Читать книгу "Замок Квазигуда. Об удивительных приключениях двух друзей"

Владимир Куличенко
Замок Квазигуда
Об удивительных приключениях двух друзей

© Куличенко В. В., 2024

© Зайковская Т. В., иллюстрации, 2024

© Оформление. ОДО «Издательство “Четыре четверти”», 2024

Сульфида – добрая стрекоза

Во дворе многоэтажного дома, в тени, на скамейке отдыхали два мальчугана. Один – светловолосый, в джинсовых шортах и красной тенниске – изучал сидящую у него на пальце божью коровку; второй – рыжий и веснушчатый, одетый в синие штаны и голубую футболку – бутылочным осколком острагивал ветку. Первого мальчика звали Тимофей, второго – Артём.

Они жили в одном доме, учились в одном классе, сидели рядом за партой и вместе занимались танцами. Микрорайон ещё строился, и всё здесь навевало скуку: одинаковые дома, школа, пока пустой торговый центр и закрытый кинотеатр. Исключением была стройка. Поэтому будь иной, не воскресный день, друзья непременно прошмыгнули бы туда. Там можно было набрать в карманы крепежа, отыскать огромный гвоздь или кусок резинового шланга, нарисовать флюгер на куске фанеры… Но сегодня ворота стройки были закрыты.

– Что будем делать? – вздохнул Тима.

– Давай в «танчики» погоняем.

– Надоело.

– Может, вечером Колька выйдет? – сказал Артём.

– Так это вечером, – Тима вновь вздохнул.

Вдоль новостроек тянулась широкая лесная полоса. К ней примыкали заброшенные огороды и садовые участки, хозяева которых переехали на новые местожительства, в благоустроенные квартиры. Строители снесли избы, но сады оставили нетронутыми. Яблони и груши, сливы и вишни плодоносили, как прежде, обильно. Мальчишки побежали к деревьям, уселись в их тени и принялись хрумкать яблоки.

Молчали, слышалось только причмокивание. Наконец Тёма сказал:

– У меня от этих яблок живот разболелся.

Тима уткнулся в смартфон и не ответил.

– Что там у тебя? – заинтересовался Артём.

– Видос о муравьях.

– Пойдем лучше на настоящий муравейник посмотрим.

Тима искоса взглянул на друга:

– И не сидится же тебе.

К муравейнику вела тропа. По дороге Тима подбирал сучья причудливой формы. Один сучок походил на оленя и Артём посоветовал прихватить его с собой, чтобы потом отнести в школьный уголок природы.

– А этот, смотри, похож на слона. Вот четыре толстые ноги. Только чуточку хобот обрезать, – говорил Тима.

Мальчики сложили собранные сучья в приметном месте, осмотрели муравейник, сфотографировали его и принялись ловить бабочек и стрекоз. Так, незаметно, вышли на опушку, усыпанную красными, белыми и голубыми цветами. За кустами громадные грибы поднимали коричневые шляпы. Всё изменилось: мир преобразился, все предметы увеличились, стебли цветов стали походить на стволы неведомых деревьев.

– Такое ощущение, что мы с тобой стали размером со спичечный коробок, – сказал Тима.

– Чепуха! Наши смарты ведь не сделались больше нас.

– А вдруг они тоже уменьшились? Смотри, не работают. Кто-то их выключил!

– Не паникуй. Ты какой-то странный, Тима.

– Гляди, какой высоченный боровик! Кажется, он цементный, – Тимоша подбежал к грибу и, встав на цыпочки и потянувшись, потрогал его коричневую шляпку.

– Наверное, здесь будут строить детскую площадку, – сказав это, Тёма улёгся на землю, скрестил ладони под затылком и преспокойно засопел. Вскоре сон подкрался и к Тиме. Мальчик сидел, обхватив руками колени, его веки отяжелели, и когда он приоткрывал глаза, то видел, словно в тумане, что горизонт темнеет, а в небе кружит всё меньше птиц.

Небо почернело, стало душно. Туча выплеснула молнию, легла на крыши домов и надвинулась на лес. Вблизи громыхнуло. Умолкли птицы, поникли цветы. Грозовое облако сползло с крайней многоэтажки. Земля задрожала, подул ветер, пригнулись деревья, полегла трава, зашатался гриб.

– Вставай же! Проснись!

Артём открыл глаза и зевнул.

– Что это? Скоро дождь? – сонно пробормотал он.

Страшный грохот сотряс равнину. Полило потоком, будто в туче выбило дно. По склону запрыгали ручьи.

– Бежим! Скорее!

Но вода уже обступила их. Порыв ветра так качнул гриб, что его шляпка с треском сорвалась и упала в клокочущую пену. Обнявшись, мальчики смотрели, как земля исчезает под потоками свирепого дождя.

Туча опускалась, ливень набирал мощь. Неожиданно в вышине появилась какая-то точка. Падающая завеса из струй скрадывала и размывала контуры быстро приближавшегося предмета.

– Ура! Вертолёт! – закричал Тёма.

Он ошибся – это была гигантская стрекоза. Она мчалась настолько стремительно, что движения её крыльев казались неуловимыми. Удивительная пришелица покружила над мальчиками и села в паре шагов от них. Похоже, ливень был ей нипочём. Друзья ещё ни разу в жизни не видели такой огромной стрекозы. Они смотрели на неё, разинув рты. Она же опустила крылья, вздёрнула хвост и обратила свои глаза – два смоляных глобуса – на Тиму и Тёму. А затем сказала:

– Здравствуйте! Меня зовут Сульфида. Садитесь.

– Очень приятно, – откликнулся опешивший Тима.

– Вперёд! – сообразил бойкий Тёма и, подбежав к спасительнице, отважно взобрался ей на хвост. Тимоша уселся сзади, крепко обхватив товарища.

Стрекоза задрожала, присела и взмыла в небо.

По-твоему, мы отыщем дорогу назад?

Потоки воды срывались с розовых крыльев. Сульфида поднималась выше и выше. Грозовые тучи остались позади. Теперь навстречу мчались тёплые белые облака. Стрекоза накренилась, и мальчики увидели внизу тёмную полосу гор и озеро. «Интересно, куда она нас несёт?» – не сговариваясь, они думали об одном и том же. Дух захватывало от быстроты полёта. Горизонт был совершенно чист. В яркой небесной бирюзе горело солнце.

Артём оглянулся и обнаружил, что сзади приближается чёрная туча. «Неужели она догоняет нас?» – испугался он.

Словно почувствовав опасность, стрекоза вильнула и стала снижаться. Теперь было видно: приближается совсем не туча, это вдогонку за ними мчится птичья стая. Сульфида попыталась уйти в сторону от погони, но тут несколько птиц отделились от своих, захлопали крыльями и погнались за стрекозой. Та сорвалась в пике.

– Прыгаем! – прокричал Тимофей.

Позади раздавался хищный клёкот. Разинув клювы, птицы нагоняли их. Стрекоза сделала крутой вираж, чтобы скрыться в чаще. Когда листва ударила в грудь, Тимофей успел уцепиться за пальмовый лист. Друзья повисли над землёй. Тима держался за острый край листа, а Тёма, обхватив плечи товарища, с опаской поглядывал вниз.

– Держись! – сквозь зубы выдавил Тимофей, чувствуя, как гладкий лист выскальзывает из его рук.

– Ай! – только и успели выкрикнуть мальчики.

Их выручил густой куст жасмина – длинные упругие ветви смягчили удар.

– Уф! – проговорил обсыпанный белыми цветками Тимоша.

– Ушибся? – спросил Артём.

– Нет. А ты?

– Не-а, только вот где моя сандалета?

После короткого поиска, друзья обнаружили её на ветке.

– Ну и приключение… – вздохнул Тима. – Заметил, какие страшные языки были у тех птиц?

– Ещё бы, – ответил Артём. – Знаешь, как я испугался?

– Интересно, где это мы? – Тима вертел головой, разглядывая заросли. Многие растения он видел впервые. Но больше удивляли гигантские, снующие повсюду мошки. – Тёма, куда же мы попали? Откуда в нашем лесу пальмы? Да и жасмин у нас во дворе давно отцвёл. По-твоему, мы отыщем дорогу назад?

– Конечно. Только перед этим надо хорошенько выспаться, – невозмутимо отозвался Артём. Он зажмурился и сладко зевнул.

Тима недовольно заметил:

– Сколько можно дрыхнуть?

– Извини, – произнёс Тёма, укладываясь на траву. – От этой грозы меня совсем разморило. И вообще, никогда не надо спешить. Будь добр, отгони мошек.

Тима накрыл друга пальмовыми листьями и сел рядом.

Виват Квазигуду!

Заросли раздвинулись, и шесть гладиолусов встали полукругом на поляне. Послышалось недовольное бормотание, над цветками азалий появилась чья-то зелёная голова с любопытными хитрыми глазками. Вся в колючках, она завертелась, глаза забегали, шипастая пятерня почесала макушку.

– Спят, – шепнул один из гладиолусов.

– Эй! – взвизгнула голова. – Что вы здесь делаете?

Мальчики вскочили.

– Откуда вы взялись? Я вас спрашиваю!

Огромный лист лопуха даже не дрогнул, когда на него спрыгнул странный человечек: зелёный, покрытый острыми колючками, одетый лишь в юбку из высохшей тины.

– Кто вы такие? Чего молчите? – сердито спросил тот, усевшись на край листа и свесив ноги.

– Меня зовут Тима, а его – Тёма.

– Какая дерзость! Что вам понадобилось на моей земле?

– Видите ли, – начал Тима, – мы заблудились. Нас принесла добрая стрекоза…

– Что у тебя в руке? – нахмурился незнакомец.

– Цветы. Я хотел показать их Артёму, когда он проснётся. Они очень красивые.

– Цветы? – колючий чудак лукаво искривил лицо. – Вот они – самые красивые, самые замечательные цветы на свете, – он сделал жест в сторону шеренги гладиолусов.

– Виват, Квазигуду! – хором пробасили те. – Мы – самые храбрые цветы в мире!

– Да, но… – едва открыл рот Тима, как физиономия человечка исказилась, и тот, кого назвали Квазигудом, схватился за виски:

– Ой! Аромат жасмина кружит мою голову! – и повалился наземь.

Гладиолусы бросились к нему, и мальчикам показалось, что он им что-то шепнул. Не успели друзья опомниться, как их обвили цепкие листья-щупальца.

– Что вы делаете? – воскликнул Тимофей.

– Отпустите нас! – брыкался Артём.

Квазигуд вскочил и ехидно захихикал.

– Запомните! – воскликнул он. – В моих владениях нет места лежебокам! Все трудятся на репейном поле! Уведите их!

– Вы – леший? – спросил Тёма.

– Я – Квазигуд, повелитель здешнего леса!

Мальчиков куда-то потащили. Разноцветные шапки гладиолусов раскачивались в такт шагам. Квазигуд гордо шествовал впереди, распевая песенку:

 
Я – великий Квазигуд,
Сын Габуралея.
Ничего не украдут
В замке из репея!
В замке…
 

На берегу ручья пыхтел короед, вытаскивая из мутной воды наполненное ведро. Квазигуд беспечно напевал:

 
Я – чудесный Квазигуд,
Я – правитель леса…
 

Вдруг он осёкся, швырнул камешек в короеда и заорал:

– Безобразие! Почему эта букашка не в поле? Что этот бездельник себе позволяет? Разобраться! Проучить его!

Два гладиолуса кинулись к жуку. Тот, увидев свирепых стражников, выронил ведёрко.

– Лентяй! Живо! Марш! – гладиолусы принялись тормошить несчастное насекомое.

– Задайте ему как следует! – велел Квазигуд.

Короед попытался оправдаться:

– Почтенный правитель, теплицы с орхидеями уже неделю без воды. Цветы могут погибнуть, и мы никогда не услышим, как прелестно поют эти нежные создания. Позвольте мне остаться!

– Ишь, чего захотел! Остаться? А ну прекрати ныть! Отныне ты, короед, потерял моё доверие! Так и быть, убирайся в свою трухлявую осину, и чтобы духу твоего здесь не было!

– Бедные, несчастные орхидеи, – всхлипывал короед.

Могу ли я приглашать гостей на карнавал?

За деревьями открылась серая пыльная равнина. Сотни бабочек, удерживая в лапках репейные головки, слетались к уродливому возвышению, похожему на здоровенный пушистый зелёный пень. Это был строящийся замок Квазигуда. Жуки-навозники катили репейные шары, муравьи сцепляли их, возводя замковые стены. Сверху, помогая муравьям, ползали мокрицы. Стражники-гладиолусы следили, чтобы не нарушался порядок работы.

Старая мокрица подползла к высоченному гладиолусу и взмолилась:

– Господин Букалис! Смилуйтесь над моей несчастной судьбой и над моими детками – они остались совсем одни. Отпустите меня! – она горько зарыдала. – Пожалейте! Умоляю вас!

– Пшла-а! – Букалис пинком отбросил её.

В эту минуту послышалось:

– Начальник стражи!

Услыхав знакомый голос, Букалис как-то косо оглянулся, присел, подскочил и кинулся к окраине поля.

– Будет ли возведена главная башня к первому числу? Могу ли я приглашать гостей на карнавал? – строго осведомился Квазигуд.

– Разумеется, мой господин. Строительство будет закончено вовремя.

– Ступай! И следи, чтобы рабочие не отклонялись от графика.

Работа не прекращалась. Летали уставшие бабочки, насилу взмахивая крыльями. Тужились жуки и муравьи. С рыданием катила репейный шар старая измученная мокрица.

Значит, ты – неумёка?

Камень лежал на земле и прикрывал вход в узкую нору. Ступени уводили вниз. Тимофей оказался в ярко освещённом помещении. Это была пещера, но в ней было на удивление светло. Стены украшали широкие листья какого-то растения. В центре комнаты плясал владыка леса.

– Раз, два, три! – притопывал он. – Ну-ка, дай я тебя разгляжу, – Квазигуд вытянул колючие руки и ухватил Тиму за щёки. – Скажи, ты послушный мальчик?

Тимофей промолчал. Он переживал за Артёма, который остался у строящегося замка в окружении стражников.

– Тебе предстоит сделать множество дел. Отвечай, умеешь ли ты шить и раскрашивать гирлянды?

Тима отрицательно покачал головой.

– Ладно, возможно, ты способен предсказывать судьбу по звёздам?

И снова отрицательный ответ.

– Значит, ты – неумёка? Говори, что ты можешь?

– Заниматься на домашнем компьютере. И еще я обучался танцам в школьном кружке.

– Ага, видишь! Всё-таки ты на что-то способен! Компьютер мне ни к чему, а вот танцы… Будешь петь и танцевать для моих гостей! Поручаю тебе всех веселить! Рацикония! Глюмбарис! – вбежали пожилая фиалка Рацикония и молоденькая астра Глюмбарис.

– Где танцевальные платья? Панталоны? Мои очаровательные шляпки? Где ожерелья?

– Всё готово, сударь, – галантно поклонилась Глюмбарис.

Прислужницы принялись одевать Тимофея. Вскоре на его голове красовалась шапка с колокольчиками, а сам он был обряжен в лавровую рубаху, питуньевые панталоны и сапожки из коры черёмухи.

– Очаровашка! Ты похож на нежный цветок. Ну-ка повернись, – Квазигуд отскочил и прищурил глаза. – Вполне, вполне!

В дверях возник муравей во фраке и с дудкой.

– Стань сюда, – Квазигуд указал Тиме на угол. – Теперь сделай вот так, – он изогнул руки колесом и присел.

Дудочка заиграла. Муравей закачался из стороны в сторону, надувая щёки. Полы фрака распахнулись, дудка плясала в руках.

Квазигуд понёсся по комнате: «Ой-ля-ля! Ой-ля-ля!» Он описал два круга, притопывая, чтобы попасть в такт, сшиб стул-пенёк, воткнулся головой в лист на стене и сел на пол, выпучив глаза.

Дудочка заливалась. Придя в себя, сварливый хозяин леса заорал на Тимошу:

– Чего стоишь, лентяй?

– Простите, у меня так не получится, – насупился Тима.

– Смотри и учись!

Правитель собрался в пружину, вскинул своё тело, неловко упал и сшиб ещё один пенёк. Муравей опустил дудочку. Раздались стоны:

– Мне больно…

Рацикония и Глюмбарис засуетились:

– Ах, господин, вы ушиблись, – они подскочили к распростёртому на полу несчастному королю и ополоснули его цветочной водой.

– Негодник! Я тебе покажу! – грозил лёжа Квазигуд. – Вот сейчас встану… Накажу, уф! Я ушибся из-за тебя! Рацикония, я чуть не умер, – плаксивым голосом протянул Квазигуд. – Что бы вы делали без меня?

– Не пугайте нас. Мы так разволновались, когда услышали шум. Подумали, что неведомые злодеи хотят вас похить, – охнула астра Глюмбарис.

– Как вы себя чувствуете? – фиалка помогла правителю подняться.

– Слава Богу, все в порядке. Кажется, обошлось. А если бы я расшибся? Отведите мальчишку в поле. Пускай строит замок вместе со своим дружком… Хотя, нет, пусть всё-таки занимается танцами. Вдруг у него что-то получится.

Не посрамим честь лесного короля!

Миновал день, другой. Стройка продолжалась ударными темпами. Репейные головки потемнели, и замок теперь выглядел ещё более мрачно. Уже были прорыты подземные ходы, сооружены укрытия, возведены башни и укреплены стены. Просторные покои устлали мхом, а главный зал, предназначенный для приёмов и торжеств, – тополиным пухом. Получился изумительно мягкий светлый покров.

Артём, укладывавший крышу западной башни, заметил, как из леса выскочил перепуганный дозорный и кинулся к Букалису. Выслушав сообщение, начальник стражи нахмурился и велел поднять тревогу. Навозников, мокриц, короедов – всех, кто трудился в поле, – согнали за ворота, которые тотчас закрыли. Изнутри и снаружи вдоль стен встали гладиолусы, таким образом приняв оборонительный порядок. Усталые труженики, собравшись вместе, почти сразу заснули, не задаваясь вопросом, кого благодарить за нежданную передышку. Наступила тишина. Стражники изготовились, выставив перед собой листья-щупальца.

Вдали послышалось слабое гудение, перешедшее вскоре в настойчивое многоголосое жужжание. Тёма, волнуясь, припал к бойнице. Да, это были пчёлы! Их батальоны один за другим возникали над полем. Ряды сомкнуты, чёрные полосы отчётливо выделяются на желтизне боков, жала выпущены – вид грозный и воинственный. Пчёл сопровождала Сульфида, распластав в небесной выси огромные сетчатые крылья.

– Бравые солдаты! Не посрамим честь лесного короля! – хрипло прокричал Букалис. – Зададим этим кусакам!

Гладиолусы, стоявшие с внешней стороны стены, что-то проскандировали, склонили свои пышные цветастые шапки, соорудив из лепестков преграду, которой не были страшны пчелиные атаки.

– Ха-ха! – ликовал главный охранник. – Ну теперь мы вам покажем! Хватай! Коли!

И гладиолусы принялись вонзать в пчёл острые, отточенные щупальца.

Как помочь бесстрашным пчёлам?

В то время, когда жуки-строители безмятежно храпели, Артём лихорадочно соображал, как помочь бесстрашным пчёлам. Сложился план: пробраться к северной стене – под ней был потайной лаз, который Артём заметил утром, – и разбить глиняную перегородку. Туда ринутся пчелиные отряды и застанут врасплох охранников.

Мальчик стал пробираться ползком, то и дело замирая, чтобы остаться незамеченным. Но вот открытая поляна. Как быть? Здесь обнаружится любое движение. Тёма вскочил и со всего духу бросился к лазу.

Гладиолус рассвирепел, обвил мальчика щупальцами:

– Откуда ты взялся? Убирайся! – и швырнул того в кучу жуков.

Недосягаемая в вышине Сульфида кружила над полем, пристально всматриваясь выпуклыми глазищами в то, что творилось внизу. Когда стало очевидно, что силы пчелиной армады ослабли, и завладеть замком не удастся, стрекоза дала знак, повинуясь которому, пчёлы возвратились в лес.

Ну что, будешь танцевать?

Ряска плавала по болоту. Из-под листа кувшинки выглянула голова Квазигуда. Его длинный нос от удовольствия вздрагивал. Вообще-то, такие, как он, не слишком жалуют воду. В больших количествах она вредна им. И всё же изредка Квазигуд любил вот так искупаться. К тому же лесного короля радовала мысль о скором переезде из сырого, чавкающего, затянутого тиной убежища в тёплый, устланный пухом дворец, где он будет вдоволь пировать и веселиться. Но вскоре владыка загрустил – вспомнил о нападении пчёл. «Эх, не случилось бы чего в моём новом доме, – вздохнул он. – Эта проказница Сульфида непременно что-нибудь учудит, не успокоится». С тоской оглядев болотце, Квазигуд влез на корягу, поправил свой наряд и побежал, перепрыгивая с кочки на кочку и распугивая бобров.

Время торопило. Он рассчитывал устроить новоселье, какого ещё не видели обитатели леса. Пышное убранство дворца, танцы и пляски, обильные яства, вкусное питьё – целью всего этого было привлечь соседей к борьбе с Сульфидой. Вскоре Квазигуд выбрался на берег, устремился по тропке и возник в пещере перед Тимофеем.

– Ну что, будешь танцевать? Или желаешь трудиться на поле вместе со своим другом? – сердито фыркнул король.

Тима ссутулился на пеньке.

– Молчишь?

– Я уже говорил: у меня не получается. В школьном танцкружке…

– В каком таком кружке? – разъярился Квазигуд.

– Я танцевал с Машей, – продолжил Тимофей.

– Машей-кашей, Машей-кашей, – пробурчал король. – Зачем меня сердишь? – Квазигуд топнул.

– Делайте со мной, что хотите, а танцевать в одиночку я не умею, – твёрдо сказал Тима.

– У-у-у! – промычал Квазигуд. – Сейчас я тебе задам! – он взмахнул кулаком и тотчас опустил его. – Будешь веселить гостей?

– Только вместе с Артёмом.

Квазигуд нахмурился:

– А кому укладывать крышу?

И взбалмошный правитель, не дождавшись ответа, выбежал из пещеры.

Я научу тебя повиноваться!

Тима и Тёма были разлучены. Наверняка их искали в том мире, из которого унесла стрекоза Сульфида, спасая от грозы. Но как вернуться домой? Тимофей связал для друга забавного нитяного паучка. Он не сомневался, что увидит Тёму на балу. Вместе они придумают, как убежать от Квазигуда и выбраться из леса.

Тем временем Квазигуда на огромном листе несли к замку майские жуки. Чем ближе подступал день бала, тем нетерпеливее и беспокойнее становился правитель, тем чаще наведывался на стройку. Завидев короля, гладиолусы выстроились в две шеренги. Жуки приземлились.

– Мои верные солдаты, я знал, что вы не дрогнете перед натиском врага, – обратился к стражникам лесной владыка. – Ваши храбрость и исполнительность не нуждаются в похвалах. Я всегда мог положиться на своих воинов, недаром у вас по несколько голов! А тебя, Букалис, следует наградить почётной лентой.

Польщённый Букалис согнулся. После осмотра укреплений Квазигуд распорядился привести подневольного рабочего, укладывавшего крыши. Когда Тёма предстал перед правителем, тот, сощурив глаза, не без ехидства промолвил:

– Ну как? Репей-то колючий, – он хихикнул.

Руки и ноги пленника были в царапинах. Артём отвернулся – настолько ему был неприятен лесной король.

– Ишь, надулся! Все работают, все стараются, а он пыжится, – Квазигуд привычно показал кулак. – Я научу тебя повиноваться!

– Зачем вы всех мучаете?

– Не смей мне перечить! Тот, кто вздумает ослушаться, будет публично наказан, – король вдруг успокоился и с примирительной улыбкой промолвил: – Впрочем, ты отменно трудился, и за старание я тебя награжу. Желаешь повидаться с другом?

– Конечно.

– Тебе понадобится чуточку терпения. Я кое-что придумал. Крышу и без тебя есть кому класть, а вот развлекать гостей – не у всякого получится.