Читать книгу "Два в одном. Владыка запада"

Глава 3

Горы. Озерный край

Артем улетел за реку, а гремлун остался без сумки и своего дома, но он недолго горевал: рядом с ним была шуанька, готовая выполнить любой его приказ. Гремлун почесал затылок, сдвинул шестерню на лоб и произнес:

– Гунь…

– Я Гунь Янь, дочь шуаньского мандарина из провинции Ши Лю. Я не просто девка, мой господин, – выпрямившись, ответила шуанька.

– И что? Это ты в прошлом была знатной девкой, – ответил гремлун, – а позже была рабыней, пасла коз.

– Я коз не пасла, я была лекаркой и лечила домашний скот, а также людей в семье вождя племени.

– Мне все равно, кем ты была, – не стал спорить гремлун, – сейчас ты моя служанка. Я для тебя Свад, а ты для меня Гунья.

– Тогда уж Гуянь, – не согласилась шуанька и свысока посмотрела на гремлуна. Это вывело Свада из себя – сначала Луша портила ему настроение, потом Мазулина его бросила и оскорбила своими словами, и вот простая служанка указывает ему, как быть и как ее звать.

– Тогда уже, Гуня Гуянь, иди и ищи себе нового господина, я попрошу у Версамора более покладистую служанку. Иди крути дальше баранам хвосты, – гремлун сильно разозлился. Шуанька замерла, и из ее глаз полились слезы.

– Почему, господин, вы так со мной поступаете?

– Потому что ты никто, а строишь из себя принцессу. Уходи, я не хочу тебя видеть.

Шуанька упала ему в ноги:

– Не прогоняйте меня, господин, я буду послушна. Умоляю.

– Я посмотрю, Гуня, на твое поведение, а то вы думаете, что я мал и мной можно пренебрегать? А я мал да удал, Гуня.

– Да-да, я поняла, господин Свад.

– Нет уж, – съязвил разозленный гремлун, – для тебя я господин Сунь Вач Джин.

– Да, господин Сунь Вынь Джин.

Гремлун разозлился еще больше. Он помнил, как Артем представил его этой женщине, которую он про себя называл косоглазой. Гремлун решил не уронить свое достоинство. Ведь он названный брат царя-дракона.

– Я Сунь Вач Джин, мастер проклятий, великий волшебник. Я тебе… я тебе…

– Простите, господин Сунь Вач Джин, – поклонилась шуанька, – я не специально оговорилась. У вас сложное благородное имя…

– Прощаю, – видя покорность женщины, успокоился гремлун. – Найди мне покои, где я могу думать о государственных делах, и чтобы мне никто не мешал.

– Так у вас есть покои, господин…

– Э-э-э… Там живет теперь Луша, моя невеста, я с ней в ссоре. Так что найди и приготовь мне покои, достойные брата царя.

– Я знаю, тут две комнаты – гостевые, в господском крыле рядом с вашей комнатой, где сейчас живет ваша невеста.

– Нет-нет, в господских покоях не надо, – неожиданно всполошился гремлун. – Подальше найди.

– Хорошо, господин, разрешите выполнять?

– Иди, – сделав важный вид, отпустил шуаньку гремлун. Ему надо было подумать, как решить задачу, поставленную ему новым канцлером. Это был вызов его уму, и такие вызовы Свад охотно принимал. В этом мире он не мог использовать свои умения и ум в должной мере и для поддержания тонуса своего ума охотно брался за сложные задачи. Он задумчиво уставился в потолок и стал в уме перебирать варианты. Но долго думать у него не получилось: двери покоев царя с грохотом отворились, и в комнату ворвалась разъяренная Луша.

– Ты опять, недоношенный греховодник, завел себе девку? – сжимая кулачки, наступала она на гремлуна.

Оторопевший от напора карлицы гремлун стал отступать.

– Ты чего? – растерянно спросил он и уперся спиной в комод. Дальше отступать было некуда, и Свад перешел в наступление. – Кто ты такая, чтобы указывать мне, брату царя? – Свад неосторожно сделал шаг к Луше, и та, размахнувшись, ударила его в скулу своим кулачком.

Свад рухнул словно подкошенный, схватился за скулу и замычал, силясь что-то сказать, но Луша добавила ногой ему в живот.

– Гад, скотина, всю жизнь мне испортил! – закричала она, размахиваясь руками. – Ты загубил мою молодость…

На шум в комнату ворвалась шуанька, увидела, что Луша сотворила с ее господином, и тут же ринулась на карлицу, словно орлица, спасающая своего детеныша.

Шуанька с яростным визгом вцепилась в волосы карлицы и стала так трясти, что та, кажется, почувствовала себя участницей конкурса неваляшек. Но Луша быстро пришла в себя, жизнь калекой в деревне научила ее защищаться. Она извернулась и пнула шуаньку в колено с такой силой, что та охнула, отпустила волосы карлицы и ухватилась за свое колено. Теперь Луша не стала ждать, пока шуанька придет в себя. Она схватила ее за волосы и начала трепать, как будто это была не шуанька, а ее нелюбимая кукла, с которой она играла в детстве.

Шуанька громко завизжала, вторя визгу карлицы, и, не желая оставаться в долгу, схватила за волосы Лушу и начала трепать в ответ. Обе женщины, визжа, как дикие кошки, которым наступили на хвосты, упали на пол и начали кататься по полу, дергая друг друга за волосы. В этот момент казалось, что они забыли обо всем на свете, кроме желания победить в этом нелепом поединке.

Свад лежал, притворившись мертвым. Он боялся подняться: у обеих женщин были крепкие кулачки, и Свад испробовал их силу на себе.

На шум в комнату заглянул стражник-паладин. Он удивленно воскликнул:

– Хватит! Прекратить! – И бросился разнимать двух сцепившихся друг с другом мертвой хваткой маленьких львиц. Он поднял за шиворот шуаньку, которая была больше и сильнее карлицы, и навалился на Лушу сверху. Тряхнул, и та, отпустив карлицу, зубами вцепилась ему в руку. Не ожидавший этого паладин отпустил женщину, и она упала на Лушу, придавив своим телом. Луша охнула и ногами стала отпихивать шуаньку. А та вцепилась ей пальцами в шею. Завязалась новая борьба. Карлица царапала ногтями лицо шуаньке, пытаясь добраться до глаз, а та старалась ее задушить. Обе уже не визжали, а по-звериному выли. На шум и помощь к стражнику прибежали две служанки, и втроем они сумели растащить дерущихся женщин. Служанки держали растерзанную карлицу, а паладин – извивающуюся как змея Гунь Янь.

Вскоре уставшие женщины стали успокаиваться и, как принято, начали рыдать. Одна из служанок обратила внимание на лежащего с закрытыми глазами гремлуна.

– Что с господином советником? – спросила она, разглядывая лежащего без движения гремлуна. – Он убит?

– Убили?! – раздался истеричный крик шуаньки. Она ухватила стражника за пах, и тот, охнув, ее отпустил. Шуанька метнулась к Сваду и припала к его груди. – Господин, – рыдала она в полный голос, – не умирайте…

Свад пошевелился и, охнув, сделал вид, что пришел в себя. Он открыл глаза и слабым голосом пролепетал:

– Я уже в раю?

– Нет, похотливая скотина, – зло зашипела Луша. – Ты достоин ада и смерти… Отпустите меня, я ему волосенки повыдергиваю!

– Только тронь моего господина, змея, – ответила ей шуанька, – я тебя разорву на кусочки…

– Что здесь происходит? – раздался строгий голос. Гремлун посмотрел в сторону двери и увидел царицу в окружении двух стражников. – Кого тут убили? – вновь спросила царица.

Шуанька в страхе прижалась к гремлуну, а Луша запнулась и стала тихо плакать.

За всех ответил паладин. Он поклонился и произнес:

– Луша и шуанька подрались. Луша оскорбляла главного советника, а шуанька вроде бы его защищала.

– Ясно, оставьте меня наедине с этими тремя, – приказала царица. Она дождалась, когда все уйдут, и снова приказала: – Сядьте на диван и расскажите мне, по какой причине была драка. – Все трое молчали. – Мне что, клещами у вас объяснения вытаскивать?

Шуанька охнула, умоляюще поглядела на гремлуна. Свад потрогал скулу, поднял руку, встал и начал говорить.

– Я расскажу. Мне новый канцлер подарил служанку Гунь Янь.

– Он и имя ее помнит! – гневно воскликнула Луша, но под взглядом Дионисии сникала. Свад глянул на невесту и продолжил говорить. – Я занимаюсь государственными делами, вот буду доставлять станки для чеканки монет в царстве, и мне нужна забота, поэтому я принял служанку, тем более что Луша прогоняла меня из моих же покоев. Луша узнала о служанке и пришла сюда устраивать скандал, обзывала и ударила меня. – Свад вновь потрогал челюсть. – А служанка стала меня защищать. Ей так приказал наш царь Артем, царица. Вот, собственно, и все.

– Она не только служанка, он спит с ней!.. – крикнула с обидой в голосе Луша.

– Потому что ты мне не даешь, – огрызнулся Свад.

– А ты не заслужил этой радости…

– Стоп! – подняла руку царица. – Луша, ты забыла, что Сунь Вач Джин – названный брат царя. А ты кто?

– Я… – растерялась карлица. – Я, я, я его невеста…

– Нет, ты девушка-простолюдинка, которую приняли во дворце потому, что этого хотел брат царя. Ты никто. И ты смеешь бить брата царя из ревности. Вместо того чтобы пылать от счастья, что тебя назвал невестой сам брат царя, и стараться угождать ему во всем. А ты его бьешь и выгоняешь из его покоев? Мы и за меньшее казнили.

Луша испуганно прижала ладони ко рту и в страхе посмотрела на царицу. Дионисия никогда не шутила такими вещами и словами не разбрасывалась.

– Мне Артем сказал, чтобы я поговорила с тобой. Своим поведением ты позоришь Сунь Вач Джина, и царь хочет отправить тебя обратно на Озера. Помнишь, что он сделал с лордами из Озерного княжества? А ты никто и имя тебе никак. Ты простая крестьянка, милостью брата царя вознесенная на самый верх. Я ухожу, а вы тут решайте, как жить. Если царь отдал приказ этой женщине оберегать покой и жизнь своего брата, значит, это закон для всех. Ты или смирись, или убирайся отсюда навсегда. Я все сказала. – Царица величественно встала и вышла, оставив двух сильно удивленных женщин и довольного отповедью царицы гремлуна.

Первой, как ни странно, пришла в себя Луша.

– Свадушка, родной, прости меня, я сама не знаю, что творю, я так тебя люблю…

– Не ври, – прервала ее шуанька. Она говорила усталым тихим голосом. – Это ты мужчин можешь обмануть, но не меня. Ты хотела, чтобы он стал твоей собственностью, и хотела управлять женихом, как метлой. Все женщины этого хотят. У тебя из этого ничего не выйдет. Я не отдам его в твои руки и буду следить, чтобы ты не измывалась над ним. Если ты считаешь, что он немыт, помой его своими руками, это и есть любовь. И вообще, нам теперь жить втроем, и тебе надо с этим смириться. Я тоже делила с ним постель и знаю, как угодить мужчине.

– Свадушка, – плача, прошептала Луша, – что она такое говорит?

– Говорит, что тоже меня любит, – ответил Свад. – Хочешь – оставайся с нами, хочешь – уходи…

– А куда я уйду? – подняла глаза на жениха карлица. – Кому я на Озерах нужна. Здесь храм Мары разрушен, и там, наверное, тоже, не выгоняй меня, Свадушка.

– Я Свад, – поправил ее гремлун. – Иди к себе в покои, мне работать надо.

– А она? – Луша метнула взгляд на служанку.

– Она мне поможет успокоиться…

– Я тоже помогу тебе успокоиться. Хочешь, возляжем вместе?..

– Иди, – настойчиво повторил Свад, и Луша, понурив голову и вытирая выступившие слезы, пошла к двери.

Когда Луша ушла, Свад выгнал и шуаньку.

– Ты тоже иди и приготовь мне покои подальше от нее, – приказал он, и шуанька, радостно улыбаясь, поправляя порванное платье и волосы, подошла к двери. Оглянулась и озабоченно произнесла:

– Луша порвала мне платье, которое ты мне подарил… Я его ушила, но сам видишь…

– Вижу, – ответил гремлун. – У тебя еще есть два, иди… – Шуанька не стала спорить и вышла.

Гремлун постоял в раздумьях. Пока он лежал и притворялся мертвым, к нему пришла идея, как перевезти станки из Мертвого города сюда. Как говаривал Артем: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Он достал блокнот и стал писать письмо невестке Неси День Ги.

«Дорогая невестка, у нас тут намечаются преобразования. Артем как царь растет, и ему нужны станки для чеканки своих монет. Они есть у Артама в Мертвом городе. Передай ему просьбу Артема: отправить в Нехейское царство одну тигельную печь, прокатный станок и один станок-пресс для чеканки монет. Также медь, серебро и золото из запасов, собранных в мастерских. – Он подумал и приписал: – Ты красивая гремлунка, у тебя красивые глаза и волосы. Передай привет моим родителям. Сунь Вач Джин».

Ответ пришел быстро, и на комоде, который гремлун использовал как алтарь, появились красивые серьги с изумрудами, завернутые в записку. В письме было написано:

«Милый Свад, я рада, что у моего мужа все хорошо. Твою просьбу передам Артаму. Ты молодец, научился делать комплименты. Серьги – это подарок твоей женщине от меня. Родителям твоим привет передам, но им лучше привет жемчугом, так они лучше к тебе будут относиться. Привет Артему.

Неси День Ги».

Свад постоял в раздумьях и, преодолев природную скупость, положил десять жемчужин на алтарь. Потом написал записку:

«Спасибо за серьги, жемчуг родителям».

* * *

Ночь в горах опускается стремительно, словно невидимая рука накидывает бархатное покрывало на мир. Сумрак, как таинственный занавес, быстро сменяется непроглядной тьмой, и мир погружается в безмолвие. Горы замирают, затаив дыхание, и лишь редкие шорохи ночных хищников нарушают эту замерзшую тишину.

В этот момент из мрака появляется величественный синий дракон. Его огромные крылья лениво разрезают воздух, а из широкой пасти вырываются клубы пара, как дыхание древнего, забытого существа. Дракон парит над горами, его присутствие вызывает трепет и страх. Те, кто осмеливается увидеть его, мгновенно прячутся в пещерах, за камнями и в глубоких норах, надеясь укрыться от этого внезапно нахлынувшего ужаса.

Сердце каждого, кто оказался в этот момент под его взглядом, начинает биться быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. Люди дрожат, как листья на ветру, их дыхание замирает, а в глазах отражается страх и благоговение перед этим величественным и пугающим существом. Дракон, как воплощение древних легенд и кошмаров, парит над горами, и никто не осмеливается нарушить внезапно возникшую тишину.

Артем летел к замку в горах за рекой. Он располагался милях в десяти от разрушенного пограничного города Озерного княжества и высился мрачной твердыней на скале в небольшой уютной долине с озером в центре. Зимой вода в нем не замерзала. С поверхности озера поднимался пар. На берегу раскинулось шесть неказистых деревушек. Озеро давало рыбу, жемчуг и тепло даже зимой. Берега его даже зимой были покрыты зеленой травой, на которой паслись коровы, бараны, козы. Но сейчас жители спали, устав от дневной тяжелой работы.

Артем сделал круг над рекой, оглядывая окрестности, и, не найдя ничего, что могло бы его заинтересовать, направился к горам на другой стороне могучей, скованной льдами реки Безымянной.

Без шума и суеты появились спутники Артема: Красотка и Степа. Они сделали круг над нечетким силуэтом замка и стали спускаться. Красотка высадила воинов прямо во двор замка, а Степа высадил десант на башнях и балконе цитадели. Воины, получившие опыт штурма замков великих родов, действовали быстро, решительно и умело. Первые группы блокировали ворота и казармы дружины, притулившиеся к стене. Другие дубинами оглушали уснувшую стражу. Криков не было. Все происходило в полной тишине. Быстрые и уверенные действия паладинов застали воинов князя врасплох. Раздетые и безоружные, они не могли долго сопротивляться. И многих взяли в плен спящими. Десяток воинов устремился к самому замку и донжону. Они прорвались в открытые двери и стали занимать помещения. Полусонная стража отступила к верхним этажам донжона. Наверху раздался крик обороняющегося. Он разбудил сонный замок, и там стал нарастать хаотичный шум его обитателей. Но штурмующие шли волнами, не давая обороняющимся шанса на сопротивление. Воины первой волны сбивали воздушными кулаками тех, кто против них выстраивал стену щитов, и не останавливаясь шли дальше, следующая волна наступающих оглушала дубинами упавших.

Последняя волна воинов, словно тени, скользила по месту битвы, ловко опутывая веревками оглушенных врагов. Артем, не теряя ни секунды, следовал за ними, его взгляд метался по месту сражения, как луч света в ночи. Все шло гладко, как по нотам. Ночная атака, внезапная и безжалостная, принесла свои плоды. Сопротивление было сломлено очень быстро, словно хрупкий лед под натиском бурного потока. Однако в этой стихии боя, которая казалась абсолютной, Артем ощущал нечто незавершенное. Он понимал, что за этим триумфом скрывается тень грядущего, и что эта ночь еще не раскрыла все свои тайны.

У покоев князя, прикрывшись щитами, стояли три воина, преграждая путь, и сам князь в подштанниках, но в шлеме, с мечом и щитом, стоял за их спинами. Их не трогали, ждали Артема. Он прошел вперед за линию атакующих воинов и стал рассматривать князя.

– Ты знаешь, кто я? – спросил Артем князя.

– Понятия не имею. Щенок, который возомнил себя львом, – с яростью обреченного выдавил из себя князь.

– Ты немолод, князь, а все так же горяч, как в молодости. Я Царь-дракон Эхейского царства, ты слышал обо мне.

– Мне плевать, кто ты, – перебил его князь.

– Тогда я не буду предлагать тебе служить мне, – ответил Артем. – Горбатого могила исправит, – и создал ауру-дракона.

Аура дракона, подобно волне леденящего ужаса, обрушилась на все живое в радиусе десятков метров. Она была столь мощной, что даже самые стойкие воины не могли устоять перед ее чарами. Сила дракона, воплощенная в этом невидимом, но осязаемом потоке энергии, была настолько велика, что даже Артем, ее создатель, был вынужден приглушить ее.

Но что-то пошло не так. Вместо того чтобы подчиниться воле своего повелителя, паладины, охваченные паникой, кинулись вниз по лестнице, бросая свои дубины и щиты. Их страх был настолько силен, что они не могли контролировать свои действия. Воины, охранявшие князя, последовали за ними, словно ведомые невидимой силой.

В центре этого хаоса остался только князь. Его лицо исказилось от ужаса, а глаза расширились. Он упал на пол и издал протяжный, душераздирающий вой. Этот вой длился недолго, но его было достаточно, чтобы пробрать до глубины души. Вскоре князь затих, и его тело обмякло.

Артем подошел ближе, чтобы увидеть, что произошло. В его сердце не было боли или сожаления. Он понял, что князь умер. Старое сердце не выдержало мощи драконьей ауры, которая обрушилась на него как лавина. Раздавила волю, и мгновенный ужас завершил жизненный путь старого князя. Артему пришлось убрать ауру дракона и пожалеть о содеянном. Он не ожидал такой мощи, которая проявилась в его ауре ледяного дракона. Он понял, что возросшая мощь от побед над другими драконами и получение печати усилило и ауру.

«Надо быть поосторожней с ней», – подумал Артем.

Он равнодушно перешагнул через безжизненное тело князя, словно переступая через тень прошлого, и распахнул двери в его покои. Внутри, на широкой деревянной кровати с изящными резными украшениями, под тяжелым одеялом, словно спрятавшись от всего мира, кто-то тихо поскуливал.

Артем приблизился к кровати, его шаги были тихими, но уверенными. Он аккуратно откинул одеяло, и перед ним предстала обнаженная девушка, свернувшаяся в крошечный клубок. Ее плечи дрожали, колени были прижаты к подбородку, а лицо скрывалось в тени. Она тихо всхлипывала, ее дыхание было прерывистым и рваным.

В этом мрачном, почти ритуальном моменте Артем почувствовал, как его человеческое сердце сжимается от жалости и сочувствия, а сердце дракона было холодно и равнодушно к смертям и страданиям. Он знал, что эта девушка – жертва не только обстоятельств, но и самого времени, которое безжалостно стирает следы ее прежней жизни. Для обитателей замка их нынешнее существование безвозвратно потеряно. Им надо будет учиться жить по новым правилам, по законам царя-дракона. Кто-то сможет, а кто-то канет в небытие, не сумев приспособиться. Такова судьба всех, кто живет на переломе времен. Выживают сильнейшие и те, кто умеет приспосабливаться.

– Успокойся, – произнес Артем, – тебе ничего не угрожает, – но девушка его явно не слышала. Она пребывала в шоке от пережитого ужаса.

От охватившего все ее существо страха она тихо по-собачьи скулила. Артем укрыл ее одеялом и вышел.

На верх донжона уже добрался испуганный Хойскар. Бледный, дрожащий, но уже способный держать себя в руках.

– Что это было, сир? – спросил он.

– Это я применил ауру дракона, Хойскар, – сознался Артем, – раньше такого эффекта не было, сам не ожидал.

– А князь? – успокаиваясь, спросил Хойскар, указывая на лежащего у его ног князя.

– Умер… от страха, старый стал, – ответил Артем. – В покоях молодая девушка, сильно напугана, успокой ее.

– Это я умею, – радостно оскалился бывший дикарь с Озер. – Там внизу все в порядке, те трое, что сбежали, это начальник стражи и его ближайшие воины, поговори с ними, сир. Еще поймали гонца пиратов, заперли его в подвале тюрьмы.

Артем кивнул и стал спускаться по лестнице.

На втором этаже в большом, просторном обеденном зале на коленях стояли двое мужчин, их сторожили два паладина. Артем подошел и сел за стол.

– Прикажи подать вина, закуску, – послал он одного из воинов. Тот быстро ушел. – Кто вы, расскажите о себе, – распорядился Артем, разглядывая старика и воина с разбитым лицом.

Первым заговорил старик:

– Я управитель замка Ашлиран бей, сир.

Артем мысленно усмехнулся, его паладины основательно поработали с обитателями замка и научили их правильному обращению. Артем пригляделся к старику и произнес:

– Я тебя не помню, старик, и ты меня не знаешь. Когда Артам взял этот замок штурмом, то управитель отдал ему много ценностей. Не удивляюсь, что князь казнил его, когда вернулся из похода. А ты кто, воин? – спросил Артем, переведя взгляд на воина в хороших доспехах. – По доспехам вижу, что не из простых воинов.

– Командир дружины князя Улгуй бей, – ответил воин.

– Такой молодой, а уже командир? – удивился Артем. – Чем ты заслужил такую должность?

– Храбростью, – ответил тот и опустил голову.

– Похвально, мне нужны такие подданные. Хочешь перейти ко мне на службу? Князем ты не станешь, зато станешь наместником в этих землях.

Воин перевел взгляд на старика и кивнул.

– Хорошо, сир, я буду наместником в этих землях, – ответил воин.

– Ты как-то быстро согласился, – усмехнулся Артем, – думаешь, я уйду, а ты предашь меня?

– Нет, отец подсказал, что надо соглашаться, – ответил воин.

– Управитель твой отец?

– Да, мы из рода князей Шамиров, но род наш обнищал, в междоусобной борьбе мы потеряли свои земли и пошли на службу князю…

– Ясно, – покивал Артем. – Встаньте с колен, вы теперь лорды в моем царстве. Там, западнее, земли князя клятвопреступника. Имя его проклято. Он нарушил омаж озерному князю. Он будет казнен, его земли я присоединю к вашим землям, его дружина будет вашей. Мы не убили ни одного воина из дружины умершего князя… – Артем внимательно разглядывал слушающих его мужчин и спросил: – А кто там в княжеской спальне?

– Новая жена князя, – ответил старик, – она с островов, зовут Лишан.

– Я не воюю с женщинами, а выдаю их замуж. Ты, Улгуй бей, возьмешь Лишан в жены?

Воин удивленно посмотрел на Артема. Потом произнес:

– Сочту за честь, сир.

– Вот и хорошо. Сейчас, воин, иди и собери своих людей. Они все живы. Бери замок под защиту, несите службу, не мешайте моим воинам пользоваться правом победителей. А ты, Улгуй бей, бери десяток воинов и соверши объезд своих земель, сообщи людям новости. Сделай так, чтобы все приняли новое правление. Будешь платить десятину от всего, что получишь. Рабство в царстве отменяется. Если рабов некуда деть, я заберу их с собой…

Но тут в разговор вступил старик:

– Не вели казнить, сир…

– Говори, – разрешил Артем.

– Рабов мы поселим на землю и дадим свободу, но в замке нужны работники…

– Плати им половину жалования воина, и все, – ответил Артем. Старик смиренно поклонился.

Новый наместник нерешительно потоптался на месте и вышел из обеденного зала. Артем остался со старцем вдвоем.

– Ты понимаешь, что сейчас княжну смиряет командир воинов? – прямо спросил Артем. Старик кивнул.

– Я понимаю, сир, это право победителя. И я благодарен вам, что не убили моего сына и сохранили жизнь воинам. Я их всех знаю с детства. А княжна… Что ж, пусть смиряется и хранит печаль на лице, по закону она должна вам прислуживать. Я распоряжусь накрыть пиршеский стол.

– Иди, – отпустил старика Артем и пригубил принесенное служанкой с заплаканным лицом вино. Ее платье было разорвано, но вот глаза… Глаза выдавали ее радость.

Вино у горских князей было лучше, чем из ягод эхейцев. Вино было заморским, оттуда, где росла «винная ягода», или, поземному, виноград.

Спустился довольный и потный Хойскар и, сев за стол, налил себе вина в кубок, из которого пил Артем. Тот не мешал ему. Выпив полный бокал, он ухмыльнулся:

– Ох и горяча горянка. Я такой страсти еще не видел. Вот бы ее в жены взять. Можно, сир? – Он с надеждой посмотрел на Артема.

– Нельзя. На ней женится новый наместник этих земель, – ответил Артем. – Ищи себе другую.

– Другую не хочу. Раз она мне не достается, пойду укрощу ее еще пару раз. – И он поспешно удалился. Артем лишь усмехнулся ему в спину.

Но усмешка Артема была наполнена горечью понимания, что случилось. Хойскар воспылал страстью к молодой горянке, которая хотела лишь одного – остаться живой и, в общем-то, обманывала чувства мужчины.

Как историк, Артем знал немало примеров, когда великие мужчины, казалось бы, непоколебимые в своих стремлениях и преданности, оказывались на краю пропасти, ведомые одной лишь женщиной. Как историк, он не мог не видеть в этом закономерность, тревожный сигнал для каждого, кто ставит страсть к женщине выше своего долга и верности.

Женщина может стать для мужчины не просто спутницей, но и смертельным грузом, если его чувства к ней затмят все остальное. Ради обладания ею, ради мимолетного счастья или иллюзии вечной любви мужчина может пойти во все тяжкие. Он может предать свои принципы, отказаться от своих целей, поставить под удар свою репутацию и даже жизнь. И, к сожалению, такие примеры не единичны.

Многие попались на крючок ложных чувств, от малых до великих. Клеопатра, царица Египта, стала роковой страстью для двух самых могущественных людей своего времени – Юлия Цезаря и Марка Антония. Оба они, будучи выдающимися полководцами и политиками, оказались пленниками ее чар. Их стремление обладать ею, их любовь к ней в конечном счете привели их к гибели. Цезарь пал жертвой заговора, отчасти спровоцированного его отношениями с Клеопатрой, а Антоний, потеряв все в борьбе за нее и с ней, покончил с собой.

Царь Соломон разрешил женам ставить идолов у себя во дворце, и после его смерти царство распалось. Николай Второй позволял жене приближать Распутина и настроил против себя генералов и дворян.

Эти примеры – не просто романтические драмы из прошлого. Это уроки, которые история преподает думающим мужам, напоминая о хрупкости человеческих решений и о том, как легко можно потерять все, поддавшись всепоглощающей страсти. Даже могучий дракон пал жертвой интриги женщины-богини, не устояв перед ее чарами.

Мужчина, который ставит женщину выше своего долга, выше своей преданности делу, своей стране или своим идеалам, рискует потерять не только себя, но и все, что ему дорого. Любовь – это прекрасное чувство, но оно не должно становиться оправданием для предательства и саморазрушения.

С женщин мысли Артема плавно перекинулись на политическое устройство царства и прилегающих земель. Он не был царем-созидателем. Он царь-воин, и вся его жизнь подчинена борьбе за выживание как человека и как дракона. Знания истории ему помогали в решении простых и сложных вопросов. Он понимал, что надо брать пример с успешных правителей, что воевали и побеждали. А кто мог сравниться с Чингиз-ханом и его воинами? Никто. Это была система, рожденная гением одного человека, который первым понял, что родоплеменные отношения – это путь к пропасти. Народ нужно объединять на других принципах. И он их создал, разбил монголов на десятки, сотни, тысячи и тумены – десять тысяч. Десяток – семья, сотня – род, тысяча – племя. Меркиты, татары, джаруды – все были перемешаны в десятках и сотнях. Их спаяло боевое братство и жестокая дисциплина. Это был народ воинов, который жил походами и грабежом. Положение человека определялось не знатностью, а эффективностью его действий, и сын кузнеца Субудай стал одним из великих полководцев Чингиз-хана. В Монголии было распространено имя Субэ, от него шли прозвища. Что-то подобное нужно придумать и тут. Враги всюду, и с запада, и с востока, их ведет воля нынешнего хранителя, и хранитель не успокоится, пока не погибнет или не победит.

Его невеселые размышления прервало внезапное появление княжны-горянки и Хойскара. За ними потянулась вереница служанок, расставляющих яства на столе. Княжна, словно грациозная лань, скользила между ними, помогая и направляя. Артем даже засмотрелся на нее. Потом одернул себя и отвернулся, но краем глаза заметил, как проходя мимо старика-управляющего, она на мгновение остановилась, и тот что-то шепнул ей. Лицо княгини, до этого озаренное легким налетом беспечности, мгновенно изменилось. Оно сморщилось, как сушеный абрикос, и наполнилось печалью. Но глаза, эти глубокие черные озера, продолжали гореть огнем страсти, которая, казалось, прожигала ее изнутри. Она кинула взгляд на Хойскара, но тот тоже отвернулся. Взгляд женщины мгновенно потух.

«Что-то случилось между ними», – подумал Артем, наблюдая за этой сценой. Он ощутил прилив решимости. Ему нужно было создать свою Ясу – свод законов, простых и справедливых, но действенных. Законы, которые превратят разрозненных жителей царства и подвластных ему горцев в воинов, не знающих сомнений и былого родства, и определят место женщины в его новой системе государственного устройства.

Артем нагнулся к Хойскару и спросил:

– Княжна знает о том, чьей женой она будет?

– Нет, – покачал головой Хойскар. – Это твое право, сир, ей это объявить. Она хочет быть моей женой.

Артем невесело усмехнулся и взмахом руки поманил женщину с распущенными волосами, в порванном платье, но без следов печали на лице.

– Лишан, – обратился к женщине Артем. – Я лишил княжеский род власти и знатности. Теперь это одна из моих провинций, и наместником будет молодой бывший командир дружины. Я тебя отдаю ему в жены. Ты должна быть послушной и любить нового мужа, а также во всем ему помогать. Если ты будешь ему говорить, что он должен предать клятву, то он должен будет тебя убить. – Женщина вскинула на Артема глаза, но Артем предупредил ее вопросы: – Это твоя судьба, и ты примешь ее или умрешь проклятой царем-драконом. Теперь иди и служи нам за столом.

Он снова взмахнул рукой, отпуская понурившуюся женщину. Он с тоской посмотрел на Хойскара, но тот отвернулся и налил себе вина.

– Ашлиран, – Артем пристально посмотрел на управителя, – вы с сыном лишаетесь приставки имени «бей». Вы больше не князья, вы лорды-аристократы. В царстве не может быть много правителей. Я один правлю землями и раздаю их в управление наместникам. Все остальные подо мной: наместники и управители, знатные люди – лорды, остальные – сквайры, что значит свободные. Знатным человеком может стать любой, независимо от его происхождения, бывший раб тоже может стать лордом, если проявит себя как преданный и умелый управитель или как воин, поднявшийся до сотника с помощью храбрости и воинского умения. Раздели всех мужчин области бывшего княжества Предгорного на десятки и сотни. Они все должны будут вооружиться копьем, щитом, булавой, топором и луком, еще засапожным ножом. Это пешие воины, дружина на конях. Каждое утро мужчины должны практиковаться по два часа в стрельбе из луков, держать сомкнутый строй, для этого я пришлю сюда трех инструкторов. Те женщины, которые захотят вступить в ряды ополчения, будут лекарями, сюда придет жрица Мары Милостивицы. Плата за воинский труд – доля в добыче. Походов будет много, и все разбогатеют.