Читать книгу "Темная Ведьма. Тропа войны"

Размахивая ведрами, девушка бежала по знакомой дороге, ведущей вниз к реке. Сегодня представилась возможность набрать воды и искупаться. За последующую неделю блуждающий могильник, в котором жил Кай, менял свое местоположение трижды. Как только Наггу мерещилась опасность, склеп со всем его содержимым нырял в подпространство и прятался там.

По мнению Айрис, он это делал слишком часто. Но не ей было решать. Кай знал Темную Империю лучше, чем она, а попасть на зуб чудовищу девушка не хотела. Ревнивый змей не отпускал ее далеко от склепа, и даже за водой ее должен был сопровождать Мортимер. Кай считал, что, пока костяного коня будет жрать монстр, Айрис успеет сделать ноги.

Девушка выбежала на берег, разбрасывая снег ногами. Воды не было. Река опять замерзла. На этот случай ведьма прихватила с собой весло – единственную вещь, которой можно было проколупать дыру. Помимо емкостей дли еды и воды, стола, стула и нескольких гробов в склепе не было ничего. Да, были еще книги, много книг, но какие-то очень специфические на взгляд девушки. Все сплошь о некромантии и поднятии усопших. За неимением других Айрис читала их, хотя ей очень хотелось почитать еще разочек мертвую книгу. Эти книги были сплошь живые, древние, как окаменелости, и характеры у них были ядовитей зеленой мушмулы. Некоторые из них специально обрастали иголками, как у кактусов, чтобы их нельзя было читать, приходилось надевать толстые рукавицы. Другие воняли или сквернословили.

Помимо информации о восстании мертвых Айрис узнала еще много интересных и нецензурных слов, словарный запас ее очень расширился.

Ведра полетели на землю. Расчистив снег, девушка вскинула руки с веслом и замерла. На противоположной стороне реки стоял силуэт мужчины. Девушка не могла его разглядеть из-за снега, поднятого порывом ветра.

В сердце знакомо кольнуло.

Мужчина шагал к ней, прихрамывая на одну ногу, девушка замерла в нерешительности.

«Что делать, бежать?»

Снежная поземка улеглась, и Айрис поняла: определенно бежать. Хмуря темные брови, незнакомец хромал к ней. Он был зол. Зол, как тысячи чертей, даже на расстоянии можно было это понять.

– ТЫ! – завопил он, вытянув вперед руку с указательным пальцем. Айрис на всякий случай обернулась: это он ей? – Я с тебя шкуру сдеру! Ты у меня неделю сидеть не сможешь! – душа ушла в пятки от страха, Айрис поняла: надо спасать свою жизнь. В пару быстрых прыжков мужчина добрался до нее.

Девушка замахнулась на чужака веслом, но маг ловко уклонился от удара.

Метнулся в сторону, потом резко к девушке и схватил ее за предплечья. Ведьма, подставив подножку, вцепилась в темноволосого мертвой хваткой и, используя тяжесть своего тела, потянула нападающего на себя. Используя инерцию летящего тела, рванула мужчину за грудки, а сама увернулась. Тяжело дыша, девушка остановилась, глядя на незнакомца, распростертого на снегу.

– Использовать против меня мой собственный прием? – пришелец резким движением вскочил и сбросил с себя плащ. Девушка поняла, что сейчас драка будет по-настоящему и, развернувшись, попыталась удрать. Мужчина на бегу нагнулся и, приподняв лежащее на земле весло, ловко сунул его под ноги ведьме, споткнувшись, Айрис полетела на снег.

Настигнув добычу, чужак споро подхватил убегавшую и зажал под мышкой. Два шлепка огрели филейную часть девушки. Больно не было совершенно, только обидно. За что? Айрис задрыгала ногами и заныла:

– У-у-у-у! Если это ваша река, можно было просто сказать, а не биться, набрала бы воды в другом месте!

Лавель перевернул ведьму вверх головой, потряс, держа ее под мышки, желая выбить из нее всю дурь.

– Прекращай, из себя дуру строить… Если виновата, так признай! – Лавель осекся.

Дрожь пошла по телу ректора. Незнакомец поставил девушку на ноги и прижал к груди. Айрис затрепыхалась в его руках.

«Да что это такое? Сначала пугают, потом бьют, теперь еще и обнимают, а что дальше – лапать и целоваться полезут?»

Наморщив нос, она глянула на мужчину. Но он не смотрел на нее. Он, крепко прижимая девушку к себе, подозрительно оглядывал окрестности. Взгляд его скользил по припорошенным снегом ветвям, по скованной льдом реке. Ведьма оглянулось.

«Что ищет чужак?»

Ничего особенного она не увидела. Но девушку поразила абсолютная тишина. В лесу такого не бывает. Скребутся под снегом мыши, чирикают птички, тявкают в подлеске дикие лисы, шумят ветки. Сейчас же над рекой разлилось безмолвие, как в могиле. Айрис плотнее прижалась к чужаку.

Что-то надвигалось.

Мир в страхе замер.

***

На башне восстановленного дворца стоял Темный Лорд. Со всех концов страны к нему мчались серые тени.

Стая волков кружила вокруг создателя. Прислужники выли и прятали морды. К магу приблизился вожак и униженно заскулил.

Нестерпимый вопль отчаяния и ярости вознесся к небесам. Несдерживаемая бешеная энергия вырвалась из тела мага. Волки, пораженные этой силой, попадали замертво. Их серые тела опускались на дно ущелья, словно пепел.

Полный гнева крик сотрясал небеса. Мертвая душа, застрявшая в чистилище и терзаемая чувством вины и отчаянием, не выдержала.

Темный Лорд упал, рассыпавшись на дымные спирали. Мгла заклубилась, становясь больше в объеме. Маг потерял человеческий облик, из клубящейся тьмы восстал, расправив крылья, черный дракон.

Клыкастая пасть открылась, и мир наполнился тьмой.

Над башней потемнело небо. Темнота, как яд, стала расползаться в разные стороны. Безумный дракон, не в силах выразить свои чувства, разрывал своим беззвучным рыком небо.

***

Взгляд Лавеля безошибочно сфокусировался на темноте в середине реки. На померкшие небеса ни он, ни девушка не обращали внимания. Самое страшное творилось не с тучами, а с луной. Она чернела, наливаясь дегтярной мглой.

Гасла, отравленная беспросветным отчаянием.

Стало темно.

Вокруг замерших в страхе светился только снег.

Чернильная червоточина медленно выползала из реки. Впитываясь в снег, она скользила по нему, словно кто-то рисовал китайской кисточкой с жидкой тушью по белоснежной рисовой бумаге. Подтеки тьмы скользили по снегу неровными зигзагами, подбираясь к магу и ведьме.

Лавель очнулся первый, схватив очарованную темнотой девушку поперек тела, размашистыми прыжками стал забираться на невысокий пригорок, с которого спустилась Айрис. Молчаливый конь-скелет, в ужасе поджав хвост, потрусил следом.

Взобравшись на возвышенность, ректор поставил воспитанницу на ноги и, прикрыв ладонью рот, приказал молчать. Айрис не посмела ослушаться. Скелетон, проявив на этот раз сообразительность, плюхнулся в снег и притаился среди сугробов. Из-за заснеженных веток они наблюдали за рекой. Чернота расползалась словно зараза, поражая своей проказой новые и новые участки. Вода стала абсолютно чернильной и блестящей, она, как зеркало, отражала все вокруг.

Ректор ждал.

Вот оно.

В зеркальной поверхности мелькнул глаз и исчез. Появился снова. Красный, невменяемый.

Глаз обшаривал округу, ища кого-то.

Парочка плотнее вжалась в ветки. Равен прижал ведьму к себе.

По всей стране, во всех водоемах, в каплях воды на листьях деревьев, в лужах, реках, озерах до самого северного моря. Вода темнела, наполняясь мглой, превращаясь в зеркала, из которых сквозило безумие. Если какая-нибудь неосторожная птичка или зверушка касалась чернильной поверхности, она падала замертво, отдавая свою жизнь. Мгла выпивала несчастное создание досуха.

Красный глаз, не найдя никого, погас, как будто огонь умер в тлеющем угольке.

В светлеющей поверхности реки отразилась луна. Чернильные щупальца втянулись обратно. Стало светлей, отчаяние и гибель уходили из этого мира.

Косые лунные лучи легли на заснеженную долину, снег засеребрился, отражая призрачный свет. Птицы засвистели в ветвях, зашелушилась в подлеске мелкая живность. Природа выдохнула и ожила.

Укрытая еловыми ветками Айрис стояла, прижимаясь к своему защитнику, глаза ее были широко открыты, девушка мелко дрожала. Незнакомый мужчина не спешил отпускать ее от себя, все еще наслаждаясь теплом ее тела, пальцем он успокаивающе перебирал прядку волос, выбившуюся из прически. Рука гладила Айрис по спине, убаюкивая нервную дрожь, давая тепло и спокойствие защиты.

Забывшись, ведьма закрыла глаза, впитывая эту мимолетную ласку, энергетику приязни и любви. Тепло ладоней напоминало девушке тот период жизни, когда она жила вместе со своим опекуном Даргом Караем и была холена, любима, защищена. Теперь она в Темной Империи, сама темная вне закона, а вокруг мертвый лес, снежные равнины, наполненные опасными монстрами, тьма, холод и вечная ночь.

Реальность ударила в сознание девушки, она резко открыла глаза. Чужой, незнакомый ей мужчина стоял рядом и прижимался к ней!

КОШМАР!

Губы его приникли к уголку ее глаза, отмечая там нежный невесомый поцелуй. Глаза его были закрыты.

Девушка дернулась. Ярко-голубые глаза открылись и обожгли ее строгим взглядом.

Ведьма сразу почувствовала себя, как провинившаяся школьница.

– Я благодарна вам за спасение, – пытаясь оттолкнуть мага от себя, прошептала девушка. Кажется, у нее начинали краснеть уши – слишком близко к ней этот синеглазый красавец. – Я вас совсем не знаю. Может, я бы смогла пригласить вас в качестве благодарности к нам в гости, мы живем неподалеку…

– Мы? Не знаешь? – подозрительно щуря глаза, прошипел мужчина.

Ведьма замолкла. Опять она что-то не так сказала.

На помощь ей пришел Мортимер, конь-умертвие. Почувствовав себя в безопасности, лабух выскочил из снега и начал прыгать вокруг Айрис, прося внимания. Ведьма положила руку на черепушку коня и похлопала по голому лбу.

– Да, я недавно переехала в Темную Империю, мы живем здесь недалеко, я, Костимер и Кай, – она почесала коня рукой, отчего тот, стесняясь, рассыпался на отдельные косточки. Черепушка покатилась по снегу. Айрис не обратила на это внимания – уже привыкла к выкрутасам умертвия. Но вот брови Лавеля удивленно поднялись вверх.

– Вы, наверно, путешествуете? – спросила девушка, стесняясь смотреть на темноволосого красавца. Теперь, когда мужчина не хмурился и не строил страшные гримасы, сурово сведенные брови разгладились, выражение лица изменилось, Айрис увидела, что, во-первых, это молодой мужчина. Во-вторых, он поразительно красив.

Незнакомец был не только невероятно симпатичен и мужественен, но и забавен. Девушка краем глаза любовалась им. На его лице пробегала подобно ряби на воде целая гамма чувств: удивление, злость, непонимание, озадаченность, подозрение, опять злость и опять растерянность с непониманием. В конечном итоге незнакомец как опытный лицемер справился со своими чувствами и принял правила игры, хотя все еще подозрительно посматривал на Айрис.

– Да, путешествую, – процедил он сквозь зубы. – В Темной Империи тоже недавно.

«Наверное, изучает темную магию, животных и растения», – подумала ведьма, поднимая лошадиную голову с земли и пытаясь поймать бегающего кругами Мортимера и насадить ее обратно. В итоге Айрис, краснея за поведение бестолкового коня, зажав под мышкой черепушку, соскользнула вниз по холму к воде. Мужчина, не отставая, следовал за ней.

Айрис не чувствовала опасности от незнакомца, по крайней мере, не такой, как от разбойника с большой дороги.

Положив на берегу череп, девушка схватилась за ведра. Стоило ей приблизиться к воде, мужчина схватил ее за руку и грубо оттащил. Ведьма застыла в ступоре в метре от воды, с ведрами в руках.

– Я сейчас наберу воды, – зачем-то предупредила Айрис чужака, наверно, боялась, что незнакомец опять начнет драться. – Пойдемте в дом, согреетесь, в очаге есть горячая еда. Чай закипит быстро.

На секунду ей показалась, что сейчас она останется без воды, и ей опять влетит по первое число, но неимоверным усилием сдерживая гнев, маг вырвал у нее ведра из рук и, зайдя по колено в реку, зачерпнул воды с потрескавшейся коркой льда. И, обернувшись, вопросительно замер.

Подобрав лошадиный череп, свистом подозвав Костимера, который, задрав хвост, носился по кустам, Айрис повела неожиданного спасителя обедать в блуждающий могильник.

По дороге она несколько раз тайно оглянулась. Незнакомец послушно, как ослик, навьюченный двумя тяжелыми бадьями с водой, шел за ней. Девушка выдохнула, определив шестым женским чутьем: этот зла не причинит.

***

Лавель.

По полу грохотала посуда. Адептка была, как всегда, неуклюжа, но поразительно везуча. Пару раз он вскакивал, чтобы попытаться схватить ее до того, как девушка упадет в ярко пылающий костер. Но она успевала увернуться от пламени, не подпалив свою одежду.

Лавель сидел угрюмый перед пустой миской, а знакомая незнакомка щебетала, гоняя по кухне посуду, благо последняя сделана из железа и ее трудно разбить. Перед бывшим ректором предстала улыбчивая самостоятельная девушка, вырвавшаяся из-под надзора, правил и указаний. Свободная, волевая, неудержимая. Словно благородная птица в естественной для нее среде обитания. Девушку больше не угнетали ни стены академии, ни его опекунство, ни политические игры сильных, ни разделения на магов и ведьмаков, темных и светлых. Она была свободна, как ветер, он ее не узнавал.

Как и она его, кстати.

В первые моменты Равен подумал, что она над ним издевается. Изощрённо насмехается, стараясь побольнее задеть в отместку за их ссору в палатке. Но, присмотревшись, понял: невозможно так правдоподобно, с широко открытыми наивными глазами, нагло и лицемерно врать в глаза, слишком хорошо он изучил ее за время летней поездки с аркканцлером.

Она и в правду не помнила его. Это озадачило Лавеля.

Когда мясная похлебка в котелке закипела, он подошёл к огню с миской. До того, как получить свою порцию обещанной еды, ощупал кожу адептки. Айрис вжала голову в плечи как черепаха. Но ничего не сказала. Она, конечно, подумала, что он ненормальный. Поэтому варева он получил полную тарелку с горкой. Может, она его за людоеда приняла и решила, что сытый от пуза, он не попытается съесть ее ночью?

Шишек и ушибов под пышной шапкой волос не было, значит, она не споткнулась, по обыкновению, на ровной дороге и не получила амнезию пополам с сотрясением.

Вяло зачерпывая еду, Равен хмуро смотрел на девушку, сидящую перед ним, она щебетала, как птичка, и при этом успевала есть, как скаковая лошадь.

Ректору в горло кусок не лез.

«Собственно говоря, в чем я могу ее обвинить? Я сам виноват в том, что она сбежала в Темную Империю. Кто я теперь для нее? Никто.

Император собственноручно разорвал документы на усыновление, и Айрис вновь сирота, перешла под юрисдикцию империи. К тому же она подозреваемая. Слишком яркая внешность, слишком заметное платье, не по моде гладкое, без кусочка кружева. Владелица артефакта. Император и свора имперских лизоблюдов не отстанут от нее. Для нее все складывается как нельзя лучше, а я снова на обочине. Без денег, без титула, без места, изгнан отовсюду, бродяга. Но мне все равно. Я вижу ее, я ощущаю ее, она рядом. Это все, что мне нужно… А кто такой этот Кай, мы разберемся».

Лавель очнулся от своих раздумий, ведьма тыкала ему под нос книгу. На раскрытой странице был изображен трупик животного в оккультной пиктограмме и формулы оживления.

«Черная магия. Ее это интересует?»

– Для тебя все что угодно.

Айрис вздрогнула.

«Я сказал это вслух? Вот идиот!»

Девушка счастливо заулыбалась и пустилась в рассуждения, где достать умершее животное, не убивать же специально для эксперимента.

Лавель выдохнул.

«Глупышка, как всегда, ничего не заметила».

Пустая миска с костями зазвенела перед Равеном. Не отрывая взгляда от фигуры, готовившей чай, он протянул руку и дал щелбан костяному коню, пытавшемуся головой на вытянутой шее достать край миски и зубами притянуть к себе. От щелчка раздался гулкий глухой звук.

Ректор оперся на сцепленные в замок руки. На полный желудок было трудно злиться, но ему это удавалось. Интересно, а своих блохастых домашних животных она помнит?

Равен чуть не зарычал от злости. Хороша же ездовая кошка, ушла кормиться и загуляла неизвестно где, да еще с привязанной к луке седла книгой и поклажей. Он, как дурак, прождал сутки у потухшего костра, пока с поляны его не выгнала стая мелких зубастых кроликов, явно не вегетарианцев. Где теперь бродило пушистозадое транспортное средство, он не знал. Может, ее давно темные твари съели вместе с книгой. Впрочем, магическая зараза вполне могла пройти насквозь любого монстра и выйти с другой стороны, так сказать, естественным путем.

Подумав об этом, ректор пожалел толстую ленивую тварь. Если Айрис ее помнит, – расстроится, лучше не говорить.

Миска медленно ползла к краю стола. Ректор вздохнул и протянул руку.

Чпок!

Мортимер потряс головой и возмущённо захрапел, переступая копытами.

Перед Равеном очутилась огромная дымящаяся чашка чая. К темному закопчённому потолку склепа поднимался густой белый пар, в помещении становилось холодней. Погода, как оно бывает в Темной Империи, резко и стремительно менялась к худшему.

Айрис, кряхтя от натуги, подбросила в костер сломанных деревьев. Не досок, не колотых дров, а именно сломанных пополам, как спички, стволов деревьев. Равену сразу стало очень любопытно, с кем обитает в этом могильнике его ведьма.

Скелетон все-таки умыкнул миску и хрустел в углу костями, пожирая их на скорость, – вдруг отнимут.

Айрис, перегородив простынями убогое жилище, засунула в пылающий костер все емкости, какие были в склепе. За водой они больше не ходили – слишком холодно, Лавель вызвался выйти за дверь и начерпать снега. Назад маг вернулся, сам облепленный снегом, и они, вдвоем счистив его с мага в кувшин, поставили на огонь таять.

Айрис, смущаясь, предложила Равену могилу на выбор.

Через пару минут ступора бывший ректор понял, что мебели в склепе нет совсем, и единственное место, где можно спать, – это ниша в стене – могила. Лавель ткнул в первую попавшуюся. Ведьма натаскала туда соломы и меховых шкур. Также Равену досталось одеяло, немного потрепанное, но чистое и толстое. Самое лучшее сочетание в морозную ночь, когда за дверью минус сорок.

Закрывая дверь шкурой неизвестного животного, Айрис подумала о том, что Кай сегодня не вернется. В такую пургу он сворачивался кольцами где-нибудь под корнями деревьев в древней части леса и пережидал, перебиваясь подземными тварями. И ей тоже запрещал выходить из дома. Она на несколько дней останется с незнакомцем, запертая здесь. Еды, конечно, хватит на двоих. Но как-то боязно, не потому, что чужак может убить или заколдовать, а потому, что очень красивый мужчина. От него так и веяло силой, надежностью и опытом. Сопротивляться соблазну посмотреть на него лишний раз было очень трудно.

Вода стала выплескиваться в огонь, пламя протестующе зашипело.

Айрис как воспитанная девушка предложила гостю помыться первым, в глубине темной души лелея постыдную надежду подсмотреть за незнакомцем. А почему бы и нет? Она же теперь темная? Значит, и глупые правила светлых долой!

Однако, плеснув на себя водой, маг сказал, что помылся, и Айрис ничего не оставалось, кроме как прятаться за шторкой самой.

Девушка гремела посудой в очаге, стесняясь.

Лавель, будучи воспитан аркканцлеровским посохом, стал стучать стулом и посудой в ответ, показывая, где он есть.

Определить мужчину на безопасном расстоянии от голой адептки помогал Костимер. Умертвие выклянчило у Равена частичку драгоценного внимания. Убедившись, что ректор весь его, скелет всучил ему в руки обслюнявленный меховой комок. Маг брезгливо кинул гадость.

Клацая когтями и стуча лапами, Мор кинулся догонять игрушку.

Догнал. У самой стены.

Смачный треск раздался, когда скелетон врезался головой в каменную кладку, не успев затормозить.

Могильник вздрогнул от удара. Камень пошел трещиной.

Скользя по полу, оптимистичный зомби-конь рванул с добычей назад.

На колени Лавеля упало слюнявое нечто, от него тянулся шнурок и нитка слюны до клыкастой пасти умертвия. Двумя пальцами подняв взъерошенный шар, ректор с каким-то вялым интересом отметил, что это дохлая мышь, туго набитая опилками. Магу ничего не оставалась, кроме как снова бросить дрянь подальше от себя.

Через регулярные промежутки времени плещущейся в воде девушке были слышны удары черепа о стену. Ведьма наделалась, что камень выдержит.

Бывший ректор пропал тогда, когда адептка, слегка подмёрзнув, подбросила в огонь очередной ствол дерева. Пламя вспыхнуло ярко, освещая все вокруг и делая простыню, натянутую посреди могильника, полупрозрачной.

Равен честно пытался не смотреть на абрис девушки, видимый на фоне пылающего костра. Но тень падала на простыни, яркой контрастной картинкой пытая его мозг, душу и тело эротическими фантазиями.

Резко развернувшись, он сел спиной к очагу и зло схватил в руку чашку с остывшим чаем, плеснув на стол. Глотая холодную жидкость, он поднял глаза и подавился пойлом. На стене двигалась тень, завораживая, гипнотизируя.

Равен сдался.

Он не виноват, что они заперты в этой могиле, где от стены до стены восемь шагов. И самая желанная на свете всего в двух метрах от него.

Пусть ему достанется только ее тень, зато вся она принадлежит ему, и он впитает ее без остатка, запомнив на всю оставшуюся жизнь.

***

Двадцать лет назад. Темная Империя.

Под яркими солнечными лучами сладко пахнущие травы колыхались на ветру. Пестрые цветы свисали с плетистых стеблей, покачиваясь. Парковые розы кружили голову дурманившим ароматом. Посреди всего этого райского изобилия возвышался темным монолитом императорский дворец. Звучала музыка, красиво одетые пары гуляли, пили, ели, веселились.

Поля, полные цветущих трав, простирались во все стороны от черной величественной громады. Цвело и благоухало все. Среди деревьев и пышных кустов притаились маленькие беседки для влюбленных. Пара смеющихся людей бежала по холмам вниз в надежде спрятаться от всех в одной такой беседке.

Девушка со светлыми рыжеватыми волосами и молодой мужчина играли в салочки. Черноволосый пытался поймать ловкую девушку. Ему это плохо удавалось, мешал парадный камзол, увешанный императорскими регалиями. К тому же девушка была шустрая, как белка, и опасная, как огонь. Она мелькала оранжевой молнией на небольшом расстоянии от протянутой руки молодого императора, не даваясь в объятья, но и не убегая.

Влюбленные не видят и не слышат никого, кроме друг друга. Они были в том волшебном мире, что создан только для двоих, остальным в него вход закрыт.

Маг споткнулся и полетел с пригорка, кувыркаясь в траве. Девушка, не ожидая такого поворота, со всех ног бросилась за ним. Тело мужчины остановилось у подножья возвышенности, он лежал, раскинув руки, не шевелясь.

Огненоволосая девушка подбежала к упавшему. Присев на колени, она ощупывала его руки и грудь – ран не было. Склонила голову, чтобы послушать сердцебиение. Пение любящего сердца оглушило ее.

Ловкий обманный маневр, и девушка попалась в объятья. Гибкий девичий стан крепко прижали к твердому мужскому телу.

– Марго, я так тебя люблю! Будь моей женой!

– Ш-ш! – тонкий девичий палец был прижат к губам мужчины. – Императору не пристало говорить такие вещи. Твои родственники не позволят этому случиться.

Император застонал и закатил глаза, поражаясь наивности своей избранницы.

– Марго, мы не в Светлой Империи, здесь я – закон и порядок. Все будет так, как захочу я.

Крепкие руки с длинными пальцами обхватили лицо девушки.

– Все, что захочешь ты, все будет исполнено. Любое твое желание, любая мечта. Одно твое слово, и я брошу к твоим ногам весь мир. И если тебе нужно согласие властителя Светлой Империи, я положу всю страну к твоим ногам. Завоюю империю светлых и изменю для тебя законы. Все что угодно, только будь со мной!

Чтобы больше не слышать слов, разрывающих ей сердце, Марго зажала рот мужчины поцелуем.

Это был долгий и мучительно-сладостный поцелуй. Он решил все за них. Прогнал все сомнения прочь.

Про себя девушка подумала:

«Если позовешь, из самых глубин ада я приду к тебе на помощь. Всегда буду рядом, вся моя жизнь пройдет ради тебя. Я люблю тебя так, как не полюблю никогда никого другого. Мы с тобой единое целое. Навсегда. Но только тебе знать об этом не обязательно. Это будет моей болью и моим грехом. Потому что твоя обжигающая любовь делает меня слабой, а я должна быть сильной ради тебя и ради моего секрета».

Над сплетенной в траве парой по веткам, утыканным острыми шипами, прыгали две птички, насвистывая мелодию. В народе этих красногрудых певцов звали неразлучниками, потому что, если одна птаха умирала, вторая, не выдержав разлуки, угасала тоже.

Из беседки, до которой влюбленные так и не добрались, наблюдали черные завистливые глаза.

Беззаботные птички оглашали окрестности своим пением.

***

Темная Империя. Наше время.

На каменный, выщербленный дождями и ветрами подоконник присела птичка. Трепеща крылышками, она засвистела переливчатый мотивчик, подзывая к себе свою пару. Две красногрудые птахи прыгали по серому камню, потряхивая хвостиками и заливаясь пением.

В глубине зала на черном троне сидел мужчина, он сжался в комок, зажимая уши руками.

Мужчина корчился в муках, звуки мелодии разрывали его мертвую душу на части. Чувство вины, зависти и неугасимой жажды жгло его, не давая найти покой в смерти.

***

Темная империя. Двадцать лет назад.

Сморщенный, как черепаха, седой умирающий старик лежал в постели. Перед ним навытяжку стоял Дэвил. Глаза молодого мужчины смотрели в потолок, брови помимо его воли хмурились. Внутренне маг кипятился от бессилия и злобы.

Старик отчитывал его с ленцой, периодически задыхаясь и кашляя:

– Тебе придется бросить свои детские игрушки, подобными болезнями болеют в пору юношества, но никак не после посвящения в мужи, – скрипел старик слабым надтреснутым голосом. – Это недостойно императора. Ты женишься на женщине родовитой и обязательно из Темной Империи. А свою светлую ведьму можешь оставить как содержанку. Это не возбраняется. Но трон эта чужачка не займет. Не бывать этому, пока я жив.

Молодой маг попытался что-то сказать, но старик неожиданно окрепшим голосом перебил его:

– Да-да, знаю, это любовь, возвышенные чувства. Встречайся с ней, сколько угодно, но роди мне наследника от темной магини, пока демоны не забрали мою душу в Ад, – хрипел он, в груди умирающего императора клокотало. – Люби свою светлую, сколько хочешь и как хочешь, но мои внуки светлыми не будут, иначе я прокляну и тебя, и весь твой род, – старик зашелся в свистящем кашле.

Дэвил сжал кулаки и уставился в пол.

«Пока Темный Император жив, я всего лишь пешка в династических играх. Меня так и будут воспринимать, как маленького мальчика, который должен подчиняться и слушаться старших. Но не убивать же собственного отца из-за этого! Где взять сил, чтобы выдержать это?»

Щелкнув каблуками, он поклонился своему повелителю. Старик презрительно махнул рукой в коричневых старческих пятнах: мол, иди-иди…

За Дэвилом закрылась дверь.

Портьера зашевелилась, из-за нее выглянула темная тень. Император скосил слезящийся глаз, узнав стоящего, продолжил:

– Эти сестры Шайен ловкие мошенницы. Та, что черноволосая, кажется умненькой и сговорчивой. Если с ней пообщаться как следует, она все поймет и уже через пару дней, собрав манатки, отбудет в свою страну, более нас не побеспокоив. Но вторая… – старик зло захрипел, ненависть пополам с болезнью сдавила ему горло. Откашлявшись, он продолжил. – Эта на сделку не пойдет, знаю я таких людей: глупые идеалисты и восторженные миролюбивые фанатики, – последние слова умирающий просто выплюнул. – Утверждают, что они прибыли с миром в надежде на торговлю и сотрудничество, а сами увешаны оружием с ног до головы, – старик помолчал. Тень терпеливо ждала. – Она не отцепится от Дэва, – горько подытожил старик. Сухие губы его кривились в презрительной гримасе. Глаза невидяще смотрели в пространство. – В ногах у него ползать будет, станет кем угодно. Хоть любовницей, хоть служанкой, лишь бы быть с ним, и, в конце концов, утащит его в Ад. Поломав жизнь, лишив всех шансов и возможностей. Скорее всего, постарается как можно быстрее заделать от него ребенка. Мне служанка доложила, что светлая Леди чувствует себя неважно, – последние слова, сказанные хриплым шепотом, повисли в тяжелом застоявшемся воздухе комнаты.

Темная фигура переместилась поближе к старику. Слезящиеся старые глаза посмотрели на свою поддержку и опору.

– Незаконно рожденный ублюдок – это прямая угроза императорскому трону, – глаза с мольбой смотрели на сына, костлявая иссушенная рука вцепилась в рукав камзола. – Он не должен жениться на ней, а этот ребенок не должен родиться, ни за что! Ее нужно убить!

В темных глазах, смотревших на старика, сверкнула ярость. Глядя в глаза умирающему, темный маг медленно убрал руку. Трясущаяся ладонь бессильно упала на одеяло.

Лицо Дэмиана потемнело и налилось кровью. Короткие волосы встали дыбом, по ним пробежали искорки, в душной комнате запахло озоном.

Император, скривившись от боли, схватился за сердце. Пальцы карябали дряхлую грудь ногтями. Через несколько минут агонии все было кончено.

Второй сын покойного постоял над остывающим телом отца и, развернувшись, шагнул за портьеру. Дверь потайного хода неслышно захлопнулась.

***

Коронация нового правителя проходила вяло и безрадостно, несмотря на то, что срок траура после смерти старого императора уже прошел.

Не обошлось и без нехороших происшествий – в истерично ликующей толпе задавили мать с ребенком и мужика-рабочего. В народе шептались, что это не к добру. Удача отвернулась от императорской семьи. И даже совсем несуеверные образованные маги поговаривали, что все эти случайности не случайны.