Читать книгу "Теперь ты наша"

Вивиан Фокс, Майя Новак
Теперь ты наша

Глава 1

– Ди, тебя порежут на ленты, – говорю подруге и устраиваюсь в кресле возле окна с чашкой какао.

На улице уже темнеет. Во дворе зажигаются фонари на солнечных батареях.

– Они порежут после возвращения, а за это время я успею нормально оторваться, – парирует подруга. – Короче, Вит, прикроешь меня?

– Да прикрою, конечно, – вздыхаю.

– Ты лучшая! – восклицает Дианка и, несколько раз почмокав воздух, отключается.

Десять минут назад подруга позвонила мне, чтобы рассказать, что едет со своим парнем Игорем в другой город на выходные. А у нее тотальный контроль в семье. Отец полулегальный миллиардер, старшие братья Ди работают у него. Подруга не рассказывала о своей семье много, мы вообще с ней только в этом учебном году познакомились и сдружились. Но из того, что я прочитала в сети… в общем, я бы на месте ее парня так не рисковала.

Включаю телек, на котором меня ждет недосмотренный хоррор, и погружаюсь в жутко кровавую историю.

Когда фильм заканчивается, я уже вся покрыта мурашками.

Ну вот зачем опять включила такое кино на ночь, когда мама на ночном дежурстве в больнице? Теперь всю ночь буду дергаться от каждого шороха в доме.

Бросив взгляд за окно, тороплюсь на кухню, чтобы поставить чашку в посудомойку. Потом практически бегом – в свою спальню. Хватаю пижаму, носки и иду в ванную, где быстро принимаю душ, трижды выключая воду, чтобы убедиться, что странные звуки мне только послышались.

Из ванной я лечу, не чуя под собой пола.

Мама требует, чтобы когда я ложусь спать, свет во всем доме был выключен. Но мне так страшно, что я оставляю в коридоре тусклый ночник. В конце концов, зачем-то же он был тут повешен!

Запрыгиваю под одеяло.

Мне нужен какой-то позитив, и я открываю соцсети, чтобы посмотреть несколько смешных роликов, но моя лента забита хоррорами и триллерами.

Психанув, бросаю телефон на прикроватный столик и, накрывшись одеялом с головой, пытаюсь уснуть. Психую, сама на себя злюсь и снова пытаюсь.

А потом я слышу, как к нашему дому приближается какая-то машина.

Сев на кровати, выглядываю в окно. Прищуриваюсь, когда в глаза ударяет свет фар, а потом машина подъезжает к воротам, и я всматриваюсь в полумрак.

Фары гаснут, дверцы хлопают.

Я беру со столика телефон и, сжав его в руке, встаю с кровати. На цыпочках подхожу ближе к окну и чуть-чуть отодвигаю штору так, чтобы меня не было видно с улицы.

Из машины выходят два здоровяка в черных толстовках. Я не вижу их лиц в темноте, но то, что они огромные, вне всяких сомнений.

Мамочки, они подходят к моей калитке.

Я уже жду, что они начнут стучать в калитку или звать кого-то. Ну, или поймут, что ошиблись домом и поедут дальше. Но один из них… Пробует открыть калитку, а когда убеждается, что та заперта, легко, словно перышко, перемахивает через забор и оказывается во дворе.

Впервые я жалею, что не убедила маму завести собаку. Бойцовскую. Или как они там называются? Те, которые натасканы охранять дом. Добермана какого-нибудь. Или стаффа.

Мужик открывает калитку и впускает второго.

Я как будто в ступоре.

Широко распахнутыми глазами смотрю на то, как два бугая спокойно пересекают наш двор.

Черт! Это, наверное, грабители!

Они знают, что мама врач и часто отсутствует по ночам. Наверное, подумали, что дома никого нет, и его можно ограбить.

И тут до меня доходит, что надо звонить куда-нибудь!

Я быстро набираю телефон мамы. Долгие гудки. Наверное, на операции.

Потом додумываюсь набрать полицию. Как только на той стороне отвечают, я быстро тараторю адрес.

– Два мужика зашли в мой двор. Я их не знаю. Я одна дома, мне всего девятнадцать. Пожалуйста, пришлите кого-то.

– Сейчас пришлем, – спокойно отвечает девушка, как будто я не о взломе сообщаю, а кофе ей заказываю, и она устала уже делать банановый раф на кокосовом молоке. – Найдите максимально безопасное место и спрячьтесь. Ждите.

С этими словами она отключается.

А я не нахожу ничего лучше, чем спрятаться в своем шкафу.

И в этот момент слышу в доме шаги.

Как и когда они успели войти так тихо?

– Виталина, – слышу мужской голос, и волосы на голове встают дыбом.

Откуда они знают мое имя?

Быстро перебираю в голове всех знакомых, старых и недавних. Но никаких бугаев не вспоминаю.

– Виталина, ты где?

Голоса похожи, но один более хриплый.

Хочется выйти и потребовать объяснить, какого черта они приперлись в мой дом. Но страшно так, что колени трясутся. Пусть бы полиция поскорее приехала.

– Она точно дома? – спрашивает один, и я слышу, что они уже совсем рядом с моей комнатой.

– Должна быть. Ну если не дома, найдем, где бы ни была.

– Это ее спальня?

– Вряд ли. Смотри, халат какой-то бабский.

Бабский? Хмурюсь. Вот уроды! У моей мамы очень красивый шелковый халат!

А потом я вдруг слышу, как скрипит дверь в мою спальню, когда ее тихо открывают.

Сердце, подскочив к горлу, ухает в пятки, а я выглядываю в тонкую щель между створками шкафа.

Подсвечивая комнату фонариками, амбалы вваливаются в мое девичье царство.

Я слышу, как один из них шумно втягивает носом воздух.

– А это точно ее комната, – произносит, судя по всему, тот, кто принюхивался. – Тут сосочкой пахнет. Сладенько так, да?

– Ага, – отвечает второй, и я вижу, как он, скользнув фонариком по пустой кровати, идет к моему комоду.

– Она недавно была здесь, – говорит тот, который нюхал. – Увидела нас и сбежала.

– Далеко не убежит. Где-то в доме.

– Где же? – спрашивает этот и, наклонившись, светит фонариком под кровать. – Кыс-кыс-кыс. Виталина, мы не обидим.

Кто ж вы такие, черт подери?!

– М-м-м, ты посмотри. А скромняжка развратница, – говорит тот, что возле комода.

Пока второй заглядывал под кровать, этот открыл верхний ящик с моим нижним бельем.

Блин! Там же не только белье.

Он цепляет на палец красные кружевные стринги и демонстрирует их второму. Тот подходит и, выхватив трусики, прижимает их к лицу и нюхает.

– Сладенькая.

Я кривлюсь.

Фу, гадость какая!

И пусть трусики чистые, но я для этого мужика чужая, а он…

Черт-черт-черт!

Я слышу знакомое тихое жужжание, а потом один амбал передает второму одну из моих игрушек.

– Так девочка любит пожестче, да? – усмехается тот. – Прямо стимуляцию со всех сторон.

Он чуть приподнимает тройной вибратор, и меня бросает в жар.

Блин! Эта игрушка была куплена в качестве эксперимента, и мне она не понравилась, так что я использовала ее только один раз. Глубоко мужик копнул в ящике, раз нашел его, спрятанный за кучей моего белья.

– А тут трусики с вибрацией. И пингвин.

– Да тут пол секс-шопа. Я хочу эту извращенку. Виталина, кыс-кыс-кыс.

Он разворачивается и идет прямо к шкафу.

Я замираю и задерживаю дыхание. Пусть он меня не найдет. Пусть полиция приедет вотпрямщаз!

Но он берется за ручки шкафа, распахивает их, а в следующую секунду мне в глаза уже светит луч фонарика.

Глава 2

– Вот и она, – произносит мужик.

А я хватаю ртом воздух и не могу произнести ни слова. Он склоняет голову набок и скользит лучом по моему телу вниз, внимательно рассматривая меня с головы до пят. Тонкая пижамка вдруг начинает казаться слишком откровенной и маленькой.

– Смотри, какая киса, – говорит и протягивает руку.

Я резко подаюсь назад и врезаюсь спиной в заднюю стенку шкафа. Сношу несколько вешалок, которые больно бьют по голове и плечу.

– Тише-тише, маленькая, – рядом с первым вырастает и второй. – Ты чего такая испуганная? На игрушки посмотришь, так очень даже смелая.

– Вы… вы кто? – хриплю я. – Зачем пришли?

– Выходи, мы все расскажем.

Я быстро качаю головой.

– Непросто нам будет с ней договориться.

– Что вы хотите?

– Хотели одного, а сейчас не прочь и с тобой поиграть, – говорит первый и, схватив меня за руку, вытаскивает из шкафа.

Я бы сейчас с радостью кричала и брыкалась, но как будто впала в ступор. Голоса совсем нет. Рот открываю, а оттуда – ни звука.

Телефон падает на пол, и второй мужик его поднимает. Гаджет тут же начинает вибрировать в его руке.

– Мама, – читает он на экране. – Тим, маму пригласим к нам четвертой?

– Зачем? Нам и втроем будет хорошо.

– Что? – выдыхаю наконец, когда до меня доходит, о чем они говорят.

Бросаю взгляд на кровать, на которой валяется пара моих игрушек, и меня окатывает ледяной волной ужаса.

Тот, кого назвали Тимом, подтаскивает меня к кровати.

Наконец мое тело начинает понимать, что сейчас вообще-то самое время бороться за свою безопасность.

Я начинаю брыкаться.

– Нет! Отпустите меня! Зачем вы пришли?!

Пытаюсь кричать, но крик выходит сиплым и каким-то приглушенным.

– Погоди, Тим, сначала дело, – говорит второй и встает прямо передо мной.

На его лицо падает тусклый свет из окна. И как такой красивый молодой мужчина может быть таким ублюдком?

Они же изнасиловать меня пришли, да? Уверена, что так. Иначе не было бы всех этих грязных намеков.

– Скажи, киса, – говорит этот второй и, взяв меня за подбородок, поднимает голову. – Куда и с кем уехала Диана?

– Диана? – хмурюсь. – Диана… А вы…

– А мы ее братья, малышка, – произносит мне на ухо этот Тим, обдавая кожу горячим щекочущим дыханием. – Отвечай. Куда подевалась твоя подружка?

– Я… она… она никуда не подевалась. Она…

– Скажешь, что она тут, я поставлю тебя раком и выебу так, что ты на стены будешь лезть, – рычит этот Тим. – Так что правду.

Я зажмуриваюсь.

– Уехала в другой город.

– С кем? – спрашивает второй.

Быстро перебираю в голове имена братьев. Ди точно называла их.

Точно! Архип и Тимур. Получается, Тимур у меня за спиной, а Архип стоит передо мной.

Только сейчас я обращаю внимание на то, что стоят они слишком близко, и я между ними, как… как в чертовом бутерброде.

– Со своим… со своим парнем.

– У нее есть парень? – спрашивает Архип, но не меня, а брата.

– Наверное, тот задрот. Ну, придурок на Форде.

– Опаньки. Да? – хищно усмехается Архип. – То есть, до Дианы так и не долетело, что он ей не подходит. В какой город уехали? – спрашивает он.

– Она не сказала.

– Киса, – голос Тимура буквально вливается в мое ухо горячей карамелью, – мы очень не любим, когда нам врут.

– Это правда! – нервно выкрикиваю я. – Она не сказала! Сказала только, что уезжает с ним в другой город.

– И ты не спросила?

– Я вообще лишних вопросов не задаю! И я говорила ей не ехать, но она не послушала!

– Какая хорошая киса, да, Архип? Отговаривала Ди.

– Все! Я сказала! Уходите!

– Надо кису наградить за то, что она такая умничка, – снова голос Тимура, от которого у меня по коже бегут мурашки.

Он вжимается в меня сзади, толкаясь своим возбуждением в мою попку. От ужаса я задыхаюсь и инстинктивно подаюсь вперед. Но тут меня ждет то же самое, и теперь я еще плотнее зажата между братьями.

Хочу скользнуть влево, но Тимур обхватывает меня своими лапищами за талию, заставляя оставаться на месте. Он так крепко прижимает меня к себе, что кажется, будто я могу почувствовать попкой каждую вздутую венку на его немаленьком члене.

– Отпустите, – пищу я.

– Ну уж нет, – качает головой Архип и скользит пальцами по моей шее к груди. – Разве возможно, чтобы такая сладкая девочка ночевала одна? – Он цокает языком. – Такой девочке нужны защитники.

– До вашего появления они были не нужны! – рявкаю, а братья тихо смеются. – И вообще. Вы же Диану искали, я сказала все, что знаю. Поторопитесь, а то можете ее не найти.

– Мы точно найдем, – усмехается Архип.

Его пальцы очерчивают мой сосок, и тот, словно предатель, затвердевает под этой непрошенной лаской.

– Пижамка красивая, – говорит он и, схватив за горловину двумя руками, резким рывком разрывает ее, и майка ошметками повисает по бокам от моей груди. – А сиськи еще лучше. Попробуем, – добавляет и склоняется над моей грудью.

Глава 3

Я зажмуриваюсь и вскрикиваю, когда на моем соске сжимаются зубы. И в этот самый момент на улицу врывается машина полиции с громко орущей сиреной. Архип втягивает мой сосок в рот, а потом с пошлым шлепком отпускает, когда сирена раздается прямо возле моих ворот, и окна окрашиваются синим цветом мигалок.

– Какого хера? – спрашивает Тим и, отпустив меня, подходит к окну. Я быстро запахиваю разорванную маечку и отступаю. – Это по нашу душу, малышка? – спрашивает с наглой ухмылкой.

– А что вы думали? – спрашиваю дрожащим голосом, сжимая ткань так, что та жалобно трещит. – Конечно, я вызвала полицию.

– А детка знает толк в играх, – облизывается Архип. – Пойдем, потолкуем со стражами порядка.

Он поправляет свой ствол в штанах и направляется к двери. Тимур, проходя мимо меня, хватает за задницу и резко впечатывает в свое тело.

– Мы еще вернемся, Вита, – произносит он и проводит расслабленным языком по моей шее, от чего кожа покрывается мурашками. – И обязательно выебем тебя. Вдвоем. Ты станешь нашей. Сладенькая девочка.

– Не… Оставьте меня в покое! – требую дрожащим от страха голосом.

– И не мечтай, – бросает он и, шлепнув меня по попке, уходит вслед за братом.

Как только за ними закрывается дверь, я лечу к ней. Запираю на оба замка, проверяю заднюю дверь, потом запираюсь в своей комнате и, выключив свет, выглядываю из-за шторы так, чтобы меня не увидели с улицы.

Братья Царевы разговаривают с полицейскими. Они слишком расслаблены. Улыбаются, как будто несколько минут назад не собирались меня изнасиловать.

Затаив дыхание, жду. А потом… полицейские садятся в свою машину и, выключив мигалки, спокойно уезжают. Уезжают!

А эти двое остаются.

Один из них – в полумраке не различить, кто именно, – поворачивает голову и смотрит на дом. Мое и так сошедшее с ума сердце бьется еще быстрее и громче.

Сглатываю, а потом выдыхаю, когда вижу, как братья идут к своей машине. Открывают дверцы. Один из них посылает в сторону дома воздушный поцелуй, после чего они садятся в свою тачку и с визгом шин уезжают.

Я буквально сползаю на пол.

Ноги ослабели, и на все тело навалилась такая усталость, что кажется, будто я вагоны трое суток разгружала.

Еще немного посидев у окна, убеждаюсь, что братья подруги не вернулись, и забираюсь в постель под одеяло. Заворачиваюсь в него, как в кокон, и глазею в темноту.

Может, сбежать куда-нибудь?

Да ладно, завтра они и думать обо мне забудут.

Дианка говорила, что ее братья те еще шлюханы. Ее слово, не мое. Рассказывала, что у них чуть ли не каждую неделю по новой девушке. Она с ними даже не знакомится, потому что без толку.

Они точно меня забудут. Переживать не о чем.

Разве только о своих снах…

Когда мне все же удается уснуть, мне снятся Архип с Тимуром.

Плохо снятся. Очень-очень плохо.

Они во мне. Оба. Одновременно. Один спереди, другой – сзади. И вытворяют такое, что я просыпаюсь мокрая от пота и не только. Между ног потоп и пульсация.

Я чувствую отчаянное желание кончить. И понимаю, что для этого мне много не нужно. Всего лишь скользнуть пальцами под резинку пижамных шортиков, потом – между мокрых губок. Нажать на чувствительную точку – и бум! Я выгибаюсь над кроватью, прикусив нижнюю губу, чтобы не застонать.

Меня накрывает таким острым, горячим удовольствием, что всю трясет, а мышцы внизу живота сжимаются до боли.

С психом выдернув руку из-под одеяла, я переворачиваюсь набок и пытаюсь снова уснуть. Между ног адская пульсация, а сердце колотится, и вибрация этого биения отдает аж в горло.

“Ты будешь наша”...

Эти слова на репите в моей голове, и я никак не могу выбросить из памяти бархатный низкий голос, который проникал не только в мое ухо, но, кажется, и в кровеносную систему.

– Жесть, – выдыхаю шепотом.

Не помню, как снова уснула. А просыпаюсь от негромкого стука посуды на кухне.

Быстро стащив с себя растерзанную пижаму, набрасываю халат и иду на кухню.

– Это я тебя разбудила? – устало спрашивает мама. – Прости. Смотри, какой снег на улице.

Я выглядываю в окно. Там и правда валит снег крупными хлопьями.

– Может, съездим завтра на каток? – предлагаю маме.

– А как же Максим? Может, с ним? Откровенно говоря, завтра я бы хотела потюленить в пижаме. Нет сил ни на что. Новогодние праздники в травме – это ж косовица. У нас работы раз в пять больше обычного. А в понедельник опять на работу.

– Снова в ночь? – испуганно спрашиваю я.

– В ночь мне теперь только в среду. До этого дневные смены.

– Хорошо, – выдыхаю с облегчением.

– А что такое? Страшно стало оставаться одной? – спрашивает мама и откусывает кусочек сыра.

В этот момент кофемашина, которая наливала для нее напиток, с шипением останавливается и пару раз пикает, возвещая о том, что кофе готов.

– Мам, кофе перед сном? – спрашиваю.

– Я слабенький заварила. Мне надо продержаться на ногах, пока не приму душ. За всю ночь присела всего пару раз. Вздремнуть вообще не вышло.

Я тоже завариваю себе кофе и сажусь с мамой завтракать. Потом убираю со стола, пока она принимает душ. После нее иду я, а мама ложится спать.

Это священное время в доме. Когда мама с ночной смены, я стараюсь вообще не выдавать никаких звуков.

Выглянув во двор, вижу, что дорожку начинает постепенно заносить. Поэтому одеваюсь и выхожу, чтобы убрать снег. Мама даже машину в гараж не загнала, и я делаю это за нее.

Мой телефон разражается звонком, и я достаю его. На экране высвечивается имя подруги.

– Ди, ты жива? Все нормально?

– Ну привет, малышка, – звучит вместо голоса подруги тот самый бархатный, от которого волоски на затылке встают дыбом.

Глава 4

Сердце подскакивает к горлу.

Я резко прерываю звонок и отключаю звук и вибрацию на телефоне.

Может, заблокировать?

Но это же номер Дианы! А вдруг она позвонит?

Начинаю размахивать лопатой, как сумасшедшая. Снег летит в разные стороны. Его совсем немного и можно было бы справиться, например, веником, но лопата сейчас кажется привлекательнее.

Я не чувствую вибрации телефона в кармане, но готова поклясться, что кто-то из братьев Царевых мне наяривает. Не знаю, как, но чувствую это.

Убрав снег, я захожу домой. Мокрая, румяная с мороза и довольная собой. Хотя бы потому, что ни разу не достала телефон и не проверила, звонили ли мне.

После душа переодеваюсь в домашний костюм и иду готовить обед. Мама проснется тоже голодная, а вчера мы доели суп.

Принявшись за борщ и выпекание пирожков с ливером, которые любим мы обе с мамой, я пританцовываю на кухне с наушниками на голове.

Как же хорошо не смотреть в телефон и не видеть пропущенные!

Ставлю пирожки на расстойку, а сама принимаюсь шинковать капусту для борща.

Не знаю, что вынуждает меня сделать это, но я поворачиваю голову и, вскрикнув, роняю нож на доску. В дверном проеме стоит… кто-то из братьев Царевых. Сегодня на нем черное худи, такого же цвета джинсы. Тяжелые ботинки из коричневой, местами потертой кожи. Дизайнерский ход, отчего обувь выглядит как будто поношенной. Ни куртки, ни шапки нет.

Он стоит, прижавшись плечом к дверному косяку. Сложил руки на груди и рассматривает меня, скользя взглядом от макушки до пят, и обратно.

Чуть прищурившись. Жадно. Словно раздевает меня своими бесстыжими глазами.

Я сдергиваю наушники с головы и впиваюсь в него взглядом.

– Ты как здесь оказался? – шиплю со злостью.

– Так же, как и ночью, – он легонько пожимает плечом, а потом, оторвавшись от косяка, медленно идет ко мне.

Я хватаю с доски большой нож и выставляю вперед острием.

– Не подходи, – шиплю.

Брат Дианы криво усмехается.

– Зарежешь меня? – спрашивает и встает прямо перед острием. Подается немного вперед, а я ахаю от того, как нож утыкается в его грудную клетку. – Ты испачкалась, – произносит таким голосом, что меня окатывает горячей волной. Потому что точно так же он разговаривал со мной в моем сне. – Знаешь, – продолжает он, скользя большим пальцем по моей щеке, – я предпочел бы сейчас раздеть тебя догола и всю вывозить в муке, а потом отодрать прямо на этом столе. Среди капусты и теста. Но знаю, что дома твоя мама, а мы не хотим ее разбудить, правда? Так что жду тебя вечером в десять в ночном клубе “Спейс”. Знаешь, где это?

– И не подумаю прийти, – фыркаю, но нож на всякий случай отодвигаю.

Он замечает это. Резко задирает свою толстовку, демонстрируя мне твердый пресс и выдающиеся грудные мышцы. Как Ди сказала однажды: “У этого чувака сиськи больше моих”. Понятное дело, она это говорила не про брата, но сейчас прямо хочется сказать то же самое.

Брат подруги обхватывает мою руку, сжимающую рукоять ножа, и прижимает его лезвием к своей коже.

У меня такое ощущение, что сердце начинает колотиться в ушах, перекрывая для меня все окружающие звуки. Или почти все. Потому что голос одного из братьев Царевых вливается в эти самые уши беспрепятственно.

– Что ты хотела сделать, малыш? Порезать меня? Сделай это. – Мои глаза становятся огромными, и я пытаюсь вытянуть свою руку из хватки, но он не дает. – Давай. Смелее.

Я сглатываю, глядя на то, как он сильнее вжимает лезвие в свою кожу, и через пару секунд на ней проступают капельки крови.

Моя мама хирург. Я – будущий врач.

К виду крови нам не привыкать. Да и тупых ножей в доме не водится. Они заточены практически так же, как скальпели в маминой операционной.

Но когда я вижу, как по безупречной коже брата подруги начинает стекать капелька крови, клянусь, мне становится плохо. Голову как будто обложили горячей ватой, и мне становится трудно дышать.

Сделав небольшое и неглубокое рассечение, он проводит пальцем по коже, подбирая каплю крови, а потом подносит ее к моему лицу и, размазав по моей нижней губе, давит на нее, а я на автомате открываю рот. Даже не соображаю, что творю.

Палец ложится на мой язык и скользит по нему, оставляя за собой солоноватый след с привкусом железа.

– Ты больной, – вдруг прихожу в себя и отскакиваю назад.

Брат подруги начинает негромко смеяться.

– А ты маленькая извращенка, которая только что попробовала мою кровь.

Он отпускает худи, и плотная ткань скрывает порез, который мы сделали только что.

– Пошел вон из моего дома! – восклицаю и резким движением указываю на входную дверь. – Придурок!

Он резко меняется в лице. От его былой веселости не осталось и следа. Дернув мою руку с ножом в сторону так, что тот падает на пол, брат подруги делает шаг и оказывается вплотную ко мне. Берет рукой за подбородок и, сжав его, вздергивает мою голову вверх, заставляя смотреть на него.

Сближает наши лица настолько, что я вижу янтарные крапинки в его почти черных глазах.

– Я не стану терпеть оскорбления, маленькая, – ледяным тоном выдает он. – Оскорбления – это отсутствие уважения. А ты должна меня уважать.

– С чего вдруг? – выдаю, но за показной бравадой до смерти боюсь братьев подруги.

– Наша с братом женщина должна проявлять уважение.

– Я не ваша, – цежу. – То, что вы себе придумали, будто я на такое соглашусь… Короче, нет. И вообще… У меня есть парень, ясно?

– Парень? – его бровь слегка дергается вверх. – И не жалко тебе этого смертника?

– Почему это смертника? – спрашиваю безжизненным голосом.

– Потому что если он добровольно не отдаст тебя нам, – снова подавшись вперед, он обдает горячим дыханием мои губы, – я вырву тебя из его мертвых лап.

Меня окатывает ледяной волной.

– Сегодня. “Спейс”. В десять. И попробуй не прийти. Последствия тебе не понравятся.