Читать книгу "Мачеха моего друга"

Виктория Романова
Мачеха моего друга

Марине нравилась её новая жизнь. Ещё год назад она и не могла подумать о том, что всё так измениться. Из молодой и одинокой женщины она превратилась в любимую и любящую жену. Случайная встреча в ресторане на дне рождения подруги перевернула её жизнь. Она влюбилась в него, как только увидела. Весь вечер она тайком смотрела на него и не могла налюбоваться. Красивый, подтянутый, уверенный в себе мужчина понравился не только ей. Несколько незамужних дам ходили кругами вокруг него показывая ему самые лучшие свои стороны.

Невзначай дотрагивались до него, наклонялись так, чтобы он мог видеть то, что спрятано под платьем. В общем, начали самую настоящую охоту за неженатым мужчиной. Она и не надеялась на взаимность, да и не могла в отличии от остальных вываливать перед ним свою грудь, или крутить попкой. Просто смотрела и наслаждалась видом ухоженного и спортивного мужчины. Лишь один момент её немного смущал, он был явно старше её лет на двадцать, то есть ему было примерно сорок пять лет.

К огромному сожалению остальных женщин, на первый медленный танец он пригласил именно её. Она видела эти грозные и пылающие гневом взгляды тех, на кого он не обратил своего внимания. Сначала она подумала, что он просто пригласил её потому что, сам хотел потанцевать, и ему в принципе было всё равно с кем, а она сидела к нему ближе всех. Но, как оказалось, к её огромному удивлению и удовольствию он пригласил её не просто так. Все остальное время до окончания праздниства они провели вместе. Марина просто летала от счастья. Неужели, после двух лет одиночества она встретила своего мужчину?

Она немного сомневалась в том, пойдёт ли он провожать её домой, но её опасения оказались напрасными. Конечно, проводил и зашёл выпить чайку. С того момента прошёл уже год, поженились они четыре месяца назад. Она понимала, что он старше и не сможет ей уделять в постели столько же времени, сколько молодой мужчина. Но, главное ведь счастье, правда?

После свадьбы она переехала жить к нему, в его большую пятикомнатную квартиру. Какой смысл жить в её двушке, если у мужа есть такая большая жилплощадь? Но, с её любимым в этой же квартире жил сын от первого брака, двадцатидвухлетний Алексей.

Проблем, или каких то недопониманий между ними не было. Он жил своей жизнью, и никогда не лез к ним. Они практически не встречались в этой большой квартире. Алексей вечно где то пропадал, и ночевал дома пару раз в неделю.

Сегодня Алексей приехал домой к обеду и не один, с ним был его друг Андрей, которого она видела в первый раз. Мужчины решили отметить удачную сделку, накупили спиртного и решили спокойно выпить в домашней обстановке под футбол. Они не просили Марину чем то помочь им, сами стали собирать на стол закуску.

Она зашла сделать себе чая, но увидев, как они нарезали колбасу кусками, а огурцы резали даже не помыв, не выдержала такого издевательства над продуктами. Сказала, чтобы они сели за стол, а она сама приготовит закуску. У неё всё получалось быстро и красиво, мужчины не уставая её нахваливали и предлагали выпить с ними рюмочку коньяка. Сначала она отнекивалась, но потом согласилась. Мужа не будет дома до позднего вечера, так что можно себе позволить немного расслабиться.

После первой выпитой рюмки, она дорезала лимончик, и собралась уходить, но мужчины попросили её остаться, потому что им было скучно без женской компании. Марина совершенно не боялась, что кто то будет к ней приставать. Пасынок относился к ней совершенно безразлично, это её немного бесило как женщину, но успокаивало как мачеху. Судя по его поведению, он женщин не любил, и его друг с которым он пришёл, вероятно такой же.

Примерно через час, когда мужчины были пьяненькими, а она выпила всего пару рюмок, Алексей смеясь попросил своего друга показать то, что он сегодня купил. Андрей долго отнекивался, но после долгих уговоров принёс красиво упакованную коробочку размером, как пара школьных пеналов. И снова Андрей стал отнекиваться, он даже покраснел от смущения.

Марина не понимала такой реакции, хотя была больше чем уверена, что там лежит что то из интим магазина, и судя по упаковке сантиметров двадцати. Она тихонько посмеивалась над смущением Андрея, заставляя его ещё больше краснеть. Ситуация и правда была смешной, мужчина боится показать женщине то, что купил в интим магазине для другой женщины в подарок!

Через полчаса уговоров и пары рюмок коньяка, он всё же решился открыть коробку и показать то, что лежит внутри.

Когда верхняя крышка была снята, и все увидели содержимое, Марину словно ударило током. Всё внутри сжалось, а потом провалилось в бездну. В коробке, на чёрной бархатной подкладке, лежали две вещи, от которых её мир сузился до размеров этой упаковки: изящная, с ручкой из тёмного дерева, плеть-девятихвостка и пара стальных наручников красиво декорированные бархатом.

В ушах зазвенела абсолютная тишина, заглушившая голоса вокруг. Сердце не просто перестало биться – оно пропустило несколько ударов, а потом забилось с такой бешеной силой, что Марина почувствовала пульсацию в висках. Её щёки вспыхнули румянцем стыда и возбуждения, которое волной горячего стыда разлилось по телу. Особенно там, между ног, где вспыхнул не просто жар, а целый пожар влажного, постыдного, неукротимого желания.

Она даже знала правильное название этой плети – флоггер. Это слово пронеслось в её сознании, ясное и неотвратимое, как приговор. В самых сокровенных, тщательно скрываемых фантазиях она не раз представляла себе его вес на коже, свист в воздухе и ту невыносимую грань между болью и наслаждением, которая приводила её к оргазму в одиночестве тёмной спальни. И вот он лежит здесь, наяву, на всеобщем обозрении, обнажая не только её тело, но и самые тайные уголки её души.

Она стояла, парализованная этим знанием, чувствуя, как реальность раскалывается на «до» и «после». Стыд смешивался с жгучим любопытством, страх – с предвкушением. Это был не просто подарок. Это было зеркало, в котором она увидела своё самое потаённое «я». Это были именно те предметы, о которых она тайно мечтала уже много лет. Предметы, которые она изучала в полумраке интернета, к которым прикасалась в мыслях, пока её партнёр храпел рядом. Ни один из её мужчин так и не осмелился воплотить её желания в жизнь, с отвращением или насмешкой отмахиваясь от её намёков, навешивая ярлык «извращенки». Нынешний муж, добрый и предсказуемый, был ярым приверженцем обычного, «здорового» секса. Его вполне устраивала классика пару раз в неделю – быстрая, тихая, без лишних слов. Её молчаливое отчаяние он принимал за скромность, а её фантазии – за болезненные странности.

И вот теперь, при виде плети и наручников, лежащих на бархате, Марину накрыло такой волной тоски и возбуждения, что в горле встал ком. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел желания. Она чуть не завыла от безысходности – не от стыда, а от горькой, чёрной иронии судьбы. Ну почему? Почему мужчина, оказавшийся наконец-то достаточно смелым, чутким и лишённым предрассудков, чтобы подарить ей такое, принадлежит другой женщине? Вселенная словно зло подшутила над ней, показав вкус запретного плода и тут же навсегда отгородив его стеклянной стеной.

Словно во сне, движимая импульсом, сильнее страха и разума, она протянула к Андрею руку. Кожа на запястье казалась невероятно чувствительной, обнажённой.

–Дай попробовать… ударь, – выдохнула она, и голос прозвучал чужим, низким, с хрипотцой. Сразу добавила, с нервной, вымученной усмешкой: – Шутки ради. Посмотрю, на что это годится.

Она сказала это так, словно это была просто дурацкая бравада. Но внутри всё кричало, молило, требовало. Сделай это. Докажи, что это существует не только в моей голове.

Андрей, с лёгкой, понимающей улыбкой, достал плеть. Он взмахнул ею пару раз в воздухе, и свист рассечённого пространства заставил мурашки побежать по её спине. Затем – лёгкий, почти невесомый удар по её ладони.

Это было не просто прикосновение. Это был взрыв.

Молния чистого, ослепительного ощущения пронзила её от кончиков пальцев до самой глубины её естества, заставив её едва заметно вздрогнуть. Это был не боль. Это было обещание. Водопад эндорфинов и адреналина обрушился на неё, смывая годы фрустрации. Ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не издать звук – стон, смешанный с рыданием облегчения. Внутри всё затрепетало, сжалось в сладком, мучительном спазме. Её тело, годами дремавшее, проснулось одним этим шлепком.

И вид… Вид его сильной, уверенной мужской руки, сжимающей рукоять плети, с чёткими сухожилиями и широкой ладонью, просто вышибал из головы все мысли. Разум низвергался в пучину первобытных, тёмных желаний. Она поймала себя на мысли, как смотрит на эту руку, и представляет её не на рукояти, а на своей шее, на бёдрах, удерживающей её. И от этой мысли между ног стало так влажно и горячо, что она едва устояла на ногах. Это был ключ, повернувшийся в замке её самой потаённой клетки. И дверь теперь была приоткрыта.

Ощущение ещё жгло кожу ладони, словно невидимый, волнующий след. Марина сжала руку в кулак, пытаясь удержать в себе это чувство, это доказательство того, что всё было по-настоящему.

– Ещё – попросила она срывающимся голосом, только посильнее.

– Понравилось? – со смехом спросил Андрей.

– Да нет, просто было непонятно, можно этими мягкими на вид, блестящими кожаными полосками сильно ударить, или нет?

– Пожалуйста – ответил он, и ударил чуть сильнее.

Марина не смогла сдержаться, и тихонько застонала.

– Больно? – в один голос спросили мужчины.

– Нет, это я вас подколола – ответила Марина

– Ну ладно поиграли и хватит – сказал Андрей и положил плётку обратно в коробку к наручникам. Марина как зачарованная смотрела на его руки представляет как он хлещет её плетью. Но к огромному сожалению это были только мечты и вряд ли могли превратиться в жизнь. Она так сильно расстроилась, что её желание вряд ли когда-то превратятся в жизнь что ей резко стало не интересна их компания. Марина поднялась, сказала мужчинам спасибо за коньяк и ушла в свою комнату, заново переживать ощущения от двух слабеньких ударов плети.

Мужчины посидели ещё около часа и разошлись.Андрей отправился в гости к знакомым, Алексей пошёл спать в свою комнату.

Вечером, примерно за пару часов до прихода мужа, Марина снова вышла на кухню чтобы убрать за Алексеем и Андреем. Она помыла всю посуду вытерла со стола, выкинула в мусор две пустых бутылки, и не нашла третью.,

Казалось бы, эмоции испытанные ей даже при взгляде на плеть давно успокоилась, но её взгляд зацепился за знакомую коробку которая стояла за кухонным пеналом. Время словно остановилось. Она узнала её. Именно в ней Андрей принёс плеть и наручники.

“Наверное забрал содержимое, и уехал” – подумала она.

Не веря своим глазам она подошла к ней, взяла в руки посмотрела на коробку. Да это была именно она, и судя по весу внутри что то было.

“Может быть Андрей взял что то одно: плеть, или наручники” – подумала она. Или, мужчины просто положили в коробку пустую бутылку из под коньяка, мужики они такие, они могут.

Марина села положила её на стол, собралась с духом и открыла её. Дыхание спёрло, внизу живота легонько вздрогнуло. Внутри лежала плеть девятихвостка и наручники обтянутые бархатной тканью. Её сердце снова замерло рассматривая два этих предмета о которых она мечтала всю свою жизнь.

На всякий случай она встала обошла всю квартиру и заглянула в комнату к Алексею. Он пьяный спал на своей кровати.

На дрожащих ногах и громко бьющимся сердцем она, чувствуя себя словно воровка, которая пробралась в дом к богачу и нашла сексуальные игрушки вернулась на кухню.

Села за стол, дрожащими руками открыла коробку, ещё раз с удовольствием разглядывает то, что лежало внутри. Осторожно коснулась пальцами плети, дотронулась до бархатных звеньев наручников, получая ни с чем не сравнивая удовольствие даже от прикосновений к этим возбуждающим предметам. Она заметила, что даже перестала дышать в этот момент.

Ещё раз прислушавшись к тишине дома, удостоверившись в том, что её пасынок спит, она осторожно словно имея дело со стеклом, достала из коробки девятихвостку. Коснулась щекой, вдохнула запах кожи, провела по лицу с удовольствием касаясь мягкий хвостов сексуальной игрушки.

Достала наручники, подержала их в руке положила на стол, рядом положила плеть и стала смотреть на них снова уходя в мир своих фантазий.

Она заметила, что давно уже возбуждена с того самого момента, как заметила стоящую за пеналом коробку. Ей очень хотелось, чтобы властный и сильный мужчина застегнул наручники на её руках за спиной, и заставил умолять его, чтобы он отхлестал её как непослушную девочку.

Но из мужчин в доме был только её пасынок Алексей, который во-первых относился к ней совершенно равнодушно, и во-вторых она не испытывала к нему совсем никаких чувств, кроме дружеских, и он совершенно не интересовал её как мужчина. И даже если бы он был не против она бы ни за что не пошла к нему с таким предложением, потому что любила и уважала своего мужа.

Ей очень хотелось, хотя бы на несколько минут почувствовать себя хозяйкой возбуждающе развратных предметов. Она ещё раз прислушалась к тишине дома и во второй раз удостоверившись что Алексей спит и никуда не идёт, закрыла коробку, взяла её и потихонечку на цыпочках пошла в свою спальню.

Казалось, что коробка обжигает ей руки, потому что она знала о том, что лежит внутри. Не выпуская коробку из рук она легла на большую двуспальную кровать. Положила коробку рядом с собой, не глядя сбросила с неё крышку и схватилась рукой за твёрдую гладкую и длинную ручку плети, которая именно сейчас почему-то напомнила ей молодой и крепкий большой мужской член.

И если ещё пять минут назад возбуждение было не таким сильным, то сейчас как только она сжала ручку плети, оно стало нарастать очень быстро захлёстывая её с головой.

Ей хотелось хотя бы на секунду испытать те самые эмоции о которых она мечтала много лет. Она встала, сняла халат, бюстгальтер, трусики и снова легла на кровать положив руку на коробку с плетью и наручниками

Глава 2

Дрожащими пальцами она повела хвостами плети вниз, к груди. Кожа, загоревшаяся от предвкушения, встретила прикосновение холодящими мурашками. Она поводила мягкой кожей по алым, давно набухшим и болезненно чувствительным соскам, заставив их еще больше затвердеть под легким, щекочущим нажимом. Каждое движение отзывалось глубоко внутри, тупым, сладким уколом желания. Дальше – медленное, исследующее скольжение по нежной коже живота, к самому лону, где уже пульсировало тепло. Она легонько, почти невесомо, коснулась скользких от обильной смазки губ, и ее тело вздрогнуло мелкой, яркой судорогой от непереносимого удовольствия.

Собрав всю свою смелость, она чуть замахнулась и нанесла легкий, отрывистый удар кожаными хвостами по низу живота.

Взрыв. Тихий, внутренний, сокрушительный. Внутри все сжалось в тугой, спазмирующий комок наслаждения, а в самой глубине возникло острое, тянущее чувство, будто там разлили горячий мед. И этого было достаточно. Оргазм, внезапный и яростный, как летняя гроза, накрыл ее с головой лишь от одного этого удара. Волны конвульсивного удовольствия прокатились по телу, заставив ее выгнуться на кровати, беззвучно открыв рот в немом крике. Она не ожидала такой мощи, такой немедленной отдачи от своего же тела, взбудораженного игрой и запретностью момента.

И снова ее пальцы, скользя по рукояти, ощутили знакомый, будоражащий разум силуэт. Плеть, перевитая кожаными полосками для надежного хвата, на ощупь была удивительно похожа на молодой, крепкий, эрегированный член, обвитый канатиками напряженных вен. Это сходство, возникшее в воспаленном сознании, свело все мысли на нет.

Находясь во власти грёз, она, уже почти не контролируя себя, снова провела рукоятью между ног, но на этот раз с твердым, требовательным нажимом, целенаправленно задев вздрагивающую, гиперчувствительную горошинку клитора.

Ее тело, истосковавшееся по настоящему, страстному сексу и годами подавлявшее свои истинные желания, ответило яростным, всесокрушающим цунами. Удовольствие было таким острым, таким всепоглощающим, что ее охватила мелкая, неконтролируемая дрожь. Инстинкт пересилил разум: ее рука, будто сама по себе, сделала легкое, подающееся навстречу движение, и округлая головка рукояти, скользкая от ее соков, с легким сопротивлением вошла внутрь.

В одной руке она судорожно сжимала холодные наручники, водя их тяжелыми звеньями по груди, задевая соски, которые от возбуждения стали похожи на деревянные бусины. В другой – плеть, чья рукоять теперь была частью ее. Если первые неуверенные движения были вопросом, то ответом стало нарастающее, пьянящее блаженство, которое вмиг смыло последние остатки стыда и моральных запретов. Теперь она сама была и творцом, и творением своего наслаждения. Она руководила глубиной и частотой, могла наклонить рукоять, чтобы она доставала до самых потаенных, невыносимо чувствительных точек, о существовании которых знала только она.

Она помнила, что нельзя кричать. Поэтому боковины металлических колец пришлось зажать в зубах, засунув себе в рот. Горьковатый привкус стали смешался со сладостью освобождения, а громкие, рвущиеся наружу стоны, заглушались металлом, превращаясь в глухое, захлебывающееся урчание.