Читать книгу "Сайберия. Воевода"

– Необходимости в этом, думаю, пока нет, – согласился Путилин, делая пометки в блокноте. – Что с личным составом? С артиллерией?

– Текущий личный состав гарнизона – восемьдесят восемь человек. Это казаки. Плюс человек сорок гражданской обслуги – в основном члены семей. С артиллерией… На стенах – двенадцать орудий. Но из них восемь – это древние гладкоствольные пушки, двенадцатифунтовые. Им в обед сто лет. Стоят там с момента постройки крепости.

– А остальные четыре?

– Эти новее. Лёгкие трёхдюймовки. Снаряды – в основном шрапнель. И с полсотни фугасных. Вообще, запас снарядов неплохой. Нам их тут тратить-то не на кого. Последний раз крепость пытались штурмовать лет тридцать назад, во время большого восстания чулымцев.

– Так не заржавели хоть пушки-то? Стрелять из них можно?

– Да чего им сделается? Недавно вон использовали, в начале зимы, первый раз за много лет. Какое-то чудище огромное к самым стенам подошло. Вроде Яг-Морта. Отпугнули. К гладкоствольным, правда, ядер всего пара дюжин осталась. Но порох-то есть, и картечь какую-нибудь соорудим. Хоть из гвоздей.

– Это ещё не всё, – вмешался Кабанов. – Я видел в грузе, который для Ачинского острога, две лёгкие горные пушки. Переносные, разборные, под снаряд 65 миллиметров. И боекомплекта к ним порядочно – несколько ящиков. Ещё у нас для ковчегов пулемёты есть, три штуки. И можно их тоже на стены выставить.

– Ого! – азартно хмыкнул Кречет. – Это что же, Максимы у вас? Новомодная штука, в этих краях их ещё не видывали. А боеприпасы под них какие?

– Такой же винтовочный патрон, что и для трёхлинеек, только в лентах. Но механизм капризный, надо подбирать хорошие, чтобы ничего нигде не переклинило. Самое главное, что и Максимы, и те горные пушечки разбираются на несколько частей и легко переносятся даже пешком. Так что можно сформировать небольшое звено мобильной артиллерии. Перекидывать на разные участки стен. А если понадобится – то и в вылазках использовать.

– Да, это очень важно. Возьмите это лично на себя, Борис Георгиевич, – кивнул Путилин. – Теперь дальше. Что с продовольствием-то? Только не юли, есаул! Я уже знаю, что не всё ладно. Говори, как есть.

– Да хреново с продовольствием, чего уж там, – помрачнел Погребняк, переглядываясь с заместителем.

– Насколько хреново? Давай уже весь расклад.

– Расклад… Ну, будет вам сейчас расклад… – есаул достал из кармана мятый листок бумаги, исписанный крупным корявым почерком. Щурясь, пробежался взглядом по цифрам. – Это мы посчитали только то, что у нас сейчас на складах. Но большую часть вы и привезли – до этого мы уже по сусекам подскребали. Осенний-то караван припозднился. Да и вообще в последний год со снабжением из Томска перебои…

– Ближе к делу, есаул.

– Солонина в бочках – сорок пудов. Масла – пудов шесть. Ржаной муки – сто пятьдесят пудов, пшеничной… пудов тридцать. Сухарей… наверное, тоже пудов тридцать наберется. Крупа… Пшено и гречка – пудов по пятнадцать. Горох, перловка…

– Нет, погоди, погоди. Эти цифры мне ни о чем не скажут. В целом-то прикидывали уже – на сколько дней нам хватит?

– Для начала понять надо, сколько у нас ртов, – проворчал Тагиров.

– Священная дружина – сто сорок восемь человек, – отозвался Кабанов. – Плюс двадцать два человека – это караванщики, которые следуют дальше в Ачинский острог.

Путилин повернулся к Кречету.

– Мы с точностью до человека посчитаться не успели, – ответил он. – Тем более что несколько десятков деревенских утром ушли из крепости и подались на запад. Но, по грубым прикидкам… Получается, чуть меньше двух тысяч человек. Из них четыреста человек – это… Будем говорить, моё ополчение. В основном те беженцы, что с Чунгарского стана пришли.

– Ага. Беженцы… – буркнул Погребняк. – Так и говори – бандюганы да каторжане беглые. Знаем мы это ваше таёжное братство.

– Остальные – гражданские из окрестных деревень. Из них чулымцев… человек триста, – закончил Кречет, и бровью не поведя на замечание есаула. – Среди гражданских больше половины женщин, детей.

Путилин вздохнул.

– Мда… Я, честно говоря, думал, про две тысячи человек – это сильное преувеличение. А оказывается, в округе столько людей живёт…

– Многие там и остались, сами ведь слышали, – пожал плечами Кречет. – А в целом – да, вдоль реки места довольно обжитые. Тут ведь от Томска не так далеко. Это уже дальше, за Ачинским острогом – совсем уж дремучая тайга.

– В общем, по провианту… – подытожил Погребняк, отдавая бумажку с записями. – Пудов триста с гаком на наших складах сейчас.

Мне, как и Путилину, эти цифры поначалу ни о чём не сказали. Но, стоило задуматься… В килограммах это… около пяти тысяч? Пять тонн еды – вроде звучит внушительно. Но если пересчитать на количество человек, это что же получается? Всего по два-три килограмма на каждого? И на сколько же можно растянуть это количество? Ну, хорошо, там же в основном мука и крупы всякие, и это их вес в сухом виде. Но даже с учётом этого – выходит совсем негусто. Проедим всё буквально за несколько дней.

– Так, погодите-ка, – помотал я головой. – А как так вышло-то? Неужели у вас нет какого-то… стратегического запаса, что ли?

– Сам же знаешь – в гарнизоне нас осталось сотни полторы вместе с обслугой, – проворчал Погребняк. – Так что того, что есть, нам до весны спокойно хватило бы. Ну и ёщё же мясо, рыба, орехи – всё в соседних деревнях закупаем. Охотники сами сюда тащат. Тайга-то здесь богатая, всегда есть, чем прокормиться.

– Но почему запаса мяса-то нет? Тут же его можно намораживать на зиму целыми тушами?

– Кстати, да, шесть свиных туш есть и одна говяжья, – вмешался Тагиров. – И мелкой дичи пуда на два.

– Где? – нахмурился Погребняк.

– Да Ребров же на старой конюшне начал обустраивать отдельный склад. Крюков там понавешал. Вроде там и рыбы сушеной немного есть.

– Понятно. Я не знал, – с немного виноватым видом буркнул есаул. – Вообще, Ребров же интендантом был. И после его отъезда Стрельцов ещё никого не успел назначить.

– Вот как раз из-за Реброва с провиантом такая паскудная история и складывается, – добавил Тагиров. – Раньше-то чулымцы нам рыбу и дичь круглый год таскали, за копейки. И много чего ещё. А как их начали прижимать, бойкот устроили, ещё прошлой зимой. Стрельцов из-за этого и ввёл для них что-то вроде ясака – чтобы хотя бы запасы провианта пополнять. А они из-за этого ещё больше обозлились…

– Ладно, теперь уже неважно. Всё равно уже не исправить, – прервал его Путилин, в заметном смятении глядя в свои записи.

– Угу. Только вот, получается, к осаде мы вообще не готовы. Застали нас, как в нужнике со спущенными портками, – мрачно проговорил Погребняк. – И с пайками этими… Вообще не знаю, как быть. Просто разделить всё, что есть, по кулькам? Раздать и предупредить, чтобы растягивали их, сколько смогут?

– Нет, это точно плохая затея, – покачал головой Кабанов. – Лучше организовать централизованную выдачу горячей пищи. Варить какую-нибудь кашу или похлёбку в больших котлах, раза два в день…

– Да, так точно лучше, – согласился Путилин. – Отрядим людей в помощь вашему трактирщику, и несколько пунктов выдачи еды организуем. Тут и в казармах.

Мы тут же подозвали Иваныча, хозяина «Медвежьего угла», и озадачили его на этот счёт, назначив ответственным за готовку и раздачу горячей пищи. Срок поставили – до наступления темноты.

– А как я их разберу – кто уже поел, а кто нет? – забеспокоился он. – Вдруг по второму разу подходить начнут? Народу столько… Всех же не упомнишь.

– На первый раз – никак, – решил Путилин. – Люди со вчерашнего дня голодные, пусть поедят вдоволь. А завтра уже подумаем, как организовать раздачу, чтобы было по-честному.

Когда трактирщик отошёл, мы все снова сгрудились плотнее, и Погребняк, обведя остальных хмурым взглядом, продолжил:

– Но вы ж понимаете, что долго мы при любом раскладе не протянем? Ну, дней пять от силы. А про то, что еды мало, наверняка слухи поползут ещё раньше…

– Давайте хоть сами не будем поднимать панику раньше времени, – отрезал Путилин. – В конце концов, мы ещё не в осаде. И возможно, у нас получится хотя бы часть гражданских эвакуировать в сторону Томска.

Будто только и дожидаясь этих слов, дверь в трактир распахнулась, хрястнув с размаху об стену. В трактир ввалился запыхавшийся посыльный.

– Вашблагородие… – невнятно, замёрзшими губами, выговорил он, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно. – Там… это… Стылые! Близко!

– Так быстро? – вскочил Погребняк. – Где они, на реке?

– Да с полверсты от стен уже! И они это… Похоже, прям на нас попрут, без передыху! Некоторые уже по склону наверх тащатся.

Мы на несколько секунд замерли, переглядываясь. А потом, как по команде, бросились к выходу.

Глава 4

Остроги в Сайберии, даже основанные относительно недавно, строятся по принципам средневековой крепости. Нижнюю часть стен обычно выкладывают из глыб дикого камня, а верхнюю – из нескольких слоёв брёвен камнедрева, которое по прочности почти не уступает граниту. Создание замкнутого защищённого периметра – это первая и совершенно необходимая мера безопасности. В гарнизонах обычно не больше трёх-четырёх сотен казаков, а в дальних острогах – и того меньше. Однако за счёт стен даже небольшой отряд может успешно обороняться от противников любой численности.

Для дальних острогов это особенно важно. Угроза может исходить откуда угодно – от местных непокорённых племён, от китайских или корейских экспедиционных отрядов, от таёжных чудовищ. Ну и, конечно, есть ещё одна опасность, с которой в последние сто лет люди почти не сталкивались, но забывать про которую не следует. Культисты Чёрного льда. После обращения в Стылых они обычно уходят в самые дальние районы Сайберии, куда люди редко забираются. Но в истории бывали случаи, когда они возвращались. И не просто так, а за добычей.

Из методического пособия «Основы выживания и ориентирования на местности» для студентов Томского Императорского Университета, под редакцией Б.Г. Кабанова (Горный Институт)

Погода по-прежнему стояла ясная, свежий снег искрился на солнце так, что слепил глаза. И тем контрастнее на его фоне смотрелись тёмные угловатые силуэты Стылых, неровной волной накатывающие на крепость.

С первого взгляда становилось понятно, почему для них чаще используют слово «орда». Надвигающуюся на нас силу язык не поворачивался назвать армией или даже отрядом. Существа в ней слишком разномастные, и нет даже намёка на какое-то боевое построение. Впрочем, двигаются они при этом довольно слаженно, не разбредаются. И действительно, уже взбираются по пологому склону холма к крепости.

Выходит, с того момента, как я засёк их во время разведки, они двигались без остановок и в довольно бодром темпе. Даже толстый слой снега их не особо замедлял. Видимо, такое слово, как «усталость» у них в лексиконе отсутствует напрочь.

Найдя в своей сети Око, расположенное ближе всех к противникам, я рассмотрел их чуть получше.

Большую часть орды составляла пехота – обычные люди, обращённые в Стылых. Выглядели они примерно так же, как тот трофейный, которого притащил вчера Кречет. Серая, твёрдая, будто вымерзшая плоть, спутанные, покрытые инеем волосы. Чёрные глаза, чёрные зубы, чёрные кристаллы ледяного эмберита, вросшие в грудь, а у некоторых – и в другие части тела. Облачены в основном в какие-то лохмотья, многие и вовсе полуголые – похоже, после превращения одежда для них потеряла всякое значение. Вооружены в основном всяким примитивным дрекольем – вилы, копья, дубины. Огнестрела я не заметил, да и вообще хоть какого-то дальнобойного оружия. Что немного успокаивало.

Впрочем, на фоне этих оборванцев резко выделялись Стылые более высоких рангов. Они даже по размерам сильно отличались, возвышаясь над толпой, как выпускники над пятиклассниками. Особенно вон тот уродливый громила, похожий на огра. Да сколько же в нём росту-то? Метра три, не меньше! А весом, видимо, и вовсе больше полутонны. Он ещё и тащит на плече какое-то толстенное резное бревно, похожее на языческий тотем.

Причем, похоже, это не просто какой-то дуболом. Держится он в задних рядах, и вокруг него сосредоточились ещё пара десятков Стылых высоких рангов.

Особенно у меня зацепился взгляд за тощих лысых типов, окутанных морозным туманом – те даже не шли, а будто бы скользили вперёд по поверхности снега. Они были обнажены по пояс, торчащие рёбра едва не прорывали синюшную кожу, сплошь изрисованную какими-то спиралевидными узорами. Из плеч и верхней части спины у них торчали длиннющие шипы из кристаллов чёрного льда, образуя этакий стоячий воротник. И бог с ними, с дизайнерскими изысками. Но ледяной эмберит таких размеров содержит в себе огромное количество энергии. Поэтому, сдаётся мне – эти доходяги опасны. На бойцов они не похожи, так что наверняка у них в арсенале какие-то подлые трюки с магей льда.

Я невольно поёжился, вспомнив про ледяное дыхание войхулов. Сегодняшняя короткая схватка в тайге меня здорово охладила, во всех смыслах. В первую очередь – заставила более трезво взглянуть на собственные возможности.

Арсенал моих боевых Аспектов позволяет довольно неплохо расправляться с любыми противниками в ближнем бою. Но мне особо-то и нечего противопоставить главному оружию Стылых – холоду. Тут даже трюк Пересмешника с перехватом Аспекта для получения иммунитета не поможет.

Аспект Холода, так же, как Аспект Огня, губителен для неподготовленного тела. Я уже как-то пробовал это на себе ещё в Томске, во время подготовки к экспедиции. Втянул Аспект Холода из маленького кусочка чёрного льда. Так у меня чуть сердце не остановилось. Хорошо, что эксперимент этот проводил под наблюдением Лилии Лебедевой и Дарины – они успели меня откачать.

С Аспектом Огня даже попроще – за счёт небольших трюков с тонким телом я способен выдерживать его хотя бы минуту-другую, а полученные ожоги потом залечивать с помощью Аспекта Исцеления. А если бы мне удалось заполучить Огонь в свой постоянный арсенал, думаю, я смог бы контролировать эту стихию ещё лучше. В конце концов, есть ведь нефы, владеющие Аспектом Огня, пусть это и редкость.

Но полноценно владеть Аспектом Холода могут только Стылые – как раз за счёт того, что им перестраивают под это весь организм. Вплоть до замены крови на какую-то чёрную вязкую жижу с высокой концентрацией солей. Но нет, это уж как-нибудь без меня.

– Готовьсь! – рявкнул над самым ухом Тагиров, вырывая меня из задумчивости.

Все пушки уже перетащили на южную стену, на участок рядом с главными воротами. Стволы орудий уже давно были нацелены в сторону приближающегося противника, и расчёты ждали только команды.

– На что они вообще рассчитывают? – расслышал я голос Орлова.

Феликс стоял на стене неподалёку от меня, глядя вниз через прицел своей винтовки – дорогой, явно индивидуальной работы.

– Угу. Прут напролом прямо под пушки, – поддакнул один из его неизменных спутников – неф с Аспектом Ткача, которого я про себя называл «щитовик». В полноценном бою я его пока не видел, но во время стычки с местными в «Медвежьем углу» он продемонстрировал неплохое владение Преградой.

Орда, всё шире рассеиваясь по склону холма, и правда пёрла на крепость – безмолвно, как в немом кино.

– Огонь! – скомандовал Тагиров. – Всем огонь!

Орду к этому времени подпустили уже метров на триста. Залп получился нестройный – практики местным казакам явно недоставало. Да и сами пушки звучали по-разному. Гладкоствольные старушки бабахали глухо, раскатисто, выпуская целые облака серо-чёрного едкого дыма и чуть откатываясь назад на лафетах. Более современные трёхдюймовки отстреливались с сухим резким хлопком, похожим на удар хлыста, и стволы их лишь чуть дергались вверх.

К звукам пушечных выстрелов тут же присоединилась трескотня нескольких десятков «мосинок», визг пуль, клацанье затворов. Вдоль всей стены, на расстоянии пары шагов друг от друга, были рассеяны казаки с винтовками наизготовку. Они уже давно нетерпеливо ёрзали, наблюдая за Стылыми через прицел, и ждали только команды. Сразу же после залпа они начали слать в противников одну пулю за другой, с промежутком в несколько секунд.

– Заряжай! – снова выкрикнул есаул.

Залязгали механизмы в казённой части пушек, заряжающие подтаскивали новые снаряды.

Неподалёку от меня на стене стояла Карагай – напряжённая, сосредоточенная, с луком в руке и уже наложенной на тетиву стрелой. Среди пушек и вооружённых винтовками казаков она смотрелась каким-то нелепым анахронизмом. Но я не понаслышке знал, на что способны её стрелы. По убойной силе не уступают старой доброй «мосинке». А уж меткость у неё и вовсе невероятная. Но стрелять она пока не спешила – для лука всё-таки далековато.

– Готовьсь!.. Огонь!

Четыре 76-миллиметровых орудия дали новый залп уже секунд через десять после первого. Вообще, пока что вся надежда только на них. Возле старых пушек продолжалась возня – у них скорострельность несколько раз ниже, и следующий залп они дадут только когда Стылые подберутся к самым стенам. Для этого их уже заряжали картечью, а не ядрами.

Переносные легкие пушки, о которых говорил Кабанов, тоже готовятся, но на стену их ещё не подняли. А вот два пулемёта уже притащили и установили на башне справа от ворот – она выступает чуть вперёд, и с неё хорошо простреливается не только склон холма, но и сами стены – на случай, если Стылые доберутся на них и начнут карабкаться вверх.

Хотя до этого вряд ли дойдёт. У них даже никаких лестниц не видно. Действительно, на что они вообще рассчитывают?

– Готовьсь… Огонь!

Снаряды ухнули прямо перед неровным, рассеянным строем Стылых, вздымая мощные фонтаны снега и обдавая противников дождём из шрапнели. Хотя, откровенно говоря, я ожидал куда большего эффекта. Я разглядел пару десятков повалившихся фигур. Несколько бедолаг, у которых снаряды разорвались прямо под ногами, разнесло на куски. Но остальные лишь пошатнулись и, кажется, даже нарастили темп. От попаданий винтовочных пуль Стылые чаще всего не падали, а просто дёргались, будто их просто толкали в грудь.

Чем дальше, тем сложнее было что-то разобрать – уже после первого же залпа вздыбившиеся облачка снега начали заволакивать обзор. А потом…

– Это что за чертовщина? – прокатились по стене озадаченные возгласы казаков.

Наступающую орду быстро, буквально на глазах, заволокло густыми облаками – перед ней прошла волна, вздымающая снег в воздух, которая быстро докатилась до самых стен. Весь склон холма за считанные секунды превратился в какое-то кипящее варево. Сквозь пелену снега и густого морозного тумана высотой метра в три с трудом можно было разглядеть лишь отдельные смутные силуэты.

– Маскировка! – выкрикнул кто-то.

Часть казаков продолжали палить вслепую, прямо в эту снежную кашу. Пушки тоже дали ещё один залп, но потом затихли.

Я сам, щурясь, пытался разглядеть хоть что-то в этой снежной кутерьме. Но даже магическое зрение плохо помогало. На таком расстоянии ауры Стылых мне были плохо видны. К тому же и сам снег был с остаточными следами эдры, так что создавал сильные помехи. Выругавшись, я вскарабкался на зубец стены и взлетел.

– Куда?! – рявкнул мне в след Путилин. – Богдан, вернись!

Катехонец кричал что-то ещё, но я его уже не слышал. Врубив защитный пузырь, я пронёсся над полем боя на бреющем полёте, метрах в десяти над землёй, заложив крутую дугу, уходящую вниз по склону холма метров на триста. С такого расстояния мне удалось разглядеть ауры Стылых даже сквозь снежную маскировку. И увиденное мне очень не понравилось.

Они стали двигаться ещё быстрее, резко сократив расстояние до крепости – передние ряды пехоты были уже метрах в ста от стены. Но главное – они резко перестроились, разделившись на два больших щупальца, охватывающих крепость с флангов. Пушки же продолжали палить куда-то в центральную часть склона, ориентируясь на то, где орда была минуту назад.

Снизу в меня вдруг жахнуло чем-то гудящим, похожим на этакую белую комету с длиннющим туманных хвостом. Меня спасла скорость – ни этот снаряд, ни следующий попросту не догнали меня, пролетев в паре метров. Но меня вдруг обдало волной холода, от которого даже тёплый защитный пузырь, подпитываемый жар-камнем, вдруг лопнул – в лицом мне ударил ледяной ветер, и пришлось зажмуриться, прикрывая глаза рукавом.

К счастью, под этот обстрел я попал уже на обратном пути, до укрытия оставалось всего метров двадцать. Лопнувший пузырь меня немного дезориентировал, так что вильнул в конце, чуть не врубившись в стену. Но, кажется, это меня даже спасло, потому что ещё один заряд тоже промелькнул совсем рядом, ухнул в верхнюю часть арки над воротами и оставил после себя обширное белое пятно инея.

Меня снова обдало дуновением холода, проникшего сквозь все слои одежды. Да чем они таким пуляют-то?

Я рванул вверх, потом сразу вниз, укрываясь за стеной. И как раз вовремя, потому что следом прилетело ещё несколько ледяных комет, по касательной ударивших в крепостные зубцы. От столкновения они разлетались вдребезги, обдавая всё вокруг облаками белого морозного пара – такого плотного, будто взрывались мешки с мукой.

Одна из комет рванула метрах в пяти от меня, обдав этим облаком расчёт одной из пушек. Они отпрянули назад, матерясь и прикрывая лица рукавами. Стоявшая неподалёку Карагай вдруг, выкрикнув что-то на незнакомом языке, резко выпростала вперёд свободную руку. Внезапно налетевший порыв ветра разметал морозную пелену.

У заиндевевшей пушки остался лишь один бедняга. Он непрерывно кричал, причём не столько от боли, сколько от ужаса. Отчаянно дёрнулся, пытаясь оторвать ладони, примёрзшие к железному кожуху. Это ему, наконец, удалось – с мерзким звуком рвущейся живой плоти. На металле остались здоровенные лоскуты прилипшей кожи. Увидев это, казак заорал снова – ещё громче, держа дрожащие окровавленные ладони перед лицом и глядя на них так, будто не мог поверить в увиденное.

Новые кометы больше не прилетали – похоже, маги Стылых пока выдохлись. И хорошо, что часть этих жутких снарядов они потратили, пытаясь сбить меня. Потому что, если бы более плотно жахнули по нашим позициям – урон был бы куда более существенным. А так, прямых попаданий почти не было, хотя многих людей здорово подморозило. Возможно, внутри каждой «кометы» – кристалл чёрного льда, который при взрыве резко высасывает тепло из пространства в небольшом радиусе. Насколько падает температура в зоне поражения – сложно сказать. Вряд ли уж до абсолютного нуля. Но обнаженные участки кожи сначала обжигает, словно кипятком, а потом плоть начинает быстро неметь.

Я сам, чтобы нейтрализовать это действие, переключился на Аспект Исцеления. Помог бедняге с ободранными руками – правда, торопливо, грубо, просто влив в него лошадиную долю эдры. Этого хватило, чтобы снять болевой шок и подстегнуть регенерацию. Но залечивать его раны полностью мне сейчас было попросту некогда.

На стене на некоторое время воцарился полный бедлам. Ну, или это просто я слегка ошалел от происходящего.

– Держать позиции! – орал откуда-то из-за туманной пелены один из десятников.

– Гранаты готовь! – донеслось с другой стороны от меня.

– Медика! Медика!

– К залпу готовьсь!

– Жар-камень сюда! Тащите побольше!

Справа от меня, с башни над воротами, вдруг тяжело застрекотал пулемёт – вспышки его выстрелов было издалека видно в амбразуре.

Я кое-как разглядел в этой кутерьме Погребняка – тот метался по краю стены, выкрикивая какие-то команды. Неподалёку от него заметил и Путилина.

– Они разделились! – крикнул я, хватая есаула за рукав. – С флангов обходят!

Тот ошалело завертел головой, быстро оценивая ситуацию.

– Фланги у нас прикрыты! Там ваши должны дежурить. Этот, седой…

– Да, Демьян с двумя дюжинами бойцов держит западную стену, от угловой башни и выше, – подтвердил Путилин. – На восточной стене – тоже отряд наших. И в обоих башнях по пулемёту. Прорваться не должны…

Едва он это сказал, почти одновременно затараторили «Максимы» на обеих угловых башнях. Кто-то из казаков, выглянув вниз между защитными зубцами, выкрикнул:

– Они уже под стенами! Вверх лезут!

Я взглянул на крепость чуть со стороны, использовав один из закрепленных на внешней стороне стены артефактов.

Маскировочное морозное облако, заволакивающее все подступы к крепости, хоть и понемногу рассеивалось, продолжало бурлить, скрывая в своей толще основную часть орды. Пехотинцев Стылых можно было увидеть уже под самой стеной. Вставая друг на друга, они быстро сплетались в этакую живую конструкцию, как перебирающиеся через преграду муравьи. Им и лестниц никаких не надо – цепляются за саму стену и друг за друга, карабкаются наверх, действуя быстро и слажено, будто единый организм. И совершенно безмолвно. Из-за этого их атака выглядит вдвойне пугающей.

– Левее! И вон та ещё, возле башни!

– Не пускайте их!

– Гранаты! Ещё гранат!

– Подкрепление наверх!

Защитники крепости быстро оправились после атаки морозных комет. Раненых оттащили, ставшими пока бесполезными пушки оставили, переместившись к стрелковым гнёздам. Стрельба не замолкала ни на секунду – вниз лупили из ружей, из пистолетов, швыряли одну за другой ручные гранаты. На моих глазах Феликс Орлов провернул эффектный трюк – бросил вниз по высокой дуге кристалл жар-камня и, высунувшись со стены, прострелил его на лету. Вырвавшееся пламя охватило здоровенный участок стены и зацепило живую лестницу Стылых. Та пошатнулась, несколько бойцов даже повалились вниз, но остальным было хоть бы хны. Живое щупальце, состоящее из сцепившихся между собой тварей, быстро росло, уже почти дотягиваясь до верхнего края стены.

И самое хреновое – что таких живых лестниц было несколько, одновременно в разных местах. Я был одним из немногих, кто мог взглянуть на происходящее со стороны благодаря удачно расположенному Оку. И то, что я видел, мне категорически не нравилось. Стылые, похоже, специально пару щупальцев запустили на видном месте, так чтобы привлечь внимание. И потери их нисколько не волновали. Основные же их силы тем временем охватили крепость в клещи, и две самых больших волны сейчас взбирались на западную и восточную стены.

Обычно я довольно быстро реагирую на опасность, причём чаще всего в духе «бей», а не «беги». Но тут неожиданно даже для самого себя впал в ступор. События развивались стремительно. Мы явно недооценили Стылых, а теперь они ещё и пёрли с разных сторон, так что непонятно было, куда лететь, кому помогать в первую очередь.

Внизу, прямо перед воротами, в тумане промелькнуло что-то тёмное, здоровенное. И пару мгновений спустя в ворота бабахнуло так, что слышно было даже сквозь непрерывную пальбу.

– Таран! – заорал кто-то снизу.

Ага. Причем живой! Существо напоминало уже как-то виденного мной шерстистого носорога, только казалась ещё больше из-за навешанной на него конструкции из торчащих вперёд брёвен. Весила эта махина, похоже, несколько тонн, и створки ворот хоть и не вынесла с первого удара, но, похоже, здорово взбодрила команду, дежурившую внизу.

Туша внизу развернулась, отбегая в сторону и, похоже, заходя на новый круг. И пока его не было, снова пошли в ход маги Стылых, проводя этакую артподготовку – прямо в створ одна за другой ухнули три морозные кометы.

– Вон он! Опять!

Сверху снова загрохотал пулемет, стрелок явно сосредоточился на чудовище. Тяжелые пули били ему в спину, с треском ударялись в брёвна тарана, порой выламывая здоровенные щепы. Но твари было всё нипочём – она разогналась и снова ударила в ворота. К гулкому звуку удара добавился отчётливый треск ломающегося дерева.

Я, наконец, встрепенулся и взлетел. Держался, правда, невысоко и не вылетая за периметр стен. Быстро спикировал на площадь за воротами. Там развернулся отряд наших, из Священной дружины. Здесь находились и уже собранные горные пушки, о которых говорил Кабанов. Сам Боцман был тут – он как раз командовал, загоняя оба орудия прямо в туннель.

Приземлившись, я тут же перекинулся в боевую форму и подбежал ближе к нему. Заглянул в туннель, оценивая повреждения.

Внешние створки ещё держались, но в них зияли здоровенные бреши. Навскидку, выдержат ещё пару ударов, не больше. Промежуточная защитная решётка посреди прохода была опущена, но вряд ли она надолго задержит такую махину. Я помог подтащить одну из пушек ближе – так, чтобы ствол её прошёл между прутьями решётки.

– Заряжай! – скомандовал Кабанов. – Да не эти берите. Вон из того ящика!

– Думаете, пробьёте эту тварь? – спросил я.

– В упор, с двух стволов. Особыми бронебойными, – прищурившись, проворчал Кабанов. – Если это его не остановит, то я даже не знаю, чем его тогда брать. На крайний случай – отступим, и жар-камень рванём прямо тут, в тоннеле. Лишь бы всю крепость не спалить, к чертям. Что там наверху?

– Тоже хреново. Лезут на стены.

– Тогда лучше помоги там. Тут справимся.

Я не стал спорить и, действительно, отправился обратно на стену. К этому времени Стылые прорвались-таки в одном месте – рядом с угловой башней, на юго-восточном углу.

В бой я вступил, рухнув с неба, как охотящийся сапсан, расшвыряв в стороны сразу двоих Стылых. Ещё одного, как раз вскарабкавшегося на стену, отправил обратно ударом сжатой эдры.

– Полетай!

Пулемёт на башне в десятке метров от нас продолжал долбить, расстреливая копошащихся внизу противников. Но конкретно в этом месте у него был слепой сектор, и Стылые этим воспользовались, соорудив уже настоящую живую башню, по которой лихо взбирались всё новые и новые десантники.