире в самом центре города. Не так давно и я здесь жил, будучи под домашним арестом, наложенным на меня братом.

Мать развернулась на пятках, ее длинная плиссированная юбка взметнулась, показывая вздувшиеся вены на ногах чуть ниже колен. У нее явно проблемы не только с алкоголем. Мне плевать. Ее жизнь. Пусть губит ее как умеет.

– Идем, – сказал Камиль, когда мать выпорхнула из кабинета, с интересом посматривая на картины, висящие на стенах. Большая часть из картин принадлежала нашему отцу, а те, что мать унаследовала после его смерти, уже давным-давно были проданы в уплату ее растущих как снежный ком долгов. Некоторые из тех картин вернулись к брату. Какие-то были безвозвратно утеряны. Мать не ценила искусство, впрочем, как и наш отец. Он просто вкладывал деньги в то, что можно было потом неплохо перепродать. И лишь Камиль относился к картинам как положено – он был заядлым коллекционером.

– Больше так не делай, – произнес я, убирая ладонь брата со своего плеча. – Никогда не зови ее.

***

«У меня на глазах не появляйся!» – слова, брошенные сестрой в порыве нескрываемой злобы, все еще звенели у меня в ушах.

Я бродила по улицам, кутаясь в куртку и думая о том, что не выдержу. Мне просто не хватит ни сил, ни времени, чтобы хоть как-то ужиться с Лесей под одной крышей. Мы и раньше не дружили, хотя я всегда тянулась к старшей сестре, завидовала тому, как легко та заводила друзей или ее обожали в школе учителя, а меня всегда сравнивали с ней, иногда даже путали наши имена, что теперь, видя колоссальную разницу между Лесей десятилетней давности и нынешней, я ощутила, как рушится мир вокруг.

Она совершенно другая.

Чужая. Холодная. Злая.

Шмыгнув носом, повернула за угол и направилась к парку. Там хотя бы было многолюдно и достаточно светло для поздних прогулок. Глянув на часы, я поняла, что уже поздно шататься бесцельно по улицам, но и возвращаться не хотелось.

Вновь слышать ее голос было просто невыносимо.

Пожалуй, мне нужен новый план. Найти работу, чтобы стать финансово независимой от родных, и, возможно, удастся попасть в студенческое общежитие. Размышляя над новым планом, я не заметила, как добралась до парка. Выбегая из квартиры, не взяла с собой кошелек и телефон, только ключи, которые всегда держала в кармане куртки. Там же нашла немного денег, которых хватило на горячий кофе и круассан в кафе. При воспоминании о еде в животе неприятно заурчало, но я упорно продолжала гулять, лишь изредка посматривая в сторону дома. Как бы сильно мне ни хотелось есть, я все равно не желала туда возвращаться.

Леся обижала меня. Вновь и вновь.

Словно ей доставляло удовольствие причинять мне эмоциональную боль.

Перепрыгивая через лужицы, я сунула руки в карманы. Солнце скрылось за горизонтом. Стало совсем холодно.

Надеюсь, папа скоро сможет сесть за руль и привезет мне вещи, которые я не смогла взять с собой сразу, иначе я так задубею в этой легонькой куртке...

– Ну привет, Даша.

Я оступилась и едва не упала, выставляя руки перед собой.

– У тебя что обе ноги левые? – грубо проговорил Фарид, подхватывая меня под локоть. Я не свалилась на колени перед ним лишь благодаря тому, что впервые он вместо того, чтобы с наслаждением смотреть, как я совершаю ошибку, вовремя меня предостерег от опасности. Я отшатнулась, чувствуя, как брезгливо разжал ладони Фарид, позволяя мне отскочить от него на два шага назад.

Вот кто умел эффектно появляться, так он. И также эффектно колотилось теперь сердце, то ударяя в горло, то маяча где-то в области пяток. Я смотрела на Фарида, округлив от страха глаза. Какого черта мы опять встречаемся? За что мне такое наказание? Я ведь ничего плохого не сделала!

Пауза затянулась. Я прочистила горло и сухо ответила:

– Нет.

– Что? – Кажется, даже Фарид уже забыл, что успел мне сказать.

– Не обе ноги. Одна левая, другая правая. Думала, это знают все, – произнеся это, я чуть-чуть наклонила голову вбок, рассматривая парня. На нем была та же самая одежда, в которой он появился сегодня в кафе. И если внешне он выглядел уже знакомо, то новая встреча со мной что-то изменила. Может, потому что мы теперь были представлены друг другу, и Фарид решил, что может не только сверкать черными глазами, то вгоняя меня в краску, то отправляя сердце в пятки, но и сказать, что я неуклюжая девчонка?

– А ты с зубками, – хмыкнул Фарид, и от его кривой улыбки мне подурнело.

– Почти.

Его темные брови удивленно изогнулись полудугами.

– Один зуб мудрости пришлось удалить в прошлом году.

Изумленно глядя на меня, Фарид молчал, и я едва не шлепнула себя по лбу из-за кривой шутки, но этот парень меня, пожалуй, удивил. Смех, немного с хрипотцой, но все же звонкий и ясный, неожиданно вырвался с выдохом из его легких. Я смутилась, отступила еще на один шаг и смотрела на Фарида как на какое-то инопланетное создание.

Он смотрел на меня так же.

Моих губ коснулась робкая улыбка.

Наверное, это я зря...