Читать книгу "Убийство в красках"

Глава 4

Один парень лежал на диване, откинув руку, голова на подушке, глаза открыты, во лбу дырка. Видимо, Тоша выстрелил в него с ходу, бедняга даже понять ничего не успел. Второй несчастный сидел на корточках в углу, одной рукой закрывал голову, а другую держал перед собой, как будто это могло остановить киллера. Обстановка изменилась, но парень не верил в свое спасение и так же, с ужасом, смотрел на Герберта.

– Кто в доме?

– Никого! – жалко пискнул парень.

– Встал! Руками в стену!

Герберт вынул из кармана пластиковые наручники, взялся за Тошу, схомутал его. И рот пластырем заклеил, чтобы не грузил лишними разговорами.

– Ты Шуршин? – спросил Герберт, обращаясь к жертве.

– Я Шуршин.

Парень стоял, руками упираясь в стену, он обыскал его, отобрал документы, карточки, ключи от машины, наличность трогать не стал.

– А это кто? – Герберт кивком указал на труп.

– Василь!

– А это?

– Так Леня!

– Леня Водорезова завалил?

– Э-э…

– Виталик, одну глупость ты уже совершил. Когда оплатил парковку.

Герберт усмехнулся, заметив, как скривился парень.

– Давай больше ты не будешь ошибаться. Тем более что Илью Водорезова ты не убивал, нет? Ты же просто следил за ним, да?

– Да, следил… И не думал, что его будут убивать!

– Давай-ка мы сдернем отсюда!

Герберт не успел надеть перчатки, даже руки не обработал, поэтому старался ни к чему не прикасаться. Тошу он привел в чувство, вывел его в наручниках из дома, забрал с собой и Шуршина.

Травмат – штука довольно шумная, не исключено, что соседи вызвали полицию, более того, они могли тайком наблюдать за двором. Впрочем, фонарь над воротами не горел, а свет в доме Герберт потушил. И шел он, низко надвинув капюшон на глаза.

Он подвел обоих пленников к своей машине, заставил замереть, прислушался, соловьи в малинниках где-то поют, но ветки под ногами вроде не трещат, не похоже, чтобы кто-то подкрадывался к ним.

– В машину!

Тоша кривился от боли в груди, удивленно посматривая на Герберта, все хотел ему что-то сказать, но не мог.

Шуршина Герберт развязал и велел ему сесть за руль, сам разместился в салоне, усадив Тошу напротив. И стреножив его, чтобы не лягался. Травмат он держал в кобуре, а руку тяжелил «ТТ» с глушителем. Тоша ехал в Пушкино убивать, поэтому и прихватил с собой пистолет попроще, чтобы легче было расстаться с ним.

– Из поселка давай, стукнешь машину – отстрелю ухо… Или ты думаешь, что я из полиции? – совсем не весело глянув на киллера, спросил Герберт.

– Не из полиции? – спросил Шуршин.

– А попробуешь сбежать, отстрелю голову. Если получится.

Тоша мрачно усмехнулся. Голову, конечно, отстрелить не получится, но Шуршину от этого легче не будет.

– Так а чего бежать? Я же никого не убивал!

– А на Большой Грузинской что делали?

– За Илюхой следили…

– Знаешь его?

– В институте вместе учились.

– А Василь его знал?

– Василь! Василь не просто знал!.. Василь терпеть Илюху не мог. А Илюха ненавидел его.

– Враждовали? Из-за чего?

– Да Василь и так мажоров терпеть не мог, а Илюха у него Верку Лаверову увел, потом бросил… В общем, Василь поклялся его убить.

– И вы наняли Леню?

– Наняли Леню?! Да нет!..

– Сами убили?

– Нет!.. Только собирались!.. Ну как собирались, следили за Илюхой… Я так вообще не собирался!

– Василь следил?

– Да…

– На Большой Грузинской что делали?

– Илюха там зависал…

– Вы там и решили его грохнуть?

– Ну так Василь ключи от квартиры где-то достал.

– Где-то?

– Я точно не знаю, как там было… Да и не собирался я никого убивать! Просто следили!..

– А Леня здесь каким боком?

– Так он сам нас нашел, мы в машине сидим, он к нам подсаживается. Ксиву предъявил, капитан ФСБ, все такое, мы на задницу… Потом сказал, что наши интересы совпадают, Водорезова надо мочить…

– И вы замочили?

– Да нет, он сам все сделал… Ну, сказал, что сам все сделает, а мы на подхвате.

– Значит, вместе убивали?

– Я точно никого не убивал!.. Даже не собирался!

Герберт глянул на Тошу проницательно и с мрачной иронией. С одной стороны, правильно, настоящий спец не должен теряться, нужно уметь превращать чьи-то проблемы в свои преимущества. Тоша рискнул – и не прогадал. Не будь Герберта, он спокойно бы расправился и с Василем, и с его подельником. Схема простая: один убил другого, а сам покончил с жизнью. Еще и записку признательно-покаянную можно оставить. Трупы находят, следствие пришивает их к делу Водорезова – и все, убийство раскрыто.

Вроде бы все понятно, но вопрос не закрыт. Зачем Тоша убил кухонным ножом? Почему подставлял Ставицкую? Подстраховка? Если вдруг Шуршин и Василь соскакивают с крючка, виновной делают подружку покойного? Это в простом варианте. А в более сложном Тоша мог бросить перчатку Платону Павловичу – от лица того же Феофанова. Стравить две силы – в угоду Хомутову. Разделяй, как говорится, и властвуй… Но зачем тогда Тоше подпрягать Шуршина и его дружка? Он ведь профи, ему помощники не нужны в принципе. Замкнутый круг, однако.

Под чутким руководством Герберта Шуршин вырулил из поселка. Чуть проехали, свернули на дорогу – в лес через поля, самое то, что нужно.

Далеко Герберт заезжать не стал. Велел парню выйти из машины, вывел в поле, уложил на землю, сначала надел наручники, а затем достал скотч, чтобы заклеить рот и связать ноги.

– Что со мной будет? – шалея от дурного предчувствия, спросил несчастный.

– Раньше надо было думать!

Вариантов для Шуршина несколько, и ни в одном Герберт не видел ничего хорошего.

Тошу он выводить из машины не стал, сел напротив, расклеил рот.

– Ну давай, рассказывай!

– А что рассказывать, сам все понял… Только Данила не при делах.

– Уверен?

– А у меня трудовой книжки нет, в кадрах не числюсь… Могу и левый заказ взять.

– Не можешь.

– Ну, знаю, что нельзя… – буркнул Тоша, опустив голову, и закашлялся от боли в грудной клетке. Забулькало что-то в легких.

– Ты же знал, кто у Ставицкой крыша, – сказал Герберт.

– Хомут? – кривясь от боли, глянул на него киллер.

– Знал.

– Понятия не имел, честно говорю.

– С пацанами зачем связался?

– Ну кто-то же должен ответить.

– А нож?.. Почему кухонным ножом убил? Почему в ванной сбросил?.. Ставицкую зачем подставил?

– Не подставлял, просто Василий левша, я нарочно в печень ударил, так только с левой руки можно.

– Василий чуть не сорвался.

– Ну да, заминка вышла, но так разобрался же… Тебя черт принес!

– Да нет, бес тебя попутал, а я по правильным заказам работаю. Со мной нормально все.

– Заказ от кого, знаешь?

– Есть догадка…

Герберт качнул головой, останавливая Тошу. В кармане запищал телефон, нужно ответить. К тому же он вовсе не хотел знать, кто заказчик. Даже если заказчик все-таки Хомутов, хотя это вряд ли. Кирилл Севастьянович знал, как работает Герберт, зачем ему ставить задачу против себя? Нелогично. Скорее всего, заказ действительно левый.

Вынимая мобильник, Герберт вышел из машины, закрыл дверь, чтобы Тоша не слышал разговор.

– Да, – откликнулся он, удаляясь от минивэна.

– А-а!.. Ты где?

«А-а!» в исполнении Хомутова прозвучало вполне естественно, люди, державшие его сейчас на прицеле, даже не поняли, что это условный знак. Кто-то держал Хомутова за шкирку, возможно Водорезов. А может, и заказчик, которому не понравилось, что кто-то влез в его игру.

– Всегда.

– Убийцу нашел?

– А надо?

– Кровь из носу! Или все!..

– Все так плохо?

– Очень!

– Водорезов знает?

– Да!

– Ну не знаю, утешит это его или нет, но тут все просто. Некто Василий… – Герберт торопливо полез в карман, достал права, которые забрал у покойника, поднес к светящемуся экрану телефона. – Василий Сысоев, одногруппник Водорезова, поклялся его убить… Он и заказал парня. Выследил, навел киллера…

– Сысоев! Одногруппник?!

– Однотрахник! Водорезов бабу у него отбил, вот, через годы отомстил…

– Ты это серьезно?

– Киллер у меня, подъезжайте, поговорите.

– Ты где?

– В районе Пушкино, я сброшу геолокацию.

– Жди!.. До упора жди!

В телефоне послышались короткие гудки. Сбросить геолокацию со своего телефона Герберт не мог, марка модели не позволяла, он сделал это с помощью компьютера. А со своего телефона позвонил Данилову. Водорезов мог резко взять Хомутова в оборот, обрубить коммуникации, лишив его возможности обратиться за поддержкой. Сейчас Водорезов привезет его сюда, он в бешенстве, возможно все.

Данила ответил практически сразу, голос будничный, сонный.

– Хомутов не звонил? – резко спросил Герберт.

Он не представлялся, Данила знал его по голосу.

– Нет, а должен?

– Прижали его, в Пушкино везут, стрелка тут одна…

Герберт в нескольких словах объяснил суть проблемы, запросил помощь и сбросил геолокацию. Сходил, глянул, как там Шуршин, и вернулся к Тоше.

– Ситуация не айс, – в упор глядя на киллера, сказал он. – Ты замочил Водорезова, отец Водорезова взял за жабры Хомутова. И везет его сейчас… Как думаешь, кто во всем этом виноват?

– Не знал я раскладов, – буркнул, опустив голову, киллер.

– А расклады хреновые. Шуршин, конечно, расскажет, как Сысоев собирался убить Водорезова, а он его отговаривал. Но тогда он и про киллера скажет, в смысле про тебя… Сдавать тебя придется. А ты сдашь Хомутова… Я тебя сейчас развяжу, и ты пойдешь в лес, – зловещим тоном проговорил Герберт.

– А ты мне в спину, – правильно понял его Тоша.

– Это если ты не сдашь Водорезову заказчика. Водорезов должен знать, кто заказал сына.

– Как я ему сдам заказчика?

– Через меня… Поверь, мне этот геморрой не нужен, но Хомутов под раздачей, надо решать вопрос.

– Там очень серьезные люди, я не могу сказать. – Тоша отвел взгляд.

– Можешь, – давил на него Герберт.

– Вор Водорезова заказал. Вор в законе, реальные дела, там бабла столько…

– Зачем заказал?

– Око за око… У Водорезова сын, у вора племянник. Водорезов племянника этого закрыл, а в тюрьме с племянника спросили. За дядю. Там свои терки… Может, с подачи Водорезова и спросили, я точно не знаю. Знаю, что заточкой пырнули. Долго били, от селезенки, говорят, ничего не осталось…

– Серьезно ты в теме, – заметил Герберт.

– Ну так и вор этот не последний для меня человек…

– Имя назовешь?

– Может, я сам его сделаю? – натужно спросил Тоша.

– А смысл? Если Водорезов не будет знать его имени.

– Ну, потом и узнает.

– Сразу нужно.

– Ну хорошо… Липатий его зовут, – тихо, едва слышно проговорил Тоша.

Так же тихо Герберт кашлянул в кулак. Знал он, кто такой Липатий, и не хотел бы связываться с ним. Славянский вор, из девяностых, рэкетом занимался недолго, очень быстро переключился на очень серьезные дела, вступил в борьбу за нефть и преуспел в этом. Где-то в конце девяностых Липатия короновали, статус вора в законе помог ему раскрутиться еще больше, бизнес у него более чем серьезный. И такие же реальные возможности. Живет вроде бы в Испании, но руки у него длинные, если до Водорезова дотянулся, то и Герберту шею скрутит.

– Липатий знает, кто убил его племянника, разве Водорезов не должен знать, кто убил его сына?

– Придет время, узнает.

– А пока во всем виноват Сысоев, да?

– Вали все на Сысоева. Он киллера нанял…

– Шуршин скажет, что киллер сам по себе образовался.

– Завали Шуршина. Хочешь, я это сделаю… Не ввязывай в это дело Липатия, он тебе этого не простит… И меня тоже, – вздохнул Тоша.

– Не простит и отомстит?

– Накажет. Если я его не завалю… Поверь, это реальный выход из ситуации!

– Выход – вот! – Герберт кивнул в поле через открытую дверь.

– Ствол вернешь? – спросил киллер, глянув на пистолет, который Герберт положил на сиденье.

– Не сегодня.

– Почему?

– Говорю же, Водорезов едет. Вряд ли подарки будут сладкими. А у меня только травмат.

Имелся еще и боевой пистолет, но в дальнем тайнике, достать ствол будет непросто.

– Ну да… Наручники снимешь?

– Пока только ноги развяжу.

Герберт вывел киллера из машины. Пистолет с собой не взял, но и далеко от машины отходить не стал. А сняв с Тоши наручники, в тот же миг сдал назад. И, как оказалось, не зря. Киллер ударил его рукой с разворота, очень мощно и быстро. Герберт находился в ожидании удара, но блок подставить не успел. Сильный удар в надбровье отбросил его к машине, но именно это сыграло с Тошей злую шутку. Герберт не отключился ни на мгновение, а удар спиной в стойку кузова отбросил его назад, направив на противника. И сразу же – локтем под нижнее левое ребро, удар удался, Тошу едва не скрутило от боли. А Герберт не останавливался, пока не сбил противника с ног. Добивать не стал, просто заскочил в машину и взял трофейный пистолет.

Тоша из борьбы не вышел, быстро поднялся, ворвался в машину, но Герберт уже навел на него ствол. И сразу же выстрелил. Фонтан крови из затылка выплеснулся в открытую дверь, туда же вылетел и покойник.

Герберт перевел дух, схватил Тошу за ноги, оттащил подальше в поле, там и уложил. Вернулся к машине, сел, попил водички, сходил к Шуршину, на обратном пути зазвонил телефон.

– А-а! Ты где? – нервно, порывисто спросил Хомутов.

– На месте, вас жду.

– Никому не звонил, ничего не говорил?

– А-а, нет…

Герберт также подал условный знак, позвонил Даниле, попросил содействия.

– Никуда не уходи, скоро будем…

Скоро растянулось на целый час, Герберт за это время и с Шуршиным поговорил, и оружие приготовил, один ствол уложил на колесо машины, другой оставил в салоне под сиденьем.

Он не ошибся, Хомутов не приехал, его привезли. «Майбах» подъехал в сопровождении двух «Гелендвагенов». Водорезов еще не появился, а Герберта уже скрутили его церберы.

Водорезов из машины выходил медленно, как будто ноги не держали. Немолодой он уже, лет шестьдесят, сухощавый, белый как лунь, и с ногами у него все в полном порядке. С первого шага разогнался, к Герберту подскочил, как будто хотел пырнуть его в живот своей тросточкой. Глаза навыкате, челюсть трясется.

– Где Илья?

Тросточкой своей он замахнулся, но не ударил. Это сделал телохранитель, рубанул ногой под колено, второй пришел ему на помощь, и они вдвоем опустили Герберта на колени перед своим боссом. Но удержать не смогли. Герберт извернулся, сел, как штангист перед рывком, поднатужился и взял вес. Амбалы пытались вернуть его на место, один ударил кулаком в живот, другой в зубы, но Герберт все же смог встать на ноги.

– Пусть стоит! – махнул рукой Водорезов.

– Где Хомутов? – спросил Герберт, сплюнув кровью.

– Что?! – оторопел от такой наглости Водорезов.

– Вашего сына заказал Василий Сысоев, он его выследил, он навел на него киллера, когда я пришел, ваш сын был уже мертв.

– Был уже мертв?.. – тоскливым эхом отозвался Водорезов. – Тогда ты почему жив?

– Сысоев мертв. Киллер его убил, чтобы замести следы. И Шуршина убить собирался, но не успел. Я остановил киллера, Шуршин жив, он здесь недалеко, он все подтвердит…

Герберт не уговаривал Виталика подтвердить его версию. Если вдруг возникнут расхождения в показаниях, он всегда может сказать, что не совсем правильно понял Шуршина. А о Липатове парень не знает. И Тоша уже никому ничего не скажет.

– Шуршин, Шуршин… Виталик?!

– Засветился Виталик на Большой Грузинской, номера липовые поставил, а парковку по настоящим оплатил. Я на него вышел, чуть не опоздал…

– Да заткнись ты!.. – зыркнул на Герберта Водорезов. И тут же спросил: – Это ты сейчас Ставицкую выгораживаешь?

– Я располагаю уликами против Сысоева, могу еще собрать доказательства их с Шуршиным вины… – вспомнив о ключах, сказал Герберт. – А мотив у них был – Вера Лаверова. Из-за нее все… Ну, точно не скажу, может, были какие-то другие, более глубокие, мотивы. Или более мелкие…

– Лаверова… Шлюха!.. И Ставицкая шлюха! – изнывая от презрения, процедил Водорезов. – Кабинетная проститутка! Ненавижу!..

– Ну, это ваше право!

– Заткнись! – рявкнул Водорезов, с ненавистью глядя на Герберта.

– Да я, в общем-то, все сказал.

– Ты не сказал, что случилось с моим сыном!

– Убили вашего сына. Ножевое ранение в область печени, несколько ударов. Ставицкая не могла бы так. Она правша, а киллер косил под левшу.

– Да заткнешься ты? – снова зашипел Водорезов.

Герберт послушно приложил палец к губам. И усмехнулся. И секунды не пройдет, как его снова захотят выслушать. Так и оказалось.

– Зачем киллеру косить под левшу? – спросил убитый горем отец.

– Потому что Сысоев левша, киллер изначально собирался избавиться от заказчика. Ну, насколько я понял…

– Куда ты дел тело моего сына?

– Сжег.

– Что?! – встрепенулся Водорезов.

И так глянул на своего телохранителя, что Герберту не поздоровилось. Он успел напрячь пресс перед ударом в живот, но это не помогло. К процессу подключились второй и даже третий. Герберта свалили на землю, «лежачего не бьют» на него не распространялось. И Водорезов не останавливал.

Глава 5

Удары сыпались со всех сторон, били мощно, точно, увернуться невозможно, но Герберт все же пытался закрываться, особенно берег зубы и голову. В ответ не бил, но медленно приближался к своей машине, дотянуться бы до ствола и всех наглухо… Даже сквозь звон в голове он понимал, что ствол паленый, как минимум два трупа на нем, но без пистолета не выжить. Если Водорезов не остановит своих выродков. А старый молчал.

До пистолета Герберт так и не дотянулся, чуть в стороне вдруг громыхнул выстрел. Увлеченные зрелищем охранники Водорезова не заметили, как появился Данила со своими людьми. Или заметили, но поздно. Вооруженные, в бронежилетах бойцы обступили Водорезова с его свитой.

– Это беспредел, Платон Павлович!

Сквозь пелену в глазах Герберт видел, как Данилов надвигается на Водорезова, накручивая на ствол пистолета глушитель. Роста среднего, крепкий на вид, но даже неплотного телосложения, он мог создавать эффект объемной угрозы, казаться крупнее, чем был, и наводить тоску на соперника. Сильная он личность, этого у него не отнять. Даже Герберту иногда становилось не по себе от его присутствия, никогда бы не подумал, что он может так обрадоваться Даниле.

– Ты кто такой? – заколотился старый.

– Где Кирилл Севастьянович? – мельком глянув на Герберта, спросил Данилов.

Костюм на нем дорогой, стильный, и пистолет с глушителем ему к лицу. Ствол смотрел Водорезову прямо в живот. И никто не смел одернуть Данилу, слишком уж круто выглядели его подмастерья.

Водорезов еще только подавал знак, а Хомутов уже выходил из «Майбаха». Выходил, отряхиваясь, как будто в мусорке побывал.

– Платон Павлович, где ваше воспитание? – глядя на Водорезова, выговорил он. – Уважаемый человек, а ведете себя как гопник из подворотни!..

– Где мой сын? – зло, сквозь зубы процедил Водорезов.

Он, конечно, осознавал уязвимость своего положения, но духом не падал. Охрана его никуда не делась, да и Хомутов не казался человеком, с которым никак не договориться.

– Гера, это что с тобой такое?

Хомутов подошел к Герберту, одну руку положил ему на плечо, другой охлопал запыленный пиджак.

– Нельзя так, Платон Павлович!

– Где мой сын? – настаивал Водорезов.

– Убили вашего сына, Платон Павлович, – поворачиваясь к нему, сказал Хомутов. – Тело сожгли, но прах в целости и сохранности.

– В целости?! Прах?!

– Вам же сказали, убийцы вашего сына установлены, – процедил сквозь зубы Герберт. – Один мертв, другой здесь, он вам все расскажет.

С ним тоже можно было договориться, но так хотелось заехать Водорезову ногой! Да так, чтобы вставная челюсть выскочила.

– Кто здесь?

– Виталик Шуршин, вы его знаете.

– Где он? Я хочу его видеть!

Хомутову объяснять ничего не пришлось, Даниле тоже, Герберт привел Шуршина, и тот все рассказал за него, но уже с подробностями. Оказывается, Сысоев вернул свою Лаверову, но та продолжала бегать за Ильей Водорезовым и даже переспала с ним. Все это вывело Сысоева из себя, и Водорезов узнал, чем все это закончится.

– А где киллер? – спросил он.

– А киллер попытался сбежать… Не знаю, откуда пуля прилетела. Но прилетела. Киллер мертв.

– А киллер был? – спросил Водорезов, с ненавистью глядя на несчастного Шуршина.

– Да, был… Понял, что мы кого-то выслеживаем, – промямлил тот. – Сказал, что капитан ФСБ, что наши интересы совпадают…

– ФСБ?! Какие интересы?!

– Это для Виталика сказка, – усмехнулся Герберт, глядя на парня. – На самом деле Сысоев уже обо всем договорился с киллером. Он уже точно знал, что киллер убьет вашего сына. Потому что сам он убить не мог, не дано.

– Если договорился, то я об этом не знал!.. – поспешил заверить Шуршин. – Я вообще не собирался Илюху убивать!

– Но ведь его убили! – тихо проговорил Водорезов.

Даже сам Виталик прочитал в его словах приговор.

– Я не убивал! Сысоев без меня договорился!..

– Я могу забрать это ничтожество? – обращаясь к Хомутову, через губу спросил Водорезов.

– Нет! – ответил за босса Герберт.

– Нет?!

– Шуршин видел, как киллер убил Сысоева. Я не хочу, чтобы труп Сысоева списали на меня.

– Да, да, Леня Василя застрелил!.. – закивал Шуршин.

– Где прах моего сына? – Теперь Водорезов хотел испепелить Герберта.

– Прах вашего сына – это уголовное дело. Нет праха – нет дела.

– И как это понимать? – еле слышно, дрожащим от волнения голосом спросил несчастный отец.

– А так и понимать – нет никакого дела. И не будет… Но прах сына вы получите.

Водорезов поднял руку, скривив указательный палец, хотел помахать им перед носом Герберта, но вдруг закатил глаза и стал терять сознание. Телохранители подхватили его, кто-то сунул под язык таблетку.

– Что с ним? – забеспокоился Шуршин. – Сердце?!

Начальник охраны зло глянул на него, Водорезова повели в машину, помогли сесть. Данила велел своим бойцам не расслабляться, вдруг это какой-то обманный маневр? Но Водорезов не шутил, ему на самом деле стало плохо, и увезли его в спешном порядке. Поле боя осталось за Хомутовым, но его это не радовало.

– Данила, ты, конечно, лучше всех! – как-то не очень весело похвалил Хомутов. – Если бы не ты…

– Я знаю, кто такой Водорезов… – сказал Данилов и, глянув на своего бойца, велел увести Шуршина куда-нибудь подальше.

– Ну, мы тоже не щи лаптем… Чушь какая-то, хотел убить, а нанял киллера! – глядя на Герберта, задумался Хомутов.

– Это вы про Сысоева?

– Как-то не очень гладко стелется?

– Ну так Сысоев никого не нанимал. Тоша сам подписался. Заказ у него был.

– Кто подписался? – повел бровью Данила.

– Тоша. Из твоей обоймы… Сказал, левый заказ, Данила, сказал, не в курсе.

Герберт выразительно посмотрел на Хомутова. Может, он в курсе?

– Твой Тоша? – глянув на Данилу, Хомутов повернул голову к Герберту. – Хочешь сказать, что это я заказал?!

– Я хочу сказать, что не верю в совпадения.

– Кто Водорезова заказал?

– Тоша не хотел говорить. Я настаивал, а он на меня бросился… – Герберт провел пальцем по набухшей шишке на правом надбровье. – Пришлось стрелять.

– А по-другому никак нельзя было?

– А зачем?.. Зачем нам нужен заказчик Водорезова? У нас проблем мало?

– И стало еще больше, – мрачно усмехнулся Данила.

– Ты прав, Гера, ты прав! Нам бы с этим со всем расхлебаться!.. Водорезов и заявить может…

– Никто ничего не знает. Шуршин не видел, Тоши больше нет, остались только я да Ставицкая…

– Ставицкая!.. – поморщился Хомутов. – Ты же увез ее куда-то!

– Увез, – кивнул Герберт.

Ставицкую он отвез на съемную квартиру, которую сдал ему знакомый риелтор. Позвонил Валере, тот назвал адрес, подъехал с ключами, как обычно, никаких вопросов. Квартира, конечно, далека от идеала, но Лариса нос не воротила, обещала ждать. Герберт звонил ей, когда ехал в Пушкино, преследуя киллера, сказала, что у нее все в порядке. А сама, возможно, в это время уже находилась в своей квартире – на Большой Грузинской. Там Водорезов ее и подсек, а как еще объяснить казус с Хомутовым?

– А она меня сдала!.. Я понять ничего не успел, а этот козел стоит, смотрит на меня! Где сыночек?.. Ладно, проехали!

– А проехали? – усмехнулся Данила.

– Людей мне назавтра организуешь, лично поеду, поговорю, замазывать конфликт надо… Э-э, людей сегодня дашь!.. И вообще, пора нам уже! – поежился Хомутов.

А ночка на самом деле прохладная, неуютная.

– Ты с нами? – кивнув на минивэн, спросил Данила.

– Да нет, прибраться нужно. – Герберт указал взглядом в сторону дачного поселка.

Если полиция не появлялась, нужно как-то с трупом решать вопрос, а то что-то не хотелось фигурировать в уголовном деле. Возни, конечно, будет много, но Герберту к этому не привыкать. Да и помощник у него есть.

– Ну давай, заканчивай здесь! – кивнул Данила.

Герберт глянул на него. Так захотелось повесить на него Тошу, пусть сам увозит его, закапывает, а он уже сыт по горло ритуальными услугами. Но говорить ничего не стал. Откуда он знает, как поступят с Тошей, может, похоронят, но плохо, труп найдут, и начнется… Нет, Герберт должен быть уверен в том, что Тоша никогда не даст о себе знать.

Данила уехал, забрав в собой Хомутова, Герберт взял пистолет, подошел к лежащему на земле Шуршину.

– Третьим будешь?

– Н-не надо, пожалуйста! – Парень заплакал от страха.

– А раньше ты чем думал?

– Так это Василь! Он кому хочешь голову заморочит!.. А я убивать не хотел, честное слово! И не собирался!

– Зачем же он тебя с собой взял? – спросил Герберт.

И, не дожидаясь ответа, вынул из пистолета обойму, передернул затвор, избавив ствол от патрона. Шуршин с ужасом смотрел, как он вкладывает пистолет ему в руку, сжимая пальцы, но ничего не сказал. Понял, что это не только наказание, но и спасение.

– А взял он тебя для этого, – сымпровизировал Герберт. – Но ты-то мне нужен для другого.

Он привык работать в жестких экстремальных условиях, и предстоящая возня с трупами не пугала его, но и от помощи он не откажется. Хотя и не подпустит Шуршина к самому главному.

Над трупом парень загрустил со слезами на глазах, понимал он, что в любой момент может лечь рядом. Взял Тошу за руки, собрался тащить к машине, но Герберт его остановил. Не время сейчас заниматься киллером, сначала нужно разобраться с телом Сысоева. Вдруг там у дома полиция, а они подъедут с трупом в салоне.

Но на дачах – полночный покой и тишина, труп на месте, Шуршин упаковал его в саван, Герберт помог ему переместить тело в машину. Дом деревянный, но поджигать его не стали, чтобы не привлекать внимания. Диван старый, разбитый, залитая кровью спинка дивана едва держалась, Герберт выбил ее с двух ударов, также унес в машину и простреленную подушку. А кровь на полу замыл Шуршин. Герберт посоветовал ему работать на совесть, а то вдруг экспертизу проведут, дело возбудят, придется вытаскивать из земли труп Сысоева в комплекте с орудием убийства – с пальчиками Шуршина. И ведь не отвертится пацан, хоть пусть испишет именем Герберта все стены своей камеры, все равно не поверят в его существование.

Следы зачистили, «Шкоду» отогнали, труп вывезли в поле, там к нему добавили второго покойника.

– Если б ты знал, как мне хочется тебя пристрелить! – закрыв крышку багажника, сказал Герберт.

На самом деле убивать не хотелось. Убивать вообще. А убить морально можно.

– Я… Я никому ничего не скажу…

– Скажи мне, откуда взялся киллер, Леня?

– Не знаю, Сысоев знал… Я правда не знаю!

– А может, и знаешь. Отец Водорезова будет тебя искать, даже не сомневайся в этом.

– И что мне делать?

– Бежать. Как можно дальше. И спрятаться, так, чтобы ты сам себя не смог найти, понимаешь?

– Ну, есть одно место… – Шуршин запнулся.

От Герберта ведь тоже нужно спрятаться, сейчас у него на уме одно, а завтра перед ним поставят задачу найти беглеца.

– Пошел!

Герберт отправил пацана прямо в ночь, пешком, как-нибудь доберется, а ему нужно скорее решать вопрос с утилизацией. В город он с трупами не поедет, а в области у него, увы, крематориев нет. Зато в машине саперная лопатка…

В Москву Герберт вернулся под утро, небо уже розовело, когда он сворачивал на Большую Грузинскую. Ставицкая ему звонила, два раза, на выключенный телефон, ответил он ей только сейчас – личным визитом.

Еще подъезжая к дому, он включил приемник, настроенный на волну прослушивающих микрофонов. Если Лариса дома, она давно уже должна спать, но Герберт услышал женский стон. Как будто кто-то резал Ставицкую – не больно, а нежно. Мужчина хрипел, пыхтел, в спальне скрипела кровать. Вряд ли это Водорезов наказывал провинившуюся перед ним женщину.

Герберт уже припарковался, когда страсти улеглись.

«Странный ты какой-то, Сережа! – не очень ласково попеняла Лариса. – У человека беда, а ему давай!»

«Ну так соскучился…» – шумно выдохнул мужчина.

Уж не Феофанов ли к Ставицкой заявился, он же Сергей Львович?

«Илью здесь убили».

«Не знаю, не видел».

«Я знаю! Я видела!.. Может, это ты организовал?» – спросила Ставицкая.

«Я?! С ума сошла!.. Ты так больше не говори, не надо!.. Я, конечно, этого твоего Илюшу терпеть не мог, но чтобы убивать!.. Ты же не хотела с ним?»

«Не хотела!»

«Тогда зачем?»

«Он меня хотел!»

«Мужчина такое животное, всегда хочет…»

«Может, ты просто не можешь убить ради любимой женщины?» – резко спросила Лариса.

«Ради тебя могу».

«Тогда убей Водорезова! Этого старого козла!..»

«Я подумаю».

«Что подумаешь?»

«Подумаю».

На этом разговор закончился, какое-то время любовники лежали тихо, затем Лариса куда-то отправилась, возможно в душ. Вернулась, и снова наступила тишина. Утро уже, но просыпаться еще рано.

Проснулся любовник в районе семи утра, Ставицкая приготовила ему завтрак, а за столом попросила как-то решить вопрос с Водорезовым.

«А если этот псих снова наедет? А я даже не директор департамента!»

«Даже?» – фыркнул Феофанов.

«Но у меня же все впереди?»

«И Водорезов, думаю, это знает».

«Поэтому он будет спешить! Чтобы нагнуть пока еще замдиректора!»

«Поверь, меня он нагнуть не сможет. Сам ему позвоню, если не поймет… – замялся Феофанов. – Надо, чтобы понял… Да, ты мне ничего не говорила. Ну, что тут с твоим Ильей произошло. Как там дело было?»

«Да не был он моим!»

«Но произошло?»

«Не было ничего, мне показалось».

«Ну вот и хорошо… Хомутов вопрос решал?.. Хомутов – могила, Хомутову я верю… Может, ему позвонишь?»

«Звонила, сказал, ты легко все решишь. Один звонок психу – и он успокоится!»

«Ну, псих не псих, а если сына убили… Если бы моего Димку… Точно ты не при делах?»

«Началось!»

«Ладно, позвоню, скажу, чтобы не обижал».

Минут через десять к дому подъехали два «Мерседеса» с мигалками, удлиненный седан и внедорожник с охраной. Все-таки замминистра, все-таки Феофанов. Немолодой, породистый, холеный, большой человек с другой планеты. Это Хомутову, Водорезову и подобным им дельцам приходится выживать, подстраиваясь под интересы власть имущих, а Феофанов – человек закостенелой, но, в общем-то, стабильной системы. Главное – сильно не зарываться, любить и уважать главную башню Кремля, и все будет в порядке. Но разве с другой планеты нельзя заслать убийцу, подставив при этом какого-нибудь Липатия?.. Можно отправить с другой планеты торпеду, а вот самому опускаться до простого смертного не с руки. Даже если Водорезов не совсем простой…