Текст книги "Кремль 2222. Кенигсберг"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kreml-2222-kenigsberg-110708.jpg)
Автор книги: Владислав Выставной
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава первая
Чужие берега
«Дракон» шел на северо-запад. Не шел даже – продирался через бескрайние пространства, словно нарочно превращенные в сплошную полосу препятствий.
Вагоны трясло нещадно, скрежетала потрепанная броня, и казалось, бронепоезд сейчас развалится на составные части. Последняя сотня километров далась «Дракону» непросто – пути были искорежены давними боями, словно в этих местах велась самая настоящая «рельсовая война». Возможно, так оно и было: по обе стороны от рельсов то и дело встречались ржавые останки боевых машин. Сейчас уже трудно было разобрать, где здесь «свои», где «чужие», – все это были лишь призраки, забытое наследие Последней Войны. Время примирило давно сгинувших противников, уступив место новым угрозам. Но железная дорога не стала от этого лучше. Спасала лишь особенность ходовой части поезда, способного преодолевать небольшие участки бездорожья, даже начисто лишенные рельсового пути. Впрочем, внедорожные качества «Дракона» имели свои пределы, и в один прекрасный момент сложная машина могла просто не выдержать. Оттого Тридцать Третий, бессменный машинист ядерного паровоза, снизил его скорость практически до скорости пешего шага. Такими темпами ехать можно было бесконечно долго, и дорога начинала изрядно выматывать. Кроме того, главное достоинство бронированной машины – безопасность – с утратой мобильности стремилось к нулю. Уже не раз они замечали целые стаи неизвестных тварей, крадущихся по следам бронепоезда, особенно по ночам. В небе, не прекращая, кружили стервятники.
Туда, в небо, и глядел Книжник, пытаясь справиться с тошнотой. Он и не думал, что доведется на суше подхватить самую настоящую «морскую болезнь». От бесконечной тряски его не на шутку укачало. Проще было бы просто идти пешком рядом с медленно ползущим бронепоездом. Останавливала лишь постоянная угроза нападения мутов, которые даже сейчас копошились вокруг поезда, время от времени устраивая шумные «разборки» друг с другом.
– А, черт! – выдохнул Книжник, едва не слетев с крыши вагона. На этот раз тряхнуло основательно – хорошо, успел ухватиться за качающийся из стороны в сторону орудийный ствол. – Когда же это все кончится?!
Он перевел дух, втянул в легкие непривычно чистого воздуха и чуть не поперхнулся, услышав:
– А скоро, милок, скоро!
Прямо перед ним в вальяжной позе, облокотившись с одной стороны на пузатый холщовый мешок с лямками, а с другой – на тусклый железный ящик с ручкой, сидел на броне какой-то мужичонка. Был он в прожженном в нескольких местах бесформенном ватнике, драных штанах и уродливых самодельных ботинках с металлическими набойками. На голове его имелся нелепый гибрид «ушанки» и кепки, будто шапка мутировала вместе с окружающей живностью. Сам мужичок был плохо выбрит, грязноват, морщинист, но вместе с тем скалился во всю ширину, демонстрируя редкие желтые зубы.
– Ты кто? – изумленно спросил Книжник, разглядывая мужичка.
– Хомо сапиенс, – мгновенно отозвался мужичонка, – что в переводе с древнего означает «человек разумный». Ты, я вижу, – тоже, а двое разумных всегда могут договориться. Верно я кумекаю?
– Откуда ты здесь взялся? – Книжник настороженно разглядывал незнакомца, понимая, что забыл взять оружие. Это было опрометчиво – но голова от бесконечной тряски соображала туго.
У незнакомца, впрочем, оружия тоже не было. Хотя это ничего не значило: выставленное напоказ оружие свидетельствовало хотя бы об открытости намерений. Скрытое же намекало на коварство и темноту замыслов. То, что по этим местам можно бродить безоружным, даже не приходило в голову.
– Вот уж, бином Ньютона! – хмыкнул мужичонка, чиркая кресалом и активно раскуривая огромную кривую самокрутку. – Прям проблема – залезть на колымагу, которая ползет со скоростью подыхающей крысособаки! Будешь?
Он протянул дымящую самокрутку застывшему в недоумении парню. Книжник помотал головой.
– Как хочешь, – затягиваясь, сказал мужичонка. – Табачок неплохой, почти настоящий, такого нигде больше нет.
Тряхнув головой, Книжник прогнал оцепенение. Даже тошнить перестало. В конце концов, подумаешь – какой-то бродяга! Ну залез, ну едет без спросу. В конце концов, как залез, так и слезет – стоит только Зигфриду свистнуть, чтобы подстраховал на случай, если у этого типа под ватником припрятано что-нибудь посерьезнее кресала.
С другой стороны, это был первый человек, встреченный в этой местности, и было бы глупо не расспросить его о том, что здесь и как. Если это, конечно, человек, а не какой-нибудь хитрый мутант, ловко манипулирующий сознанием жертвы. Такое тоже случалось, так что расслабляться не стоило.
– Ты что, местный, что ли? – спросил семинарист, на всякий случай пододвинувшись к люку с откинутой крышкой, – чтобы нырнуть туда, если что пойдет не так.
– Да ну, какой же я местный? – окутываясь клубами вонючего дыма, отозвался мужичок. – Местные тут – одни кошакалы.
– Кто?
– Кошакалы, говорю. Ну, вроде котов, только лают, стаями держатся да жрут любую органику. А зазеваешься – так и тебя самого на кусочки порвут.
– Так что же ты тут делал?
– Да по грибы ходил, – мужичонка похлопал по пузатому боку мешка. – Вон, набрал, недели две кормиться можно.
– А чего без оружия?
– А тут с оружием никак нельзя, они этого не любят.
– Кто, кошакалы?
– Грибы.
Книжник выпучился на незнакомца: уж не псих ли? Или грибочки у него «с сюрпризом»? Вон и улыбка подозрительная, и разговоры странные. Грибы, говорят, и такие встречаются: их едят, а они глядят. Взгляд упал на мешок. Матерчатый бок заметно шевелился. Из-под клапана вдруг полезло что-то бесформенное, с длинными черными корешками, рассыпающими землю. И точно – гриб! Только странный, пульсирующий, как будто его распирало изнутри бугристыми мышцами.
– Куда собрался? – мужичонка ловко подхватил беглеца и сунул обратно, в мешок. – А ну, полезай на место! Больно шустрые в этом году уродились – это из-за кислотных дождей, видать…
Семинарист нервно кашлянул в кулак. На подземных плантациях Кремля выращивали тонны грибов, которые и помогли людям выжить в долгую ядерную зиму. Но что-то никто не рассказывал, о том, чтобы продукция пыталась самостоятельно сбежать с грядок. Так или иначе, мужичок, похоже, не врал, и первые сомнения ушли. Может, стоит прислушаться к незнакомцу?
– А что ты там сказал вначале? – спросил парень. – Скоро нормальная дорога начнется?
– Не, – затягивая мешок потуже, отозвался незнакомец. – Скоро она совсем кончится.
– Как это? – упасшим голосом спросил Книжник. – Тупик, что ли?
– А сейчас увидишь, – пообещал мужичок, указав вперед кривым грязным пальцем. – Во-он за теми развалинами…
«Дракон» медленно огибал огромную кучу щебня, ржавой арматуры и прочего строительного мусора, в котором с трудом угадывались руины древнего здания. Но не развалины приковывали к себе взгляд, а то, что медленно выползало из-за бесформенного бугра.
Огромное, придавленное туманом пространство, в котором угадывалось что-то волнующе знакомое.
– Море… – прошептал Книжник.
– Море? Ну, вроде того. Залив, – отозвался мужичонка.
Это было поразительно – семинарист совсем потерял ощущение времени и пространства и не очень представлял себе, где они сейчас находятся. Пытаясь отыскать восточное ответвление железной дороги, они все дальше забирались на север и, похоже, уперлись в какую-то водную преграду. Но что это могло быть за море? Его познания в географии, изучаемой в кремлевской Семинарии, были довольно обширны, но с трудом применялись на практике. Может, из-за оторванности этих знаний от реальности, а может, оттого, что изменилась сама география. Наставники считали, что страшные ядерные удары Последней Войны изменили не только окружающую среду, растительный и животный мир. Исказились даже очертания материков. Поговаривали даже, что сместилась земная ось и магнитные полюса поменялись местами. Но с утраченными научными знаниями проверить это невозможно.
– Что это? – проговорил Книжник. – Балтика? Финский залив?
– А? – мужичок помотал головой. – Финский? Врать не буду, про такой не слышал. А то, что залив, – так то верно. Но для нас он просто – Залив.
Книжник не слушал – он завороженно разглядывал странный пейзаж. Было здесь невообразимо тоскливо – беспорядочное нагромождение камней, уходившее в черную воду, низкое свинцовое небо, ползущая над неподвижной водой дымка и теряющийся в ней горизонт. А еще – зависшая в воздухе холодная туманная взвесь.
И, словно уловив это настроение, пошел дождь. Создавалось ощущение, что даже не пошел – это бронепоезд въехал в какое-то пространство, заполненное капающей с неба водой. По лицу поползли неприятные разводы, парень нервно смахнул их ладонью, поглядел в мутное небо, невольно втянул голову в плечи.
Дождь – это всегда беда. Потому что теперь дожди или радиоактивные, или кислотные – небогатый выбор. Хотя бывает, что с неба льется и вовсе адская смесь. Помнится, как-то шамы нагнали на Кремль странные синие тучи – и на голову полилась омерзительная зловонная слизь, оказавшаяся, к тому же, странным, квазиживым организмом. Что-то вроде гигантской амебы, стремившейся переварить в себе защитников древней крепости. Спасибо запасам активного хлора, которым удалось тогда прикончить чудовищное одноклеточное. Правда, при этом много людей отравилось ядовитыми парами хлора – но Кремлю удалось выжить.
Мужичонка хрипловато захихикал, разглядывая парня:
– Чего напрягся? Водички испугался? Так ты не бойся – здесь всегда дождь.
– Всегда? – переспросил Книжник.
– Ага. Днем дождь, ночью дождь. Весной, летом осенью – дождь. Правда вот зимой – снег, – он сипло хихикнул. – Или град – самое время помечтать об обычном дожде. Сколько я себя помню – над Заливом всегда с неба каплет. Да и над городом тоже.
– Где этот город?
Мужичок рассмеялся:
– Ну ты даешь! Мы уже полчаса по нему едем!
Книжник огляделся. Ничего не изменилось – насколько хватало взгляда – одни лишь груды камней вокруг, теряющиеся за пеленой дождя. Он вопросительно поглядел на незнакомца. Тот развел руками:
– Ну, уж какой уж есть! Последняя Война и все такое…
Какое-то время поезд все еще катился вперед, и завороженный видом Книжник не заметил, как ушла раздражающая тряска, как и без того еле ползший «Дракон» стал снижать скорость, пока не содрогнулся, как показалось, с отвращением, и не остановился окончательно.
– Ну, что я говорил? – довольно выкрикнул мужичок. – Приехали!
Он с кряхтением подтянул к краю крыши свой увесистый железный сундук и принялся спускать на грубой веревке. После чего лихо соскочил с крыши вагона, прихватив с собой мешок. Книжник медленно поднялся, вытирая рукавом лицо, по которому бежали холодные дождевые капли. Прошел вперед по мокрой и скользкой крыше. Дождь хлестанул в лицо злобными струями – можно было подумать, что семинарист все дальше и дальше углубляется в некую странную «зону дождя». Обогнув носовую орудийную башню, парень остановился на краю вагона, у крутого скоса брони, убрал с глаз потяжелевшие мокрые волосы.
– Ну, чего здесь? – за спиной появился Зигфрид, до этого сладко дремавший за броней под бешеную кучку. – Что встали?
– Да вот, – мрачно сообщил Книжник. – Приехали.
Рельсы перед головной платформой уходили в песок, поверх которого тихо плескалась черная вода. За спиной оставались все те же мелко подробленные руины, здесь же была подозрительная гладь на берегу маленькой полукруглой бухточки.
– Что-то я не пойму, – присаживаясь на край вагона, произнес Зигфрид. – Куда здесь вели рельсы? Не под воду же?
– Не знаю, – отозвался семинарист. – Одно мне ясно точно: это еще один тупик.
Водная гладь вдруг всколыхнулась, поверхность прорезал острый плавник – и исчез в пучине. Друзья молча переглянулись. Жутких морских тварей им уже доводилось видеть в древней Севастопольской бухте, и казалось, что больше уже не доведется столкнуться с ними. А вот, поди ж ты…
– Любопытно, – произнес новый голос. – Такого я еще не видел!
Это подошел Тридцать Третий, в обманчивом обличье одутловатого простака, совсем не походивший на сложный кибернетический организм. Только металлические прожилки в сероватой коже лица намекали на то, что человек он лишь внешне. Потому как манеры и речь у него мало отличались от людских. Вот и сейчас он вытирал руки промасленной тряпкой, совсем как какой-нибудь кремлевский кузнец. С той разницей, что только что возился не с горном, молотом и наковальней, а с хитроумными механизмами ядерного паровоза.
– Это ты про рыбку? – спросил Зигфрид, кивнув в сторону воды, по которой расходились круги от скрывшегося в глубине монстра.
– Это я про воронку.
– Где ты увидел воронку? – не понял Книжник.
– А вот же, – Три-Три указал на на воду.
Присмотревшись, Книжник понял, что имеет в виду кио: слишком уж правильная она, эта бухточка, словно вычерчена циркулем. И эта мертвая проплешина у берега, а дальше – каменное крошево…
– Ядерный взрыв? – предположил Книжник.
Кио кивнул:
– И похоже, недавний. Лет пятьдесят, не больше.
– Ого, – без особого удивления произнес Зигфрид. – Живенько тут у них.
– Эт точно, у нас не соскучишься! – крикнули снизу.
Книжник сразу узнал голос наглого мужичка. Глянул вниз по правому борту. Тот сидел на своем железном ящике и обсасывал новую самокрутку. На Книжника же глядел с насмешливым прищуром. Эдакий простоватый и в то же время хитрый взгляд – будто этот тип знает нечто, недоступное чужакам.
– Э, ты чего там уселся? – крикнул сверху Книжник. – Подслушиваешь, что ли?
– А чего подслушивать, когда вы на всю округу орете? – отозвался мужичок, окутываясь дымом.
– А я ему уши-то сейчас укорочу! – лениво подымаясь на ноги, сказал Зифгрид. Приблизился к правому борту, сел на корточки, разглядывая незнакомца. – Ты кто такой? Откуда взялся?
Мужичок мгновенно сообразил, что ладный воин с мечом в заплечных ножнах – не легкомысленный семинарист, с которым он самодовольно болтал до этого, а потому стразу подскочил, попятился, уволакивая за собой мешок и ящик. Удостоверившись, что Зигфрид гнаться за ним не собирается, остановился, выкрикнул:
– Да я вообще-то тутошний! А вот откуда здесь вы взялись на своей колымаге – это еще большой вопрос! Может, вы из зараженной местности прикатили, эпидемию учинить намерены! А может, каннибалы, на людей охотитесь – кто вас знает?
– Уж не хочешь ли ты нам допрос учинить? – поинтересовался Зигфрид.
– Да мне-то, в общем, до этого дела нету, – примирительно сказал мужичок. Как-то бочком вернулся, снова уселся на железку и принялся чиркать кресалом, пытаясь запалить размокшую самокрутку. – Раз приехали – значит надо. И меня подвезли – за это вам моя отдельная благодарность!
– Так что не идешь своей дорогой?
– А куда ж мне идти, коли я пришел?
– Вот как? И что ты тут делать станешь? Вокруг же нет ни черта!
– Как это нет? А берег?
– А зачем тебе этот берег? Рыбки поудить решил, что ли?
– Да тут такая рыбка, что сама кого хочешь выудит.
– Так чего сидишь здесь под дождем, мокнешь?
– Ничего, мокрый, да живой. Муты с округи к берегу подходить не любят. Так что, буду сидеть, лодку ждать.
– Лодку? Куда плыть-то собрался?
– А ты что, так и будешь орать со своей колымаги? Это, мил человек, конечно, дело твое, но у меня глотка, чай, не луженая.
Зигфрид рассмеялся и легко соскочил с крыши вагона на песок. Следом сполз и Книжник. Песок, к его удивлению, оказался сухим и плотным, будто дождевая вода впитывалась в него, как в губку. Мужичок чуть попятился, но Зигфрид примирительно продемонстрировал открытые ладони:
– А звать-то тебя как? Чем промышляешь?
– О, так бы сразу и спросили! – вовсю оскалился мужичок. – Здесь меня все знают! А кличут Балаболом – может, слышали?
– Это отчего же так кличут? – поинтересовался Книжник. – Языком чесать любишь?
– Да, есть такой грех, чего скрывать, – Балабол расплылся в кривозубой улыбке. – Да только кто ж виноват, что я таким общительным уродился? Иной может все молчать, да хмуриться – но это не по мне, у меня душу распирает, так мне и поплохеть может. Тут такое дело: я столько всего знаю, что одному не унести – со всеми хочется поделиться!
– Слушай, а может, ты мутант какой? – поинтересовался Зигфрид.
– Чего?! – лицо мужичка вытянулось.
– Ну, знаешь, у мутов отклонения разные бывают – одних на смертоубийство тянет, других на людоедство, а тебя вот – потрепаться без всякого смысла.
Балабол не сразу понял, что вест просто шутит, – слишком уж невозмутим и серьезен был вид воина. А когда дошло – шумно расхохотался:
– Ничего себе ты выдал! Мутом меня еще никто не величал. Вот тебе и тема для очередной истории! – отхохотавшись, он вытер нос грязным рукавом куртки. – Да только вряд ли – будь я мутом, не дожил бы до этого дня, придушили бы в колыбели. У нас с этим строго.
– У нас тоже, – сообщил Книжник. – Ну раз ты все здесь знаешь, может, и дорогу нам подскажешь?
– Отчего ж не подсказать? Подскажу. Особенно если договоримся взаимовыгодно. Вы, как я погляжу, ребята не бедные. В этих железных ящиках, небось, немало добра можно перевезти, а?
Книжник не сразу понял, что речь идет о вагонах. Чуть улыбнулся, сказал:
– Да перевезти-то можно, да только где ж его взять, это добро? Броня у нас крепка, да что толку от скорлупы, если орех пустой? Давненько мы в пути, поиздержались, сам понимаешь.
– Ну, хоть что-то, – не унимался мужичок. – Золотишко, там, жратва, патроны – я не привередливый!
– Не бойся, отблагодарим, – заверил Книжник.
– По крайней мере, голову отрывать не станем, – со свойственной ему прямолинейностью добавил Зигфрид.
– Ну и ладно, – легко согласился Балабол. – Может, хотя бы костер для странника запалите?
Уже тогда эта легкость показалась Книжнику подозрительной. Но тепло огня сближает путников, собирая вокруг костра самых разных людей, зачастую тех, что никогда не сели бы рядом в обычной жизни. Казалось бы, чего общего между воином народа вестов, кремлевским семинаристом, грязным бродягой с дальних берегов и кибернетическим организмом? Лишь языки огня, да жар, разгоняющий сырость. Даже вечный дождь немного приутих, чтобы не мешать сидевшим вкруг костра на железных ящиках.
Темнело. Тридцать Третий подбрасывал в огонь горючие брикеты из запасов «Дракона», и огонь весело трещал, разгоняя сырость. Чтобы разговорить нового знакомого, из закромов «Дракона» был извлечен небольшой запас горячительного – некой настойки, личной, Тридцать Третьего, перегонки. Запас знаний у кио казался безмерным – вот и алкоголь он научился делать, причем, чуть ли не в самом нутре ядерной паровозной топки. Учитывая это обстоятельство, получившееся высокооктановое пойло небезосновательно было прозвано коктейлем «Ядерным». До сих пор никто его пить не решался, несмотря на уверения кио в том, что «коктейль» неплох на вкус и совершенно безопасен для здоровья. Утверждения по поводу вкусовых и медицинских качеств продукта со стороны существа с танталовым скелетом и встроенными электронными блоками казались не очень убедительными.
Вот и теперь, расплескав понемногу пахучей синеватой жидкости из большой плоской фляги по жестяным кружкам, сидевшие у костра несколько призадумались. Книжник осторожно понюхал и зажмурился от накативших слез – показалось, что один только запах разъедает ноздри и разжижает мозг.
– Три-Три, а не хочешь отведать первым? – скептически гоняя напиток по стенкам кружки, предложил Зигфрид. – Как-никак, твое варево!
– Я-то попробую, – Тридцать Третий пожал плечами. – Да только вам чего с этого? Ты же знаешь: я могу есть и пить все, что угодно, только я все же не человек, на меня алкоголь не действует.
– Вот и правильно – чего добро переводить? – вмешался Балабол, заглядывая в кружку одним глазом и прикрыв другой – как будто прицеливался. – А жизнью рисковать – нам не привыкать!
Сказал – и опрокинул в глотку все содержимое кружки разом. Опустил кружку – и замер на несколько секунд с выпученными глазами. Книжнику показалось даже, что сейчас он повалится замертво. Вместо этого мужичок издал протяжный хрип, после чего шумно выдохнул:
– Хороша, кровь змеиная! – он поморгал, потряс в воздухе пальцем. – Вот ее-то… Вот такую-то полную фляжечку я готов взять в оплату за свои услуги!
– Только сначала сами услуги-то не забудь оказать, – сказал Книжник. – Про эти места расскажи, да путь укажи. А то, чего доброго, окочуришься – и чего нам с тебя дохлого проку?
– Авось не помру! – бодро отозвался мужичок, полезая рукой в мешок и вытаскивая оттуда что-то дергающееся и отчаянно пищащее. – Кстати, вот, лучшая закуска под это дело!
– Дикие вы тут совсем, – Зигфрид чуть приподнял бровь. – Оно же прямо у тебя изо рта сбежит!
– Авось не сбежит!
Балабол извлек откуда-то длинный металлический прут и ловко насадил на него странное существо. Сунул прут в огонь, поближе к раскалившимся углям. Гриб взвизгнул напоследок – и затих.
– Хороши грибочки в этом году уродились, – умело орудуя «вертелом», приговаривал мужичок. – Знать, холода будут ранние, примета такая… А вот коли черный снег пойдет – тогда жди беды…
– Что за черный снег? – поинтересовался Тридцать Третий. – От пепла, что ли?
– А кто его знает? – Балабол пожал плечами. – Да только случается, что с запада его ветер приносит. Так-то у нас снег нормальный, желтый…
– Чего? – выпучился Книжник.
– Шучу. Знаешь, отчего желтый снег бывает?
– Кто ж не знает! Тоже мне, шутник…
– Вот, и мы знаем. А отчего черный бывает – не знаем. Да только попадешь под него – жди беды.
– Болезни от него, что ли?
– Говорят, не только. Говорят, коснутся тебя черные снежинки – и словно проклятье на человека находит…
– Сам-то, небось, под этот черный снег не попадал?
– Не попадал, иначе бы с вами тут не болтал. Да и вам не советую, – Балабол, прищурившись, повертел головой, будто мог разглядеть что-то в ночи. – Дело-то к холодам идет. Не хотите под черный снег попасть – уходите, да поскорее.
– Да мы и сами бы рады, – буркнул Книжник. – Да только дороги не знаем. Видишь, рельсы в воду уткнулись!
– Да то не беда, покажу я вам дорогу! – беззаботно отозвался Балабол. Похоже было, что он уже слегка навеселе, и теперь сказанное им стоило, пожалуй, делить натрое. – Я тут все знаю… Или я уже говорил об этом? Так вот, там… – он ткнул пальцем во мрак, – там Старый Город, а за ним узловая станция. Оттуда рельсы прямехонько на восток ведут…
– А откуда ты знаешь, что нам на восток надо? – быстро спросил Зигфгид. Взгляд его стал подозрительным, колким.
– А куда ж еще? – лицо Балабола вытянулось. Он моргнул и тут же оскалился в улыбке, погрозил воину пальцем. – Э, нет, меня не обманешь! Вы или с востока, или с юга пришли, стало быть, туда и обратный путь держите.
– С чего ты взял? – не унимался Зигфрид. Ясно было, что Балаболу он ни на йоту не верит.
– А с того, что на западе жизни нет! – отрезал мужичок. Хмыкнул. – Чего таращитесь?
– Что значит – нет жизни? – проворчал Книжник. – Муты же там какие-то точно живут…
– Говорю, нет жизни – значит, ее нет совсем! – отрезал Балабол, и в этот момент из его обычного тона пропало непрекращающееся ерничество. – Выжженная земля. Пустыня – вот что там. Даже микробы не живут, если Алхимик не врет…
– Алхимик? – встрепенулся Книжник. – Это кто такой?
– Да так, есть тут один… – неохотно отозвался Балабол. Было заметно, что он явно сболтнул лишнее. Но быстро принял свой прежний беззаботно-насмешливый образ и небрежно отмахнулся. – Да и вообще полно всяких бродяг, что про них языком чесать?
– И все же, что за народ здесь живет? – протягивая руки к огню, поинтересовался Книжник. – Вроде как город, хоть и развалины…
– Город, город – одно название, – хмыкнул Балабол. – И народец гнилой. Это вам повезло, что на меня наткнулись, иной бы устроил вам какую-нибудь подлянку – тут это в порядке вещей. Давеча, вот, забрела сюда какая-то орда, не меньше сотни головорезов, – явно степняки какие-то. Шут их знает, может, грабить нас хотели, может так, заблудились просто – этого мы уже никогда не узнаем. Потому как им в проводники вызвался один мерзавчик, повел за собой, да завел на Выжженную землю, что на западе, – помните, я говорил? Нет, ну чужаки с оружием здесь, конечно, никому и даром не нужны. Да только с той поры эту орду никто не видел.
– А с проводником что стало? – поинтересовался Зигфрид.
– Да тоже сгинул, небось. Говорю же – на западе жизни нет…
– А историю эту кто тебе рассказал? Мертвый проводник с Выжженной земли?
Балабол застыл с открытым ртом. Повертел в костре прутиком с насаженным на него грибом, хмыкнул:
– Ну ладно, вояка, поймал ты меня. Я был тем проводником, оттого и знаю, что говорю!
Книжник с удивлением поглядел на Балабола. Тридцать Третий тихонько рассмеялся, покачал головой – в разговор людей он не вмешивался, предпочитая сидеть неподвижно да наблюдать.
– То-то я смотрю, приврать ты горазд, – заметил Зигфрид. – Может, и орды никакой не было?
– Да была орда, была, – проворчал Балабол. – Но надо же было своих от бандитов спасать! Когда сотня головорезов на твою землю приходит – что еще делать остается? Что я мог – мешком своим их разогнать?
– Прямо-таки сто человек? – прищурился Зигфрид. – И ты их всех убедил за тобой отправиться? Да ты прям полководец, как я посмотрю.
– Ну, может, не сто, может, полсотни их было…
– И ты их за собой, как Сусанин, на смерть повел? – насмешливо спросил Книжник. Подмигнул Тридцать Третьему, разливавшему по кружкам «Ядерный коктейль».
– Не знаю я, кто этот Сусанин, но да – повел! – с вызовом бросил Балабол. – А что было делать?
– И погиб, небось, как герой? – задумчиво предположил Зигфрид.
Мужичок поглядел на него с изумлением – и расхохотался:
– Да ты, я вижу, не веришь!
– Да что-то не особо. Чего ж ты нас туда, на смертушку лютую, не повел?
– Да к вам-то у меня претензий нет! – зевнув, заявил Балабол. – Вы, гляжу, ребята нормальные, с вами и так договориться можно. А что до того, как мне удалось выжить, – то чистая удача, плюс ловкость да быстрые ноги. Да и вообще, все в городе знают: я фартовый!
– А мы ж так и не узнали: что это за город вообще? Есть у него название или он, как ваш залив, – просто город?
– Ну, нет, город у нас солидный, хоть и руины одни. А называется известно как – Кенигсберг.
Зигфрид поглядел на друга. Наверное, семинарист выглядел несколько обескураженным.
– Кенигсберг? – переспросил парень. – Что-то знакомое… Это же Калининград, верно?
– Калинин… – как? – Балабол поднял к небу глаза, пожал плечами. – Не, не слышал. Говорю же – Кенигсберг. Старый город, очень старый. Еще до Последней Войны от него стариной веяло, а теперь и подавно.
– Да вроде ж Калининград – это последнее название Кенигсберга! – не унимался Книжник. Даже глаза прикрыл, вызывая в памяти древнюю карту, которую еще в детстве вызубрил практически полностью.
– Отстань от человека, – сказал Зигфрид. – Это все равно, что он бы тебе доказывал, что Кремль – это не Кремль, как какое-нибудь Осло.
– Почему именно Осло? – Книжник недоуменно поглядел на друга.
– Да так, первое, что в голову пришло, – отозвался Зигфрид. – Ну, пусть Стокгольм, если Осло не нравится.
– Вы, наверное, и впрямь издалека, – сказал Балабол. – Я и про города-то такие не слыхал. Бес его знает, может, кто-нибудь и звал этот город иначе, да только никого из тех уже не осталось. В Последнюю Войну здесь жестокий замес был – никто не выжил. Это уж потом сюда разный люд потянулся – в ядерную зиму как-то выживать надо было, а здесь кругом подземные коммуникации, бомбоубежища и все такое…
– А сам ты не отсюда, что ли, раз лодку ждешь? – оборвал его Зигфрид.
– Не, я с той стороны, – мужичок кивнул в сторону воды, которой уже было не видать во мраке. – Пиллау – слыхали?
– Нет, не слыхал, – Книжник пожал плечами. – Похоже, не так уж много я знаю, а то, что знал, устарело давно.
– Это хорошо, что не слыхали, – странным голосом произнес Балабол и потянул из огня пруток с дымящимся куском жареной плоти на конце. – А вот и грибок поспел. Кто желает отведать?
– Отведай первым! – потребовал Зигфрид.
Балабол рассмеялся:
– Не доверяете? Да, пожалуйста, – только плесни-ка еще своего бальзама. Ей-богу, гениальный напиток!
Балабол с удовольствием опрокинул в себя еще немного «коктейля», после чего щелкнул каким-то небольшим устройством. Книжник не сразу понял, что это нож – с выкидным лезвием на пружине. Такой довелось видеть раз или два в жизни – у кремлевских ратников подобные были не в ходу: что толку от такого небольшого клинка? Такой хорош для скрытого ношения и подлого удара в спину. Ну, может, еще для какого-нибудь «грибника», вроде этого Балабола, – вон как ловко он режет на равные кусочки жареный гриб.
Первый кусок мужичок сразу же отправил себе в рот, принялся жевать, причмокивая с удовольствием.
– М-м-м, знатный подбетонник! – чавкая, приговаривал он. – Надо будет еще пару вылазок на пустыри сделать – пока холода не ударили. Подбетонники, они ж как? Пока тепло, выбираются из-под щебня, шляпки солнышку подставляют – тут их и бери тепленькими. А как приморозит – так в щели забиваются. С голодухи, конечно, можно и руку туда сунуть. Но тут уж как повезет: можешь ты гриба схватить, а могут и они тебя – если скопом.
– Грибы, что же, на людей тут нападают? – Книжник содрогнулся, разглядывая дымящийся кусок в руках Балабола.
– Так, жрать захочешь – на кого угодно кинешься! – со знанием дела заявил тот. – Бывало, грибы на грибника нападали, а в детстве, помню, мальчонку одного в подземелье, под камни, так утянули – только сандалики в воздухе мелькнули… Ну, кто желает?
Мужичок протянул нарезанный гриб на конце прутика. Первым незнакомого яства отведал Тридцать Третий.
– Съедобно! – заключил он.
– Все знают, что кио ничем не свалишь, – проворчал Книжник. – А каково человеку с нормальным желудком?
Балабол сипло рассмеялся и отрезал себе еще кусок, бросил в рот, принялся с аппетитом чавкать. Зигфрид подумал – и снял с прута прожаренный кусочек. Так же поступил и Книжник. Вопреки опасениям гриб оказался на удивление сочным и вкусным – особенно в сочетании с адским «ядерным коктейлем». По телу уже разливалось приятное тепло, и могло показаться, что они находятся на отдыхе в каком-то приятном, надежно защищенном уголке.
И только мрачная громада бронепоезда отблескивала в свете костра, напоминая о том, из какой дали они прибыли в эти места. Да еще дождь, что продолжал слабо накрапывать и к которому они уже почти привыкли.
– А что, гляжу, спокойные у вас тут места? – спросил Зигфрид, устало привалившись к куску бетона, заменившего ему подушку. – И муты стороной обходят, и злых людей не видать…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?