Читать книгу "Сайберия. Воевода"

– Ребров и другие казаки, участвовавшие в той резне, тоже уже мертвы. А насчёт Карагай… – Путилин взглянул на меня, и я кивнул. – Если она не представляет опасности для других – мы её обязательно отпустим. В ближайшее же время.

– Это хорошо, – снова кивнул Кречет, уже более одобрительно. – Нет, серьёзно. Уж простите за непрошеные советы – но это здорово поможет разрядить напряжение. По крайней мере, с чулымцами. А именно их помощь нам понадобится в первую очередь.

– Это ещё почему? – не удержался я от вопроса. – В борьбе со Стылыми, я думаю, в первую очередь нам помогут гарнизонные пушки. Ну, и мощь нефилимов.

– Чтобы отбиваться из-за стен крепости в случае осады – да. Но ты же сам, князь, вчера брякнул, что отсиживаться вы не собираетесь. Это правда, или просто бахвальство?

Мне уже второй раз за последние несколько минут захотелось двинуть ему в зубы.

– А почему «в случае осады»? – зацепился за его слова Путилин. – Думаешь, есть вариант, что орда пройдёт мимо? Она ведь, как я понял, движется прямиком к Тегульдету?

– Ну, пока всё, что я точно могу сказать – это то, что Стылые движутся по Чулыму, в нашу сторону. Но это вообще самый удобный путь через тайгу, даже если не по льду идти, а по берегу.

– Хочешь сказать, они могут свернуть куда-то, не доходя до крепости?

– Да кто ж их знает! – фыркнул атаман. – Хотя… сам острог они наверняка пощупают, раз уж здесь оказались. Но не надейтесь, что они будут наваливаться всей толпой под залпы ваших пушек. Они, конечно, ребята отмороженные, но не тупые. И помимо острога, им здесь есть, чем поживиться.

– Допустим, – сухо отозвался Путилин. – Но к чему ты ведёшь? И причём здесь чулымцы?

– У них где-то здесь, в окрестностях, есть какое-то жутко важное место. Ин-Хазыр, или Хазыр-Ин. В общем, Мать-берёза, если по-нашему.

– Да, слышали о таком, – кивнул я. – Помню, даже примерное место нам указывали – верст двадцать от крепости. Как я понял, какое-то их главное святилище?

– Не совсем. Местные племена храмов не строят. Точнее, они выглядят совсем не так, как мы привыкли. Да и местоположение вам наверняка указывали не самой Ин-Хазыр, а ближайшего к ней улуса, где шаманы гнездятся. Само же священное место, скорее всего, где-то неподалёку. Но в такой непролазной перди, что самим сроду не найти.

– И если чулымцы так его берегут и почитают… – проговорил Путилин, задумчиво приглаживая пальцами бакенбарды. – Значит, это реальное место силы? Какая-нибудь аномалия с повышенной концентрацией эдры?

– Соображаете, Аркадий Францевич. Вам бы в сыщики, – усмехнулся Кречет, придвигая к себе вазочку с мёдом.

Он щедро зачерпнул мёд прямо сухарём, да так, что выгреб полчашки, и отправил в рот. Меня аж передёрнуло, как представил, как это приторно. А этому хоть бы хны – хрустит довольно, да чаем запивает.

Нам с Путилиным пришлось подождать, пока атаман прожуёт. Наконец, он продолжил.

– Всё верно. Туда они нацелились, почти наверняка. Та ваша шаманка вчера правильно ухватила – скорее всего, орда не зря притащила эту чёрную глыбу в такую даль. Им нужно особое место, чтобы её угнездить. Это не единственная их цель. Но, похоже, самая главная.

Путилин, задумчиво разглядывая собеседника, кивнул.

– Что ж, версия хорошая…

– Даже слишком хорошая, – проворчал я. – Раз уж начал – выкладывай всё.

– Ты это о чём? – сделав удивлённое лицо, переспросил Кречет, зачёрпывая из вазочки остатки мёда. Сухари уже кончились, и он залез туда прямо пальцем.

Вот ведь жук! И без Морока его хрень раскусишь – вон, спокойный, как удав, и выглядит хозяином положения. Однако под этой маскировкой я нащупал всё сильнее вибрирующую струну тревоги. Он действительно что-то скрывает. И сомневается, стоит ли нам доверять.

– Что ты ещё знаешь о планах Стылых? И самое главное – откуда?

Кречет обсосал палец, оставил почти пустую вазочку и с тоскливым видом огляделся.

– Раз уж такой разговор серьёзный пошёл – может, чего-нибудь покрепче чая тяпнем?

– В десять часов утра? – мрачно переспросил я.

– Ах, ну простите, джентльмены. Я как-то не подумал.

Мы с Путилиным продолжали молча смотреть на него с выжидающим видом. Наконец, он сдался.

– Ладно, чёрт с вами. Сам напросился. К тому же, думаю, действительно будет лучше, если вы будете знать. Но – только вы. На общий совет это выносить не будем, лады?

– Договорились, – почти одновременно отозвались мы с Путилиным.

Кречет бросил взгляд в сторону Рады, но та сидела спиной к нам – из-за спинки сиденья был виден только краешек ее локтя.

– В общем, так… Вы не задумывались, а что я здесь вообще делаю? Я имею в виду – вообще здесь, на Чулыме? Я ведь сбежал вместе с остальными выжившими из Чунгарского стана ещё осенью. И знал, что Стылые со временем доберутся сюда. Любой на моём месте давно бы уже свалил, куда глаза глядят. В Томск или вообще за Урал.

– Задумывались, – ответил я. – Есть подозрения, что ты не зря избегаешь обжитых мест. Скорее всего, ты там в розыске. Беглый каторжанин или что-то вроде того.

Кречет, откинувшись на спинку сиденья, покачал головой.

– Мимо, князь. Хотя, не скрываю, пришлось последние годы водиться с очень разной публикой.

– Учитывая твой редкий Дар, могу предположить, что в бега ты подался, потому что насолил кому-то из нефилимских кланов, – добавил Путилин.

– А вот это уже ближе к истине. Ну, не то, чтобы насолил… Скорее просто не нашли общий язык с Демидовым. Позже к Вяземскому сунулся, но…

– С ним тоже не сошлись? – усмехнулся я.

– Тяжелый он тип, – нехотя ответил Кречет. – На первый взгляд-то даже располагает – основательный такой, солидный, вежливый. Но для него человека раздавить – всё равно, что муху прихлопнуть. А мне он не доверял. Похоже, думал, что Демидов специально меня в Томск подослал, и все наши с ним размолвки – это так, спектакль. Так что оказался я между молотом и наковальней. И решил двинуть сюда, на восток. Здесь как-то полегче дышится. Но!..

Он резко поднял вверх палец, акцентируя внимание.

– … Всё это было давно. Больше пяти лет уже по тайге валандаюсь. Не думаю, что Вяземский вообще обо мне помнит. А в полицейском ведомстве и в Охранке на меня и вовсе ничего нет. Так что остаюсь я здесь не потому, что мне некуда бежать.

– А почему? Говори уже толком, не люблю лишней болтовни, – поторопил его Путилин.

– Без лишней болтовни? – хмыкнул Кречет. – Да если коротко рассказать – звучит как какая-то небылица… Впрочем, извольте. Слышали ведь про Золотую бабу?

– Языческий идол? – кивнул Путилин. – Да, конечно. Многие его искали.

– Искали многие. А я нашёл. Причём не очень далеко. В дне пути от Чунгарского стана. Собственно, поэтому я там надолго и засел.

– Вот как? – со сдержанным любопытством отозвался Аркадий Францевич и подался вперёд, ставя локти на столешницу. – Так значит, она всё-таки существует?

– Своими глазами видел. Золотая глыба с человека размером. Не сказать, чтобы красивая. Грубоватая, явно древняя. Но силища в ней невероятная. Говорят, она многое может. Видеть прошлое и будущее. Исполнять желания…

По тому, как Кречет говорил об идоле, мне стало ясно, что охотился он за ним вовсе не из-за золота. Он грезил именно обретением силы. Хотел ещё больше укрепить свой Дар? Или раскрыть тайну своего происхождения? Он ведь тоже байстрюк, раз воспитывался под фамилией Сибирский…

– Вот только подобраться к ней человеку со стороны, конечно, тяжело, – вздохнул атаман. – Я постепенно клинья подбивал к местным, изучал их обычаи, постарался стать у них своим…

– Там тоже чулымцы? – уточнил Путилин.

– Нет, чулымцы вдоль реки живут. А там в основном ханты и вогулы. Сами себя они иногда называют мансы. Или манси… В общем, не суть. Земли их севернее, в сотнях верст отсюда. Говорят, они раньше на Урале селились, но их потом вытеснили на восток. И свою Золотую бабу они с собой увезли. Культ вокруг неё древний, немного жутковатый. Но хоть людей не режут в жертву, и то хорошо. А для того, чтобы говорить с идолом, избирают Одарённую шаманку. Либо она становится Одарённой, когда получает это место – тут я не совсем понял. Но имя ей дают новое. Даже, скорее, титул. Сорни-Най, Солнечная невеста. И вот тут-то я и нашёл лазейку.

Кречет заговорил ещё тише, почти заговорщическим тоном.

– Прежняя шаманка уже стара была, и должна была вот-вот передать свой пост новой кандидатке. И вот как раз с ней-то мне и удалось сблизиться. С будущей Невестой. Её звали Алтана…

Я продолжал постоянно держать Кречета под прицелом своего Дара, считывая в Аспекте Морока его эмоциональный фон, а заодно стараясь мягко подталкивать его к тому, чтобы он продолжал говорить. И на этом месте у него снова промелькнули яркие, как вспышки, воспоминания. Та же смесь, что и во время разговора на кладбище. Острое чувство потери, вины, досада и…

То, как он произнёс это имя… Тут даже без телепатии было понятно, что она ему не безразлична.

Кречет замолчал, задумчиво покручивая перед собой опустевший стакан.

– Так значит, ты остаёшься здесь из-за неё? – подтолкнул я его к продолжению. – Что случилось? Она в плену у Стылых?

Он шумно вздохнул через ноздри.

– Хуже. Если я всё правильно понял, то она и ведёт всю эту орду. С этим идолом было что-то неладное ещё до того, как Алтана стала Солнечной Невестой. Будто что-то… извратило его изнутри. Вогулы ведь солнцу поклонялись, как и большинство местных племён. Но потом пошли совсем другие разговоры. Об истинных хозяевах тайги, что придут с востока. И о том, что скоро в новом мире будет лишь вечная зима. И останутся лишь те, кто не боится холода. Кто сроднится с ним.

– То есть началось всё с этой шаманки? – спросил Путилин, наклонившись ещё сильнее вперёд, будто пёс, почуявший след. – Она обратила в Стылых своих соплеменников и повела эту орду дальше?

– Я… не видел её уже больше полугода, – неохотно ответил Кречет, и я снова мягко надавил Мороком, внушая ему мысль, что нам можно доверять. – Но могу сказать точно – Чунгарский стан был разорён вогулами, которых вела за собой она. И многие из них уже тогда превратились в Стылых.

– А сама Алтана?

– Сложно сказать. Её я во время бойни видел только издали. Но её ездовой индрик тоже выглядел как-то… по-другому.

– Индрик? – недоверчиво переспросил я. – Это такой здоровенный изменённый олень?

– Сам ты олень, – усмехнулся Кречет. – А с той зверюгой не дай бог столкнуться в тайге.

– Да я в курсе. В одной из экспедиций моего отца такой зверь чуть весь отряд не положил. Но меня удивило, что ты сказал «ездовой».

– Ну, говорю же, у этого идола силища огромная. Так что его Сорни-Най ездит на индрике. Впрочем… Как я слышал, Алтана теперь взяла себе другой титул. Она теперь Ёлпынг-Най. Не Солнечная невеста, а… что-то вроде Ледяной.

Мы на некоторое время замолчали, переваривая услышанное.

– Что ж, теперь стало понятнее, откуда пришла орда и кто её ведёт, – наконец, задумчиво кивнул Путилин. – Может, ты знаешь и как убить эту Снежную королеву?

– Вот как раз убивать её мне бы не хотелось, – процедил Кречет с заметной угрозой в голосе. – И именно это я и хотел с вами прояснить.

– Неужели надеешься, что её всё ещё можно расколдовать? – спросил я.

Он повернулся ко мне. Взгляд серых цепких глаз впился в меня так, что стало немного не по себе.

– А представь себя на моём месте, князь, – негромко сказал он. – А на месте Алтаны – свою Раду. Убил бы ты её сразу, или всё-таки искал шанс всё исправить?

Я промолчал, стиснув зубы. Переглянулся с Путилиным. Тот тоже молчал, с мрачным видом пощёлкивая суставами на пальцах.

– Да уж, Иван, задал ты нам задачку… – наконец, сказал он. – Кто ещё знает?

– Никто. Ну, может среди беженцев из Чунгарского стана есть кто-то, кто догадывается. Но в целом, я насчёт этого помалкиваю. Вам рассказал лишь по одной причине. Не хочется, чтобы в решающий момент мы встали друг у друга на пути.

– Но, не разбив яйца, яичницу не приготовишь, – пожал плечами Путилин. – Как победить Стылых, не убивая их предводительницу?

– Та ваша шаманка, Дарина, говорила, что вся смерть кощеева – в Резонаторе. Может, если уничтожим эту глыбу – то и Алтана от морока очнётся?

– Это тоже задачка с подвохом. В духе народных сказок, – поморщился Путилин. – Приди не пешком, не на лошади, не голый, не одетый, не с гостинцем, не без подарочка… Глыбу, конечно, надо разрушить. Тогда мы лишим Стылых ядра их силы. Но это ведь огромный кристалл ледяного эмберита! Если его кокнуть, мгновенно высвободится такая прорва энергии… Никто не выживет в радиусе пары вёрст! А может, мы и вовсе катаклизм какой-нибудь вызовем.

– То-то и оно, – озадаченно крякнул Кречет. – Богдан вчера грозился решить всё кавалерийским наскоком. Вообще, мне обычно нравится такой подход. Но не в этот раз. Этот ларчик не кувалдой надо открывать, а отмычками.

– Что ж, будем иметь в виду, – сухо проговорил Путилин, откидываясь на спинку сиденья. – У тебя на этом всё?

– А вам этого мало? – с наигранной обидой отозвался Кречет. – Я вам, знаете ли, очень личный секрет доверил, хотя знаю вас всего второй день. Если честно, даже не собирался, но… очень уж гостеприимно вы меня встретили.

Он усмехнулся, поймав взгляд Рады. Та поспешно спряталась обратно за спинку сиденья. Всё-таки слушает, любопытная варвара.

– Что ж, раз уж мы решили говорить откровенно… – Путилин снова выпрямился, разглядывая Кречета, будто соперника на ринге перед началом боя. – Мы готовы учесть твои… особые обстоятельства. Но нам нужно понимать – ты точно с нами? Или собираешься вести свою игру?

– Насчёт этого можете не беспокоиться. Слово я своё держу. Да и вообще, человек я рисковый, но не дурак. Сейчас надо собрать в кулак все силы, иначе против орды не выстоим. Да и времени у нас не так уж много.

– Это ещё почему? – нахмурился я. – Ты ещё что-то знаешь, чего не знаем мы?

– Ну, не буду портить сюрприз, – усмехнулся Кречет. – Но птички напели мне, что запасов продовольствия в крепости – шиш да маленько. Едва хватало на то, чтобы гарнизон перезимовал. А мы согнали сюда гражданских со всей округи. Вот и думайте.

Мы с Путилиным невольно переглянулись.

– В общем, на долгую осаду не рассчитывайте, – припечатал атаман. – Ну, и на скорое подкрепление из Томска, я так понимаю, тоже надеяться нет смысла. Так что… Я пока тоже в душе не чаю, как нам одолеть эту ораву Стылых. Но сделать это надо быстро.

Глава 2

После вчерашней метели окрестности Тегульдета выглядели так, будто тут сроду не ступала нога человека. Сугробы были похожи на песчаные дюны – они обволакивали ландшафт длинными наплывами, скрывая под своей толщей большинство неровностей. На ветвях деревьев тоже осели массивные округлые шапки. Сам снег был ярко-белый, слепящий на солнце, так что я смотрел вниз, щурясь и прикрывая глаза козырьком из ладоней.

Рядом со мной, прямо на заиндевевшем бревне, служившем перилами на внешней стороне крепостной стены, сидела и беспечно болтала босыми ногами Албыс в своём человеческом обличье. Короткая рваная рубаха, похожая на тунику, едва прикрывала ей бёдра, широкий ворот сполз вправо, обнажая одно плечо, грива огненно-рыжих волос спускалась ниже лопаток.

– Ну скоро ты? – зевнула она со скучающим видом, оглядываясь на меня. – Полетели уже!

Я заканчивал последние приготовления, проверяя, надёжно ли закрепил подсумки с артефактами. Весь вечер их вчера готовил, потратив изрядную часть «полуфабрикатов».

Это были несложные, хорошо испытанные в деле конструкты – Око с привязкой к материальной основе, плюс небольшой кристалл электрического эмберита в качестве источника энергии и этакого усилителя сигнала. Дальность действия за счёт этого увеличил в несколько раз. А если получится задуманный мной фокус, и все эти штуки я смогу объединить в единую сеть, то дальность вообще будет почти не ограниченной – я смогу по цепочке дотягиваться от одного Ока к другому, хоть в самый дальний конец сети.

Один из артефактов я уже приладил прямо тут, на углу башни, для надёжности припаяв эту конструкцию с помощью клей-камня – особого сорта эмберита, разрастающегося при повреждении и образующего что-то вроде быстросохнущей монтажной пены.

На капризы Албыс не обращал внимания. Ей не удалось меня провести – я знал, что несмотря на показную насмешливость, она нервничает. Она ещё вчера почуяла приближение Стылых, и не на шутку испугалась. А сейчас поторапливает меня как раз потому, что понимает – чем раньше мы произведём эту вылазку, тем меньше шансов, что нарвёмся на неприятности.

У меня у самого страха пока не было. Наоборот, хотелось уже, наконец, хотя бы издалека взглянуть на эту орду – чтобы понять, с чем мы имеем дело.

– А тебе самой уже доводилось встречаться со Стылыми? – спросил я вслух. На стене я был один, так что можно было не прятаться. – Почему ты их так боишься?

– Я? – насмешливо фыркнула ведьма. – Ты что-то напутал, Пересмешник.

– Ну, мне-то виднее. Я вообще не думал, что что-нибудь ещё может тебя напугать. Кроме огня и окончательной смерти.

– Скажешь тоже!

Албыс потянувшись, уселась поудобнее, опираясь спиной на зубец стены и свесив одну ногу вниз. Край рубахи задрался ещё выше, и ведьма бесстыже усмехнулась, поймав мой взгляд. Это её излюбленный приём – пытаться меня смутить, особенно в присутствии Рады. Хвала богам, что вижу призрака только я. А ещё я прекрасно помню, что этот её образ – лишь маскировка, а истинное обличье куда менее приятно для глаз.

– Мы же договорились. Будешь мне врать – выжгу тебя к чертям собачьим.

– Ух, грозный какой! – передразнила она.

Но, увидев, что я не шучу, подобралась, подтянула ноги к груди, обхватив руками коленки, будто от холода.

– Ну ладно, не злись. Соврала я. Но не Стылых я боюсь.

– А кого?

– Не знаю. Там… – она обернулась на восток. – Что-то приближается. Сильное. Большое.

– Может, это та глыба, которую тащат Стылые? Резонатор?

– Может быть, – неуверенно произнесла она. – Но давай туда не полетим, а?

– Не пойму – чего ты так трясешься? Ты и так мертва, я убил тебя уже дважды.

– Бил, бил, да не добил, – огрызнулась ведьма, глядя на меня исподлобья своими зелёными, как у кошки, глазищами. – Хочу сохранить хоть то, что осталось. Я не шучу, Пересмешник! Не рискуй понапрасну.

– Ладно, уговорила, – буркнул я, врубая защитный «пузырь». – Сама тоже смотри в оба!

На краю я на несколько мгновений задержался. Хоть я и заполучил Аспект Ветра довольно давно, ещё осенью, и старался регулярно тренироваться в полётах, каждый раз всё же испытываю некоторый мандраж. Высоты не очень боюсь, но само по себе зависание в воздухе без какой-либо видимой поддержки – штука очень некомфортная. Как ни странно, помогает движение. Так что, спрыгнув с крепостной стены и подхватив себя Даром, я тут же ринулся на восток, наращивая скорость.

Времени до большого совета осталось немного, нужно действовать быстро.

Тегульдетский острог располагается на холме, и его южный склон, что спускается к реке, отлично просматривается и простреливается на сотни метров. Но вот с других сторон тайга подступает к стенам уже гораздо ближе. Сама река Чулым – очень извилистая, русло вихляет туда-сюда, огибая поросшие лесом холмы, так что со стен крепости можно разглядеть только небольшой её участок.

Это я и хотел исправить. И первым делом полетел к соседнему холму, в паре километров к востоку, на котором издалека приметил самую высокую сосну. Холм был каменистый, обрывающийся со стороны реки высокой отвесной пропастью. Могучее дерево укоренилось на самом краю обрыва, возвышаясь, как маяк.

Добравшись сюда, даже на какое-то время забыл, зачем прилетел. Обзор открывался потрясающий, и я невольно завис, любуясь раскинувшимся передо мной пейзажем. Сплошь обросшая инеем тайга искрилась на ярком солнце – празднично, как на новогодней открытке. Даже крепость с её шапками снега на крышах смотрелась этаким пряничным домиком. Не верилось, что где-то за этой идиллической картинкой скрывается мрачная надвигающаяся угроза.

Албыс, пока я возился с установкой Ока на верхушку сосны, вилась неподалёку, нарезая сложные спирали – боковым зрением я то и дело выхватывал её мелькающую среди веток рыжую шевелюру. Закончив, я полетел к следующему ориентиру – высокой отдельно стоящей скале на другом берегу реки.

Артефактов я с собой прихватил штук десять, но не был уверен, что успею распределить все. Надо хотя бы попытаться обеспечить обзор к востоку от крепости – с той стороны, откуда мы ожидаем приближение Стылых. Но больше чем на пять километров от стен решил не удаляться. Лучше расставлю свои «камеры наружного наблюдения» почаще, пусть даже радиусы обзора немного перекрываются.

Зигзагами, от одной высоты к другой, я двигался от реки к северу, расставляя артефакты широкой дугой. Последний я решил навесить на приметной отдельно стоящей сосне – высоченной, метров под сорок.

Отлично. Отсюда можно будет наблюдать за развилкой дорог. Вон та ведёт к Гремучей пади, а эта – в сторону Тутал, крупного села к северо-востоку. Правда, сами дороги перемело за ночь так, что разглядеть их мне удалось только по торчащим из сугробов верстовым столбам, выкрашенным в чёрно-белую полоску.

Интересно, кстати, как их тут расчищают зимой, без бульдозеров? Неужто вручную? Или просто прокладывают новую колею прямо поверх сугробов, приминая снег?

Подлетел к верхушке дерева, завис возле неё, как огромный шмель. Закрепить артефакт – дело нехитрое, я везде использую клей-камень, который цементирует конструкцию быстро и намертво. Сложности доставляет только холод – работа всё-таки довольно тонкая, так что приходится снимать варежки, да и защитный пузырь отключать, чтобы подлететь вплотную к стволу. А здесь, наверху, ветер ощутимый, лицо и особенно пальцы моментально замерзают.

Одно хорошо – с пополнением запасов эдры проблем никаких. Вчерашняя метель снова была непростой, не зря мне чудились в ней светящиеся искры. Верхний слой снега буквально светится в магическом спектре, и в воздухе тоже вьётся летучая взвесь, похожая на голубоватый туман. Местами его даже видно обычным зрением.

Внизу за всё это время я не замечал ни единого движения. Лес будто оцепенел от мороза – ни птица не пролетит, ни заяц не пробежит. Впрочем, после такой метели все, наверное, по норам да по гнёздам отсиживаются. Сосредоточившись на работе, я уже перестал смотреть по сторонам. Тем более что Албыс тоже вилась неподалёку.

Она-то меня и предупредила, вдруг вынырнув из ветвей дерева рядом со мной. От неожиданности я чуть Око не выронил.

– Там, внизу! – прошипела она, заметно сверкнув клыками. – Осторожнее!

И, не дожидаясь моего ответа, ринулась обратно.

Я всё же потратил немного времени, чтобы закрепить артефакт на стволе, и только потом последовал за ней.

Снизу доносилось негромкое рычание и какой-то скрежет, будто кто-то царапал ствол дерева. Вниз с потревоженных ветвей то и дело осыпались каскады снега. Внизу я разглядел несколько тёмных силуэтов.

Какие-то псы или волки? Издали похожи – гибкие четвероногие фигуры, стелющиеся по снегу, длинные клыкастые морды, серо-чёрные шкуры. Только худющие какие-то, облезлые и ведут себя странно – слишком молчаливо. Не рычат, не воют, не лают. То рычание, что я расслышал, исходит от жертвы, которую они загнали на дерево.

Магическим зрением я сразу разглядел вокруг них заметные ореолы эдры. Твари-то Изменённые! Причём энергией накачаны под завязку – в ауре я вижу яркие плотные пятна, больше характерные для кристаллов эмберита.

И за кем они гонятся?

Ба, знакомые всё лица! Точнее, тоже морда, только кошачья. Я эту здоровенную рысь видел уже несколько раз. И впервые – ещё в окрестностях Торбеевской заимки, на месте убийства есаула Реброва и его отряда.

Ручной зверь Карагай.

Рысь ранена – на снегу под деревом я увидел яркие красные брызги. Их было так много, что удивительно, как кошке хватило сил вскарабкаться на дерево. Видимо, это было уже последнее, отчаянное усилие. Преследующие её твари прыгали следом, скрежеща когтями по замерзшей коре. К моему удивлению, один из псов зацепился передними лапами и пополз вверх.

Стая была небольшая – штук шесть особей, и двигались они на удивление быстро и слаженно, как единый организм. Но еще больше меня удивило то, что по сугробам они двигались стремительно, почти не оставляя следов. Самый заметный след в рыхлом снегу оставила как раз рысь, а псы почти не проваливаются в снег, лишь оставляют за собой белёсую дымку, похожую на туман. Каждый из них окутан этими странными шлейфами. В движении они почти развеиваются, но при остановке сгущаются, окутывая силуэт, как маскировка. Сверху на фоне снега даже сложно толком разглядеть их очертания.

– Это войхулы! – прорычала Албыс. – Гончие Стылых! Лучше улетай, пока они тебя не заметили!

Псы и правда меня, похоже, ещё не увидели – я спускался плавно, лавируя между ветками, и был ещё на высоте метров пятнадцати. Сейчас и вовсе завис, прижавшись почти вплотную к стволу.

Мне удалось, наконец, рассмотреть монстров подробнее – особенно того, что карабкался сейчас по стволу, догоняя рысь.

Размером с волка или даже, пожалуй, крупнее. Но при этом худые, как мумии – шкура будто натянута прямо на скелет, и местами дырявая настолько, что через прорехи видна бледная серая плоть и даже кости. Особенно на хребте – позвонки там торчат острым гребнем, ещё и вперемешку с крупными кристаллами чёрного льда. А морды – и вовсе будто обглоданные черепа с пустыми глазницами, источающими призрачное синее пламя.

Это даже не Измененные звери. Вообще язык не поворачивается назвать их животными. Скорее неестественные, жуткие конструкты, созданные чуждым разумом. У меня от них мороз по коже от одного вида. Наверное, даже не столько из-за внешнего вида, сколько из-за их поведения. Вся эта их кровожадная охота проходит в полнейшей тишине – из глоток не вырывается даже хрипа. И от этого безмолвия становится не по себе.

Рысь же, похоже, вот-вот сорвётся – она уже не пытается взобраться выше, просто вцепилась в дерево всеми четырьмя лапами, крупно дрожа. Ниже неё на стволе виднеется заметный влажный след – кровь из раны продолжает сочиться.

Стиснув зубы, я ринулся вниз. Того войхула, что карабкался на дерево, я отшвырнул Телекинезом подальше – так что он, кувыркаясь, отлетел по длинной дуге метров на двадцать, даже не пикнув при этом. На оставшихся обрушился сверху, во время приземления ударив мощной круговой волной. Во-первых, чтобы отшвырнуть их в стороны, во-вторых – чтобы расчистить себе хотя бы небольшую площадку от рыхлого снега, иначе я рисковал бы провалиться в него по пояс.

Кажется, немного перестарался – эффект был, как от взрыва бомбы. Сугроб я и правда разметал чуть ли не до твёрдой почвы, но от взвившегося снежного облака ничего нельзя было разглядеть уже в двух-трех шагах. Тут же перекинулся в боевую форму, отрастив из каждой руки длиннющие, по полметра, клинки из эдры и окутывая тело щитом Укрепления.

Закрутился вокруг своей оси, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь пелену оседающего снега. Силуэты ледяных гончих мелькали где-то в нескольких шагах – стремительно и бесшумно, как тени.

– Сзади! – прошипела Албыс.

Я развернулся, наотмашь рассекая воздух эдровым клинком. Сшиб на лету одного из войхулов – тот прыгнул, явно целясь мне в глотку, всё так же молча. Получив удар, тоже даже не вякнул, хотя я здорово раскроил ему морду – кости отчетливо треснули со звуком ломающегося льда. Я запоздало поразился тому, какой он здоровенный – всё-таки сверху я не совсем верно оценил их размеры. Стоя на четырёх лапах, эти твари мне были по пояс, и весила каждая, пожалуй, почти с меня, несмотря на кажущуюся худобу.

Второй пёс почти сразу же набросился на меня слева, а Оком на затылке я успел разглядеть третьего, подбирающегося с противоположной стороны. Хитрые твари – сходу стараются окружить и нападать одновременно с разных направлений. Чтобы сбить их с толку, я ринулся в атаку. Прорвал кольцо, сбил одного с ног. Второй успел вцепиться мне в левую руку пониже локтя. Когда он повис на руке, я приподнял его и пару раз всадил клинок в брюхо, усиливая каждый удар эдрой – так, что мёрзлая серая плоть полетела ошмётками, словно взрываясь изнутри.

Войхул дёрнулся, синее пламя в его жутких глазницах померкло. Сдох, похоже. Но челюсти так и не разжал! От атаки следующего мне пришлось отмахиваться прямо этим мёртвым телом, вцепившимся в мою руку.

– Ещё двое! Окружают! – выкрикивала откуда-то из-за снежной пелены Албыс.

Я закрутился, одновременно пытаясь высвободить левую руку. Но челюсти чудовища сомкнулись, как стальной капкан. Причём, судя по ощущениям, они даже продолжали сжиматься. Вреда пока не причиняли – клыки пронзили многослойный рукав одежды, но не могли пробить укрепленную эдрой кожу. Однако повисший на руке труп в пол-центнера весом здорово мешался.

Отшвырнул ещё одну тварь зарядом сырой эдры – будто теннисную подачу отбил. Псина, кувыркаясь, отлетела далеко назад, исчезла в кустах. Следом на меня кинулись ещё двое, свалили наземь. Я успел выдернуть из ножен в рукаве Чёрный шип, и вонзил его прямо в глаз одному из войхулов. В черепушке у того что-то хлопнуло, из затылка фонтаном брызнули осколки кости, мёрзлой плоти и какой-то чёрной жижи.

Хм, а подаренный Путилиным кинжал весьма неплох! Мало того, что сам по себе острый, так при колющих ударах ещё и выплёскивает что-то вроде кумулятивного заряда эдры. Второго пса я тоже ужалил куда-то в шею, под нижнюю челюсть, пока тот не успел в меня вцепиться. Жуткие клыки – почему-то глянцево-чёрные, как куски антрацита – клацнули у меня перед самым лицом, пасть обожгло нестерпимым холодом.

Несмотря на солнечный день, сегодня было морозно – градусов под тридцать. Однако ледяные гончие умудрялись источать ещё более жуткий холод. Даже касаться их было болезненно, левая рука ниже локтя у меня уже начала опасно неметь.

Сгруппировавшись, я с рёвом выплеснул мощную волну эдры, сбрасывая с себя два мёртвых тела. Кое-как поднялся, вцепившуюся в руку тварь несколько раз долбанул по башке, пытаясь высвободиться. Промёрзлый полуголый череп хрустел под ударами, но пока не поддавался. А трое оставшихся на ногах войхулов тем временем уже подтягивались ко мне – неотвратимо и почти бесшумно, только снег скрипел под лапами.

Это их безмолвие тоже здорово нервировало. Тут один я хрипел, рычал, матерился, раздавая удары. А ледяные твари молча пёрли на меня, как заводные куклы. И не похоже было, что они хоть немного боятся меня, хотя я уже перебил половину их стаи.

Впрочем, и бездумно бросаться на меня они теперь не спешили. Закружили на расстоянии в несколько шагов, оттесняя к дереву. Один из них, широко расставив лапы и пригнув уродливую башку к земле, вдруг с шипением раскрыл пасть. Но вместо воя наружу вдруг вырвался конус этакого белого дыма или скорее пара, хлестнувшего мне по ногам мелкими ледяными брызгами.