Текст книги "Его высочество господин целитель"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ego-vysochestvo-gospodin-celitel-51719.jpg)
Автор книги: Виталий Башун
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Инструктор, наверное. Или местный начальник. С чего он так разоряется, я не понял, но послушно встал в подобие строя, надев на лицо внимательное выражение – слушаю, дескать, и повинуюсь, о повелитель.
Тот, прохаживаясь и насквозь просверливая злобным взглядом нашу кривую шеренгу в целом и каждый ее элемент персонально, долго распинался на тему разжиревших боровов и задохликов, забывших, что такое служба.
– Ну ничего, – злорадно проговорил он, заканчивая свою пламенную речь, – мы все оч-чень и оч-чень постараемся доставить вам массу непередаваемых ощущений. За эти четыре месяца вы значительно пополните свою коллекцию самых диких и страшных ночных кошмаров. Повезло извращенцам, обожающим собственную боль, – сладчайшие воспоминания о наших курсах гарантируют им неземное блаженство. Это я вам обещаю твердо!
В зал, подмигивая и тихонько хихикая, в это время втянулась группа, состоящая из курсантов и курсанток схолы. Они с предвкушающими лицами удобно располагались кто где. Прямо как в балагане на представлении заезжих паяцев. Среди старшекурсников я увидел и Свенту. Она подмигнула мне и сделала вид, будто мы не знакомы. Я, как и договорились, подыграл ей и тоже не стал афишировать наши близкие – очень даже близкие – отношения. Однако чувствую, есть здесь какой-то подвох, но не понимаю, в чем он заключается.
Офицер повернулся к двери, увидел столпившихся зевак и приказал:
– Курсант Свентаниана.
– Да, господин полковник, – вытянулась в струнку жена.
– Вам как лучшему выпускнику предлагаю первой выбрать себе подопечного, но, если к концу занятий он не будет выползать из зала на четвереньках, заливая пол соплями, я в вас сильно разочаруюсь. Это касается и других наставников стада жирных штабных гусей.
– Есть, господин полковник. Не беспокойтесь, господин полковник. Все соки выжму!
Она хищно улыбнулась, и строй непроизвольно сделал шаг назад. Начальник повернулся к нам, злорадно ухмыльнулся и сказал:
– Сегодня вас любая девчонка может походя превратить в отбивную. С помощью этой милой курсантки мы вам наглядно продемонстрируем правильность моего утверждения. Она частенько заменяет инструктора, тренируя своих однокурсников, так те, бедные, плачут от нее и молятся всем богам, чтобы инструктор побыстрее вернулся. И она у нас не одна такая. Для вас же я подобрал самых лучших, самых энергичных и неутомимых! Свентаниана, не торопись. Выбирай тщательнее. Как тебе, например, тот лысенький тощий глист? Ой! А что это личики ваши так побледнели? Эй, ты, жердь! Не надо шарахаться от прелестной девушки. Уже троим ножки отдавил, бо-бо сделал. Ты прямо дядя-бяка, не знаю, какого звания, и знать не хочу. Кстати, если кто надеется охмурить нашу красавицу, сразу говорю, чтобы не занимались ерундой. Пятеро неслабо подготовленных курсантов долго лечились в госпитале, когда попытались вступить в более… хм… тесные отношения с ней. Другие наши девушки ей под стать. Как родных прошу, если мысль такая глупая затесалась в ваши пустые головы, начинайте копить на лекаря или сразу становитесь в очередь на услуги целителя. Вам это ой как понадобится. И довольно скоро. Главное, – преувеличенно бодро закончил он, – то, что нас не убивает, делает нас крепче.
«Интересно, – отметил я про себя, – а мне Свента про покалеченных ничего не рассказывала». Впрочем, слова начальника центра только утвердили меня в моем доверии к жене.
– Я выбираю этого толстячка, – приняла «нелегкое» решение Свента.
– Простите, господин полковник, – поинтересовался я, – а почему вы нас штабными называете?
– А кто же вы? – удивился офицер. – Мне доложили, что группа офицеров штаба направлена в наш центр на переподготовку, восстановить навыки рукопашного боя.
– Но мы гражданские специалисты, а не офицеры штаба, – недоумевая, ответил я. – Мы знахари, строители, механики…
Далее последовало несколько секунд пристального разглядывания нашей группы справа налево и обратно, после чего трубный рев слона, наступившего себе на хобот, заглушил все звуки в этом зале:
– Что-о-о?! Крассилон! Где этот?.. Дайте только добраться до него! Найдите мне этого обалдуя! Живо! Я ему покажу, как надо мной шутить! Шутилку вырву и в задницу засуну!
Курсанты привычно и ловко попрятались по углам и затихли. Меня искренне восхитила их способность сделать это практически в пустом зале. Настоящие невидимки.
Офицер выдохнул, немного успокоился и официальным тоном принес нам извинения. Потом Свента мне рассказала, что, когда господин полковник, на дух не переносящий штабных, узнал о том, что целая группа ненавистных личностей поступает на обучение в его центр, он решил выжать из ситуации максимум удовольствия. А тут вдруг такая незадача.
Со всеми несчастными гражданскими спецами, направленными на эти курсы, у меня установились ровные дружеские отношения. Ближе всех я сошелся с механиком Вассианом. Тощий, немного нескладный, с каким-то асимметричным лицом и торчащими в разные стороны рыжими вихрами – он выглядел бы некрасивым, если бы не обаятельная улыбка. Он улыбался часто, задорно и весело. Обожал смешные истории и байки, над которыми так заразительно и искренне смеялся, что рассказчик через некоторое время сам начинал хохотать до слез. Бывало, история так и оставалась недосказанной, но оба, и рассказчик, и слушатель, все равно получали немалое удовольствие.
Всевозможные устройства и механизмы любил он трепетно, нежно и, думаю, не без взаимности. Живо интересовался всевозможными новинками, о которых мог рассказывать часами и взахлеб. Технические подробности он представлял настолько просто и доходчиво, что слушать его можно было, буквально раскрыв рот и забыв о времени. Пару раз я из-за этого даже опаздывал к учителю Лабриано, за что, естественно, получал по голове. Однако не очень больно.
– Ты представляешь, – с жаром рассказывал как-то Вассиан, – в халифатах построили механизм, который, используя силу пара, двигает по специальной дороге из чугуна огромный груз! Представляешь?! Никакой магии! Только сила пара. В топке сгорает каменный уголь, нагревает котел, и пар толкает поршень. Ды-ы-ы-ыму!.. Ужас. Но ведь работает. А еще, говорят, у них же появилась самодвижущаяся карета. Правда, двигает ее магия, но зато такая карета совершенно не нуждается в лошадях, конюхах, конюшнях, овсе…
– Угу, – скептически отвечал я, – только в магах. Которым нужно жилье размером несколько побольше стойла, еда-питье – отнюдь не овес с водой из колодца, плата за труд – вовсе не морковка или кусочек хлеба с солью, сдобренные ласковым похлопыванием… Что же обходится дороже в этом случае?
– Ты не понимаешь! Это лишь начало. Когда-нибудь механизмы станут настолько совершенными, что смогут обходиться совсем без магии…
– А чем тебе магия не угодила? Думаю, твои механизмы… Ну хорошо, хорошо, не все, но большая их часть будет использовать магическую энергию.
Тут я и подбросил ему задачку, над которой безуспешно корпел все эти месяцы. Попросил, конечно, никому не рассказывать, пока КСОР не принял работу к рассмотрению и не установил уровень секретности. В самом механике я не сомневался. КСОР его собирается привлекать к своим операциям, значит, человек проверенный.
– Вот скажи, механик, как бы ты решил такую проблему. Есть некий артефакт, который способен передавать на большое расстояние сигнал. Принимает его другой артефакт и распознает переданные буквы одну за другой…
– А в чем проблема?
– Проблема в том, как проявить переданный текст. Допустим, есть магическая бумага, способная проявлять буквы, но как сделать так, чтобы они следовали одна за другой, находили свое место в строке, переходили на следующую и при этом не смешивались друг с другом?
– Но ведь есть же магические шкатулки для заключения договоров. Разве нельзя использовать тот же принцип?
– К сожалению, нельзя. Я уже подробно рассмотрел этот вариант. Ничего не получится. Дело в том, что их настраивают определенным образом на конкретный текст, в котором оставляется пустая строка, разбитая на ячейки, способные проявить ровно тридцать символов. В каждой ячейке магически прописываются все буквы алфавита. Специальный блок улавливает звуки речи и активирует нужную букву сначала в первой ячейке, потом следующий звук – во второй… ну и так далее. Как видишь, все это очень громоздко, магоемко и ненадежно. Я спросил, что будет, если имя договаривающейся стороны окажется длиннее тридцати символов. Мне ответили – проблема решается просто… Берется бланк договора и заполняется вручную. Вот такие издержки прогресса.
Этот разговор надолго вогнал Вассиана в задумчивость и отрешил от повседневных мелочей наподобие занятий в схоле невидимок и, вероятно, работы на мануфактуре. Наставники пытались переключить его мозги на учебный процесс: угрожали всевозможными карами, орали ему в ухо, чтобы очнулся, выгоняли из аудитории, однако все было бесполезно.
Как выяснилось, эта увлекающаяся натура забывала обо всем на свете, если попадалась интересная задачка. Гражданское руководство знало о такой его особенности и даже не пыталось перевоспитывать, поскольку результатом таких углубленных раздумий обычно бывали очень интересные технические решения, весьма способствующие процветанию предприятия. Единственными, кто не прощал ему, были представительницы прекраснейшей половины человечества. Попав в сети его обаяния, они при очередном уходе сознания возлюбленного в горние дали, где существовали только формулы, расчеты, шестеренки, валы, втулки, оси и прочие интереснейшие вещи, сначала пытались бороться, потом, обиженные невниманием, просто уходили, хлопнув дверью. А Вассиан, по его же собственному признанию, часто даже не замечал, что остался один, вспоминая через месяц, а то и через два, что бок о бок с ним некоторое время тому назад жила девушка.
Плоды его задумчивости не замедлили созреть и пасть к моим ногам. Однажды перед очередным занятием по самообороне я зашел в раздевалку переодеться и увидел Вассиана, нервно теребящего тубу для чертежей. Он, сидя на скамейке и приплясывая от нетерпения – сам не понимаю, как он умудрился сидя приплясывать, – дожидался меня.
– Вот, Филин, смотри, что я придумал! – вскричал механик, стоило мне показаться на пороге.
Коротко говоря, это был механизм, который с шагом в одну букву прокручивал бумажную ленту, намотанную на бобину. Движителем должна была служить магическая энергия. При этом Вассиан предлагал закладывать алфавит не в ячейки бумаги, а в специальный блок на самом устройстве, дополнив его стальным типографским шрифтом. Устройство принимает сигнал, а блок, определив, какая буква или знак переданы, выберет нужную из набора и просто отпечатает ее обычной краской на ленте. Лента тут же передвигается на один шаг, и следующая буква отпечатается на ней после предыдущей. То есть бумага для этого устройства нужна была самая простая, немагическая. Это настолько удешевляло использование подобных устройств, что делало их доступными для самого широкого распространения в королевстве.
– Вассиан! Тебе не говорили, что ты гений? Это же так здорово! Молодец! Благодарю тебя от всей души и от имени мирового прогресса. Твое имя будет вписано на скрижали славы, оно прозвучит в веках! Юные механики всего мира будут чтить его, как святыню…
– Филин! Хватит уже. Что ты раскричался? Ну придумал и придумал, что тут такого?
– Ты еще сам не понимаешь, что придумал… Скажи, а на вашей мануфактуре могут сделать такой прибор… а лучше два?
– Могут, но… – замялся Вассиан.
– Я оплачу. Скажи, сколько это будет стоить, и, пожалуйста, сделай как можно быстрее.
– Хорошо, сделаем, – пообещал механик, несколько смущенный от моих, как он считал, неумеренных восторгов по пустякам.
Нечего и говорить, с какой радостью принял Лабриано идею механика. После того как Вассиан доставил нам опытные образцы дальнографа, мы с учителем полностью погрузились в отладку и доводку магической части аппарата. А еще никто не отменял учебу в академии, занятия с Финь Ю и Греллианой… Об этом я уже плакался в новое платье жены.
Вот ведь до чего дошло. У нас с Лабриано наметился успех, и я пришел домой за полчаса до начала занятий с Финь Ю. Ужинал в спешке, продолжая обдумывать новую идею, и не слышал, о чем щебетала моя жена, отделывался универсальными: «Угу! Ага! На-а-адо же!» – за что и поплатился. Щебетание в короткие сроки преобразовалось в рык раненой тигрицы, и мне волей-неволей пришлось свернуть свои раздумья в трубочку и засунуть в дальний угол сознания, аварийно впав в транс, чтобы прокрутить в ускоренном режиме наш разговор за ужином. Оказывается, Свента пошила себе новое платье и непременно хотела поразить столичную аристократию. Для этого она в кои-то веки буквально потребовала от меня поехать в театр на выступление Вителлины и прихватить с собой Сена. Суть ее рассказа я вспомнил, здесь все хорошо. А вот мои ответы… М-да! Вспоминая, вздрагивал и готовился к публичной порке. Хорошо, что мы не на кухне ужинаем. Говорят, женщины мастерски владеют страшным оружием под названием «скалка», которое хранится почему-то не в арсенале, а как раз на кухне. Знаю-знаю, для чего предназначена скалка, недаром Сен кулинарии учил. Тем не менее боевая эффективность данной утвари не вызывает сомнений.
Наш диалог звучал примерно так.
– Милый, мне к этому платью стоит надеть гарнитур с топазами?
– Угу.
– А может, лучше с изумрудами?
– Ага.
– Или с рубинами?
– Угу.
– А может, все гарнитуры, что имеются, нацепить?
– Ага.
– Или вообще голой пойти, воткнув в задницу павлинье перо?!
– На-а-адо же!
Вот тут и пришлось проявить все свое коварство и любовь. Я припал к новенькому платью Свенты, умоляя о прощении и между делом расписывая тяготы и лишения, вызванные моей учебой. Был милостиво прощен… через некоторое, мучительно долгое, время, но с непременным условием озаботиться билетами на завтра. И не опаздывать! Последнее было сказано таким тоном, что я понял – даже в горах Лопера скрыться от гнева супруги мне не удастся.
На следующий день я решил все-таки постараться хорошенько отдохнуть, благо удалось договориться с Финь Ю о переносе времени занятия и его сокращении. Разве что на пару минут заехать к Лабриано – есть одна идейка насчет магического управления механикой дальнографа. Название «дальнописец» нам показалось не очень благозвучным, и мы его изменили на ныне существующее. Однако оно было пока условным, хоть конкурс объявляй на лучшее название этого устройства… Среди ксоровцев, ввиду секретности изобретения.
Лабриано на месте не оказалось.
– Он занят сложным пациентом, но скоро должен освободиться, – поведала мне помощница и открыла его кабинет, разрешив, как это уже частенько бывало, подождать прямо там.
Войдя, я первым делом направился к столику, где стоял один из дальнографов, изготовленных на мануфактуре Вассиана, и занялся изменением прежнего, неудачного, узора движителя.
Все-таки работать с неживыми объектами гораздо проще, чем с живыми существами. Сравнительно небольшое количество простейших структур в различных сочетаниях соединяются одним из возможных способов в блоки, из которых, как из кирпичей, строятся другие блоки, те, в свою очередь, объединяются в более крупные блоки – и так до конечного узора. Никто не ограничивает фантазию целителя в создании новых простейших узоров и блоков, но за многие годы накопилась столь обширная библиотека готовых элементов на все случаи жизни, что изобретать новые, как правило, не было необходимости… А мне вот пришлось. Конечно, основа у меня имелась. Существует множество узоров магических движителей, использующихся в промышленности, но все они оказались слишком примитивными и узкоспециализированными. Касалось это, в первую очередь, блоков управления. Мы перебрали множество вариантов, но ни один из них нас не удовлетворил.
Примерно через час работы, неоднократно переделывая уже почти законченный узор, ругаясь, вытирая ручьи трудового пота и начиная все заново, я добился того, чего хотел. Осталось провести испытания. Нарезанные и склеенные в ленту полоски бумаги закончились, поэтому пришлось заняться еще и этим творческим трудом. Наконец и это было сделано. Однако начинать испытания без учителя было бы невежливо, тем более что мой узор был новый, еще никем не опробованный, и Лабриано должен был хотя бы предварительно взглянуть на него.
Наставник устало вошел в кабинет, когда я уже подумывал ехать домой, боясь опоздать в театр. Свента, правда, тоже могла задержаться, но в последние дни это стало редкостью. На службе (в каком отделе и чем конкретно занимается, жена не говорила) ее особо не загружали.
Изложив Лабриано свою идею, я предложил перенести испытания на завтра, но учитель прямо на глазах ожил, кинулся к прибору и впился магическим взглядом в мое творение. Удовлетворенно и даже несколько удивленно хмыкнув, сказал, что ради такого дела, как испытание, он уже забыл про усталость и настаивает на его скорейшем проведении. Проворно схватив передатчик – связку кубиков с символами, учитель отошел в угол, хотя это было не обязательно, активировал узор и набрал довольно оригинальный текст: «Привет, мир!» Прибор никак не отреагировал на его манипуляции. Он снова активировал передатчик и заново набрал текст. Ничего. Повторив попытки еще несколько раз, он наконец сдался:
– Ничего не понимаю. Должно же работать… а не работает.
Мы оба подошли к дальнографу, еще раз тщательно проверили узор и ничего такого не нашли. Должно работать, но не хочет. Минут десять блок за блоком все перепроверяли – и опять безрезультатно. Вдруг Лабриано хлопнул себя по лбу:
– Милейший! А новый, заряженный источник-накопитель магии мы подсоединили?! Нет! Живо давай сюда кристалл!
Я кинулся к коробке с заготовками, схватил первый попавшийся, кое-как прикрепил его к прибору (надо будет подумать над специальным гнездом для источника) и затем подключил к основному узору. Лабриано вновь отошел в дальний угол, активировал узор и, не дыша, набрал эти бессмертные слова: «Привет, народ!» К нашему восторгу, дальнограф мягко застрекотал, исправно пропечатывая буквы на ленте. Мы, едва не расталкивая друг друга локтями, набросились на несчастный прибор, как голодная собака на мозговую косточку. Удивительно, но убыль магии в накопителе была практически незаметна. По нашим приблизительным подсчетам, одной зарядки должно хватить на печать от восьми до десяти тысяч символов. Естественно, что, забыв обо всем на свете, мы, как дети, стали развлекаться, передавая и передавая тексты с самым хитромудрым содержанием и из самых разных мест госпиталя. Даже на крышу с передатчиком забирались. Дальнограф работал надежно.
– Господин Филлиниан, вас там спрашивают, – прервала наши взрослые игры строгая помощница.
– А? Кто? – раздосадованный тем, что эксперимент прервали, несколько раздраженно спросил я.
– Я! Я спрашиваю! Ты, говорят, в театр со мной и Сеном собирался? – Зеленые молнии любимых глаз, кажется, прошибли мой лоб и совсем выжгли остатки мозгов.
– А… Свента… милая! Я… это… с учителем вот…
– Все, милейший, на сегодня хватит. Завтра идем к генералу – о встрече я договорюсь. Доложим о результатах. А сейчас ступай, драгоценнейший, тебя ждут, – засуетился вдруг учитель, мягко выталкивая меня из кабинета, – я сам еще немного поработаю и закончу. Всего вам… всем… всех… э-э-э… наилучших.
Свента развернулась и решительно пошла к выходу – я за ней.
– Времени мало, поэтому поедешь в чем есть, и пусть тебе будет стыдно. А я объясню собравшимся, что муженек вспоминает о своей жене только тогда, когда ему что-то от нее надо. В том числе может пригласить в театр и не прийти, потому что у него какой-то опыт интересный.
Действительно, времени на переодевание не было совершенно, а я щеголял в своей рабочей мантии – как был в больнице у Греллианы, так и поехал к Лабриано. Теперь вот в театр. А что сделаешь? Не поехать – еще хуже. Свенту пока рановато выводить из… слегка взволнованного состояния, поэтому приходится терпеть. Разумеется, если бы у нас были билеты на обычные, даже самые дешевые места, я бы ни за что не пошел в таком виде, но в ложе примы все было довольно демократично. В ней могли спокойно соседствовать маркиз, студент, офицер, кондитер, лекарь… Всех объединяло одно – дружба с певицей. Билеты для гостей были совершенно бесплатными и всего лишь свидетельствовали о нашем праве находиться в указанном месте. Тем не менее крайне редко, например, офицер мог позволить себе появиться в полевой форме. Разве что в самом крайнем случае.
К театру мы подъехали на грани опоздания, а порядки там были довольно жесткие: опоздал – жди антракта. Стараясь быть маленьким и незаметным, я, прячась за широкой спиной Сена, шустро направился в сторону ложи Вителлины, торопясь занять свое место, пока никто из знакомых не заметил. Это мне удалось, поскольку прозвенел уже третий звонок и опаздывающая публика спешила занять свои места, ни на кого не обращая внимания. С облегчением утонув в своем кресле, я приготовился приобщаться к искусству.
В первом антракте я из ложи не выходил и с интересом смотрел на поведение друга. Стоило прозвучать звонку, Сен заерзал, заозирался, достав гребешок, торопливо привел в порядок прическу, и так, с моей точки зрения, идеальную, и застыл в ожидании. Вителлина, как обычно, зашла в ложу поздороваться с друзьями и подругами, подарив каждому улыбку и пару теплых слов. Однако была несколько рассеянна, и все ее внимание, как я заметил, принадлежало Сену. Взгляд, обращенный на моего друга, был настолько красноречив, что самому невнимательному человеку говорил о ее особом к нему отношении. Я еще никогда не видел, чтобы она ТАК смотрела на мужчину. Сен, в свою очередь, словно подброшенный пружиной, вскочил при появлении певицы и явно мучился, пока она общалась с остальными друзьями. Наконец Вителлина закончила церемонию приветствия, сократив ее до минимума, взяла Сена под руку, и парочка торопливо вышла в холл.
Ну вот. Кажется, у Сена все складывается хорошо. Судя по поведению обоих, инцидент с Весаной прочно забыт или, во всяком случае, не мешает их отношениям.
Сам я из ложи не вылезал, стесняясь своего одеяния. Однако ко второму антракту малая нужда все-таки заставила меня покинуть укрытие, дабы постараться прокрасться в туалетную комнату. Вылазка моя для глазастых сплетниц тайной не осталась.
– Господин лекарь! – встревоженно вскричала одна особа. – Вы не могли бы сказать нам, к кому вы пришли?
Я пробормотал:
– К Вителлине, – и попытался отцепиться от этой дамы, но не получилось.
– Что с ней? Что-то случилось?
– Ничего не случилось, леди. Все в полном порядке.
Сказав это, я скрылся за дверями столь нужных мне апартаментов. Обратный путь проделать было не в пример легче, в том числе и потому, что зрители в холле, организовавшись в группы и группки, что-то живо обсуждали, не обращая на меня ни малейшего внимания. Меня это только порадовало. Я устроился в кресле и уже спокойно стал дожидаться третьего акта. Вдруг в ложу ворвалась Свента – надо сказать, что любимая, когда встревожена, всегда именно врывается, вламывается или штурмует бастионы.
– Филик! Там что-то с Вителлиной! Ты должен посмотреть!
– Что с ней? – забеспокоился я. Только что она вполне живая и здоровая ушла с Сеном прогуляться по холлу. Что с ней могло случиться рядом с таким бойцом и практически готовым лекарем?
Не рассуждая, я побежал за Свентой. Возле гримерной певицы плотная толпа зрителей о чем-то негромко рокотала, как у постели тяжелобольного человека. Передо мной, разглядев мантию, живо расступались, давая дорогу. У самых дверей стояли несколько персон, видимо, и организовавших это нашествие. Пока мы пробирались, я услышал несколько версий случившегося – от предположений о простой потере голоса до высказываний о неизлечимой болезни, которая поразила любимую всеми лицедейку в самом расцвете лет и таланта.
Дверь гримерной открылась, и Вителлина вышла вместе с Сеном.
– Госпожа Вителлина! – торжественно начал один из организаторов. – Мы все любим вас и просим не скрывать от ваших почитателей даже самую страшную правду.
Вителлина растерянно посмотрела на Сена и сказала:
– Господа, неужели я должна докладывать всем о своих интимных делах?
– Что вы! Нам не нужны подробности. Наш долг – помочь вам избавиться от болезни. Для этого мы уже организовали сбор средств.
– Но, – мило покраснела певица, – я понимаю, что некоторые поэты называют это болезнью, однако ни один лекарь не способен от этого излечить.
– Поверьте, милая Вителлина, среди нас, почитателей вашего таланта, есть много влиятельных персон. Мы, смею вас уверить, добьемся даже помощи целителя!
– Но… я не хочу от этого исцеляться, – совсем растерялась Вителлина. Толпа осуждающе загудела. – Постойте, господа, мне кажется, здесь какое-то недоразумение. Почему вы решили, что я больна?
– Так вот же, – вылезла давешняя сплетница и показала на меня, – вот же лекарь приехал к вам. В мантии. Стало быть, на службе. Сказал, что к вам. Значит, у вас что-то случилось, и мы все забеспокоились…
– Да, это мой друг, Филлиниан деи Брасеро. Он студент факультета лекарского дела академии…
– Господа, прошу извинить моего мужа, – вмешалась Свента. – Дело в том, что он просто не успел переодеться после напряженного дежурства в больнице и приехал прямо так.
– Однако и сама госпожа Вителлина сказала, что чем-то больна, – не отставала прилипчивая дама.
– Когда?
– Ну, когда сказала, что поэты называют это болезнью…
– А вот это, – твердо сказала певица, – вас совершенно не касается.
– Господа! – возвестил пожилой господин, до этого молчавший. – Я полагаю, недоразумение благополучно разрешилось, а посему не следует ли нам разойтись по своим местам и продолжить внимать прекрасному голосу нашей примы?
Зрители вняли и, все еще обсуждая происшествие, поспешили в зал.
– Филик! Неужели тебя и на минутку нельзя оставить одного, чтобы ты не вляпался в какую-нибудь историю?
– А что мне, утку из больницы следовало прихватить?
– Мог бы помолчать тогда.
– Невежливо молчать на вопросы дам. Тем более я ничего такого и не говорил.
– Ладно. Дома побеседуем, – закруглила разговор жена.
Лабриано отвез дальнограф в КСОР и в присутствии генерала продемонстрировал возможности механизма. Аппарат был принят на испытания, а всем участникам выплатили очень даже неплохую премию – по семь с половиной тысяч золотых корон.
Занятия самообороной неожиданно превратились для меня в некое подобие отдыха. Разумеется, Свента не мучила меня изучением приемов, а вместе со мной отрабатывала базовые движения комплекса Финь Ю, содержащие множество элементов, которые жена уже изучила с Сеном на совместных разминках. Мое тело повторяло одно за другим прочно затверженные упражнения, а мозги в это время отдыхали от забот. Однако все когда-нибудь кончается. Незадолго до выпускных экзаменов в академии я получил зачет по самообороне. От жены. Она быстренько вписала его в ведомость и пошла немного позаниматься со своими. Поскольку из запланированного для этого мероприятия часа ушло всего пара минут, я позволил себе немного побездельничать: просто постоять и полюбоваться женой. Какая же она у меня красавица! Даже вот такая – взъерошенная и пропотевшая. Она что-то показывала курсантам, поправляла, снова демонстрировала правильные движения, заставляла повторять. И все это она делала с нескрываемым удовольствием и азартом. А какая грация! Пластика!..
– Любуешься? – вывел меня из созерцательного состояния кто-то из курсантов. – Я вот тоже… Только бесполезно все. Она замужем.
– Ну, – усмехнулся я, – муж не стенка – можно и подвинуть.
– Угу. Пробовали уже… подвинуть.
– И что? – насторожился я. Мало ли что говорил полковник – наверняка курсанты больше знают.
– И ничего. Шестеро в больнице неделю отлеживались и услуги лекаря сами оплачивали. Так что и не пытайся. Наш Капер один из сильнейших бойцов Элмории, а она совсем немного ему уступает. Станешь клинья к ней подбивать – так она их обратно повышибает. Если жив останешься, будешь радоваться, что всего лишь детей иметь не сможешь… никогда.
– Это точно!
– И к магу не ходи…
– Проверено.
– Так что, гражданский, не светит тебе ничегошеньки.
Оглянувшись на голоса, я увидел еще нескольких курсантов, присоединившихся к нашему обществу ценителей женской красоты.
Свента закончила занятия, поклонилась группе и направилась в нашу сторону. Общество заволновалось, гадая, к кому и с какой целью приближается объект нашего внимания. А Свента не торопилась, явно наслаждаясь нашим восхищением. В ее глазах я разглядел знакомых демонят, готовых к проказам. Что же она задумала?
– Вот что, ребята, – промурлыкала Свента и хищным взором окинула каждого из присутствующих, – что-то тоскливо стало мне без мужской ласки. Думаю, не выбрать ли мне одного из вас?
Все непроизвольно подтянулись и распушили хвосты. Так мне показалось – на самом деле хвостов, разумеется, ни у кого не было. Ни пышных, ни гладких.
– Все красавцы, – подвела итог Свента. – Все стройные, мускулистые… за исключением этого очаровательного толстячка. Ах, как это должно быть интересно…
Она подошла ко мне, взъерошила волосы и поцеловала.
– Пойдем поговорим, – томным голосом, наполненным вожделением, произнесла жена и потянула меня в сторону выхода из зала.
Мы сделали всего два шага и оглянулись. Группа курсантов в шоке смотрела на нас застывшими взглядами. У всех без исключения на лице крупными буквами было написано: на их глазах свершается ужасное деяние – низвержение Богини. Обида. Разочарование. Возмущение. Еще немного – и вся эта гамма пополнится горьким презрением. Однако Свента не стала доводить ситуацию до такой крайности. Она вместе со мной повернулась к парням, прижалась ко мне и положила голову на плечо. Я обнял ее за талию и весело посмотрел на курсантов.
– Да, ребята, – как бы между прочим сказала она, – позвольте представить вам Филлиниана деи Брасеро, помощника целителя, выпускника королевской академии магических искусств, лучшего в мире мужчину, для меня во всяком случае, и… моего мужа.
Челюсти у всех одномоментно отвисли, пряди волос на голове сделали стойку, а глаза так распахнулись, что каждый стал похож на сову в нежных объятиях пойманной мыши.
Моя загребущая лапа собственнически обнимала любимую женщину за талию, ни в коем случае не желая отпускать. Инстинктивно я демонстрировал стае красавцев-самцов, что это моя и только моя женщина. Никому не отдам. Р-р-р-р!!! Видимо, на моем лице это столь явственно отразилось, что челюсти с лязгом захлопнулись, глаза вернулись в орбиты и парни с видом «нас здесь не было» тихо рассеялись по залу.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?