Текст книги "Катастрофа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/katastrofa-115191.jpg)
Автор книги: Владимир Трубицын
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Владимир Трубицын
Катастрофа
© Трубицын В., 2015
© Московская городская организация Союза писателей России
© НП «Литературная Республика»
От автора
В результате техногенной катастрофы на одной из крупнейших гидростанций России погибло несколько десятков человек из числа обслуживающего персонала по причине затопления помещений машинного зала под напором воды с верхнего бьефа.
Выводы комиссии по расследованию этой аварии были скоропалительны и однозначны, в их основу был положен человеческий фактор без учёта объективных природных явлений, условий экономической и социальной нестабильности в это время в стране.
Целью настоящего произведения является попытка дать развёрнутую характеристику произошедшего события.
Автор Трубицын
Ты пока что напрыгайся…,
Скалы вымой,
Кедрач остуди.
Через эту протяжную землю
Горделиво и крупно лети.
Птиц уверенным плеском напутствуй.
Ширься,
Брызги метни в облака,
Ты пока что поцарствуй!
Побуйствуй!..
Потому что
Рассчитана доля
Для тебя шебутная вода,
Человечество здесь молодое,
Человечество здесь навсегда.
Человечество строит Плотину…
Роберт Рождественский
Глава 1. В пути
Всякая дорога или путь к новому состоянию души или быта делится на два этапа. Первый из них относится к воспоминаниям о прошлом и переоценке того, что оставил после себя. Второй этап заполнен картинками будущего, больше всего воображаемыми и тем самым приносящими не меньшее волнение, чем прощание.
В начале пути Сергей переживал прошедшее. Позади сутолока в чиновничьих коридорах, тихая зависть к успешным и громкое сочувствие к неудачникам – всё сливалось в единое целое, нераздельное, но замкнутое пространство, откуда очень захотелось шагнуть в открытый мир. Мир был полон новыми открытиями, подвигами смелых и созидательным трудом на стройках века: БАМе, гидроэлектростанциях, в алмазных недрах Сибири. Деловым призывом звучали слова: «Партия сказала. Комсомол ответил – есть!»
Сергей вышел из комсомольского возраста, но общий энтузиазм увлёк его. На прощальном банкете его спросил один из близких друзей:
– Куда едешь, дурик? Раньше туда загоняли под дулом пистолета.
И никто не поверил, что Сергей «едет за туманом и за запахом тайги», правда к новому месту работы «только самолётом можно долететь.
Атмосфера покоя убаюкивает, ровный звук моторов заунывен, но не раздражает, когда мысли ещё свежи и память безотказна, а в ней с повтором слышатся прощальные слова:
«Всё так стремительно, я не готова к ответу на твоё предложение. Да куда я поеду? У меня взрослая дочь, только-только закончила школу. Надо подумать о её будущем. Нет, нет, не может быть и речи. Давай считать, что ты в командировке, а когда вернёшься, мы будем навсегда вместе…
Ты самый лучший из лучших с тех самых пор… Когда мы были так молоды!»
При расставании эти слова произнесла не жена, с которой он прожил пятнадцать лет, а другая женщина.
Любовь пришла на заре туманной юности, всей душой любил он свою милую. Милой была девчонка из смежного класса. Им было по пятнадцать лет.
«Этот сад от других не отличен,
Две берёзы да сосен пяток.
Неприметен и глазу привычен,
Завязал мне навек узелок»
Трудно было предположить, что юношеские стихи окажутся пророческими. Любовь вернулась, как возвращается болезнь, как сиреневый туман, затмивший очи и сердце. Сергей пребывал в этом тумане после того, как встретил свою милую не случайно на улице, а на очередной встрече выпускников школы – одноклассников.
«…Она смеялась, её глаза лучились добрым светом, её смех бархатный, грудной будил воспоминания. Вот под ногами дорожка нашего сада, мы снова идём рука в руке и говорим, говорим, говорим.
… Она была замужем и у неё дочь. Я женат и у меня тоже дочь. Мы не породнились. Чужими были наши дети.
В этом саду я впервые поцеловал Машу, поцеловал в холодную от мороза щёчку и убежал. Убежал, словно украл, а может быть играл застенчивого влюблённого.
Намного серьёзнее сложились отношения в восемнадцать лет, я целовал её без устали, но дальше процесс не пошёл, потому что она сказала: «мы ещё маленькие».
Мы разминулись на жизненном пути, а возврат к прежнему для мужчины в сорок лет имеет большие последствия…»
Сергей оставляет свою семью и отправляется в Сибирь в надежде, что Маша с дочкой будут с ним. Его надежда не оправдалась. Судьба ещё не раз подвергнет многим испытаниям, а пока он с оптимизмом воспринимал будущее.
Официально Сергей Юрьевич Митин назначен заместителем главного инженера Дирекции строящейся Заушанской ГЭС переводом с прежней должности главного энергетика Управления, руководство которого без особого желания отпускало ценного работника, но повлиял общий настрой и устремление на стройки коммунизма, в числе которых на первое место выдвигалась Заушанская ГЭС на реке Иоанесси. Иоанесси на местном диалекте означает «Большая вода». Река берёт начало в горах Монголии, по мощности не уступает рекам Сибири и имеет одного «брата» с ними, который зовётся Ледовитым океаном.
Если Иоанесси в верховьях освобождается ото льда в конце апреля, то проходит не меньше месяца, прежде чем закончится ледоход в её низовьях. Река лезвием прорезает горный массив, образуя ущелье «Чёрное ухо», и устремляется дальше, не изменяя скорости течения. Здесь на берегу расположился посёлок строителей со схожим названием – Чёрноухов.
Конечно, Сергей мог предположить, что не будет жить в землянке, но не думал, что по весне становятся опасными энцефалитные клещи, летом случаются ураганные ветры, а зимой морозы достигают сороковой отметки на градуснике. Он мог представить объём ожидаемой его работы, неустройство быта, но всё это поглощало видение новостройки – плотины будущей электростанции, возводимой по проекту Ленинградского института «Ленгидэп».
Прошло десять лет с тех пор, как был заложен первый бетон в тело плотины, оставалось меньше года до пуска первого гидроагрегата.
Глава 2. На самом деле
На самом деле в посёлке гидростроителей никогда не было землянок, первопроходцы – геологи, метеорологи, гидрологи – первое время правда жили в палатках, бетонный памятник одной из них ещё и сейчас дыбится в сквере.
Сергея приняли в гостинице и предоставили один из номеров со всеми удобствами. Восьмичасовая разница во времени с Москвой незамедлительно дала себя знать. Он улёгся в мягкую постель не в силах ознакомиться с местом пребывания. Его разбудил громкий голос в коридоре:
– Большая вода пришла!
И послышались торопливые шаги по скрипучей деревянной лестнице.
После обильных летних дождей начал таять снег в горах и в реке поднялась вода. Её ждали не только лесозаготовители, которые приготовили плоты для сплава, но и гидростроители для наполнения водохранилища будущей ГЭС. В вопросе использования водных ресурсов содержалась суть конфликта между местной властью и начальством стройки. Невольным свидетелем этого конфликта оказался Сергей, когда поднялся на плотину, чтобы убедиться в её способности принять летний паводок. Для всех, занятых серьёзным разговором, он был посторонним человеком, поэтому не вызывал никакого интереса. Противные стороны представляли секретарь райкома партии Астахов и главный инженер строительства Заушанской ГЭС Коньков.
Товарищ Астахов своей статью и голосом олицетворял власть, он был худ телом и неподвижен лицом, глаза прятались за стёклами очков. Его доводы были убедительны, требования настойчивы. Эти требования заключались в том, чтобы дать свободный попуск воды через водосбросные щиты плотины в целях подъёма уровня в низовьях реки, потому что там заготовлен лес в плотах на сухих местах ещё с зимы. По заведённому обычаю паводок должен будет поднять эти плоты и спустить их вниз по реке на перевальный пункт для погрузки на железнодорожные платформы. Решение народнохозяйственной задачи находилось под контролем райкома.
Коньков, хотя и отличался от оппонента небольшим ростом и склонностью к полноте, не уступал в упорстве и убедительности своих доводов. Для него было важным наполнить рукотворное водохранилище водой с тем, чтобы обеспечить напор для пуска первого гидроагрегата.
Астахов настаивал на поднятии затворов до полного открытия, Коньков же не давал на это указаний своим подчинённым, ссылаясь на ограниченные возможности лебёдок подъёма щитов. Начальник строительства Шадрин Михаил Иванович в споре не участвовал, так как его не было на плотине в то время, он был занят проводкой плавника из зоны, опасной для водосбросных устройств.
Лето склонялось к завершению, тяжело дышала тайга, перегретая солнцем, плоды земли подошли к товарной спелости. И внезапно, словно никто не ожидал, хотя это явление повторялось ежегодно, зной сменился проливными дождями, снежные вершины в горах потекли бурными потоками, заполняя низины, рукава ручьёв, поднимая уровень реки, стеснённой береговыми скалами и плотиной, преградившей ей путь.
Хвойный лес в распадках между гор и на их склонах, веками тянувший в небо свои верхушки, не выдержал подмыва почвы при наполнении водохранилища и лёг на воду. Быстрое течение понесло отдельные стволы, у плотины они сгрудились в цельное поле плавника.
Расчётливые японцы ещё загодя до начала возведения плотины предложили вырубить этот лес для собственных нужд, а взамен обещали построить шоссе от ГЭС до областного центра, но получили отказ по политическим соображениям. Теперь этот лес был никому не нужен, он стал даже опасным для плотины. Способ борьбы с плавником был найден, его буксировали в затон, оборудованный в пойме одного из ручьёв, впадающих в реку. Там он оставался гнить до естественного разложения.
Директор строящейся гидростанции Садовский, увидев Сергея Митина, протянул ему руку для пожатия и сказал:
– Пойдёмте, здесь разберутся без нас.
Действительно пришло сообщение, что плоты подняла вода и они вошли в русло реки.
Лев Николаевич Садовский – строитель с солидным стажем, ещё на строительстве Братской ГЭС работал начальником участка, а после стал директором строящейся новой ГЭС. Он знал о прибытии Митина, по его распоряжению машина встречала нового сотрудника в аэропорту. Последний год Льву Николаевичу пришлось туго, не дождавшись пуска первого агрегата на Заушанской ГЭС и соответствующих почестей и наград, ушёл на пенсию главный инженер Дирекции. Теперь директор почувствовал подмогу и сразу приступил к делу. Серьёзность положения заключалась в том, что ещё не был создан коллектив по эксплуатации гидростанции. Такая задача была поставлена перед Митиным, который временно стал исполнять должность главного инженера.
У директора оставались основные задачи по финансированию, обеспечению стройки оборудованием и материалами, а значит контрольные функции за выполнением строительных работ и своевременной поставкой оборудования для его монтажа с последующей приёмкой его в эксплуатацию.
Беседа продолжалась во время обхода сооружений, первое впечатление у Сергея было такое, что нельзя передать словами. Он на прежней работе привык иметь дело с сооружениями, законченными при строительстве и обкатанными при эксплуатации, теперь же, увидев воочию панораму стройки с высоты гребня будущей плотины, растерялся, потому что грандиозность стройки граничила с хаосом, в мешанине которого переплелись краны, люди, машины, сетки арматуры и столбы застывшего бетона.
Для реки была отведена часть русла с водосбросными затворами, остальная большая часть представляла собой котлован, со всех сторон окружённый дамбами сверху и снизу, бетонной разделительной стеной вдоль русла реки и скалой правого берега Чёрноушинского ущелья. Взрывами была сделана врезка в скалах с тем, чтобы плотина вошла в них, как органичное целое, слившись бетоном с природным грунтом.
Сверху, без комментариев, можно было различить очертания будущего сооружения и почувствовать слаженность действий людей и общий ритм стройки.
Водосбросные отверстия – это только первая нижняя часть плотины, далее она должна продолжиться до противоположного берега, перекрыть навсегда реку Иоанесси. Год назад строители отпраздновали свою первую победу – «Перекрытие реки». Хотя котлован первой очереди являлся первичным перекрытием части реки, но «Перекрытие» – читайте с большой буквы, оно стоит столько, сколько усилий было положено при его осуществлении. Начиналось с того, что с правого и левого берегов самосвалы сбрасывали в воду многотонные бетонные призмы, по мере продвижения перемычки в ход пошли более мелкие фракции. Бульдозерами трамбовали грунт. Река неохотно оставляла родовое русло и переносила потоки воды в созданные водосбросные отверстия. Одновременно создавалась перемычка ниже в пределах разделительной стенки между котлованами первой и второй очередей.
При свете прожекторов закончилось перекрытие каменными фракциями, понизился уровень воды за перемычкой, но фильтрация была настолько сильна, что могла вымыть мелкий грунт и нарушить остойчивость перемычки и замедлить увеличение разности уровней верхнего и нижнего бьефа. Консилиум из начальствующих особ решал вопрос об уменьшении фильтрации через верхнюю перемычку. В числе присутствующих были: начальник стройки Шадрин, главный инженер проекта (ГИП) из Ленинграда Вальтер, директор будущей ГЭС Садовский, секретарь райкома Астахов и другие, менее ответственные лица.
Главный инженер стройки Коньков был на передовой в гуще событий, то есть в деле. Пока спорили руководители о применимости методов уменьшения фильтрации, Коньков на месте дал распоряжение разобрать нижнюю перемычку, уровень воды в нижнем бьефе повысился, а значит, понизилось давление фильтрационных вод на верхнюю перемычку. Снова пошли самосвалы, сбрасывая мягкий грунт, щебень, глину. За ними самосвалы трамбовали, усаживали, уплотняли тело рукотворной плотины.
Утром праздновали победу, перекрытие реки Иоанесси стало событием для всей страны.
Сергей не был участником этих торжеств, но для него памятными стали эти достижения. По словам одного гидролога теперь Конькова называют «Бернулли», закон которого по истечению жидкости он применил на практике при перекрытии реки.
Глава 3. Первое свидание у Володи
Он опустился на камни у воды и окунул голову, поднял, встряхнув волосами, как лошадь гривой, и снова проделал водную процедуру. «Ну, стало легче! Совсем хорошо!» – хотелось воскликнуть. Посмотрел на утреннее солнце, встающее над морем, в глазах заискрились капли влаги. Голову больше не опускал в воду, а положил её на руки, не меняя положения тела. Силы здорового мужчины возвращались к нему, хотя навязчиво звучали в сознании голоса: «давай, давай». И они давали, отмечая свой первый день пребывания на курорте в Приморье.
Бригада слесарей с Братской ГЭС была премирована профсоюзной путёвкой для отдыха на море. Море было Японским, за мысом расстилался большой город Владивосток.
Сейчас ничего не надо было, просто полежать и потянуться до хруста в косточках. Море было неспокойным, раскачивалось большими затяжными волнами, во впадинах которых мельтешила рябь, кувыркаясь под косыми лучами солнца. Сама плоть воды оставалась неподвижной и в глубине можно разглядеть фиолетовые водоросли, шевелящие длинными усами. В такт их подвижки стучало сердце, обретая нормальный пульс. Безделье успокаивало, потом появился интерес ко всему водоплавающему в зоне обзора, если пристально приглядеться.
Мелкая рыбёшка с цветными плавниками и вуалевыми хвостиками что-то подбирала со дна, активно работая жабрами. Видно процедура кормления была у них основным образом жизни. По песчаному дну тянутся бороздки, неизвестно куда ведущие, кажется, они существуют самостоятельно, однако это совсем не так, их оставили креветки, по местному «чилими», окрасом они по цвету дна – серые, тёмные и незаметные, а вот когда их обдают кипятком, они обретают розовый цвет.
«Ах, как хороши они к пиву, если ещё слегка присолить в кипящей воде» – Володя замычал от предвкушения необычного удовольствия и перевернулся на спину. На скале, почти в небе он увидел девушку, которая всматривалась в дали моря, освещённые утренним солнцем. Лёгкий ветерок шевелил её одежду, казалось, что она была в полёте.
Машинально Володя хлопнул себя по ягодице, чтобы убедиться в наличии трусиков и быстро вошёл в воду. Первоначальным было желание уплыть подальше от этой девушки и не смущать её своим видом, потом настроение изменилось и изменилось направление движения в воде. Он вернулся на прежнее место, вышел из воды и, сложив ладошки рупором, громко спросил:
– Кто вы, залётная чайка?
Девушка засмеялась и ответила:
– Мэй.
– Как вас зовут? – не расслышав, повторил вопрос Володя.
В ответ прозвучало то же имя:
– Мэй.
И ведение исчезло. На месте стройной фигурки девушки шевелилась переспелая жёлтая трава.
«Вот же, что приснилось» – размышлял Володя, мотая головой в недоумении, потом запел: – «Море возьми меня в дальние дали…» – протянув руки к накатившей волне.
Наверху его ждал товарищ по прозвищу Карифан, они вместе приехали и одинаково проводили время отдыха на турбазе «Приморье».
– Тебя ищу. Куда пропал? Завтрак стынет, – говорил скороговоркой, пережёвывая ломоть хлеба.
Завтрак на столе в шумной столовой, Володя пару раз черпанул ложкой кашу и застыл в ожидании, когда каша пройдёт до кишочек.
– Намёк понял, – сказал Карифан и протянул полстакана водки налитой из фляги, спрятанной за пазухой.
Володя проглотил водяру и крякнул от удовлетворения внутренней потребности. Жизнь продолжалась и требовала действий, пусть выраженных только словами.
– Я сегодня встретил девушку, – заявил Володя.
– «Как много девушек хороших…», – запел тихонько Карифан.
– Не шути. Правда, правда, как полёт чудесного видения… Но не чайки.
– А я её тоже видел, она бежала впереди тебя от берега, – ответил друг.
– Врёшь, – Володя был настойчив и категоричен, – Она улетела с ветром.
– Она стоит здесь рядом, потому что вылетела из столовой и вернулась обратно, – Карифан был настойчив и убедителен, лишённый совсем романтики.
– Где? Покажи!
– Смотри сюда, дело говорю, – сказал Карифан и показал на раздаточное окно из кухни в столовую.
В раме раздаточного окна была видна девушка с белой наколкой на голове, она смотрела на друзей и улыбалась. Глаза её располагались к аккуратному носику несколько ближе, чем обычно, изгиб бровей служил окантовкой для очертания глаз. Создавалось впечатление, что всё её существо устремлено к полёту, а губы, сложенные в яркий бутончик, были надёжным источником, генерирующим слова.
Володя не смог усидеть на месте и подошёл к окошку. Он хотел спросить: «Девушка, как вас зовут? – а промолвил просительно:
– Налейте стакан компоту.
Стоявшие рядом с ней девушки громко с переливом засмеялись. Со стаканом компота вернулся Володя к своему столу, там и Карифан смеялся также заразительно.
Кореянка Мэй Ни родом с Сахалина, где родилась и выросла в семье коренных жителей, которые обосновались в центральной части острова с незапамятных времён. Ни военная, ни политическая власть на острове не повлияли на самосознание корейцев. Они считали своей родиной Корею, поэтому не принимали никакого гражданства, будь то власть России или Японии. Общинная жизнь сплотила население, дала возможность использовать совместный труд как в рыболовстве, так и в сельском хозяйстве. Промыслы охотой давно прекратились в связи с исчезновением дикого зверя. Но больше всего их признавали заядлыми огородниками, ранние овощи появлялись в Южно-Сахалинске на рынках ранней весной и не исчезали до поздней осени.
После окончания войны с Японией в 1945 году узы общины стали ослабевать, молодые корейцы ринулись на материк, среди них была и шестнадцатилетняя Мэй. Хрущёвская оттепель создала условия для свободы передвижения, даже колхозники получили паспорта и могли покинуть деревню. Молодым корейцам на Сахалине это тоже не возбранялось. Так Мэй оказалась в большом городе Владивостоке, где сумела получить, кроме паспорта, кое-какое образование, вполне достаточное, чтобы стать кулинаром в столовой общественного питания.
Сентябрь месяц в Приморье самый ласковый и спокойный период, когда санаторный сезон уже заканчивался, а осенняя непогодь ещё не наступила. Сентябрь пригоден для купания и лодочных прогулок, но солнце не положит загар на городское тело. Никому не пожелаю отдыха в Приморье в период муссонных дождей в конце июля – в начале августа. Влага висит в воздухе сплошным туманом, пронизывает насквозь всю одежду, затрудняет дыхание, при этом столбик термометра поднимается выше тридцати градусов. Ощущение того, что ты находишься в аквариуме, усиливается, когда хлынут потоки дождя.
Был сентябрь, солнце приветливо улыбалось, также, как Мэй, стоящая на скале, когда увидел её впервые Володя. А сейчас она смеялась по детски счастливо и доверчиво, показывая верхние белые резцы. При каждом выдохе она чуть нагибалась в пояснице вперёд, словно мышцы живота под лёгким платьем вынуждали её на этот поклон.
Перед ней стоял Володя с букетом хризантем в руках. Потом шлюпка качала их на волнах, Володя был на вёслах, Мэй сидела на корме, раскрыв лицо навстречу небогатым лучам солнца. Её фигурка не нуждалась в какой-либо защите интимных мест, всё её существо было цельным, наполненным всем необходимым содержанием в миниатюрных размерах. Смуглость кожи придавало Мэй осязаемость в отличие от белых ангелов во плоти.
Созерцание рождает любовь, а потом возникает желание обладания. Но потом были вечерние танцы на песчаном пляже под звуки радиолы и при свете прожектора на мачте. Ноги в песке по щиколотку, но надо ими двигать, бесполезно танцевать вальс, оставалось совершать только телодвижения в такт музыке, создавая ощущение танца. В лучах прожектора хорошо виден силуэт Мэй, она, чуть подавшись вперёд всем корпусом, не сходя с места и чуть сгибая колени, выписывала руками замысловатые движения. Магическое видение завораживало, хотелось его бесконечного продолжения.
После танцев были прогулки при луне, которая благодаря своему свету позволяла влезть на скалу и созерцать её дорожку на спокойной ночной воде. Были обнимки и поцелуи, но не более того. Она сказала «нэт» и можно было понять, что она девственница. Володя не настаивал и, чтобы успокоить себя, встал и запел:
«…И луна, висящая над морем, пахнет звёздами и дождём…»
Слов он не помнил, путал их, но пел хорошо красивым баритоном. За это Мэй поцеловала его в щечку. Только «нэт» прозвучало ещё раз. Володя терпелив, настойчивости не проявлял, но простился с Мэй холодно в этот вечер. Не отказался от предложения посетить знакомых женщин, когда его пригласил Карифан.
С первых дней пребывания на турбазе Володя и Карифан обошли побережье на много километров и обнаружили много интересного, в том числе «злачное логово» двух девушек. Девушками Розу и Жанну можно было назвать условно, так как они пребывали в бальзаковском возрасте и занимались проституцией. Местом встреч с клиентами была брезентовая палатка с двумя кроватями и одной тумбочкой между ними. На кроватях спали, на тумбочке обедали, конечно не одни, а с мужчинами, которых на побережье хватало в летний сезон. В поисках приключений, на время этими мужчинами оказались Володя с Карифаном. Оба холостые, молодые и здоровые. Под влиянием ощущений свободы появилось понятие вседозволенности. Сам себе казался красивым и неотразимым, а на самом деле был беззастенчивым идиотом. Раз так – так гуляй, «рванина, от рубля и выше».
Быть в Приморье и не посетить Владивосток непростительно. Вот и завалились вчетвером в приморский город. Роза и Жанна местные, знают город досконально и, наверно, всех его жителей, в том числе моряков, приписанных к порту.
Если полазать по городским горкам, то непременно попадешь в бухту «Золотой рог», а там трактир того же названия. Историческое место – последнее прибежище белогвардейцев на Дальнем Востоке – не произвело должного впечатления, небольшой продолговатый зал с антресолью, предназначенной для оркестра или хора, столы накрыты белыми простынями, для танцев отведён пятачок вблизи кухни. Но после принятия порции спиртного впечатление улучшилось, но настроение от восторга не пребывало. Лишь утром вернулись на турбазу с тяжёлой головой и значительно похудевшими кошельками от ласковых прикосновений женских рук.
Если случится перелом в жизненных ощущениях, то он приводит к выбору последующих действий, что характерно для молодого человека в двадцать пять лет. Володя сделал свой выбор. Оставалось меньше недели до окончания путевки, но нестерпимо захотелось домой. Домом для него в последнее время было общежитие в Братске, где он работал мастером по ремонту на гидростанции. Володя покинул турбазу, а на прощанье, заглянув в раздаточное окошечко в столовке, с улыбкой попросил у Мэй стакан компота. Она медленно налила стакан и с ответной улыбкой повернулась к Володе, но в этой улыбке не было лёгкости, а была какая-то грусть, несказанная печаль, только не было слёз прощания.
Он уезжал один, Карифан оставался догуливать свой отпуск до конца.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?