Текст книги "Спасти рядового Айвена"
![](/books_files/covers/thumbs_240/spasti-ryadovogo-ayvena-236148.jpg)
Автор книги: Владимир Васильев
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Владимир Васильев
Спасти рядового Айвена
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
* * *
– Выключай, – буркнул Арибальд.
Дежурный санитар, небритый человек с тусклыми глазами, послушно клацнул тумблером на пульте мнемографа.
Помощница Арибальда, совсем еще молодая эльфийка по имени Фейнамиэль, грустно поглядела в сторону полупрозрачной стены, за которой бредил самый интересный пациент. Пациента звали Иван, но эльфы предпочитали называть его Айвеном. Согласно досье из истории болезни, до возвращения эльфов на Землю он был радиофизиком, однако в данный момент воображал себя портным.
Полупрозрачность стены заключалась в следующем: эльфы и санитар из пультовой прекрасно видели все, что делается в палате, а пациент их видеть не мог, так что правильнее было бы назвать стену односторонне прозрачной. В данный момент в палате не происходило ничего интересного: Айвен в совершенной отключке валялся на койке и за последние полчаса ни разу не шевельнулся. Бред у него случался презанятнейший, вот как например сегодня.
Арибальд жестом отослал санитара, подождал, пока за ним закроется дверь, и исподлобья поглядел на Фейнамиэль.
– Что скажешь? – хмуро осведомился он.
– Он опять наделил вас женским именем, мастер Арибальд, – виновато пробормотала эльфийка. – Вас и коммандера Ваминора.
Арибальд досадливо хмыкнул. Вряд ли это странное обстоятельство его сколько-нибудь расстроило. А вот выводы из оной мелочи Арибальд наверняка мог сделать, причем весьма интересные выводы, ибо опыт, на который опирался этот эльф, был уникален и, по-видимому, бесценен.
– Слабовато у него с фантазией на имена, – заметил Арибальд, растягивая уголки рта в подобии улыбки. – Хоть бы что-нибудь неожиданное! Так нет – Ариэль, Ваминэль… Спасибо, не Нитроэмаль.
– У людей есть мифологический персонаж, которого звали Ариэль. Причем, мужчина, – подсказала Фейнамиэль с готовностью. – Вы, несомненно, об этом знаете, мэтр.
– Знаю, – кивнул Арибальд. – Но люди придумывают эльфам-мужчинам имена, оканчивающиеся на «эль», совсем не поэтому. Йэнналэ, Фейна, половина людей невежественнее, чем мы в состоянии представить! Ни о каком Ариэле они слыхом не слыхивали! Это какая-то темная особенность человеческой психики, дорогая. Возможно, даже наследственная. Что еще тебе показалось странным или необычным, а?
Эльфийка подумала и осторожно предположила:
– Пожалуй, можно счесть необычным то, что Айвен принял вас за полукровку. Я знаю, глупые слухи о возможности кровосмешения между эльфами и людьми очень популярны. Среди людей популярны, я имею в виду. Но все же Айвен – человек образованный, пусть он не биолог, а радиофизик, однако все равно должен прекрасно понимать, что подобное невозможно! Что млекопитающие-приматы и членистоногие-сейдхе, невзирая на чисто внешнее сходство, настолько далеки друг от друга морфологически и метаболически, что ни о каком кровосмешении и речи идти не может. По-моему, это самый заметный логический прокол в сегодняшнем сеансе, мэтр. Ну и второй, помельче – он несколько раз называл эльфов пауками. Членистоногие и паукообразные также…
– Пауки, – перебил девушку Арибальд. – Н-да. Наверное, главным полуэльфом люди считают своего дурацкого Спайдермена. Какое счастье, что Айвен нарек меня всего лишь Ариэлем – персонаж их древнего фольклора куда симпатичнее! Кстати, Фейна, прекрати называть меня мэтром. Я еще понимаю при венценосных особах, но здесь, в клинике… Зачем?
– Это обычная вежливость, Ари, – сказала эльфийка и улыбнулась.
«Кажется, я ему нравлюсь», – подумала она и так и не смогла с ходу решить – рада этому или нет.
– Вот! Так гораздо лучше!
Арибальд поколдовал над пультом, извлек из считывателя кристалл с мнемозаписью и упрятал его в нагрудный карман.
– Время к обеду, – сказал он. – Куда пойдем? Может быть, сегодня в «Лаваэсти?» Не всплескивай руками, Фейна, я знаю, что там дорого. Я приглашаю. И расслабься ты, я вовсе не намерен тебя охмурять. Мне просто приятно общество молодой и неглупой женщины, с которой доводится вместе работать. А приглашение на обед совсем не обязательно должно заканчиваться постелью.
Фейнамиэль немного смутилась, но мэтр Арибальд говорил так просто и естественно, что ему истово хотелось верить.
– Я согласна на «Лаваэсти», Ари, – сказала она. – Надеюсь, поход туда не слишком вас разорит.
Арибальд рассмеялся, запрокинув голову, и отворил дверь пультовой.
– Прошу!
За полупрозрачной стеной человек по имени Айвен неподвижно лежал на больничной койке, покрытой синим байковым одеялом.
Арибальд и правда не думал приставать к напарнице, хотя она была молода и симпатична. Но у мэтра и без Фейны хватало подруг, это раз. А главное – Арибальд всерьез любил свою работу. Настолько любил, что увлекался каждым необычным случаем, забывал о времени и окружающем мире и не мог думать ни о чем, пока очередная логическая головоломка не оказывалась решенной. И он бился за каждый заблудший разум в деле будущего возрождения человеческой расы.
Людей и правда следовало спасать.
Миры-миражи, в которые по прихоти одурманенного мозга погружались опустившиеся люди (из тех, кто еще не умер от передозировки), завораживали Арибальда. В этих мирах если и существовала логика, была она настолько чуждой и непонятной, что не вдруг удавалось ее обнаружить. Эта извращенная логика требовала раскрепостить интеллект, избавиться от наросшей коросты привычек и убеждений и рвануть в иллюзорный мир случайных ассоциативных последовательностей. Арибальд относился к жизни как к игре, а лучшими играми считал игры чистого разума.
В «Лаваэсти» было как всегда хорошо и уютно, ну а к здешней кухне и напиткам не сумел бы придраться и самый капризный гурман. Невидимый певец напевал с придыханием: «Вольному – воля, спасенному – боль». Следовало признать: Фейнамиэль имела все основания полагать, что мэтр решил за ней приударить, раз сюда пригласил. Однако подозрения ее быстро развеялись – мэтр даже за обедом говорил о работе. И продолжал донимать спутницу расспросами.
– Ты догадалась, как возникла цепочка «эльфы – пауки – матка»? При всей кажущейся нелогичности?
Фейнамиэль уже размышляла об этом. Цепочка и впрямь была странная: матки бывают у пчел или муравьев, но уж никак не пауков. Среди пауков вообще нет общественных видов.
– Нет, мэтр.
– Ты снова называешь меня мэтром!
– Простите… Ари.
Арибальд вздохнул и некоторое время самозабвенно любовался жидкостью в бокале на просвет. Потом поставил бокал на скатерть.
– Над пациентом не один раз наклонялась медсестра, эльфийка. А санитары и наблюдатели стояли поодаль, у дверей или за спинкой кровати. Именно поэтому склонившаяся почти к самому лицу Айвена эльфийка казалась ему огромной, куда больше мужчин, оставшихся на периферии зрения!
«А ведь правда! – подумала Фейна, восхитившись простоте объяснения. – Это начальный образ-кадр, а дальше включается воображение, начинают наслаиваться прежние мысли и впечатления, гулять ассоциации, выстраиваться неожиданные цепочки…»
– Вот так-то… – Арибальд снова умолк, вперившись в бокал, который недавно рассматривал, только теперь руки его были сложены на столешнице, а бокал стоял рядом. Молчал Арибальд примерно минуту. Что сейчас творилось в сознании мэтра, невозможно было угадать.
– И все-таки зря мы так рано легализовали марихуану, – внезапно сменил направление разговора Арибальд. – Наркотики разрушают людей. В буквальном смысле. На улицах стало тише и спокойнее, но скоро станет совсем уж пусто. Переоценили мы разумность вида хомо сапиенс. Они глупее и безответственнее, чем думают наши коммандеры, если позволяют химии убивать себя.
– Тем меньше сомнений, что мы должны их спасти, Ари. Для начала – лучших. Давайте за это выпьем?
– С радостью. Люди и впрямь столько переняли у нас, что мы не можем их вот так просто бросить.
* * *
Во дворце-корабле Арибальд еще разок внимательно просмотрел сегодняшнюю запись.
Прогресс, конечно, налицо – по сравнению с полной галиматьей первых видений Айвена, нынешняя мнемограмма достаточно связна и последовательна. Сюжет на первый взгляд незамысловат: к Айвену приходит Арибальд… то есть Ариэль. (Йэнналэ, как утомили женские имена! Назвать бы тебя Степанидой, чтоб проникся!) Так… Приходит Ариэль, Лесной Коммандер. (Лесной! Ну да, ну да, расхожий стереотип – раз эльф, значит живет в лесу). Просит сшить парадный мундир к…
Арибальд сверился с заметками в блокноте, которые по ходу первого просмотра чиркал на бледно-зеленых листках – он придавал большое значение мелочам в видениях пациентов. Например, названиям воображаемых сборищ с большим количеством действующих лиц.
Ага, мундир к осеннему балу. Ну да, раз эльфы – значит балы и никак иначе. Назвать это банальной пьянкой с танцульками Айвену не позволяет то ли недостаток фантазии, то ли остатки интеллигентности. Так, мундир… Кстати, портняжные реалии преподнесены достаточно убедительно. А то многие путают раскрой с пошивом, а реглан с цельнокроенным рукавом или, скажем, с «летучей мышью». Но есть и проколы – овальная горловина и одновременно воротник апаш, например. Как-то это не очень сочетается. Хотя если постараться…
Айвен шьет мундир, попутно ведя беседы с партизанствующим приятелем, которого, увы, в итоге сдает господам эльфам с потрохами. Еще – вспоминает о погибшей семье. Жена и дочь. Дочь он даже пытается спасти и почти спасает, но не успевает совсем чуть-чуть: ее казнят. Казнят, естественно, эльфы, господа, кто же еще?
И что-то он такое делает с мундиром, ибо Ариэль в конечном итоге убивает эльфийку-матку, которая, ясное дело, последняя на Земле и во всей Вселенной, а с ее смертью род эльфов обязан прерваться.
Вот, собственно, и все. Гораздо интереснее сюжета психологические дебри, из которых подобные сюжеты вытекают. Во-первых, изначальный посыл: эльфы – поработители, перед которыми одни склонились (сам Айвен, шьющий эльфам костюмы), другие – нет (приятель-партизан, казненная дочь Айвена). Во-вторых, старательно воспитуемая в себе ксенофобия: и так достаточно непохожие на людей эльфы низводятся не то к паукам, не то к общественным насекомым с дичайшими обрядами, вроде поедания маткой самцов. И это при всем при том, что внешне эльфы не так уж далеки от людей. Сам Арибальд даже находил многих человеческих женщин вполне сексуальными, но, разумеется, только в одетом виде – неглиже различия между млекопитающими и сейдхе становились слишком уж очевидными. Зато разум и логика у людей и эльфов оказались на диво сходными. Однако, если как следует подумать, ничего в этом удивительного как раз нет. Люди цивилизовались и повзрослели у эльфов на глазах, а когда появились первые подозрения, что два зверя в одной берлоге не уживутся – более старшие и более умные уступили территорию молодым и нахрапистым. А вернувшись – убедились, что серьезных различий в людях так и не созрело.
Да уж, прямо как в старой легенде – они оказались слишком похожи, чтобы поступить одинаково…
Фактически люди убили себя. Эльфы в том повинны или сами люди – теперь уж и не разберешь. За какие-то три года они превратились в законченных наркоманов, если раньше не стали самоубийцами. К моменту посадки первого корабля эльфов в Канаде на планете было больше шести миллиардов людей. Сегодня их осталось едва семьсот тысяч и с каждым днем становится все меньше. Генетический материал эльфами, конечно, законсервирован, но, вообще-то, правильнее, когда человеческих детей воспитывают люди. Зачем эльфам очередная раса Маугли? Ошибки на то и ошибки, чтобы их не повторять.
Арибальд точно знал: причины упадка еще недавно столь многообещающей популяции можно и до́лжно разглядеть в мнемограммах из нескольких разбросанных по планете клиник. Таких же, в какой лежал и бредил радиофизик Айвен, воображающий себя портным. И даже в наркотическом бреду видящий себя тем, кто сотрет род эльфов с полотна реальности.
Какое счастье, что у сейдхе репродуктивны все здоровые женщины, а не только несуществующие гигантские матки! И еще большее счастье, что после секса никто никого не ест…
Арибальд прокручивал мнемограмму туда-сюда, выискивая значимые места. Вот, кстати, интересное: достаточно пренебрежительное отношение к оркам и троллям. Ну, да, уважать рабов собственного врага мало где принято. Не важно, что служат ВРАГУ. Важно, что СЛУЖАТ. Склонивший колени и признавший другого хозяином навсегда вычеркивает себя из списка тех, кого следует уважать. Эльфы и сами так думали… пока не прожили достаточно долго и не осознали, что бывает и иначе. Бывают просто существа на своем месте. По способностям и порогу разумения. И нет в этом никакого расизма или еще каких демократических страстей.
«Кстати, о политкорректности, в которую люди не к добру впали. Не она ли так изощренно перекорежила людей? – внезапно подумал Арибальд. – Когда становится опасно называть негра негром, а пидора пидором, психика рано или поздно не выдержит. Что индивидуальная психика, что психика социума. Записать, записать скорее…»
На зеленоватый листок блокнота легла очередная заметка. Арибальд почему-то не любил диктофоны, предпочитал старомодное стило и бумагу. Плевать, что стило кремнийорганическое, а бумага вовсе не бумага, а полимер – принцип письма не изменился. Буквы и строки. И прячущийся за ними смысл.
Действительно, похоже на то, что люди где-то перемудрили с самоорганизацией, накопили чудовищное моральное напряжение и разом спустили его по прилете эльфов.
Запись назад… вот! Вот это место еще раз пересмотреть. Думай, Арибальд, смотри и думай!
* * *
В клинику Арибальд явился невыспавшимся, однако полнился решимостью окунуться в утреннюю беседу с Айвеном, забросить ему в мозг новые путеводные императивы, а потом, когда блеск в глазах человека станет нестерпимым, а ломка вот-вот примется подминать его тело и разум, дать вожделенную дозу и приготовиться к записи новой мнемограммы.
Арибальда еще в вестибюле встретила растерянная Фейнамиэль.
– Ари, – сказала она, нервно поправляя сбившуюся прическу. – Айвен сбежал.
– Как сбежал? – не понял Арибальд.
– Стукнул санитара, выскочил в коридор, добрался до окна и сиганул на клумбу. А потом перелез через забор…
– Погоди, Фейна! На окнах же решетки!
– На этом решетка была открыта. Сейчас выясняют – почему.
Арибальд окончательно впал в ступор.
– Решетка? Открыта? Это как?
– Решетки на окнах не намертво вмурованы в стены, – терпеливо пояснила Фейнамиэль, – а установлены на петли, как двери или оконные створки. И запираются они точно так же, на висячие замки. На торцевом окне коридора решетка в этот день была открыта.
– А обычно она закрыта?
– Обычно закрыта.
– Кто отвечает за изоляцию клиники? Кто запирает эти траханые решетки? – прошипел Арибальд, представляя, что сотворит с этим человеком, если это человек или с эльфом, если это, к несчастью, эльф.
Фейна не успела ответить. С тихим шелестом разошлись створки опустившегося лифта и в вестибюль вышли задумчивый коммандер Ваминор и два долдона-эльфа в серых мундирах корабельной стражи, оба с сурово-непроницаемыми лицами.
– Ари! – немедленно оживился коммандер. – Я тебя уже полчаса жду.
– Приветствую, Ва, – сухо поздоровался Арибальд и светски кивнул.
Полчаса – это Ваминор, конечно же, загнул, ждет он вряд ли больше пяти минут, не тот у него темперамент, чтобы долго ждать.
– У тебя есть здесь какой-нибудь кабинет или что-то вроде? – поинтересовался Ваминор. – Мне и обосноваться-то негде для дознания и допросов, кругом сплошные психи да наркоманы.
– Кабинета нет, но могу предложить лабораторию, – нашелся Арибальд. – Это смежное с палатой сбежавшего пациента помещение, там даже стена прозрачная. С нашей стороны.
– Прекрасно! – Ваминор повернулся к одному из стражей: – Займитесь свидетелями и организуйте очередь на допрос. И пусть кто-нибудь из следопытов постоянно докладывает, как у них идет поиск.
Страж козырнул, отступил на два шага и принялся что-то негромко втолковывать своему сослуживцу; затем оба разошлись – первый вышел из здания, а второй направился назад к лифту. Туда же двинулись и коммандер с Арибальдом и Фейной.
В лаборатории Ваминор секунд пять поозирался, потом углядел стол в дальнем углу, подошел и без затей смахнул все со столешницы на пол. Стакан с карандашами, немузыкально хрустнув, развалился на мелкие осколки, бумаги разлетелись на добрых два шага. Ваминор уселся за стол, поочередно заглянул в ящики, но оттуда ничего выгребать и выбрасывать не стал, просто задвинул на место. Арибальд и Фейнамиэль безмолвно наблюдали за ним.
– Ну что? – хмуро осведомился Ваминор. – Сильно этот млек нарушил твои планы, Ари?
Арибальд ответил уклончиво:
– Основные надежды я возлагал именно на него. Ни у кого более не было настолько ярких и образных мнемограмм, легко, к тому же, поддающихся анализу и осмысленному толкованию.
– Плохо. Обманул он тебя, получается. Притворялся дуболомом, а сам…
– Почему ты решил, будто он притворялся? – заинтересовался Арибальд.
Коммандер хмыкнул, а прояснила ситуацию Фейнамиэль:
– Последние шесть доз препарата Айвен не использовал, мастер. Их нашли при осмотре в его тумбочке.
– Йэнналэ! – выругался Арибальд. – А кто ему обычно колол препарат? Медсестры?
– По штатному расписанию – да, обязаны колоть медсестры. Но на деле это сплошь и рядом перепоручается санитарам. Не только в случае с Айвеном, с другими пациентами тоже, – Фейнамиэль виновато опустила глаза, словно это из-за нее начались нарушения. – Старшую медсестру уже посадили под местный арест, мэтр…
– Под арест не сажают, под арест берут, – проворчал Ваминор из-за стола. – А ведь и впрямь бардак тут у вас процветает, Ари! Это первый случай побега из заведения подобного типа. Первый за все время после возвращения на Землю!
Арибальд досадливо поморщился и покачал головой:
– Все когда-нибудь случается впервые, Ва. Но плохо не это. Плохо то, что мы априори считали пациентов безвольными наркоманами, а по крайней мере один из них нас обманывал. Я должен это обдумать, Ва. Ты пока допрашивай кого считаешь нужным, а мы с Фейной потолкуем в… ну, к примеру, в ординаторской, здесь же, на этаже.
– Толкуйте, – позволил коммандер, тем более что в лабораторию ввалилось сразу трое его подчиненных в серых мундирах, да и в коридоре было не протиснуться – стражники, перепуганные санитары-люди и не менее перепуганные медсестры-эльфийки создали настоящий затор.
В ординаторской было пусто, хотя Арибальд опасался, что и там обосновались вездесущие стражники Ваминора.
– Рассказывай, – велел Арибальд, плотно затворив входную дверь.
Фейнамиэль невольно понизила голос:
– Я пришла минут за двадцать до вас, Ари. Не успела в лабораторию войти, меня стражи нежно так под локотки – и на допрос. А я и не знала еще ничего. Минут пять поспрашивали, на детекторе проверили и отпустили. Я сразу к дежурным медсестрам – оказалось, нынешней ночью одна отпросилась на гульки какие-то, ее сейчас стражи в оборот взяли. А вторая все проспала – ей в чай кто-то ДДТ подмешал. Эту на рассвете санитар растолкал и – бух! – в ноги. Не вели, говорит, казнить! Сбежал пациент из лабораторки! Только, говорит, и увидел его спину в окне, а потом на заборе. Я хотела в палату заскочить, взглянуть как там и что, но там стражи проводили осмотр, так что я только в дверях постояла, пока не прогнали. Тогда я вниз спустилась – а тут вы идете… Вот.
Арибальд еще ни разу не видел помощницу такой растерянной. Было отчего, тут уж ничего не возразишь.
Конечно же, Айвену помогли. Открытая решетка на коридорном окне, ДДТ в чае единственной дежурившей медсестры… Санитарам, небось, водки перепало, надави – сознаются. Ваминор, вне всякого сомнения, надавит, но эти олухи вполне могут и не знать, откуда в их шкафчике взялась поллитра. Или две. Вряд ли происхождение пойла их заинтересует больше, чем само пойло…
«Стоп-стоп-стоп! – одернул себя Арибальд. – Вот на этом нас и поймали! На недооценке. Я полагаю санитаров заведомыми болванами и пьянчугами, которых ничего дальше собственного носа и ближайшей рюмки не интересует. А на каком таком основании, а? Айвена я тоже полагал законченным наркоманом, а он взял и сбежал. Только спину его и видели… Кстати, вот еще непраздный вопрос. Если Айвен только имитировал прием наркотика, как он умудрялся гнать такой потрясающий бред на мнемограф? Я, мэтр Арибальд, такого способа не знаю. А человек, это непонятное и оттого чуждое существо – знает».
Арибальд встрепенулся и повернул голову к помощнице:
– Фейна! Ты знаешь, как лучше всего понять чужие мысли и поступки?
Девушка если и имела на этот счет какие-либо теории, предпочла их не оглашать.
– Как? – поинтересовалась она.
– Надо постараться, чтобы они перестали быть для тебя чужими. Пойдем-ка в лабораторию, кажется, нам не помешает взглянуть на позавчерашнюю мнемограмму. При всей ее блеклости был там один зацепивший меня момент. Только сейчас я понял, чем он меня зацепил…
* * *
У мнемографа Арибальд не засиделся, хотя и успел дважды проглядеть интересующий его фрагмент. Сам по себе фрагмент был маловнятен и даже не содержал картинки – так, размытые радужные пятна вместо изображения. Арибальд вспомнил его лишь благодаря выпадающим из контекста диалогам.
«Перекличка! Рядовой Финни! – Я! – Пароль! – СМЕРШ! – Доложите готовность! – Готов, жду сигнала!
Рядовой Валдемар! – Я! – Пароль! – ОСВОД! – Доложите готовность! – Готов, жду сигнала!
Сержант Соучек! – Я! – Пароль! – МГИМО! – Доложите готовность! – Готов, жду сигнала!
Рядовой Химото! – Я! – Пароль! – УЕФА! – Доложите готовность! – Готов, жду сигнала!
Рядовой Черышев! – Я! – Пароль! – НИИДАР! – Доложите готовность! – Готов, жду сигнала!
Рядовой…»
Ну и так дальше. Всего в перекличке поучаствовали восемнадцать рядовых и три сержанта. Дальше без какого-либо перехода возникала картинка, похожая на воспоминание: Айвен с друзьями где-то на природе, но не в лесу, а в степи. Что-то вроде рыбалки, только вместо реки или озера – рыжая проплешина посреди разнотравья, испещренная круглыми отвесными норами, из которых Айвен со товарищи таскает крупных пауков с человеческими (а может, и с эльфийскими) лицами. Снасть – простой тросик с петлей на конце, а в качестве наживки упаковка ампул с холокаином.
Арибальд как раз хотел попросить Фейну, чтобы еще разок прокрутила перекличку, но тут у пульта бесшумно возник хмурый Ваминор и очень настойчиво предложил прогуляться. Препираться с коммандером при исполнении как-то не принято; Арибальд и не стал. Послушно выбрался из-за мнемографа, обронил помощнице: «Жди здесь, я скоро!» и вышел вслед за Ваминором из лаборатории.
Коммандер и впрямь решил прогуляться – они вышли из больничного корпуса и направились к главной аллее парка. Позади, в почтительном отдалении, шествовали два давешних долдона-стража. А еще Арибальд заметил, что у ворот клиники топчутся несколько троллей, а вдоль забора выставлена цепочка орков с ятаганами наголо и короткостволами при поясах.
«Спохватились, – подумал Арибальд на удивление спокойно. – Почему-то у нас все меры предосторожности принимаются уже после того, как неприятность случилась. Глупость какая…»
– Ари, – тихо сообщил Ваминор. – Побег из этой клиники не единичный. Еще из нескольких клиник нынешней ночью тоже сбежали пациенты. Из Ковентри сразу трое, но в основном, как и тут, по одному.
– Сколько всего? – поинтересовался Арибальд. Ему и впрямь стало интересно, хотя еще минуту назад он искренне желал, чтобы разговор с коммандером поскорее закончился и можно было вернуться к тому подобию работы, которое возможно в клинике, где полным-полно стражников.
– Всего двадцать один человек, – сказал Ваминор и протянул Арибальду лист экспресс-распечатки. – Взгляни-ка. Были ли среди этих пациентов особо перспективные, вроде твоего Айвена?
– Рядового Айвена, – поправил Арибальд машинально.
Он ни секунды не сомневался, чьи имена увидит в списке.
– Что-что?
– Мой пациент не просто Айвен, а рядовой Айвен, – пояснил Арибальд. – Если не знаешь, это низшее воинское звание у людей. На, держи свой документ. Тут три сержанта и восемнадцать рядовых.
Ваминор, не выказывая удивления, принял распечатку. Он даже не повернулся в сторону Арибальда и не остановился, продолжал шагать по усыпанной гравием парковой дорожке. Он просто перегнул лист со списком пополам и еще раз пополам, упрятал во внутренний карман мундира и сдержанно велел:
– Рассказывай.
«С чего начать-то? – подумал Арибальд растерянно. – У меня ведь даже не догадки. У меня всего-навсего изученный несколько минут назад фрагмент мнемограммы и цифра «двадцать один». Стражники за подобную информацию в лучшем случае обдадут ледяным презрением».
– Понимаешь, Ва, я… Да и остальные мнемологи тоже, так что правильнее сказать – мы. Так вот, мы интересуемся в первую очередь теми пациентами из людей, чьи нарковидения наиболее красочны и вместе с тем наиболее связны. Несколько дней назад среди записей Айвена проскочил очень странный фрагмент. Айвен вообще-то почти чистый визуал, поэтому его фантазии обязательно сопровождаются весьма выразительным видеорядом. Эдакое кино, порой даже сюжетное. А тут картинки как таковой не было, только размытые пятна, зато очень четкий звук. Походило это на перекличку. Некто называл звание и имя, требовал пароль. Ему отвечали и докладывали о готовности. Так вот, имена в этом фрагменте повторяют те, что записаны в твоем перечне сбежавших из клиник. Двадцать один пациент, все люди. Айвен – один из них.
Коммандер Ваминор выслушал это с омертвевшим лицом. Некоторое время он молчал. Хруст гравия под подошвами ботинок казался Арибальду оглушительным.
– А что ты скажешь о пациенте Хлайде? Палата, если не ошибаюсь, двенадцатая.
Хлайда Арибальд помнил, но вот за ним не мог припомнить ничего особенно интересного, о чем не замедлил сообщить Ваминору:
– Совершенно заурядный тип. Видения обрывочны и никакого логического ряда не несут. Ни одну из его мнемограмм за период исследований не удалось хоть как-то обосновать, ни событийно, ни мотивационно.
Ваминор помолчал еще немного, а потом неожиданно спросил:
– Скажи, Ари, а этот Хлайд тебе не стучал, а? На персонал, на других пациентов?
– В смысле? Не был ли он осведомителем?
– Ну, да!
Арибальд несколько опешил:
– Полноте, Ва, на кого он может настучать? На санитара, который недостаточно рьяно отдраил очко в коридорном сортире? Так это надо стучать не мне, а старшей медсестре. Я ведь не сотрудник клиники, я просто провожу тут исследования.
Коммандер тихо вздохнул.
– А почему ты спросил, Ва? – Арибальда разобрало любопытство. – Надеюсь, эта информация не закрыта от гражданских?
– От тебя – нет, – сухо ответил Ваминор. – Потому что ты свидетель. Пока – свидетель.
Арибальд не выдержал и остановился, после чего вынужден был остановиться и Ваминор. Остановиться и обернуться.
Тон Ваминора вдруг стал донельзя официален, отчего в нем прорезалась смутная и пока неявная угроза.
– Скажите, мэтр Арибальд, известно ли вам, что мнемографическая аппаратура, используемая вами в исследованиях, одновременно является мощным коммуникационным средством для ваших пациентов? Что на сеансах мнемозаписей пациенты могут отправлять сообщения другим пациентам и получать сообщения от них?
– То есть как это? – у Арибальда на миг потемнело в глазах. – В каком смысле сообщения?
– В прямом, – буркнул Ваминор. – В стенах клиник зрел натуральный бунт, и твои мнемографы стали для заговорщиков замечательным телефоном, телеграфом и видеосвязью. То, что ты считал видениями, Ари, на самом деле являлось посланиями от одного пациента остальным. Обычно даже незакодированными. Все это настолько лежит на поверхности, что я докопался до истинного положения вещей за какие-то три часа. Поэтому мне очень трудно поверить, что ты, Ари, об этом свойстве мнеморегистрирующей аппаратуры не знал. Ты, мэтр! И не знал?
– Ва, – жалобно пробормотал Арибальд. – Я действительно ни о чем подобном не подозревал!
Затем мэтр все же засомневался, как и подобает истинному ученому:
– Погоди, Ва! А откуда у тебя эта информация? С чего ты взял, будто мои мнемографы для людей являются видеотелефонами?
– Хлайд сообщил, – неохотно признался Ваминор. – Вообще, мне не следовало бы говорить это тебе, но… Хлайд стукнул, а затем еще несколько пациентов подтвердило. Мои ребята их допросили. С пристрастием. Поверь, этим пациентам крайне невыгодно было лгать. Так что я уверен: они сказали правду.
Коммандер помолчал немного, потом похлопал Арибальда по плечу:
– Такие дела, Ари. Я-то тебе верю, но если я не приму некоторых мер, хотя бы внешне, венценосные меня не поймут. Так что… впредь ставь меня в известность о том, куда собираешься направиться. Это касается и твоей помощницы тоже.
Арибальд угрюмо кивнул. Еще раз ободряюще похлопав его по плечу, Ваминор пошел назад, к зданию клиники. Ничего не оставалось делать, как последовать за ним.
С минуту Арибальд шагал молча, обдумывая услышанное. Затем появился первый серьезный вопрос.
– Ва, погоди!
Коммандер замер и обернулся; Арибальд тотчас догнал его.
– Ва, но ведь если дело обстоит так, как ты сказал, всю необходимую информацию о бунте, который якобы готовился, ты можешь выбить из Хлайда и остальных пациентов. Средство общения пациентов становится их бичом, ибо их переговоры слышат все, кого пишут на мнемографы.
– Так, да не так, – возразил коммандер. – В том-то и дело, что трафик сообщений по этой виртуальной мнемосети обладает избирательностью. Отсылающий сообщение сам решает, кому его адресовать. Кто услышит это сообщение, а кто не услышит. Более того, даже если в конкретный момент времени к мнемографу подключен лишь один из заговорщиков, он может оставить послание остальным и оно будет терпеливо ждать, а когда твои коллеги примутся регистрировать и их «бред», подключив тем самым к сети, оно дойдет до получателей. Единственный, кто в состоянии перехватить депешу с грифом «для своих» – это ты и твои коллеги у мнемографа. Но беда в том, что для вас их депеши – всего лишь наркотический бред пациентов, иллюзии одурманенных людишек.
– Погоди, погоди, – усомнился Арибальд. – Ты вообще представляешь себе базовые принципы мнемографии? Хотя бы в общих чертах?
– В общих – представляю. Но я также осознаю и тот простой факт, что для использования в клиниках спасения наши привычные мнемографы пришлось адаптировать под запись биотоков человеческого мозга. Я не биолог, но способен понять, что наш мозг функционирует несколько иначе, чем мозг млекопитающих.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?