Текст книги "Страсти по любви"
![](/books_files/covers/thumbs_240/strasti-polyubvi-201361.jpg)
Автор книги: Владимир Романюк
Жанр: Юмор: прочее, Юмор
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Страсти по любви
Владимир Степанович Романюк
© Владимир Степанович Романюк, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Здравствуй!
Здравствуй, моя нежная!
Я много слышал о тебе, но, если быть честным, то так до конца себе и не представляю, как ты выглядишь. Мне почему-то кажется, что ты похожа на мягкую и пушистую кошку, мурлыкающую рядом с любящим тебя человеком. Прижавшись друг к другу, мы будем вместе коротать вечера у камина, пить из больших чашек чай с лимоном, смотреть друг другу в глаза и говорить ласковые и тёплые слова.
Здравствуй, моя женственная!
Говорят, что такие как ты где-то ещё сохранились. По крайней мере, я очень в это верю. Я очень верю в то, что ещё не у всех такие женские качества, как эмоциональность и чувствительность уничтожены временем, изъедены матёрым феминизмом и превращены эпохой «юнисекс» в ничего не значащие слова. Я очень верю, что где-то есть ты – нуждающаяся в моей защите, хрупкая, слабая, искренняя, заботливая, скромная, мудрая и любящая.
Здравствуй, моя верная.
Я очень надеюсь, что это качество не пылится у тебя опутанным паутинной и забытым где-то в дальнем углу души. Никто не требует от тебя быть похожей на жён декабристов, отправившихся за своими мужьями на каторгу. Нет, я не заслуживаю такой жертвы, да и время сейчас другое. Просто хочется быть спокойным за тыл, какие бы передряги не устраивала жизнь. Просто хочется надеяться на то, что тебя не предадут и не поменяют, как стоптанные башмаки. Просто хочется быть единственным для тебя, для тебя – единственной. Неужели, я прошу слишком многого?
Здравствуй, моя сексуальная!
Здравствуй, сводящая с ума, рядом с которой хочется забыть обо всё на свете. Здравствуй та, чьи чувства ярче звёзд, а ласки слаще самых изысканных сладостей. Здравствуй та, в объятьях которой раскрывается рай. Здравствуй, моя добрая и заботливая, отзывчивая, терпеливая и мудрая, чуткая и всё понимающая. Пишу тебе это письмо, надеясь на то, что ты не моя фантазия и мы с тобой когда-нибудь обязательно встретимся. И тогда я подойду к тебе и скажу: «Здравствуй, моя любовь!»
Стоп, снято!
– Не смотри на меня так. Пожалуйста.
– Почему?
– Потому что твой взгляд с каждой секундой затягивает всё больше и больше. Я чувствую, как пропадаю. Ещё немного и обратного пути уже не будет, и я никогда не смогу выплыть из этого омута. Прошу тебя, не смотри, пожалей. Ты уйдёшь, а мне жить. А как жить без тебя?
– У тебя руки холодные. И сердце. Оно похоже на льдинку. Я отогрею его. Молчи, не нужно никаких слов. Просто доверься мне.
– Ты сошла с ума? Ты же целуешь меня? Зачем? Вкус твоей помады навечно отчеканится в моей памяти, а аромат твоей кожи проникнет в каждую клеточку моего тела. Всю оставшуюся жизнь мне придётся всех женщин сравнивать с тобой. Ты понимаешь? – Всю оставшуюся жизнь мне придётся искать твою копию. Ты это понимаешь? А таких, как ты, таких, как ты, больше нет. Потому что во Вселенной только одна женщина может быть Совершенной. Ты обрекаешь меня на вечный поиск. И на одиночество.
– Там застёжка, осторожно. Немного ниже, ещё ниже. Смелее же! Подожди, я сама… Да не торопись так. Осторожнее. Жить надо настоящим! Прижми меня сильнее. Ещё сильнее. Молчи! Вселенная существует только сейчас и только для нас двоих. Ты это понимаешь? Не важно, что будет завтра! Завтра может не быть вообще! Люби меня сейчас, в эту секунду! Пусть завтра мир перевернётся вверх ногами, а сегодня мы будем счастливы!!
– Стоп, камера! Снято! Свет в студию. Всем спасибо. Жду всех завтра в восемь.
– Ты почему плачешь?
– Так это было только кино? А как же я? Я же была готова отдать тебе всё своё тепло. Всё без остатка. Я была готова раствориться в тебе, стать частью тебя, а ты всё это придумал? Всё придумал? Всё-всё? Всю нашу любовь? Скажи, что это не правда? Прошу тебя, пожалуйста, скажи, что это просто шутка. Я же не смогу жить без нашей любви! Я не смогу жить без тебя!
Вечная любовь
– Приветики! Почему так долго не отвечал? Не хотел встречаться?
– Здравствуй. Для тебя это так важно?
– Конечно. А для тебя? Неужели ты всё забыл? Всё, что между нами тогда было?
– Почему же, помню…
– До сих пор не можешь меня простить?
– Кто, я?
– Ты.
– Но это уже не я.
– В смысле?
– В прямом. Жил на планете Земля мальчик. Юноша, можно сказать. Звали его… Да, в общем-то, не важно, как его звали. Но он жил давным-давно. Я только часть его. Всего лишь часть. И то, далеко не самая лучшая. Мне не за что тебя прощать. Мне ты не изменяла.
– Прости. Если можешь. Пожалуйста. Сука я, тварь продажная. Предала нас тогда, предала наши чувства, предала нашу любовь. Ради импортных тряпок, машины, кооперативной квартиры и всей остальной блестящей мишуры. Думала, что всё это сделает меня счастливой. Мы тебя вдвоём тогда предали. Я и твой лучший друг. Как ты тогда сказал? – Предательство – плохой фундамент для счастья. Как в воду глядел.
Всё есть: дети, положение, состояние. Бабушкой вот опять стала. А счастья, как не было, так и нет. Растоптала я тогда своё счастье. Убила я его тогда, своими же руками убила.
– У любого преступления есть срок давности. Двадцать пять лет ведь уже прошло.
– Знаешь, я всегда только тебя любила. Целовала его, а перед глазами ты. И когда в постель с ним ложилась, тебя представляла. Глупо, правда? А он и не любил-то меня никогда. Тебе завидовал. И из зависти решил на мне жениться. Только, чтобы я тебе не досталось. Сам как-то спьяну признался.
Ты всегда был лучшим. Гордость школы! А он завидовал. Тому, с какой лёгкостью ты выигрывал школьные олимпиады и побеждал в соревнованиях. И решил во что бы то ни стало хоть в чём-то стать первым.
Завалил подарками. Розы охапками, рестораны, золотые колечки и серёжки. Сам знаешь, кем у него родители тогда были. На свадьбу они нам машину подарили. Через год, когда сын родился, кооператив помогли организовать.
Представляешь, у сына глаза, такие же, как у тебя – зелёные. Весь в папашу своего. Точная его копия. И характер его. А глаза, как у тебя – одновременно с ухмылкой и с какой-то затаённой в глубине тоской. Наверное, потому что я о тебе много во время беременности думала. Хотя, глупость всё это. Сам-то, как?
– Нормально.
– И всё?
– А семья, дети?
– Да как-то не случилось. То ли я не тех любил, то ли меня не те. А может, планку поднял для своей избранницы на столько, что сам уже до неё не дотягиваюсь. Даже в прыжке. Да и не рождён я для семейной жизни.
– Скажи честно, меня ждал? Ждал, что вернусь? Мне это очень важно знать. Я понимаю, что ничего уже не исправишь. Просто, мне станет немного легче, если буду знать, что хоть кто-то меня любил.
– Извини, мне пора идти. Как-нибудь в другой раз встретимся и поговорим. Правда, мне пора. Пока.
– Подожди. Другого раза не будет.
– Как хочешь.
– Ты не понял. Меня уже не будет. Рак у меня. Неоперабельный. Только несколько месяцев врачи дают.
– Что?
– То. Рак. Только скажи, не женился, потому что меня любил всё это время? И прости. Прости за всё. Пожалуйста.
– Не уходи.
– Что?
– Не уходи! Сколько, ты говоришь, у нас есть? – Два месяца?
– Два месяца.
– Нет, не правда! У нас есть два месяца счастья! Целых два! Иди сюда! Любил ли я тебя? Ждал ли я? Спросишь тоже…
Счастье
«Она смотрела в окно и ни о чём не думала. Потому что думать и мечтать – не одно и то же. Она мечтала о счастье. Счастье представлялось ей большим, голубоглазым и нежным. Но телефон молчал. Счастье не знало ещё её номера»
Он постоянно ловил себя на мысли о том, что она о нем думает. Подходя к зеркалу, недоуменно пожимал плечами. Почему она представляет его большим? Разве чудо размером метр сорок в прыжке недостойно счастья? И почему счастье обязательно должно быть голубоглазым? Неужели, в его мутные глаза, цвет которых очень трудно определить, нельзя смотреть с нежностью? Его мозолистые, огрубевшие от работы руки почесали небритую щеку. Очень странно. Она дважды в день проходит мимо него, когда он ломом долбит лед и ни разу на все его приветствия даже не повернула голову. И она ждет его звонка? Счастье не знает ее телефона… Да он знает не только номер ее телефона, но и способен отличить одну от другой все ее реснички. По цвету помады на её губах он уже давно научился определять, куда она собралась, а по походке – ее настроение. Странно все. Звонить или не звонить? Вы ждете счастье?
Ау, отзовись!
«Взяться за руки и убежать от одиночества» – как вам такой расклад? Лаконично? Или лучше написать, что общительный мужчина, обязательно добавить – адекватный, с нерастраченным запасом нежности и любви готов подарить вам своё присутствие. В смысле, своё присутствие в вашей жизни. Безвозмездно и в необходимом вам объёме.
Нет, пожалуй, суховато и пресновато. Я бы даже сказал, казённо как-то, ага. Да и на счёт безвозмездности, кажется, перебор. Хочется, всё-таки, взаимной любви. Или чего-то подобного.
Забраться вдвоём под одеяло и слушать, как молодая осень за окном колошматит холодным дождём по состарившемуся лету. А потом среди этого шума уловить стук наших сердец. И станет на душе тепло-тепло. У нас, у обоих.
Состарившееся лето… Сказанул тоже. Признаться-то самому себе в том, что это не лето виновато, а сам отцвёл, как ромашка, не хочется.
И чего только я не писал на том сайте знакомств. То ищу Анку. Пулемёт ржавеет, блин. То, представитель внеземного разума с планеты Любовь. Или это было целое созвездие? Даже уже и не помню.
«Я пока не знаю, как тебя зовут. Видел тебя всего несколько раз, да и то только во сне. Тебе нравилось, как я тебя называл Милая и Солнышко. Если это была ты – отзовись».
Теперь-то точно повезёт! Должно же когда-нибудь! Седьмой год ведь уже здесь!
Адам и Ева
Шел Адам. Вдруг выпало у него ребро.
– Су… Бл …, – или – Твою…, – что он тогда произнес, история об этом умалчивает, но слово стало делом (Это не я придумал. У особо продвинутых дам на сайтах знакомств встречается)
– Кто сможет полюбить вредную и капризную женщину? Или мне самой себя любить? – произнесла Ева, нагло глядя на Адама.
– Вот оно, счастье, – думал про себя Адам, – Кажется, не врет. Не только яблоки растут в аду. Твою…, в раю (в последнее время он часто путал слова ад и рай.) Бананы, огурцы… Придется выполнять супружеский долг. Заранее приготовленная отмазка «Некогда, иду на мамонта» – не пройдет. Вдруг, она потом потребует мясо и шкуру?
Он в надежде оглянулся. К сожалению, других леди он не обнаружил. В мозгу крутилась одна идея. Идея ему нравилась.
Ева ему уже моргала из пещеры
– Дорогой! – шкура, как бы случайно слетела с нею.
– Иду, – произнес Адам. В голове крутилось – Виноград! Огонь! Змеевик?
Через какое-то время.
– Дорогой, завтра приезжает мама!
Твою… Накаркал себе…
– Ты хочешь сказать, прилетает?
От удара все закружилось. Неудачная попытка пошутить. Тогда слабый пол еще не знал о том, что он слабый и даже об этом не догадывался.
Виноград. Огонь. Змеевик. Тут его осенило – Геология! Что может быть проще. Открыть медь и порядок.
Он уже не задавал себе вопрос, откуда взялась теща? Все мысли были лишь о том, успеет от к ее приезду или нет?
– Дорогой! В соседнем раю продается шикарная шкура!
– Твою… Она умеет читать мысли. Теперь придется открывать и золото. Виноград! Огонь! Змеевик! Виноград! Огонь! Змеевик!
– Как ты маму назвал? – Зме…
Солнечный мальчик
Предисловие:
Это всего лишь моя попытка заглянуть в загадочную женскую душу. Возможно, она Вам не понравится, Вы посчитаете её вульгарной, почувствуете омерзение к ней и отторжение. Так или иначе, мне бы очень хотелось, чтобы Вы поделились теми чувствами, которые она вызвала. Как и любой человек, я на всё смотрю со своей колокольни, с точки зрения своей испорченности, своих предрассудков, комплексов, несостоявшихся и незавершённых гештальтов, но поверьте мне на слово, написано всё искренне, без всяких многоэтажных смыслов, без задних мыслей и без каких-либо намёков.
Итак, погружаемся:
Одиночество – сволочь! Сколько угодно долго можно выпендриваться перед подругами, пытаясь убедить их, а на самом-то деле в первую очередь себя, родную, в том, что тебе, мол, никто не нужен, тебе и так хорошо, да и вообще, пошли они, эти кактусоподобнонебритые самцы, от пота солёные на вкус, пропитанные алкогольно-табачным перегаром, вонючим тройным одеколоном, бензином, солярой, рыбой, тиной, навозными червями и опарышами, изысканными букетами, состоящими из ароматов отечественного парфюма и неделю нестираного нижнего белья, дешёвых городских шалав и прошмандовок всех мастей, куда подальше, но вечерами, когда планета Земля сужается до уровня типовых, в лучшем случае, двушек, своими габаритами и удобствами больше напоминающих гибриды скворечников с собачьими будками, от безысходности хочется выть и бросаться на стены, загнавшими в угол, заточившими в железобетон израненную душу, и ставшими склепом для твоего, жаждущего тепла и ласки тела. А проклятая гордость не позволяет выйти на балкон и крикнуть: «Караул! Пропадаю зря! Где же вы, родненькие, где? Ну хоть кто-нибудь, ау!»
Пусть, не орлы, нагло отбивающие у матёрых волков добычу и взмывающие с ней высоко-высоко под самую крышу неба, пусть не они, пусть, но хотя бы способные немножко приподнять над каждодневно убивающей тебя серостью и загоняющим в зелёную тоску пресным бытиём, эти-то должны где-то быть? Неужели, подарить девушке кусочек сказки, желающих уже не найти? А как же, всех тварей по паре, а? Хуже меня уже и нет никого, что ли? Да вот же, смотрите! И сиськи на месте, и как говорится, и она, ага. И зад пока ещё ничего, не отвис, между прочим. Вот же, кручу им перед зеркалом в облегающем вечернем платье. Очень даже аппетитный, особенно, если как следует вильнуть и на развороте трясануть.
Да заденьте ненароком его в супермаркете или прижмитесь ко мне в переполненном трамвае. Хотя бы так докажите, что в вас осталось ещё что-то мужское. Взгляд-то двусмысленный вслед бросить можете или и это вам жалко, вашу мать?
А в ответ тишина. И ни один гандон не поможет расстегнуть молнию на спине, стой на шпильках в центре комнаты хоть до скончания света пока не околеешь, ни одна сука не обнимет и не шепнёт на ушко ласковое слово.
Когда все питерские разводные мосты начинают ассоциироваться с «осквернённым» арт-группой Война Литейным – это всё, это хана! Точка возврата пройдена и теперь тебе, дорогуша, прямая дорога из Одноклассников и из Вконтактов, на Мамбу и далее по наклонной в сети интимных знакомств, и в ад порносайтов.
А может, уподобиться своей лучшей подруге детства Светке, с которой мы общаемся в Одноклассниках и приобрести в сексшопе томакруза для индивидуального использования и ну его всё на? Уж больно ехидно хихикнула вчера эта паскуда Леденёва или Бледенёва, как её там, когда пожаловалась девочкам, что ногти на указательном и среднем пальце постоянно ломаются. К счастью, краснеть я не умею, а то меня в этот момент можно было бы запросто со свеклой перепутать. Одиночество, будь оно неладно.
А вот и Одноклассники, наконец, обновились. Даже Федькин, мудак, перестал писать. Мудак – он и есть мудак. Хотя, он последний из могикан, из тех, с кем я на этом грёбаном сайте познакомилась. Другие и неделю общения не выдерживали. Хор бы из этих недоносков сделать. Сводная капелла престарелых мальчиков онанистов исполнит украинскую народную песню «Як на хуторе мы письки дрочували» Умереть – не встать. Альфа самцы, блин!
Так, на ловца и зверь бежит. Заглянул какой-то седовласый лохматик. Божий одуванчик, ага. Просится в друзья. Стрёмный какой-то. Снизойти до бедолаги? Ну давай, удиви, красавЕц. Дам тебе шанс. Но только один! Если с первого письма не заинтригуешь – в игнор!
«Привет! Я Толян Павлухин, помнишь такого? Хотя, прошла уже вечность с момента нашей встречи, да и были мы вместе всего одну ночь. А я вот тебя, Ленка, никак забыть не могу. Глаза закрываю и тебя вижу. Как-будто вчера всё было.»
Однако… Толян, Толян Павлухин. Вообще ничего! Никаких воспоминаний! Почему я должна его помнить? Проведённая вместе ночь… Очередной шизик на мою голову. Всё, срочно сваливаю в люлю! Ну его к лешему, этого Толяна Павлуха. Завтра разберёмся.
Сон не шёл. И час, и два, и три. Стада пересчитанных слонов, мамонтов и прочей живности не помогали, а, похоже, наоборот – отпугивали сновидения. Здорово же вывело меня из состояния равновесия это письмо, будь одно неладно. Не могла же я забыть проведённую с мужчиной ночь? Да и не много их было у меня, если честно.
Так, будем считать. Экс муж – раз, заведующий плодоовощной базой и моими эротическими фантазиями на протяжении почти десяти лет и ставший по сути вице мужем Гоша – два. Кто ещё? Ах, да, мой первый, он же одноклассник и скорострел Юрка. Этот спринтер управлялся за тридцать секунд. Но потом компенсировал, ага. Что он вытворял своим блудливым язычком – слов нет! И это во времена, когда секса в стране не было вообще. Его у меня комсорг школы, Розочка плешивая, увела. Гадина! К счастью, недолго он её баловал. Их завуч в раздевалке застукала. Обоих попёрли со школы.
После школы был институт и Сашка Гаубица, своим калибром без проблем покорявший самые защищаемые на факультете крепости. Тот ещё козёл! К нему постоянно очередь стояла и желающих испытать райское наслаждение. К четвёртому курсу Сашку Гаубицу, ко всеобщей радости парней, переименовали в Сашку Пол Шестого. Как говорится, сгорел чувак на работе.
И того, получается, четыре мужчинки за всю жизнь. Что-то маловато. В детском саду, когда мы с Лёшкой письками в папу-маму играли – это не считается. После развода уже почти десять лет ни-ко-го! Что за за жизнь… За это время никто даже не сделал попытки посягнуть на мою девичью честь. Никто, кроме шефа. Он пытался, но увидев его изделие, исполненное природой в стиле минимализм, я не смогла сдержаться и заржала. Психологическая травма, нанесённая шефу, сказывается на моей зарплате до сих пор.
И тут, как током долбануло. Толик! Как же я могла тебя забыть, солнечный мой мальчик, как?
Это было за неделю до свадьбы. Нет, не последняя ****ь я, нет. Я своего мужа никогда не любила. Просто надо было спасать брата, которому светил реальный срок за превышение необходимой самообороны. Денег в семье не было. Их тогда почти ни у кого не было. Пришлось срочно влюбиться и забеременеть. До суда. Будущая свекровь работала в прокуратуре. Дело переквалифицировали в «по неосторожности» и отпустили. С братом с тех пор почти не общаемся. Он через день после суда увидел нас вместе и сразу всё понял, не дурак. Теперь при встрече опускает глаза, а мне хочется на месте провалиться. Беременность, естественно, «рассосалась», а страсти со временем поутихли.
Карасёв, в общем-то, был парнем неплохим, но ненависть к его матери автоматически перекинулась на сына и заставить себя изменить к нему отношение за десять лет проведённых в браке я так и не смогла. Это тот самый случай, когда слову брак возвращается его первоначальное, истинное значение.
Толик спас меня тогда. Возможно и не подозревая об этом. От попытки выброситься в окно с девятого этажа.
Городская знать отмечала день рождение какого-то местечкового князька, теперь уже не помню, кого именно. Мне по статусу «невеста» в сопровождении жениха, уже позволено было посещать мероприятия подобного уровня.
Неожиданно нахлынувшее отвращение к самой себе неумолимо толкало всё больше и больше наклонятся через окно навстречу распластавшемуся внизу, засыпающему городу, чтобы навечно уснуть вместе с ним.
– Тошнит? – и не дождавшись моего ответа, голос из глубины комнаты добавил, – Надо ложку соды растворить в стакане воды и выпить. Легче станет.
– А ты, кто?
– Твой ангел хранитель!
Мы дружно рассмеялись. Не знаю, от чего. Вроде бы, ничего смешного в ситуации и в его словах не было.
Он сидел на диване. Белокурый, длинновязый, худощавый, какой-то нелепый и неуклюжий, в слабом лунном свете напоминавший инопланетянина. Примостившись рядом и прижавшись к нему, сразу же почувствовал разливающееся по телу тепло.
– Хочешь, я подарю тебе кусок сказки?
– Какой?
– Сладкий-пресладкий!
– Хочу!
– Тогда закрой глаза.
Он целовал, как молодой бог, как настоятель храма Камасутры, если такой в природе, конечно, существует. Хотелось распасться на молекулы и раствориться в нём, соединиться в единое целое. Два бьющихся рядом сердца создавали такую волну страсти, что она с головой накрывала любовников. Мы парили в этой стихии, как две манты в глубинах океана, пиявками прижимались и впивались друг в друга, изгибались змеями и замирали, чтобы насладиться состоянием невесомости.
А когда пришла в себя, его уже рядом не было. Да и был ли он вообще? До это письма из прошлого, я, если честно, в этом очень сильно сомневалась. Приведя себя в порядок, я вернулась в торжество, но его среди поздравлянтов не обнаружила. Мои расспросы почти ничего не дали. Удалось только выяснить, что одного из гостей по имени Толик срочно куда-то вызвали. Мой это был Толик или нет – не известно.
Для меня он в воспоминаниях остался солнечным мальчиком. В самые трудные моменты жизни я почему-то вспоминала именно о нём, вот.
Двадцать лет – это почти вечность. Как же он изменился – ужас! Почти не узнать. Да не почти, а вообще не узнать. Если бы не эти белые кудри, которые я приняла за седину, то ни за что бы не поверила, что это он. Уж очень сильно его образ отличался от той иллюзии, которая осталась в моей памяти. Но всё равно чертовски приятно! Помнил все эти годы, с ума сойти!
И ответила, дура. Обнажилась в мыслях до гола, пересказала всё, что тогда ощутила, что почувствовала каждым квадратным миллиметром своей кожи, рассказала о глубине, в которую тогда нырнула и о высотах, в которых парила. Рассказала о своих переживаниях и чувствах, которыми всё это время не с кем было поделиться. Под конец поблагодарила за сладкий-пресладкий кусок сказки. А в ответ ковш холодной вода на раскалённые камни: «Ну ты и ****ь! Да на тебе, сука, оказывается, пробы негде ставить. Я, можно сказать, с чувствами к ней, все эти годы её нежный образ в себе ношу, а она ****ует направо и налево. Какое день рождение, шизофреничка? Мы с тобой, шалава подзаборная, в одном купе в Москву ехали. Забыла, стерва, что ли?»
Так мне и надо, кретинке! В памяти моментально всплыла незабываемая ночь с тем упырём. Только пригрозив облить его кипятком и вызвать начальника поезда, удалось немного остудить пыл недоноска. Вонючее и сопливое чмо! Не помню, чтобы он тогда назвал своё имя. Впрочем, могла и не обратить на это внимание.
Как же стыдно, мамочки. Так стыдно в последний раз было, когда в восьмом классе на спор стянула с себя перед парнями трусы и засунула в карман. И вроде бы ничего не видно, но почему-то в разы стыднее, чем, когда парни подглядывали в замочную скважину, когда мы переодевались в девчачей раздевалке перед и после физкультуры.
Аккаунд в Одноклассниках тут же, не отходя от компа, покончил жизнь самоликвидацией.
Уже рассвело. Проснулись первые трамваи и зашустрили по своим маршрутам. Трясущимися руками я достала последнюю сигарету, скомкала пачку и выбросила в открытое кухонное окно.
– Девушка, вы почему хулиганите?
Внизу, напротив окна на тротуаре стоял улыбающийся мой солнечный мальчик.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?