Текст книги "Мальчик из будущего: Мальчик из будущего. Отрок. Новик"

Махнув рукой, я подозвал припаркованное такси. Оно тронулось с места и подкатило ко мне. Пока остальная орда не выскочила, нужно пользоваться тем, что еще есть свободные машины.

– Куда, месье? – спросил водитель.

– В небольшую гостиницу на берегу. Любую. Главное, чтобы хорошая была.

– Есть такие на примете.

Я сам покидал вещи в салон, и мы поехали в сторону набережной. Кстати, насчет оружия в багаже. При заселении в казарму нас не осматривали и не обыскивали, так что удалось сохранить свои железки, а вот на борт катера я их не брал, и правильно сделал. Вахтенные обыскивали всех, кто проходил на борт, и я не исключение. Командир катера не хотел, чтобы выпускники пронесли спиртное на борт или еще что запрещенное. Поэтому после окончания школы как лежало все мое оружие в багаже, так и лежит.

Таксист действительно высадил меня у одной из гостиниц, там я расплатился и прошел в крохотный холл. Мест почти не было, бархатный сезон, несмотря на сентябрь, еще не закончился, но одну каморку под крышей мне нашли. Цены, конечно, великоваты были, однако я уплатил за неделю вперед. Отнес вещи наверх, снова под крышей живу, номер-мансарда и, взяв с собой полотенце, пошел на пляж. Не стоит тратить время. Со всеми приятелями и знакомыми я распрощался еще на банкете, с преподавателями тоже, но от пьянки отказался, отчего и ушел раньше. В общем, у меня теперь только отдых впереди, и на этом все.

От гостиницы до ближайшего приличного пляжа было идти меньше трех минут, тут всего-то метров четыреста, вот я и шагал в одних шортах, играя мускулатурой при виде девчат, да с полотенцем на шее, как вдруг замер как вкопанный. У зеленого невысокого автомобиля стояла Сильвия. Ее большой живот ясно показывал, что она в положении. Быстро подсчитав, я уверенно определил, ребенок точно не мой. Сильвия меня не видела, однако я ее рассмотрел хорошо. Сомневаюсь, что муж отпустил ее одну, значит, он тоже тут. Отойдя в сторону, я сел за один из столиков летнего кафе и заказал мороженого с натуральным соком. Вот так, потягивая через соломинку сок, я смотрел на Сильвию. Она заметно похорошела, живот нисколько не портил ее ауру сексуальности, вон сколько мужчин на нее восхищенно поглядывают. Сильвия к таким взглядам привыкла и особо не обращала на них внимания. Наконец показался муж, тут я не ошибся, вместе они были. В руках он держал пляжные принадлежности, пара села в машину и укатила. Посмотрев, откуда он вышел, я определил, что они жили в гостинце через пять домов от моей. Рядом почти. Надеюсь, мы больше не столкнемся. Насчет Сильвии я уже перегорел, смотрел на нее просто как на красивую женщину, а вот уже попадаться ей на глаза не хотелось.

Доев мороженое, я прошел мимо гостиницы, где жили Сильвия с мужем, и направился к пляжу. Не знаю, почему они отдыхают тут, хотя в Италии тоже отличные курорты, но пусть отдыхают. Сама встреча с Сильвией все же всколыхнула во мне воспоминания, что привело к тому, что я захотел женщину, очень захотел. Тем более, больше трех месяцев не держал в руках что-нибудь приятно-округлое. То учеба, то практика. В общем, я вышел на охоту.

Охота удалась, на пляже я закадрил девчонку, но она оказалась с подружкой. Сама закадренная пыталась узнать, есть ли у меня друг, чтобы на пары разбиться, но я честно спросил, зачем им друг, если и я сгожусь для обеих, и ведь сгодился. К себе в гостиницу я их не повел, комната уж больно маленькая, да и койка узкая, но девчата снимали вот уже как неделю квартирку в городе. Туда мы и пошли. Таким образом, меня отпустило напряжение, и я смотрел на мир вокруг уже более спокойно и радостно. Отличные девчата, после шведок двух сразу у меня больше не было, так что эти подружки пришлись как раз к месту.

Девчат звали Жанна и Мишель. Обе подружки, как я узнал только на третий день, были страстными воздухоплавателями. Нет, они летали не на самолетах или вертолетах, а на воздушных шарах. На окраине Марселя был такой клуб, но в первые дни нашего знакомства был ветер, и шары не запускали, на четвертый девчонки утащили меня с собой. Мы поднялись почти на трехсотметровую высоту, обозревая окрестности. Девчата не сами управляли, они еще только учились, с нами был опытный инструктор. Мне понравилось, и я забросал инструктора вопросами, осматривая корзину, сам шар и, главное, горелки, через которые подавался теплый воздух в шар. Меня все интересовало. Естественно, любоваться портом, городом и морем я не забывал, реально восхитительный вид.

Так и сложился наш распорядок, то на шаре в небе, то на пляже, то у нас в квартире – а я переехал к девчатам. Места для троих там хватало. Разврат рулит, девчата отличные, без комплексов. Вернее, они их гасили в зародыше, как им, так и мне было хорошо друг с другом, поэтому мы старались не рвать наши отношения быстро. Однако все же всему приходит конец, отпуск у девчат закончился, и они уехали. Я помог погрузить багаж в автобус и долго их целовал, прощаясь. Когда автобус уехал, я вздохнул и направился обратно на квартиру. С хозяйкой мы уже поговорили, я оплатил еще неделю, поживу пока тут, нравилось мне в Марселе, приятный город, да и крупный к тому же.

Как ни странно, но даже после отъезда девчат с курорта, а они обе были из Бордо, я продолжил ходить в клуб воздухоплавания. Время от времени, когда погода позволяла поднимать шары. Все же сентябрь, уже конец месяца подходил, бывает, налетал с моря шквальный ветер или всю ночь шел дождь. Было видно, что все, лето закончилось, отдыхающие уезжали, гостиницы пустели. Через неделю после отъезда девчат уехал и я. Проехался автостопом до Сен-Тропе, он тут недалеко был, мелкий такой городишко, но виды были красивые, хорошее место. Надо будет в следующий раз тут отдохнуть. Как-то не хотелось покидать Францию, но что поделать, надо. Я уже решил возвращаться в Союз, требовалось продолжить свое образование, закончить его. Наконец я был готов и автостопом направился обратно в Париж, выйти на контакт я решил именно через парижское посольство.

На первой попутке я проехал треть пути, уже стал искать вторую, как рядом остановился новенький серый мерседес. За рулем сидел водитель в форме и фуражке, а сзади хозяин машины, и я его отлично знал. Неплохой такой оружейный барон, который не раз пытался купить мастерскую старика. Стекло со стороны владельца авто опустилось и он, поздоровавшись, сказал:

– Доброго дня, Жан. В Париж?

– С отдыха возвращаюсь, месье Шарлемань.

– Садись, нам по пути, я сам еду в Париж. И кстати, по поводу мастерской, где ты когда-то работал…

– Продает? – догадался я.

– Продает.

Водитель вышел из машины и убрал мои вещи частично в багажник, частично на переднее сиденье. Сам я сел на заднее, к месье Шарлеманю. Потом мы поехали дальше, и пока была возможность, хозяин машины и многого другого движимого и недвижимого имущества, стал задавать мне вопросы. Они касались мастерской, состояния станков, инструментов и всего того, что оставалось там после моего ухода. Смысла скрывать я не видел и все рассказал откровенно, честно предупредив о некоторых проблемах одного станка, он фактически на ладан дышал и его можно купить по цене металлолома. Естественно, оружейник сделал мне предложение пойти работать к нему, однако я вежливо и корректно отказался, мол, у меня другие планы. Тот особо не расстроился, на него работало несколько специалистов, вполне сопоставимых по уровню со стариком. Мне до этого уровня пока практического опыта не хватало.

Господин Шарль Шарлемань пояснил, что было в мастерской после моего ухода. Оказалось, он отправил своего человека наблюдать за новым хозяином, чтобы сразу перехватить попытку продажи. Его мастерская старика, как я уже говорил, давно интересовала. И не инструментарий тому был причиной, и не мы со стариком. Имя, то самое имя, что старик зарабатывал многие годы, десятилетия. Его мастерскую знали и сюда шли со всеми сложными вопросами. Так вот, после моего ухода новый владелец старался держать предприятие на плаву. Он из Германии выписал оружейного мастера, и они продержались несколько месяцев, но люди, узнав о смерти старика и о том, что его ученик ушел, ходить перестали. Предприятие зависло на грани краха, вот сын старика и выставил мастерскую на продажу, а Шарлемань тут как тут. Сейчас его адвокаты решали вопрос о покупке. Но Кетнер решил устроить аукцион, ведь мастерской интересовался не только один оружейный барон.

– Идиот. Прогорит, надо было с вашим предложением соглашаться, – прикинув, сказал я. – Если он аукцион будет делать, то получит минимальную цену. Наши оружейники всегда договорятся между собой, сколько лет уже знают друг друга.

– Согласен, – усмехнулся Шарлемань и, достав трубку, стал набивать ее табаком.

– Ага, – понятливо кивнул я на усмешку оружейника. – Значит, вы уже договорились?

– Нашим общим знакомым интересно поучаствовать в этом балагане. Хотят посмотреть на тот цирк, что будет происходить под названием «аукцион», тем более поучаствовать в нем.

– Да и поделом ему. Конечно, жаль, что дело старика фактически развалилось, однако судьба.

– Ты бы мог не дать ему развалиться, – выпустив облако густого дыма, сказал Шарлемань. – Я в курсе, что последний месяц вся мастерская и лавка держались практически на тебе одном.

– Старик еще полгода назад отошел от дел, с тех пор мастерская была на мне. Он занимался только обучением, остальным уже я. А насчет не дать развалиться делу, тут вы правы, я бы смог мастерскую вытянуть, если бы дали. Сын старика та еще сволочь, однако мой возраст не позволит мне вести собственное дело. Я несовершеннолетний и буду им оставаться еще пять лет. А с опекуном работать, уж увольте.

– У тебя нет опекуна? – удивился оружейник.

Было отчего, адвокат старика должен был позаботиться обо мне. К счастью, мы со стариком предусмотрели такой вариант, и мастер сообщил ему, что опекун у меня уже есть. Этого хватило, ложь он проглотил. Кстати, это было в первый и в последний раз, когда старик солгал при мне. Обычно он этого себе не позволял, но тут уступил моей просьбе.

– Нет. Я сирота, моя судьба в моих руках, и надеюсь, все так и останется, – пожал я плечами, отметив, что мой собеседник впал в глубокую задумчивость. – Насчет мастерской. Зачем мне в ней работать, не вылезая всю жизнь из-за верстака, когда в мире столько интересного? Я с моими возможностями смогу стать кем угодно, все в моих руках. Планы большие, но желания снова вернуться к работе ремонтника среди них нет. Подрабатывать буду, чтобы в форме себя держать, но постоянно этим заниматься – нет, увольте. Не хочу.

– Твои желания понятны, – слегка улыбнулся оружейный барон. – У меня к тебе есть вопрос и, скажем так, предложение.

– Предлагайте, интересно будет услышать. Ехать нам еще часов пять, пообщаемся.

– Как тебе мое предложение, если бы я стал твоим опекуном?

– Зачем это вам? – удивился я.

– Ты все же ответь на вопрос.

– Отрицательно. Больше всего в жизни я дорожу свободой, а опекун – это все равно, что воспитатели в детдоме, то не делай, это. Решать, что мне делать и как, я хотел бы лично, не отдавая никому отчет. Почувствовавшему свободу тяжело ее терять. Помните диких птиц в клетке?

– Все же подумай более основательно, время у тебя есть.

– Месье Шарлемань, поверьте, мой опекун проживет недолго.

– Почему же?

– Он умрет, – просто сказал я. – Я убью его. Быть свободной птицей и жить в клетке, это две большие разницы, а я давно ощутил, что это такое – свобода.

– Ты все же подумай, вернемся к этому разговору позже.

– Не думаю, что вернемся. Задерживаться в Париже я не собираюсь. Кстати, вы сами сколько там планируете пробыть?

Мы продолжили обсуждать покупку мастерской, то есть всего здания вместе с инструментами. И я выдавал все слабые и сильные стороны продавца, так как действительно все знал о лоте, причем лучше нового владельца. Там на этом можно сыграть, чтобы понизить цену.

Сколько бы мы ни ехали, но вечером уже были в предместьях Парижа. Месье Шарлемань попытался предложить мне остановиться в его доме в центре Парижа, но я отказался и настоял на своем. Подвезли – спасибо, за это я расплатился информацией, а дальше прощайте. В общем, с некоторым трудом, но отделался. Дальше я, используя маршрутные автобусы, поскакал по остановкам, проверяясь, после чего взял такси и доехал до своей арендованной квартирки. Не думал, что вернусь сюда, но вернулся.

Ключи были при мне, поэтому, найдя их в кармане, открыл дверь и прошел внутрь. Судя по следам, хозяйка здесь бывала. Прибиралась, пыли почти не было, но сейчас она отсутствовала, не застала меня. Разложив вещи по шкафам и в чуланчик, я проверил отключенный холодильник, включил его и в уже сгущающихся сумерках направился вниз. Нужно купить продуктов, особенно питьевой воды в бутылках, ну и поужинать в кафе внизу. Так я и сделал, закупил все что нужно, один из магазинов допоздна работал, отнес наверх и, вернувшись на улицу, добрался до кафе. Некоторые блюда из французской национальной кухни мне нравились, их и заказал, хотя и не все меню я одобрял. Как дегустатор гурман-любитель я испробовал все блюда французской кухни, включая лягушатину, улитки и устрицы. Блюда на любителя. Хотя некоторый шарм я в них нашел. Повторять желания не было, но и чувство тошноты от этих блюд тоже не появилось. Еда она и есть еда. Некоторые вон тараканов и саранчу едят, и ничего, довольны только.

Вернувшись на квартиру, я достал гитару и стал негромко наигрывать, просто наигрывал мелодии, пальцы разрабатывал. Жермен была права, после окончания морской школы, когда закрутил с девчатами, я фактически не выпускал оба музыкальных инструмента из рук, играя на них попеременно. Так и на квартире было, так и на пляже. Разве что в воздухе не играл, когда мы на шаре поднимались ввысь. Девчата слушателями были восторженными, поэтому и играл для них и других слушателей. Сильвию я в Марселе больше не видел, отдыхал спокойно. Навык ко мне действительно вернулся, и играть я снова стал на высоком уровне. Вот такие дела.

Утром следующего дня я решил отправиться к посольству, пора возвращаться в Союз. Я и так протянул, конец сентября уже, месяц как уроки в школах идут, придется наверстывать упущенное. После легкого завтрака я собрался и покинул квартиру. Одежда была постирана, выглажена, одет я был с некоторым шиком. Легкие светлые брюки, белая рубаха, такая же легкая куртка, туфли. Голова только не покрыта.

Выйдя на улицу, я осмотрелся и двинул к перекрестку, и только у следующего заметил пустую машину такси. Она ехала мне навстречу. Тут же я поднял руку и громко свистнул. Свистеть я стал мастерски. В морской школе нашлись учителя и поставили мне свист. Мог такие звуки издавать, что свист в шторм расслышать можно. Это я загнул, конечно, но лучше рядом со мной не стоять. Вон, на катере во время практики я в редкие моменты скуки между двумя вахтами такие перлы выдувал, моряки смеялись, мол, Нептуна вызываю.

Такси остановилось рядом, и я сел в него, сообщив улицу и назвав кафе рядом с посольством. Доехал нормально. Там прошел на территорию летнего кафе, сел за один из столиков и стал наблюдать. Я только успел сделать заказ, как ко мне подошли два жандарма, именно ко мне, хотя кафе было отнюдь не пустое.

– Плановая проверка документов, месье, попрошу вас их предъявить, – велел старший жандарм.

– Простите, а в чем дело? – немного удивился я, отвлекаясь от наблюдения. – Документы я не брал, они остались дома. Не думал, что пригодятся.

– Прошу проследовать с нами в жандармерию для установления личности, – с некоторой скукой терпеливо сказал жандарм.

– Но у меня тут назначена встреча, – не собираясь куда-либо идти, ответил я.

– Если потребуется, мы заберем вас силой, не усугубляйте ситуацию.

Я встал, второй жандарм тут же пристроился за спиной, не люблю таких быстрых, да и того, что дышат в шею, тоже. Именно так я и сказал, они послушались и пошли по бокам от меня. Ситуация мне нравилась все меньше, я, конечно, имел идеальную память, но и дураком тоже не был. Аналитический склад ума имел, как мне не раз говорили. Надо прикинуть. Могли меня вычислить и ждать тут? Запросто. Подстава и меня так похищают? Возможно.

Мои размышления были прерваны самым грубым способом, я даже на рывок не успел уйти, хотя как раз и собирался, только от кафе отошли метров на тридцать, прикидывая и ожидая удобного момента. Однако тут меня резко схватили за шею и за руки в четыре руки, после чего, наклонив вперед, буквально зашвырнули в небольшой микроавтобус через открытые задние двери. Дальше был удар чем-то мягким по голове, который меня не вырубил, но серьезно ошеломил.

– Потише, Патрик, нам его голова нужна целой, а так ты можешь его слюнявым идиотом сделать.

– Ничего, я аккуратно, – ответил другой, более молодой голос, и последовал второй удар, которым меня окончательно вырубили.

Очнулся я в духоте. Судя по положению, лежал на боку на чем-то мягком, вроде матраса. На голове была плотная ткань мешка, что давало мало воздуха, хотя редкий приток и был. Судя по шуму, мы… на судне? Я отчетливо слышал шум судового двигателя. Да и килевая качка присутствовала. В левую скулу волна била.

Стараясь не шевелиться, чтобы не выдать, что очнулся, я задумался. То, что в каюте кроме меня еще кто-то был, я слышал отчетливо, этот неизвестный шумно сопел явно перебитым носом. Помню, как меня вырубили, это воспоминание не выбили тем, что били. Думаю, это был мешочек с мокрым песком. Англичане, разговор шел на английском. Я и до этого англичан не любил, а теперь совсем разозлился на них. А классно они меня сделали, видно, что подготовились. Я договорился с Братским, что выйду на одно из посольств, дальше, скорее всего, произошла утечка, остальное дело техники. Выставили наблюдателей и группы захвата у всех таких посольств во Франции и соседних странах, и птичка залетела в мышеловку. Даже форму жандармов достали, чтобы спокойно меня взять. Сработали – высший шик. Тут по-другому не скажешь. Сейчас мы, наверное, Ла-Манш пересекали, иного ответа на шум двигателя и на качку у меня не было. Ладно, подождем. Посмотрим, что принесет следующий день.

Пока было время, я попробовал проверить, как связан. Руки и ноги спеленали хорошо, веревок не жалели. Видимо, я чем-то выдал себя, так как сопение резко прекратилось, наверное, охранник присматривался ко мне, прислушивался, показалось ему или нет. Решив, что дальше тянуть с бессознательным состоянием смысла нет, я немного глухо простонал, как будто приходя в сознание, и пошевелился. Почти сразу послышался скрип и шаги явно тяжелого мужчины, немного по-другому скрипнула дверь, и послышался басовитый голос. Говорил неизвестный на английском:

– Сержант, отправь человека к мистеру Хиллу, его груз очнулся.

– Есть, сэр, – едва расслышал я ответ.

Шум двигателя стал громче с открытой дверью. Судя по качке и работе мотора, а также неизвестному солдату, мы на военном корабле. Скорее всего, английском. Но не на большом. Что-то вроде патрульного судна, вряд ли даже эсминца или корвета, размеры не те. Болтает нас, как на катере, где я практику проходил. Может, какое посыльное судно военно-морского флота Британии? Черт его знает.

После того как я сделал вид, что очнулся, поднялась суета, меня перевернули, но не развязывали. Кстати, тело затекло, поэтому я не мог точно определить, что со мной, а когда переворачивали, по ветерку я понял, что штаны у меня спущены до колен, значит, «бульдог» из тайника исчез. Трусы на месте, но револьвера не было, значит и остальное оружие нашли. Плохо. Ладно, будем играть тем, что есть.

Так вот, меня перевернули, приподняли край мешка, судя по возне, он у меня был завязан на шее, чтобы не спал, после этого мне в рот сунули металлический носик чайника и дали напиться. Вода была немного затхлой, с привкусом металла, но напился я вволю, меня не ограничивали. При этом при мне старались особо не разговаривать, молча все делали, но охранник не уходил, я слышал его сопение, а мной занимались двое других. После этого под меня еще и утку подсунули, хм, почему бы и нет, хотелось. Отлил нормально, нисколько не стесняясь. У меня вообще фактически атрофировано это чувство, из-за чего и называют наглой рыжей мордой. После этого меня оставили в покое, но охранник все равно был при мне, видимо, вернулся на стул, на котором ранее сидел, я услышал тот же скрип, что и раньше.

Через некоторое время качка пошла на спад, похоже, мы вошли в бухту или в порт. Довольно скоро, почти сразу после того, как я почувствовал касание борта к пирсу, за мной пришли. Ноги не развязывали, положили на носилки и, похоже, прикрыли простыней – я почувствовал касание ткани. Когда меня выносили наружу, то приподняли, чтобы носилки прошли над бортом. Этим я и воспользовался, перекатился и перевалился через борт носилок. Идиоты, не стали меня страховать привязными ремнями. Удар о край борта грудью выбил у меня весь воздух из легких, но своего я добился, с шумом обрушился в воду у борта судна. Почти сразу прозвучали крики команды, и в воду с шумом прыгнуло несколько человек, я это слышал, медленно погружаясь на глубину. Меня грубо схватили за плечо и потянули вверх. Я почти захлебнулся, однако меня вытащили, так что я начал кашлять, но мокрая ткань и так плотного мешка облепила лицо, и я задыхался. Это увидели, поэтому прозвучал приказ, и с меня содрали мешок. Именно этого я и добивался своим прыжком. На воде меня держали трое. Один матрос британского флота и двое гражданских. Судно действительно оказалось небольшим патрульным. У борта столпились военные моряки, и стояли двое мужчин. Один здоровый, с перебитым носом и в шляпе, тот самый охранник, что сопел в каюте, а рядом невысокий рыжеволосый джентльмен, он-то и командовал людьми, отдавая распоряжения. Думаю, это тот самый мистер Хилл. Я запомнил тебя, тварь.

Потом меня вытащили из воды, погрузили в какой-то фургон, но что было дальше, не помню – мне сунули под нос тряпицу со знакомым запахом эфира, и я вырубился. Реально идиоты, еще на катере это нужно было сделать, тогда мой фокус бы и не прошел.

* * *

– Какой, однако, вы упорный, мистер Ларин, – вытер уже грязным платком пот на лбу один из моих следователей, которые вели допрос.

Вопросы были стандартными – все о будущем. Все, что помню. Их интересовало все, что я знал о Британии, все их взлеты и особенно падения. Обломались. За трое суток, что шли допрос и пытки, я не ответил ни на один вопрос. Если бы меня пытали по-серьезному, сломался бы, но видимо, до крайности доводить приказа не было. Пока терпел, хотя и ходил по краю кромки. Пытали электричеством, следователь в ход свои пудовые кулаки не пускал, хотя было видно, что очень хотел. Так что за эти три дня он меня фактически пальцем не тронул, но вот ожоги от электродов…

– Давай, – кивнул безымянный следователь, и его помощник, подойдя, прижал к моей груди два электрода и включил переключатель, подавая электричество. Я снова закричал и затрясся, а эта тварь продолжала поворачивать переключатель, увеличивая разряд тока. Темнота и далекие голоса на заднем фоне:

– Ну вот, ты снова его вырубил, – сказал следователь помощнику.

– Вся грудь в ожогах от проводов, а молчит. Упорный.

– Ничего, сломаем, всех ломали. Давай ведро воды.

Тут я почувствовал, как на меня вылили ледяную воду, поэтому очнулся и затряс головой, отфыркиваясь. Ничего в помещении не изменилось, серая бетонная коробка со сливом в углу, куда с шумом устремилась вода с меня и с пола. Вентиляционная шахта под потолком, железная дверь и яркая лапочка под потолком. Кроме привинченного к полу деревянного стула, в помещении больше ничего не было. Разве что аппаратура на колесиках, та самая, которой меня пытают. Черт, как же грудь болит, вся в пятнах и полосках от ожогов. Оба урода были тут же. Следователь разве что закатал рукава рубахи, в который раз являя моему взору обросшие жесткими рыжеватыми волосками руки. У палача ничего не изменилось, как находился в коричневой пиджачной паре, так и оставался. Интеллигент хренов, под джентльмена играл.

В это время дверь скрипнула, и в помещение ворвался сухонький старичок с дорогой эксклюзивной тростью в руке и в не менее дорогой одежде. Увидев, как я трясу головой, стряхивая воду, все еще стекающую с меня, он разорался и стал отвешивать тростью тумаки обоим присутствующим в комнате британцам. Я на это смотрел с откровенной насмешкой. Фокус с плохим и хорошим полицейскими я хорошо знаю, все ждал, когда «хороший» появится, и вот дождался. Отругав обоих палачей, старик подскочил ко мне.

– Юноша, вы в порядке? Мы только что узнали о творимом безобразии.

Руки и ноги у меня были привязаны, однако когда я бился в судорогах от разрядов тока, веревки на одной из ножек стула ослабли, и правой ногой я уже мог пользоваться. Поэтому выдернув ее из петли и прижав колено к груди, со всех сил распрямил, нанеся удар босой стопой в лицо старику, отчего тот отлетел к стене и сполз на пол явно без сознания. Оба моих палача на миг застыли в шоке, после чего бросились к старику и засуетились вокруг него, да так, что я понял – он большая шишка. Очень большая шишка. Все это они проделывали под мой злорадный смех.

– Мертв, виском о стену ударился, мгновенная смерть, – вставая, сказал помощник следователя.

– Быстро доложи, – приказал следователь и занялся моей ногой. Я не сопротивлялся, так что он снова ее привязал.

В это время в помещение вошли два стильно и дорого одетых мужчины, старика вынесли, а они, осмотрев меня, поинтересовались у следователя:

– Молчит?

– Нам известно, что он знает английский, но за все время, что мы вели допрос, ни слова не услышали. Очень серьезный клиент. Я даже полость рта проверял, язык на месте, он может говорить, но не хочет, а у меня нет приказа проводить серьезный допрос, калечить запретили.

– Ничего, уже поступил приказ отправить его в нашу лабораторию. Заговорит, правда, после этого он навсегда останется слюнявым идиотом, – усмехнулся мужчина и, подойдя ко мне, наклонился ближе и, зло усмехнувшись, добавил: – Раз ты с нами не сотрудничаешь, значит, и другим не достанешься.

Резко мотнув головой вперед, я лбом боднул его в переносицу. Тот упал, обливаясь кровью. Нос всмятку, перелом гарантированный. Ко мне подскочил следователь, но бить не стал, а прижал к лицу тряпицу со знакомым запахом, через несколько секунд сознание у меня поплыло, глаза закатились, и я снова вырубился.

Очнулся я достаточно быстро, это стало ясно по тому, что меня, крепко удерживая за руки, несли по коридору, босые ноги волочились по полу, голова упала на грудь. Когда следователь прижимал к моему лицу тряпицу, я незаметно успел набрать воздуха в легкие. Рассчитывал, что инсценирую потерю сознания, а там видно будет, но этот гад, несмотря на мою игру, продолжал ее держать, и я натурально вырубился. Но все же препарата оказалось недостаточно, и я очнулся довольно быстро. Судя по брючинам и туфлям, по их расцветке, несли меня неизвестные люди, одежда и обувь незнакомые, я ее не видел на тех, кто был в коробке. Эти три дня меня держали в двух помещениях, одно – такая же бетонная коробка, но с койкой и парашей, и второе – пыточная. Перемещали меня из одной в другую с мешком на голове, так что не знаю, кто со мной работал. Везде, и в жилой комнате, и в пыточной мешок надевал следователь, кроме него, я видел только помощника, и все. Знал, что есть еще люди, слышал их, но на глаза они мне никогда не попадались. Сейчас мешка не было, я не был связан, и теперь все в моих руках. Видимо, тот, что справа, понял, что я очнулся, наверное, почувствовал, как мышцы напряглись. Однако поднять тревогу он не успел, я оттолкнулся от пола и кувыркнулся через голову, вырываясь из их захватов. Слишком неожиданно для носильщиков и быстро я это сделал, вот они меня и упустили.

Несмотря на то, что на лоб и глаза упала прядь волос, я быстро отработал кулаками обоих носильщиков. Правому сделал классическую двоечку, отправив в нокаут. Второй успел встать в классическую боксерскую стойку. Пришлось ударом ноги по яйцам заставить убрать руки. Кривясь, тот схватился за пах и упал после первого же удара в голову, вторым в висок я добил его. Вполне возможно, убил, не знаю. Меня всего трясло, адреналин так и бурлил в крови, но медлить я не стал. Первым делом осмотрелся – коридор длинный, с множеством дверей, но пустой. Это хорошо. Оба бугая были одеты в гражданскую одежду, поэтому я присел и быстро их обыскал. Оружия, кроме телескопических дубинок и наручников, не было. Бедно. На мне были только просторные черные штаны, поэтому я стянул с одного пиджак, надел на себя, в него же запихал все ценные трофеи. Проверив тела, я определил, что оба живы. Раскрыв одну дубинку, я прицелился и замахнулся, на миг замерев. То, что я сейчас сделаю, это шаг, который потом не изменишь. Я желал, до зубовного скрежета желал убить обоих британцев. Однако это был мой первый подобный шаг. Останавливали возможные последствия, поэтому с силой выдохнув, пробормотал:

– Плевать, я вас, тварей, теперь всегда давить буду, если живым из этой жопы выберусь.

Двумя ударами я размозжил голову сперва одному, потом и второму охраннику, после чего, покачиваясь, побежал к повороту коридора. На катере в сильную болтанку я чувствовал себя просто отлично, хотя другие травили за борт, сейчас же и у меня были позывы к рвоте, однако я сдерживался, да и нечем, сутки уже не кормили, поили только. Дубинку я оставил на месте, кровью и мозгами была заляпана, сейчас держал вторую.

Этот коридор имел другой вид, как будто я находился в подвале древнего замка, стены выложены из камней, я бы даже сказал, валунов. Несмотря на проведенное электричество, на стенах были держатели для факелов, причем с самими факелами. Похоже, это конспиративный дом британской разведки. Вроде, они со мной работали.

Так вот, забежав за поворот, я осмотрел оба коридора, и новый, и тот, что остался за спиной с двумя убитыми. В новом было три двери, а там, где я завалил носильщиков, было их с десяток, да и сам коридор длиннее. В это время одна из дверей открылась, и оттуда вышла женщина лет тридцати с открытой папкой в руке, в которой она что-то рассматривала. Прятаться уже было некуда, до угла далеко, поэтому я рванул к ней, замахиваясь дубинкой. Я собирался выбраться отсюда любыми путями и способами, и снесу любые барьеры, носят ли те юбку или брюки. Всех, кто находится тут, я сделал своими врагами, и сомнений у меня уже не было. «Развязавшись» на носильщиках, я ударил женщину без каких-либо внутренних сомнений или неуверенности. В висках кровь так и стучала, как будто нашептывая: «Убей, убей…»