Читать книгу "Чужие в Кремле. Чего от них ждать?"

Курам на смех

Думать надо!

Я познакомился с Г. Зюгановым вскоре после ельцинского переворота в августе 1991 года. Было это в редакции «Советской России», где я тогда сотрудничал, в кабинете покойного Эдуарда Володина. И до этого и после я, неизменно стоя на советской патриотической позиции, многократно, в том числе во время обоих президентских выборов, выступал в его защиту и поддержку. Если на будущих выборах кандидатом оппозиции против В. Путина опять окажется Г. Зюганов, я опять стану поддерживать его.

И это несмотря на то, что со мной лично, если уж вынуждают сказать об этом, он не раз поступал не по-товарищески. Первый раз – еще давно. Видя, каким вниманием читателей пользуются мои публикации в «Советской России», в «Нашем современнике», в «Правде», они с В. Чикиным решили издать книгу моих статей. Что ж, это было бы в интересах общего дела. И деньги нашлись на стороне, и все шло прекрасно. Зюганов взял издание под личный контроль и обещал мне проверять ход его каждую неделю. Но вдруг неизвестно почему они передумали и безо всяких претензий ко мне, без объяснений или хотя бы слов сожаления прекратили все хлопоты. Как это называется – каприз? бескультурье? холопство наизнанку? Другой раз опять же безо всяких объяснений или претензий Чикин, как уже упоминал, просто перекрыл мне доступ на страницы «Советской России». И что Зюганов? Ни словечка, ни полшороха. И опять вопросы: холопство наизнанку? бескультурье? каприз? шлея под хвост?

А я, словно ничего этого не замечая и никому не сетуя, продолжал агитировать за т. Зюганова. Но иногда приходила, конечно, мысль: если они так со мной, со старым коммунистом, фронтовиком, известным литератором, активно работающим в патриотической печати, то что могут ждать от них другие, у которых за плечами груз полегче? Эта мысль – главная причина моего обращения к «личному моменту», ибо за ней встает нечто совсем уже не личное, а партийное.

А с этой позиции сказать хотел вот о чем. Геннадий Андреевич, вы упустили возможность вовремя достойно уйти! Не хватило мудрости. И довели дело до того, что даже «Советская Россия» печатает письмо безвестного читателя В. Завьялова из Липецка, который пишет: «Как бы хорошо лидер КПРФ ни объяснял современную ситуацию в стране, он для молодежи прошедший день». Я думаю, что не только для молодежи, и день тут не прошедший, а уже давно прошедший.

Вы много поработали, добившись воссоздания компартии. И большое спасибо за это. Все видят вашу боль за положение народа и страны. И за это спасибо. Но вы – политик старой формации и за все эти долгие годы почти не изменились, не вняли урокам жизни, хотя сами и призывали к этому, даже одна из книг ваших названа «Уроки жизни».

Прежде всего, вы, подобно прежним нашим партийным лидерам, склонны выдавать желаемое, совершенно оторванное от жизни, за действительное. Как радужно изображаете, например, положение с оппозиционной прессой: «У нас 360 газет!» и т. д. Господи, какие это газеты… Ведь все они вместе – полтиража «Московского комсомольца». А каков уровень большинства из них! Мне частенько присылают эти газетки. «Боевые листки» на фронте были лучше… А вот совсем из другой области. 9 мая 1994 года в выступлении на Лубянской площади вы уверенно заявили: «Через год пятидесятилетие Победы мы будем праздновать в свободной России!» Прошло семь лет. Где она, свободная?.. А ведь такое сотрясение атмосферы отталкивает людей от КПРФ и от вас лично.

Вы плохо разбираетесь в людях, не любите или не умеете с ними работать. И потому, с одной стороны, опять-таки выдавая желаемое за действительное, нередко поддерживаете фигуры, мягко выражаясь, совершенно этого не заслуживающие. Беспартийный карьерист Ковалев, которого по списку КПРФ вы протащили в Думу, а он наплевал на вас, схватил портфель министра юстиции, сунул туда мочалку и пошел с милашками в баню, – на вашей совести. Руцкой, на котором пробы ставить негде, но вы, отстранив коммуниста Михайлова, сделали его губернатором, – на вашей совести. Самовлюбленный говорун Подберезкин, очаровавший вас своей провинциальной ученостью, – на вашей совести. Этот список можно продолжить. А с другой стороны, вы постарались вытеснить на обочину много политиков – честных, смелых, деятельных: Алксниса, Анпилова, Бабурина, Умалатову… А где Юрий Иванов, боевой, решительный, напористый мужик? Как он однажды в телепередаче отделал Гайдара! И как точно предсказал, что ему уже не быть в Думе! Но почему теперь и самого Иванова там нет? Да, это люди не простые, но это же наши и с ними надо повозиться, но вы предпочли просто отсечь их. А они умеют делать то, на что вы с Купцовым никогда не решитесь.

А скольким талантливым авторам при вашем глухом молчании был закрыт доступ в популярные газеты оппозиции! Кое-кто из них задел и вас лично, но вспомните, какие обидные вещи Горький писал о большевиках и лично о Ленине в своих «Несвоевременных мыслях». Однако Ленин, настоящий вождь и большой человек, смог переступить через обиду и самолюбие, нашел общий язык с Горьким, а вы переступить через самолюбие не способны, ибо при внешней будто бы простоте и открытости крайне честолюбивы.

Вы ни за кого не вступились и не вступитесь, никогда не пойдете на обострение отношений с главным редактором той или иной газеты, который – это в нынешнее-то время! – разбрасывается авторами, вы ничего от него не потребуете, вам достаточно того, что он из номера в номер печатает ваши статьи и портреты (иной раз в одном номере до трех сразу). Да о чем говорить, если однажды вы гордо заявили: «Я со школьных лет ни с кем не испортил отношения». И это – признание лидера партии, которая уверяет, что возьмет власть в стране! Нашли чем хвастаться в такое время… Я уж не говорю о том, что это неправда: вы испортили отношения со множеством людей, которых не поддержали, не защитили, отринули. И тут выдаете желаемое за действительное!

* * *

И при этом вы позволяете себе смотреть свысока на вытесненных вами на обочину, иронизируете по поводу их «потенциала», который, мол, не сравним с вашим докторским. Но вот вам конкретные примеры их правоты и ваших провалов. В свое время вы решили выбросить знаменитый девиз «Коммунистического манифеста» – «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». И кроме своего окружения, вызвали этим восторг разве что одной Натальи Морозовой, которая в своей газете «Верность» писала, что это, дескать, по-ленински мудро, что политический лозунг надо выдвигать и снимать в соответствии с обстановкой, и сам Ленин в течение одного года три раза то выдвигал, то снимал лозунг «Вся власть Советам!». Ленин-то был прав, но Н. Морозова, знающая наизусть все 55 томов собрания его сочинений, не понимает, что «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» это не политический лозунг, а девиз бытия, постулат жизни, принцип борьбы, подобный тому, как у Пушкина – «Да здравствует солнце, да скроется тьма!», или у Горького – «Человек – это звучит гордо!», или у Маяковского – «Светить – и никаких гвоздей!». Этот девиз призывает к единению всех обездоленных и униженных, а не только пролетариев. Такие девизы не стареют. Вы хоть бы задумались, почему не только Ленин, но и Сталин спустя сто лет после «Манифеста» не отказался от этого девиза. И не имеющий докторского звания Анпилов, нутром чувствуя нетленность этих слов, не снял их с первой полосы своей «Молнии» и не отказался от них в своей политической практике. Недавно, Геннадий Андреевич, вы вернули этот девиз в заголовок «Правды» и в партийный обиход. Очень хорошо. Ошибки надо исправлять. Но было бы еще лучше, если бы вы при этом признали свою ошибку и правоту Анпилова и других товарищей. Увы, признавать свои ошибки, как это делали Ленин и Сталин, вы не приучены.

А тут еще с видом первопроходца выдвинули идею создания оппозиционного телевидения. Прекрасно! Но ведь эту идею давно выдвинул и начал практически осуществлять тот же Виктор Анпилов. Собрал 600 тысяч рублей. И это только с помощью «Молнии», имеющей тираж 10–15 тысяч. А если бы его поддержали 300-тысячная «Советская Россия» и 100-тысячная «Правда»? Но этого не произошло, и виновны тут, прежде всего, вы лично. Так хоть сейчас признали бы: зачинатель тут – Анпилов, он был прав, а я, к сожалению, оказался близорук. Нет же! А ведь давно уже отменен даже постулат о непогрешимости папы.

В 1995 году С. Умалатова сумела организовать изготовление замечательных медалей в честь пятидесятилетия нашей Победы над германским фашизмом. Что могло быть благороднее и достойнее для патриотов и что – огорчительней, досадней для гнусной ельцинской власти с ее лицемерной и фальшивой побрякушкой! Так надо было изо всех сил, всеми возможными средствами поддержать и это благородное патриотическое дело. Но вы палец о палец не ударили! Потому что это придумано и сделано не вами, потому что вы ревниво относитесь ко всякому конкретному живому делу других, на что не способны сами. А ведь такие именно конкретные дела запоминаются людям, поднимают дух. Оппозицию же, которой вы руководите, компартию народ не видит, потому что практически они сведены к парламентской фракции, фракция – к вашей личности, а личность – к бесконечному словоговорению.

А вспомните, как старательно вы твердили: «Россия исчерпала лимит на революции!» На кого вы работали? Эта охранительная идея в устах лидера компартии, как ничто другое, была выгодна ельцинскому режиму. А потом, как безо всяких объяснений объявлена, так без объяснений была и убрана из всех деклараций. Кто измерит вред, который эта идейка нанесла освободительному движению? Ведь твердили-то вы ее в пору самого активного и широкого народного движения против ельцинизма, когда на улицы Москвы выходили до 200 тысяч. Я уж не говорю о вашем телевизионном призыве к народу 3 октября 1993 года «сохранять спокойствие». Кто вас надоумил? До сих пор неизвестно…

* * *

Вы много пишете статей, книг, выступаете, даете пресс-конференции, делаете многочисленные заявления… Все это необходимо, но должно дополняться, подкрепляться конкретными делами, живыми поступками, реальными акциями. А у вас нет к этому ни желания, ни вкуса, ни умения. Зато хоть отбавляй оторванного от жизни прожектерства. Чего стоит хотя бы провозглашенный вами почин: «Построим новый крейсер «Курск» на народные средства!» Геннадий Андреевич, вы что, с неба свалились? Какие у народа средства? Где вы их видели? Слава богу, очень скоро этот почин «спустили на тормозах», но опять же – безо всякого признания его несуразности.

Между тем жизнь ежедневно дает множество поводов для таких выступлений и дел, которые поддержали бы не только коммунисты, но и все разумные люди и даже антикоммунисты, тем более что иные из этих дел и затрат никаких не требуют. Вот несколько таких примеров пусть и частного, но наглядного характера.

Все наши города, начиная с Москвы и Ленинграда, заляпаны рекламой на иностранных языках. Да ведь против этого надо было с самого начала устраивать демонстрации, вести кампанию в газетах. А вы? Я однажды выступил по этому вопросу в «Правде». Никто не поддержал… Недавно был большой юбилей Пушкина. Так надо было в данной конкретной ситуации не о величии поэта разводить рацеи, а провести демонстрацию под лозунгом очищения площади его имени от гнусной иностранщины. На такую демонстрацию вышла бы вся Москва, и это подняло бы авторитет компартии, но ни вам, ни вашим советникам, ни вашим «аналитическим центрам» это и в голову не пришло.

Или вот время от времени просыпаются ветераны, пенсионеры и начинают требовать возврата подлинного имени Сталинграду. Был такой всплеск совсем недавно, и вы его поддержали в своей статье, но тут же, в этой же статье сами называете великий город Волгоградом. А о Ленинграде никто даже не заикается. Вы на словах прославляете Ленина, называете себя ленинцем, а на деле предали его имя. Но ведь можно не уповать на будущее, а уже сейчас делать кое-что реальное. Разве нельзя в порядке партийной дисциплины, если они сами не понимают, потребовать от главных редакторов хотя бы только «Правды» и «Советской России» изгнать со страниц своих газет и Санкт-Петербург и Волгоград. Это же не требует никаких денег и абсолютно ничем никому не грозит, но вы спите даже тут. И, конечно, ваш сон способствует забвению в народе подлинных гордых имен городов-героев. Неужели не видите, как смешно и жалко, когда, например, в «Советской России» появляется статья ленинградского корреспондента С. Иванова, громящая Собчака, а под статьей «Санкт-Петербург», то есть автор и газета, предав имя Ленина, следуют по пути, указанному Собчаком. Вы же знаете, как он протащил этот «Санкт»: вопрос был сформулирован до того ловко, что многие думали, будто голосуют за Ленинград, а оказалось – наоборот. Ведь этот «Санкт» мог родиться только в тощем провинциальном мозгу Собчака. Загляните в книги самых петербургских писателей – Пушкина, Гоголя, Ахматовой, – нет у них никакого Санкта. И знаменитый роман Андрея Белого – просто «Петербург». Анна Ахматова, когда при ней заводили разговор о переименовании Ленинграда, была решительно против, и довод у нее был неотразимый: свои самые героические и самые страшные дни город прожил с этим именем, оно и должно остаться навсегда. Этот «Санкт» употреблялся раз в сто лет в рескриптах царей да в сугубо официальных бумагах. У меня обильная переписка, и когда я шлю письмо или книгу в Ленинград или Сталинград, то так на конверте и пишу, и все прекрасно доходит. Однажды я рассказал об этом в «Правде». Собеседники были изумлены: как! Они и мысли не допускают, что это возможно. А в Париже, например, после смерти де Голля власти попытались переименовать площадь Этуаль (Звезда), ту самую, о которой писал Маяковский: «Здесь даже площадь и та Этуаль, а звезды так сплошь этуали». О, какой шорох устроили парижане при всем уважении к покойному. Сошлись на компромиссе: Этуаль-де Голль.

А что сделали с нашими конвертами! И в советское время, и до революции, и лет триста тому назад русские люди пользовались конвертами известного образца и адреса надписывали очень разумно и логично – так, как письмо реально шло: область-город-улица-дом-адресат, а потом – адрес отправителя, который, впрочем, можно было и не писать. Но вот явился министр связи холуй Булгак и, дабы угодить хакамадско-немцовскому племени и его покровителям, ввел совершенно непривычные для нас продолговатые, как на Западе, конверты, которые и надписывать теперь надо по дурацкому и нелепому западному образцу, то есть шиворот-навыворот: сначала – от кого и откуда, потом – кому и куда, причем и там и тут – сперва имя, потом улица, город и т. д. Во всяком письме, в любом почтовом отправлении самое главное – адрес назначения, а кто и откуда послал – дело второстепенное, а то и вовсе ненужное, так у нас и было, но теперь это второстепенное дело выставили на первое место. Неужели не понимаете, Геннадий Андреевич, что тем самым украли у нас кусочек нашего национального быта, образа жизни, менталитета? Помните, как писал даже малолетний Ванька Жуков? «На деревню дедушке Константину Макаровичу». А теперь нам говорят; не сметь писать, как Ванька! Пишите, как Джон и Давид: «Константину Макаровичу, дедушке, на деревню…» Я поступаю так: там, где всегда мы писали, пишу только адрес получения. Разве должна была молчать по поводу этого насилия над нашим повседневным образом жизни коммунистическая и оппозиционная печать? Но она и не заметила этого насилия.

Патриотизм должен пропитывать все поры человека с ног до головы, его сердцебиение и дыхание, а у них он сидит только на кончике языка. Попробовали бы учинить такое насилие в той же Франции или Англии, там граждане всех партий и беспартийные разнесли бы по камушку министерство связи.

* * *

Глухота КПРФ к реальному, конкретному, живому патриотизму и к наступлению на патриотические позиции вполне объяснима, ведь в ее президиуме, высшем руководящем органе, нет ни одного человека моложе шестидесяти лет, ни одного рабочего или крестьянина, ни одной женщины, а сплошь – доктора, профессора да академики лет под семьдесят. О чем такие люди могут думать после полудня? Как бы побыстрей добраться до дивана и телевизора… Особый вопрос – ваше заискивание перед церковниками. Тут вы доходите до таких утверждений: «Даже мы, коммунисты, не подвергались таким бешеным атакам, каким сейчас подвергается православие». Что вы конкретно имеете в виду? И мертвых, и живых коммунистов, в частности, и вас лично бешено атакуют по любому поводу едва ли не в каждой телепередаче, едва ли не в каждой статье и книге демократов. А кто атаковал, допустим, патриарха?..

Уже не за горами новые президентские выборы, Геннадий Андреевич, неужели вы с Явлинским и Жириновским будете снова баллотироваться? В истории бывали случаи, когда кандидат добивался успеха при второй попытке (например, Никсон), но после двух провалов уже крайне редко кто выдвигался в третий раз, понимая, что на нем стоит печать неудачи. Вы и Явлинский – во многом политические антиподы, отстаиваете совершенно противоположные идеи, но существует же закон восприятия, и по нему за эти долгие годы вы оба почти в одинаковой степени утомили избирателя, утратили его интерес, он хочет новизны. Вы скажете: «А вот Сталин тридцать лет…» Да, тридцать с лишним, но гениальный Сталин понимал указанный закон восприятия и редко появлялся перед народом, не мельтешил, да и телевидения тогда не было. А главное, он ставил перед народом задачи, и они решались, при нем страна постоянно двигалась вперед, были повседневные отрадные перемены, а у вас пятнадцать лет умного говорения и пустого топтания на месте. Тем более что очень уж странно было ваше поведение при неудачах: вы первым делом спешили поздравить соперника с победой, а потом заводили бесконечные нудные разговоры о фальсификации выборов, причем не было случая, чтобы кто-нибудь был за это наказан. Уж что-нибудь одно: или не спешите поздравлять, или молчите о фальсификации. Как, впрочем, и в других вопросах. Например, вы называете власть «антинародным режимом», а себя в то же время – «самым законопослушным человеком в стране». Да как же это возможно? Как лидер оппозиционной партии может покорно «слушаться» такого режима?..

Исходя из сказанного, не целесообразней ли будет вам сосредоточиться на работе в Думе, где вы уже обрели немалый опыт, а лидером партии, как и кандидатом от оппозиции в президенты, выдвинуть других?

Словом, думать надо. Время не ждет!

2002 г.

«Анкор, еще анкор!»

Прослушав в еженедельном телевизионном обзоре Петра Толстого беседу с Евгением Максимовичем Примаковым, хочу обратиться к нему. Уважаемый Евгений Максимович, вы горячо нахваливали товарища Путина. Ему вскружили голову рейтинги, которые изготавливают умельцы демократии, и телевыходы в народ, на которых он беседует с тщательно отобранной публикой, да юные шалавы в майках с надписью «Порву за Путина!». А тут еще Чуров-Левша на парламентских выборах блоху подковал и запустил ее в Думу. И товарищ Путин решил: если все так прекрасно и меня так обожают, чего церемониться! И простодушно поведал о сговоре четыре года тому назад: я стану третий раз президентом, часовых дел мастера Диму назначу премьером, Столыпину, Солженицыну и Собчаку поставлю памятники, а там видно будет. Этот сговор, пожалуй, больше всего и возмутил народ. И спрашивается, ну какой он политик, если не понимает, что сговор этот – верх политической непристойности, а самому рассказывать о нем – верх политической недальновидности.

Слушая вас, Евгений Максимович, я подумал вот о чем. Мы с вами люди одного поколения, но вы несколько помоложе и потому не могли быть на войне, а мне довелось. Наши с вами жизненные пути нигде не пересекались, однако было некое соприкосновение. Дело в том, что я после окончания Литературного института работал там же, где и вы, – на радио, которое вело передачи на зарубежные страны (ГУРВ). Я возглавлял литературную редакцию, вы – редакцию Ближнего Востока. Незабываемые Путинки за Пушкинской площадью! Потом напротив появился «Новый мир», который перевели с Малой Дмитровки из комплекса зданий «Известий». Помните наших начальников: «твердого искровца» Семина, промелькнувшего метеором Юрия Жукова, Чернышева, который не только в служебных речах, но и в частных разговорах всегда почему-то цитировал Вересаева? Потом он был послом в Аргентине и, увы, во время купания стал жертвой акулы.

Я узнал, что вы работали в ГУРВ только уже в нынешнее время. И с тех пор, как вижу вас на экране телевизора или на страницах газет, восклицаю: «О! Это мой сослуживец!» А порой даже присовокупляю как бы аллегорически «и земляк!». Мы же оба взросли в Путинках! Когда в трудный для страны час вы возглавили правительство и вместе с Юрием Дмитриевичем Маслюковым – царство ему небесное! – оттянули страну от бездны, я сказал жене: «Это мой сослуживец!»

И когда вы летели на переговоры в Америку, но, уже подлетая к ней, получили сообщение о том, что американцы начали бомбить Югославию, и вы приказали развернуть самолет и лететь обратно, я сказал внуку: «Ванечка, это мой сослуживец и земляк!» И когда вы, будучи премьером, по оплошности объявили, что пора мелким жуликам и ворам освобождать нары для настоящих, широкомасштабных коллег, а Ельцин за это тотчас отправил вас в отставку, я сказал внучке: «Манечка, это мой земляк и сослуживец!» Наконец, когда не так давно вы дали всем знать, что как были, так и остались марксистом-ленинцем, я снова воскликнул: «Это мой сослуживец, земляк и однополчанин!» Да, оба мы с Путинков, но отношение к Путину разное.

* * *

И вот я услышал ваши похвалы президенту-перманенту. За что же вы его хвалите? Оказывается, самое первое, самое главное и замечательное его достоинство таково: «В нем нет упертости». Евгений Максимович, вы же академик. Из уважаемых мною людей на этом путинском поприще недавно так огорчили меня Валентина Терешкова, Анатолий Карпов и вот теперь вы. Ведь именно упертость, косность, заскорузлость, замшелость, сонливость, полное неумение маневрировать, куриная слепота, неспособность там, где нужно, сказать веское слово и держать язык за зубами там, где нужно, – это все и есть самое главное, самое характерное в товарище Путине.

Вы привели только один пример в его пользу: он отменил выборность губернаторов, а теперь она снова вводится, ура!.. Евгений Максимович, во-первых, закон об отмене выборности был введен после трагедии Беслана безо всякого внятного обоснования. Какая связь между этой трагедией и выборами? Во-вторых, для прозрения Путину потребовались не год, не два, а семь лет с лишним – почти два президентских срока. Вот они – сонливость и подслеповатость! В-третьих, это произошло вовсе не по доброй воле, не в результате умственного просветления, а в итоге сильнейшего давления на декабрьских массовых митингах. В-четвертых, законопроект о введении выборности губернаторов, который внес в Думу местоблюститель, имеет такие оговорки, которые пожирают саму суть закона. Например, оказывается, по кандидатуре губернатора требуются «консультации» с президентом. Но что такое консультации за кремлевской стеной при закрытых дверях? Это понятие очень неопределенное, если не сказать опасное. Коли губернатор все-таки будет избран вопреки желанию президента, высказанному на «консультации», то разве это сразу не отразится на их отношениях самым печальным образом? Нет, не убеждает ваш досадно одинокий примерчик.

А подумайте заодно, сколько сроков потребуется Путину для того, чтобы отменить плоскую шкалу налогов, которой он до сих пор умиляется и восхищается: «Нам завидуют во всем мире!» Конечно, завидуют – богачи, кровососы. А сколько лет ему нужно, чтобы понять, что такое Буш, которого до сих пор считает другом и призывает нас полюбить его и посочувствовать ему: «Вы думаете, Бушу легко!» – воскликнул он однажды. О, мы знаем, что потрошить далекие небольшие страны, расстреливать и вешать нелегко, но сочувствовать потрошителю и вешателю?..

Вспомните другое. Внедрение Путина в президентство было пророчески ознаменовано гибелью подводного крейсера «Курск». Погибли 118 человек. Цвет народа! И что он? То ли по своей местечковой замшелости, то ли по кремлевской заскорузлости он и не подумал помчаться туда.

И ведь как объяснял! А что, мол, мне там делать? Я же не водолаз, не подводник, у меня и скафандра нет, у меня совсем другой профиль – я дзюдоист, и среди 118-ти – ни одного дзюдоиста. А ведь двадцать три человека из них двое суток в отсеке ждали спасения.

Это было в начале его президентства, а что через десять лет, когда 7 сентября 2011 года под Ярославлем разбился Як-42, и погибли 45 человек, в том числе – вся местная хоккейная команда «Локомотив»? И тогда не ворохнулся, он же не хоккеист, у него и клюшки нет. Послал туда министра транспорта Левитина с клюшкой. Это ли не упертость со стажем?

А в интервале между этими датами товарищ Путин впал в другую крайность. Создали какую-то новую марку автомобиля – он садится за руль и устраивает персональный автопробег-мемориал Чита (родина Собчака) – Свердловск (родина Ельцина); начали полыхать лесные пожары – он забирается в кабину самолета и собственноручно выливает на огонь две бочки: одну – воды, вторую – бензина; поспела кукуруза – они с другом Медведевым лезут в комбайн и в знак уважения к памяти Никиты Хрущева собирают 20 тонн «царицы полей»; устраивают в Ленинграде благотворительный концерт – он является и исполняет на рояле собачий вальс, и все бобики города танцуют; обнаружили на дне моря античную амфору – он ныряет и достает две и т. д. Никогда не было у нас такого моторного отца Отечества!

* * *

А вопрос о смертной казни, Евгений Максимович? Она существует в Китае, в США, во многих странах. Когда большевики пришли к власти, они первым делом отменили казнь и вообще прекраснодушничали: своих явных врагов, даже схваченных с оружием в руках, отпускали под честное слово, как, например, генералов В. Марушевского, последнего начальника Генштаба при Временном правительстве, П. Краснова и других. Отпустили, между прочим, и всех членов Временного правительства, и одни за границей, другие на родине в дальнейшем вели себя более чем достойно. Вплоть до того, что министр С.Н. Третьяков стал во Франции сотрудником нашей разведки, в 1943 году был немцами раскрыт и казнен. Министр путей сообщения А.В. Ливеровский никуда не уехал и во время войны принял участие в строительстве знаменитой «Дороги жизни» в дни Ленинградской блокады.

А военно-морской министр адмирал Д.Н. Вердеревский в 1945 году в Париже явился в наше посольство, пил за победу, за Сталина и получил советское гражданство.

А некоторые генералы все-таки продолжали борьбу против Советской власти. Да еще как! Краснов бежал на Дон, создал там казачью армию, которая ликвидировала Советскую власть, и был одним из главных организаторов Добровольческой армии, которую потом возглавил Деникин. А Марушевский стал генерал-губернатором Северной области, тоже создал под своим командованием армию в 20 тысяч штыков. Ну а спасся он только бегством. Краснов же по совокупности злодеяний в двух войнах получил свою веревку в 1947 году. Вот после таких измен большевики и ввели смертную казнь. Словом, делали выводы из суровых уроков жизни, учились.

А этот? Какую создал атмосферу! Каких гуманистов воспитал! В стране невиданный разгул преступности, терроризма, катастроф по причине безответственности, разгильдяйства, а главное – из-за непомерной жажды наживы. И какая кара? Вот только вчера сообщили: некий Уткир из Узбекистана украл у человека, которому в Рязанской области строил дом, 400 тысяч рублей и ночью скрылся. И мы читаем: «Сразу были организованы поиски вора, поскольку, по словам начальника пункта полиции Кадомского района Вячеслава Федорова, вор мог замерзнуть или быть съеден волками». Поняли? Поскольку мороз и волки. Вот и большевики в 1917-м году были, как этот полицейский Федоров. Спас он Уткира от волков, укрыл шубой от мороза.

Ну это для смеха. А вот Алексей Жицкий из Благовещенска. Убил женщину, изнасиловал семилетнюю девочку и пытался ее задушить. Ясно же, что тип патологический. Жители города рвались растерзать мерзавца, но стражи стабильности со щитами и дубинками по приказанию власти встали на его защиту. Вот бы товарищ Путин выступил перед этой разъяренной толпой с речью о том, что жизнь человеческая – неприкосновенный дар Божий. Дали скотине 25 лет. Когда выйдет на волю, ему будет 62 года. Возраст еще вполне способный и к насилию, и к убийствам. Или кто-то думает, что у него за решеткой отрастут за это время белые крылышки?

Буквально на другой день сообщают из Свердловской области: некая Лина Догамачук лет сорока под видом сотрудницы собеса втиралась в доверие к одиноким старушкам, а в удобный момент убивала их молотком по голове и крала, что можно. И так 17 божьих одуванчиков. Надо думать, дадут пожизненный. Да ведь она и в лагере будет опасна.

Отмена смертной казни есть не что иное, как потворство преступности, разжигание ее. Кто знает, что может произойти хотя бы и за 10, не говоря уж о 25 годах. Ведь когда этого Жицкого задержали, следователь отпустил его, а сотрудники прокуратуры не приняли у родителей девочки иск об изнасиловании. Кто даст гарантию, что в обстановке повсеместной безответственности, взлелеянной Упертым, не найдутся такие доброхоты и там, где будут сидеть эти чудовища?..

* * *

Недавно мне прислали «Хронику терактов и катастроф за время правления В. Путина». Нельзя не обратить внимание на то, каких имен больше всего среди террористов. Это ни для кого не секрет. Анзор… Мурад… Рашид… Ахмед… Мухажир… Магомет… опять Рашид. А как зовут нашего министра внутренних дел, на которого возложена главная роль в борьбе против терроризма? Разумеется, я о нем лично тут не хочу сказать ничего плохого, но в таких случаях должностные лица, учитывая ситуацию, сами подают в отставку и просят перевести их на другую работу, ибо национальная и религиозная симпатия – это не выдумка досужих умников или сталинистов. Приведу два безобидных примера из мира спорта. Когда в 1927 году Капабланка и Алехин боролись за звание чемпиона мира, то ведь русские люди болели за Алехина, хотя он с 1921 года жил во Франции. Думаю, что, если бы сразу после войны, как предполагалось, состоялся бы матч между Алехиным и гордостью страны Ботвинником, то и тогда многие русские болели бы за Алехина.

Настоящие политики понимают этот щекотливый вопрос без намеков и указаний. Троцкий на пленуме ЦК и ЦКК 23 октября 1923 года, еще при жизни Ленина, говорил: «Я должен разъяснить вам, товарищи, мой разговор с Владимиром Ильичем, когда я говорил с ним о моем замстве и прочем. Дело в том, товарищи, что есть в моей работе один личный момент, который, не играя никакой роли в моей личной жизни, так сказать, в быту, имеет большое политическое значение. Это – мое еврейское происхождение.