Текст книги "Легион хаоса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/legion-haosa-5467.jpg)
Автор книги: Вольфганг Хольбайн
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Думаете, вы первый, кто переживает нечто подобное, мой мальчик? Ваш отец реагировал точно так же, когда Говард и я объяснили ему правду. О, он был старше, чем вы сейчас, и намного сильнее, но его гнев был таким же горячим как и ваш.
– Если вы полагаете, что я стану таким, как он, – перебил я его вне себя от гнева, – то вы глубоко ошибаетесь, профессор. Даже через тысячу лет я не стану таким!
– А от тебя этого и не требуется, мой мальчик, – мягко сказал Лэнгли. – Ты здесь потому, чтобы не потребовалось делать из тебя второго Родерика Андару. У твоего отца не оставалось другого выбора. Это оказалось предначертано самой судьбой, которая не знает слов пощады, и он заплатил за это страшную цену. Говард и я не хотим, чтобы с тобой когда-нибудь случилось то же самое, Роберт. Мы твои друзья, верь мне.
Его слова вызвали странный отклик в моей душе. Я был разгневан, но одновременно и чувствовал себя таким беспомощным и сбитым с толку, как никогда в жизни. Я просто не знал, что и подумать.
– Может быть, будет лучше, если мы тебя сейчас оставим на некоторое время одного, – сказал Лэнгли, вставая. – Я думаю, тебе о многом надо подумать.
Я даже не заметил, как они с Говардом покинули библиотеку.
* * *
Он не знал, сколько прошло времени. Он также не знал, как попал сюда и где находится. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что лежит на свежезастеленной кровати в маленькой пыльной комнате, освещенной лишь узкими полосками мерцающего лунного света, который проникал сквозь ставни.
Шэннон заморгал глазами, осторожно приподнялся на локтях и внимательно осмотрелся. В его голове мелькали обрывки воспоминаний, и он был не в состоянии сказать, что из них правда, а что приснилось в кошмарном сне, превратившим его пробуждение в настоящую муку.
Он вместе с Джеффом сел в шлюпку, они отчалили от берега и потом…
Река словно сошла с ума и попыталась поглотить его. Шэннон смутно вспомнил фигуру, которая появилась на другом берегу, вспомнил воздействие страшных магических сил. Еще ему показалось, что он видел кипящую воду и засасывающие водовороты, пытавшиеся утащить его в бездонную глубину и утопить, потом Джеффа, который появился в самый последний момент и спас его.
Шэннон почти потерял сознание, когда они достигли берега. Потом снова появился этот незнакомец, и Джефф что-то сделал, говорил с ним или боролся, этого Шэннон не мог сказать точно…
Молодой колдун застонал как от удара, когда его сознание полностью прояснилось, и он понял, что произошло.
Он нашел человека, на поиски которого и был послан сюда, Роберта Крейвена, человека с белой прядью в волосах, “наследника магической силы”, как назвал его Мастер.
И он почувствовал эту силу на себе!
Шэннон понял, что все они недооценили силы колдуна. Это был не незнающий глупец, лишь начавший открывать в себе магические силы, а всесильный, обладающий всеми знаниями чародей, силы которого во много раз превосходили его собственные.
Если бы не Джефф, он, Шэннон, давно был бы мертв.
Шэннон отогнал от себя эту мысль, сел на кровати и отбросил одеяло в сторону. Он лежал обнаженным, но его одежда, аккуратно собранная, покоилась на полу рядом с его кроватью. Наклонившись к ней, Шэннон убедился, что она уже снова высохла. Видимо, он очень долго лежал без сознания.
Он быстро оделся. Дверь оказалась заперта, но Шэннону потребовалось менее полминуты, чтобы открыть замок и выйти в коридор.
Окружавшая обстановка показалась ему странной. Его комната была похожа на чулан, полный пыли и паутины, но коридор, в который он вышел, скорее соответствовал бы какому-нибудь замку. Потолок был высокий и сводчатый, повсюду висели картины и гербы, а на полу лежали дорогие ковры.
Где-то в глубине здания пробили часы. Сильный, низкий звук гонга прозвучал десять, одиннадцать и, наконец, двенадцать раз и затем стих с вибрирующим эхом.
И в тот же самый момент Шэннон почувствовал чужое воздействие.
Это было так же, как утром, только сильнее, значительно сильнее. Ему показалось, что воздух внезапно наполнился неприятным запахом и что-то случилось со светом.
Шэннон замер, поднял руку и на долю секунды закрыл глаза.
Когда он их снова открыл, то увидел линии. Пульсирующие линии, натянутые по всему коридору, словно огромная паутина.
В конце этих линий что-то шевелилось. Какая-то фигура.
Худая, светлая и мерцающая, как мираж.
А потом он услышал крик. Пронзительный, невероятно ужасный крик, который страшным образом разорвал царившую в доме тишину.
Шэннон со всех ног бросился прочь.
* * *
Видимо, я просидел перед камином несколько часов, уставясь невидящим взором в пустоту, так как, когда я очнулся от своего похожего на транс состояния, у меня от напряжения болели все мышцы, а глаза горели.
Я снова был не один.
Говард опять вернулся в библиотеку. Беззвучно открыв дверь, он остался стоять на пороге. Я спросил себя, сколько времени он вот так стоял здесь и наблюдал за мной.
– Ты в порядке? – спросил он, уловив мой взгляд.
Я кивнул, встал и сделал шаг в его сторону, но потом снова остановился.
– Все… снова в норме, – сказал я. – Боюсь, я наговорил довольно много глупостей. Мне очень жаль.
– Не стоит извиняться, – сказал Говард, и это прозвучало искренне. – В этом, видимо, есть и моя вина. Мне следовало тебя предупредить в своем письме. Но когда я его отправлял, все выглядело не так уж и плохо.
– Ты думаешь, они нападут на нас? – тихо спросил я. – Здесь?
Говард пожал плечами, сдвинулся со своего места перед дверью и подошел ближе. Я увидел, что в руках он держал трость, как будто собрался на прогулку.
– Не знаю, что и думать, – признался он. – Наши противники думают и планируют свои действия не как люди. Но что-то произойдет, это я чувствую. И наверняка ничего хорошего.
Говард вздохнул и протянул мне трость.
– Вообще-то я пришел только для того, чтобы отдать тебе вот это, – сказал он. – Я собирался отдать тебе ее уже при нашей встрече, но…
Он замолчал и смущенно улыбнулся. Я взял трость из его рук и с любопытством осмотрел ее.
Это был превосходный экземпляр: необычно длинная трость, изготовленная из неизвестного мне черного дерева, а ее набалдашник, на вид чуть великоватый, сверкнул, как таинственный кристалл, когда я поднес его к огню.
Внутри кристалла находился какой-то темный, плохо различимый предмет. Возможно, просто какая-то тень.
– Поверни его налево, – сказал Говард.
Я повернул. Блестящий кристалл набалдашника вращался с легким сопротивлением, потом что-то щелкнуло, и из черного дерева выскользнул клинок острой как бритва шпаги. Восхищенный увиденным, я полностью вынул его и повернул. Оружие оказалось очень легким, даже по этому чувствовалось, какой крепкой была выглядевшая столь хрупко сталь. Казалось, клинок так отточен, что мог бы разрезать волос.
– Она принадлежала твоему отцу, – сказал Говард. – Я взял ее на хранение, когда он поехал в Нью-Йорк, чтобы найти тебя. Я… должен был дать ему обещание хорошенько следить за ней, пока он не вернется. Но, полагаю, он бы не возражал, против того, что ты ее получишь.
В его голосе прозвучали странные нотки, когда он произносил последние слова. Я вставил клинок назад в деревянные ножны, положил трость на стол и поднял голову.
– Мне очень жаль, что я наговорил тут много всякой чепухи, Говард, – сказал я еще раз. – Если бы я мог, я попросил бы у него прощения.
Говард улыбнулся.
– Он это знает, Роберт, – сказал он. – Он знал это еще до того, как ты появился здесь. Попытайся помочь нам в нашей борьбе, если хочешь действовать в его духе.
– Но я же не могу, Говард, – сказал я с мукой в голосе. Почему он меня не понял? Пойми же ты! – продолжал я почти умоляюще. – Я пытался, Говард. За последний год я узнал о магии и оккультизме больше, чем другие за всю свою жизнь. Я пытался привыкнуть к силе, которую я унаследовал, но не смог. Да и не хочу. Я не хочу жить всю жизнь с сознанием того, что людям, которых я встречаю, я приношу лишь горе и смерть!
Где-то в доме начали бить часы, медленно и монотонно, и их глухое звучание, казалось, зловещим образом оттеняло мои слова.
– Но ведь это не так, – мягко возразил Говард. – Ведь это в твоей власти, что ты сделаешь со своим наследием.
Бой часов прекратился, как бы подтверждая его слова.
– А если я недостаточно стоек? – спросил я. – Если я не справлюсь и поддамся соблазну власти, как другие, которые убили моего отца?
Говард хотел ответить, но не успел. Где-то под нами часы пробили последний, двенадцатый раз.
И произошло нечто жуткое.
Свет замигал. Сильный, ледяной ветер ворвался в комнату, выбил искры из камина и потушил одну из трех газовых ламп, освещавших библиотеку. И одновременно свечение двух других ламп окрасилось в зеленый свет.
– О боже! – воскликнул Говард. – Что это такое?
Комната внезапно наполнилась ужасной вонью. Нечто темное, бестелесно кружащееся, казалось, появилось из ничего над столом, и голос Говарда потонул в зловещем шипении.
Жуткое зеленое свечение усилилось, и вдруг в центре стола заплясало пятно – бледное, бесформенное, как прозрачный туман. Говард вскрикнул и отпрянул назад. Его рука потянулась к трости, но он промахнулся и сбросил ее со стола. В отчаянии он нагнулся и попытался поймать ее.
Но я этого почти что не видел, а продолжал смотреть на пляшущее таинственное нечто, клубившееся над столом. Внезапно стало холодно, невыносимо холодно, и на меня пахнуло затхлым смрадом, как из могилы.
Потом туман сжался, мгновенно превратился в двухметровую белую колонну… и приобрел черты человеческой фигуры!
У меня по спине побежали мурашки, когда я узнал лицо.
– Присцилла! – сдавленным голосом воскликнул я. Весь дрожа, я стоял, кричал не помня себя и изо всех сил пытался не сойти с ума, не отрывая взгляда от мерцающей, полупрозрачной фигуры девушки.
Присцилла – моя Присцилла! Девушка, которую я любил и которой меня лишила жестокая судьба. Присцилла сошла с ума – во всяком случае, так считали врачи, – и находилась далеко, далеко отсюда, в одном из санаториев Англии. И вот… она здесь!
Фигура подняла невесомые руки. Ее черные волосы до плеч развивались словно от порывов ветра, а потом с ее губ слетели слова, полные бесконечно глубокого страдания.
– Роберт! – простонала она. – Помоги… мне… помоги же мне… Они… идут. Они хотят мою… душу… Пожалуйста, помогите! Помогите мне.
Потом произошло нечто ужасное.
Под фигурой, где-то внутри массивной крышки стола, появился бесформенный ком сверкающих предметов, которые переворачивались, дергались и дрожали. Из него, как блестящая змея, вырвалось черное щупальце, покрытое слизью, проникло в туманную фигуру девушки и разорвало ее в клочья, так быстро и внезапно, как порыв ветра разрывает утренний туман.
На долю секунды мне показалось, что я слышу крик, такой наполненный ужасом и страхом крик, который мне не приходилось слышать никогда в жизни. Туманная фигура и черный ком в крышке стола исчезли, и внезапно свет снова стал обычным.
Но только на мгновение.
Потому что зеленое свечение вернулось снова, а от ужасной вони у меня буквально перехватило дыхание.
И над крышкой стола во второй раз появилась мерцающая туманная фигура.
Но она изменилась!
Ее тело странным образом скрючилось, сморщилось и усохло, и теперь напоминало скорее карикатуру на человеческое существо. Только что бывшая белоснежной шелковая ночная рубашка покрылась черными пятнами, а волосы забрызгали кровь и грязь.
С криком я отпрянул назад, потерял равновесие и споткнулся о стул.
Но я даже не почувствовал боли. Мой взгляд был прикован к мерзкой карикатуре на мою возлюбленную, к этому страшному, безобразному порождению мрака, в которое превратился ее светлый образ. И который продолжал изменяться…
Изменилось ее лицо.
Казалось, невидимая рука схватила его, смяла черты, ужасным образом сместила их и вылепила новое лицо, как будто это был мягкий воск.
Из нежного, мальчишеского лицо моей Присциллы получилась отвратительная маска. Внезапно ее кожа побледнела и стала рыхлой, как тесто, глаза потемнели и провалились в глазницы, из которых на меня смотрело безумие. Растянутые в гримасе разорванные губы показались хищной пастью.
Туманная фигура медленно повернулась, отделилась от мерцающего ореола, окружавшего ее, и продолжала приобретать человеческую плоть. Ее руки поднялись, и я увидел, как на них появились когти хищного зверя.
Медленным, странно невесомым движением фигура отделилась от стола, на секунду замерла и потом двинулась ко мне.
– Спаси меня, Роберт, – захихикала она. – Так спаси же меня. Ты должен мне помочь!
В моей душе что-то лопнуло. Я знал, что тварь передо мной была не Присциллой, а лишь миражом, созданным с одной только целью мучить меня и издеваться надо мной, используя карикатуру на единственного человека, которого я когда-либо любил. Но ее вид парализовал меня.
Я начал спиной отступать от приближавшегося призрака. Бестия хихикнула, изобразила на своей роже издевательскую ухмылку и игриво махнула в мою сторону своими когтями.
– Роберт! – закричал Говард. – Это не Присцилла! Это Шоггот! Защищайся.
Он тут же вскочил, выхватил шпагу из ножен и приготовился нанести удар.
Но монстр оказался быстрее. Он молниеносно повернулся и ударил нападавшего своими страшными когтями. Говард попытался уклониться от удара, но это не совсем удалось ему. Тигриная лапа монстра почти нежно коснулась его груди.
Говард вскрикнул, словно его поразила молния. Он отшатнулся назад, ударился о полку с книгами и вместе с ней упал на пол. За мгновение до того, как он скрылся под упавшими на него книгами, я заметил, что белая рубашка на его груди покраснела от крови.
Монстр медленно повернулся ко мне.
– Ты мертвец, Роберт Крейвен! – издевался он, приближаясь ко мне. – Ты умрешь. Так же, как и все остальные. Мы заполучим тебя!
Его лапа дернулась вперед, разорвала мой сюртук и оставила кровавые царапины на моем плече. Боль вернула меня к действительности.
Внезапно с болезненной ясностью я понял, что мне предстоит умереть. Тварь, стоявшая передо мной, была не миражом, не тенью, это – Шоггот, монстр, созданный лишь с единственной целью – убивать.
Убивать меня.
Чудовище злобно захихикало, словно прочитало мои мысли. Возможно, так оно и было.
– Ты умрешь, Роберт! – прошипел урод. – Ты уже мертв! Ты просто этого еще не заметил.
В то же самое мгновение снаружи в коридоре раздался крик. Дверь от сильного удара распахнулась, и в проеме показалась стройная фигура.
Шэннон!
Шоггот среагировал со сверхъестественной быстротой. С яростным шипением он резко повернулся, поднял руки вверх и послал в юного мага молнию.
Ослепленный, я закрыл глаза, но яркий свет проник сквозь мои веки, и я увидел в необычном черно-белом изображении, что же произошло дальше.
Молния полетела в Шэннона, но не попала в него. Казалось, что фигура юного чародея окуталась в мантию из ярких искр. Его волосы светились, а пол перед его ногами задымился.
А потом Шэннон нанес ответный удар.
Я не смог разобрать, что именно он сделал. Это была не молния, как у Шоггота, не внезапная вспышка магической энергии, а нечто незримое, что, как бестелесная тень, мелькнуло в комнате и окутало тело чудовища, заставив порождение мрака податься назад.
Внезапно раздались жалобные крики злобного существа.
Оно закачалось, упало на колени и снова попыталось встать.
– Джефф! – крикнул Шэннон. – Камень! Твоя Соггот-заезда! Быстрее!
Наконец до меня дошло, что имел в виду Шэннон. Моя рука скользнула вниз в карман сюртука… и ничего не нашла.
От страха меня бросило в дрожь. Камень исчез. Я переоделся после того, как мы пришли в университет, а Соггот-звезда осталась в кармане другого сюртука, в моей комнате, а значит, вне досягаемости!
Монстр-Присцилла со злобным шипением выпрямился. Его взгляд перебегал с Шэннона на меня и обратно, но, видимо, инстинктивно он почувствовал в юном чародее более опасного соперника.
Чудовище снова вскинуло руки, и опять из его когтей вырвалась ослепительная молния.
На этот раз Шэннон покачнулся под ударом магической энергии. Голубые, тонкие как волос молнии вырывались из невидимой мантии, которая защищала его тело.
Шэннон шаг за шагом отступал назад. На его лице застыло напряженное выражение крайней сосредоточенности, и я видел, как его губы беззвучно шептали слова, когда он готовился к отражению следующего удара магических сил бестии.
И это промедление чуть не стоило ему жизни.
Шоггот наконец понял, что перед ним противник, магические силы которого не уступают его собственным, а может, и превосходят их.
Но он все еще оставался тварью, физическая сила которой не уступала силе гигантского чудовища.
С громким криком он бросился вперед, наскочил на Шэннона и сомкнул свои когти вокруг его тела, как бы заключив в объятия. Крик Шэннона превратился в стон, когда железные объятия лишили его возможности дышать.
Не думая об опасности, в которой я находился, я бросился вперед и попытался отвернуть назад голову монстра.
Шоггот взревел, словно раненый лев, напряг спину и сбросил меня, как надоедливое насекомое.
Отброшенный толчком назад, я ударился о стол, упал на колени и почувствовал что-то твердое подо мной. Я опустил руку и нащупал шпагу.
Единоборство уже почти закончилось, когда я поднялся на ноги и, шатаясь, устремился к Шэн-нону и Шогготу. Юный чародей уже почти не защищался. Его глаза померкли, а там, где к нему прикасались лапы чудовища, кожа казалась обожженной или разъеденной кислотой. Широко раскрытая пасть монстра приближалась к горлу молодого колдуна.
Я поднял шпагу, заставил свои мышцы еще раз напрячься – и изо всех сил метнул свое оружие, словно копье, в Шоггота!
Мне показалось, что тонкое лезвие превратилось в молнию. Шпага полетела вперед, как будто живое существо. Вонзившись в грудь монстра с силой, в десятки раз превышавшей мощь моего броска, она отбросила его назад.
Шоггот взревел.
Его когти неверным, лихорадочным движением ухватились за кристаллический набалдашник шпаги и тут же отдернулись, будто прикоснулись к раскаленному добела железу, и начали растворяться.
Я не в первый раз наблюдал смерть Шоггота, но от этого зрелище не стало менее жутким. Казалось, что внезапно иссякли огромные силы, удерживавшие протоплазму в клетках. Тело монстра растеклось, превратилось в серую, кипящую слизь, которая стремительно таяла.
Все заняло менее тридцати секунд. Казалось, что шпага внезапно потеряла опору и со звоном упала в лужу серо-зеленой, кипящей кислоты, которая с шипением въедалась в пол и при этом все больше и больше теряла в объеме.
Тяжело дыша, я повернулся, быстро убедился в том, что Шэннон жив, и поспешил к Говарду.
Он начал шевелиться, когда я вытащил его из-под кучи бумаг и сломанных полок. Я осторожно прислонил его спиной к стене и ощупал рану у него на груди.
Она оказалась менее опасной, чем я подумал в первый момент. Очень глубокая и болезненная, но не угрожающая жизни.
– Все в порядке? – тихо спросил я.
Говард простонал, поднял руку ко лбу и вдруг тихонько засмеялся.
– Конечно, – пробормотал он. – Конечно, все в порядке, ты шутник. – Он оттолкнул мою руку в сторону, встал и некоторое время стоял неподвижно, как будто был не уверен, что у него хватит сил идти самостоятельно. Потом, ссутулившись, двинулся к Шэннону и опустился рядом с ним на колени.
Его пальцы дрожали, когда он переворачивал неподвижное тело Шэннона и расстегивал его рубашку.
– Что ты делаешь? – удивленно спросил я.
Говард ничего не ответил, а начал сантиметр за сантиметром ощупывать обнаженный торс Шэннона Сначала я подумал, что он ищет раны, но быстро понял, что это не так Говард искал что-то другое. Что-то совершенно конкретное.
– Черт побери, что ты делаешь? – спросил я.
Говард поднял голову, недовольно нахмурил лоб и, как бы прося его не беспокоить, отмахнулся. Он тщательно осмотрел грудь Шэннона, руки, шею и даже спустил с него брюки, чтобы осмотреть бедра.
Наконец он опустил тело Шэннона, встал и принялся затаптывать небольшие язычки пламени, то и дело вспыхивавшие во многих местах комнаты.
* * *
Шэннон очнулся, когда мы отнесли его назад в его каморку и наспех обработали ему рану. Как и у Говарда, ранение Шэннона было неопасным, но очень глубоким, а его лоб пылал от лихорадки.
Но когда он открыл глаза и посмотрел на меня, его взгляд был ясен.
– Теперь… ты во второй раз спас мне жизнь, Джефф, – пробормотал он. – Думаю, я… теперь твой должник.
– Ерунда, – возразил я. – если серьезно, то мы квиты. Сегодня утром ты спас мне жизнь.
Шэннон покачал головой. Движение было слабым, но очень решительным.
– Я знаю… знаю, что произошло, – тихо прошептал он. – В… реке. Ты… победил колдуна. Он… он преследовал меня, Джефф. Он хотел меня… убить.
– Он? – вмешался Говард, прежде чем я успел ответить. – Кто он, Шэннон?
Шэннон молчал. Казалось, что он только сейчас заметил присутствие Говарда.
– Ты можешь ему доверять, – быстро сказал я. – Он мой хороший друг.
Шэннон на мгновение задумался. Потом он кивнул.
– Я думаю, я… должен рассказать тебе правду, – пробормотал он. – Этот человек у реки… ты помнишь имя, которое я тебе называл.
– Вашего друга? – поспешно спросил Говард.
– Этого Рэвена?
– Крейвен, – тихо поправил его Шэннон. – Роберт Крейвен. Я… обманул тебя, Джефф. Крейвен мне не друг. Я… здесь, чтобы уничтожить его.
Его слова меня не удивили. Действительно, нет. Я все время подозревал это.
– Уничтожить? – переспросил Говард. Его голос звучал сдавленно, а в глазах горел предостерегающий огонек, когда он посмотрел на меня.
– Он… колдун, – пробормотал Шэннон. Он задрожал. Я почувствовал, что он снова начал терять сознание.
– Остерегайтесь… его, – прошептал он слабеющим голосом. – Мужчина сегодня у реки, Джефф, это… это был Крейвен. Мужчина с белой прядью. Он… знает, что я здесь. Он попытается… убить меня. Остерегайтесь… Роберта Крейвена.
Его голос прервался. Он откинулся назад, закрыл глаза и мгновенно погрузился в сон.
Прошло довольно много времени, прежде чем Говард нарушил гнетущую тишину, воцарившуюся в маленькой комнате.
Он вздохнул, устало выпрямился и странно посмотрел на меня.
– Он принимает твоего отца за тебя… а тебя за своего друга, – тихо сказал он таким тоном, от которого у меня мороз пробежал по спине. – Мне кажется, у тебя возникла проблема, Роберт.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?