Текст книги "К.Б.Ж.Д."

Тем временем толпа, увиденная мной ранее у гостиницы, двинулась в сторону пирса. Это были молодые люди, по виду лет восемнадцати – двадцати, одетых в строгую военную форму. Юнкера или кадеты подумал я. Хотя откуда я мог знать наверняка? Я ни разу в жизни не видел ни тех, ни других, не читал книги и не разбирался в истории. Но в голову пришла именно такая мысль. Юнкера шутили, смеялись, перекрикивали друг друга, спорили на какие-то непонятные мне темы. В руках у них были чемоданы, на плечах вещь мешки. Видя перед собой любую молодую женщину, они отвешивали ей наперебой комплименты, улюлюкали, смеялись. В них было столько жизни, молодости, здоровья. Я продолжал зачарованно смотреть в их сторону. Организовав очередь у трапа, молодые люди начали подниматься по одному на паром. Что-то в их виде завораживало меня, мне казалось, что я присутствую на съемках исторического фильма, или смотрю документальное кино, но никак не вижу все происходящее вживую. Лица юнкеров, дам, сопровождающих их мужчин, светились радостью в предвкушении нового интересного путешествия. У меня же, помимо восхищения от увиденного, в голове вопросов становилось все больше, а ответов я найти так и не мог. Я продолжал, не отрываясь, смотреть на юнкеров, пока последний из них не взошел на паром. Как только трап стал пуст, я услышал мерзкий металлический стук. Других слов я, чтобы описать услышанное мной подобрать не мог, он был мерзкий, потому как последовавшие после него события предопределяли его роковое значение. Звук был похож на вылетевшую под большим давлением железяку, деталь или заклепку, она ударилась обо что-то с огромной силой, затем последовал оглушительный свист. Я замер, свист начал возрастать с жутким воем. Паром затрясся, воздух вокруг меня пришел в движение. Я услышал первые взволнованные крики, доносившиеся с судна. Последовал второй удар, к первому свисту добавился и еще один. Рев стоял неимоверный. У меня заложило уши.

– Бегите, – кто-то закричал с берега.

– Спасайтесь, – орали в ответ другие.

Свист на долю секунды прекратился, превратившись в давящую тишину, за ним последовал оглушительной силы взрыв. На моих глазах паром приподнялся из воды, повинуясь какой-то чудовищной силе, раскрутило в правую сторону, а потом разорвало напополам. Судно залилось огнем, в лицо мне ударила волна жара и искр. Я отскочил к углу здания и упал на колени, на четвереньках я пополз в укрытие. Пламя внутри парома полыхало адским огнем, выжигая все на своем пути. Я услышал душераздирающие крики, люди метались по палубе, кто-то горел заживо. Рядом со мной падали останки обгоревшей обшивки парома, чьи-то вещи. Но что самое страшное – разорванные части людских тел. В шаге от меня упала чья-то голова и покатилось по деревянному настилу прямо мне под ноги, я в ужасе отпрянул и упал на задницу. Глаза, не подчиняясь моей воле, посмотрели на страшную находку – голова принадлежала молодому мужчине, мне даже кажется, я видел его среди юнкеров. Сейчас же она была обгорелая и вся в крови, невидящими глазами она уставилась на меня. Я вскрикнул, мой голос потонул в потоке людских криков льющейся волной со всех сторон. От страха первые несколько минут я не соображал, что мне делать и куда бежать. От разбросанных повсюду объятых огнем останков парома начинали загораться соседние здания. Вот загорелась крыша гостиницы, прямо по дороге пронеслась обезумевшая от страха лошадь с горящей повозкой позади себя. Лошадь испугано ржала. Ее правый бок сильно обгорел, на повозке позади нее не было одного колеса. Ось, упершись в землю, оставляла после себя глубокую борозду. Люди продолжали метаться по привокзальной площади в панике, кто-то звонил в пожарный колокол, другие пытались выкрикивать распоряжения, но их слова тонули во всеобщем безумии, вызванным катастрофой, произошедшей минуту назад.

Я посмотрел на терпевший бедствие паром: он развалился на две большие части и накренился. На его борту еще находились живые люди, кто-то пытался спастись, прыгая в воду, а кто-то продолжал звать на помощь, оставаясь в помещениях еще не объятых огнем. На одной из палуб мне удалось рассмотреть женщину, державшую на руках ребенка, она пятилась, отступая от пламени, медленно, но, верно, ползущего в ее сторону. Не знаю почему, я отчаянно захотел помочь ей. Не раздумывая, я бросился к пирсу, пробежал по перрону, чудом не запнувшись, перепрыгнул через рельсы. Вход на пирс был прегражден деревянным подобием шлагбаума, я поднырнул под него и оказался на деревянном помосте ведущему к парому. Жар от огня здесь был просто невыносимым, я моментально покрылся липким и теплым потом, глаза заслезились. Я взглянул на женщину с ребенком, она, пройдя по одной из лестниц, поднялась еще на одну палубу выше. Вблизи паром был гораздо больше, хоть он уже и заметно ушел под воду. Палуба от меня все равно была на уровне третьего этажа не меньше. Я выбежал на открытый участок пирса и закричал.

– Женщина, – умней я ничего не смог придумать, – женщина, я здесь, бросайте мне ребенка. А потом прыгайте сами. Для большего эффекта я запрыгал и замахал руками.

Она никак на меня не отреагировала.

– Ж-Е-Н-Щ-И-Н-А, – завопил я изо всех сил.

Без толку: она либо не слышала меня, либо была настолько охвачена ужасом, что уже ничего не понимала. Огонь подбирался к ней вплотную, оставалось буквально пару метров свободного пространства. Она, прижав к себе еще плотней ребенка оперлась на поручни и посмотрела вниз. Там, где раньше были спокойные и тихие воды Байкала, плавали горы обломков парома и мусора. Кое-где были выжившие люди, барахтавшиеся изо всех сил, но больше всего было трупов, плавающих на поверхности. Когда я посмотрел опять наверх, на даму с ребенком, она уже перелезла через перила и одной рукой прижимала к себе ребенка, а другой держалась за парапет.

– Ну, посмотри же ты на меня, – без сил закричал я.

Легкий порыв ветра сорвал платок, прикрывавший ее лицо, волосы девушки затрепетали на ветру, по ее щекам катились слезы. Клянусь, в этот момент земля ушла у меня из-под ног. В ее лице я отчетливо узнал Ольгу. Ольгу! Волосы у меня на затылке встали дыбом, холодок прошел по моей спине, я открыл рот, уставившись на нее. В этот момент девушка повернула голову и посмотрела прямо на меня. Я, не отрываясь, смотрел на нее в ответ. Ее глаза встретились с моими, и я на сто процентов уверен, что она увидела, она узнала меня.

– Это твоя вина, – проговорила она замогильным голосом. Отпустила руку и кинулась вниз вместе с ребенком. Это произошло мгновенно, я не успел ничего сделать.

– НЕТ, – закричал я и кинулся к воде. Кровь стучала у меня в висках, сердце бешено колотилось.

Бум! Раздался удар огромного колокола, звук разошелся волнами во все стороны. Бум! Второй удар. Из неоткуда подул сильный ветер, я наклонил голову, прикрыв лицо руками. Бум! Раздалось в третий раз. Всё вокруг моментально изменилось. День сменила ночь, гвалт от катастрофы сменился гробовой тишиной. Мне было нестерпимо жарко с минуту назад, а сейчас меня знобило от холода. Пожара и след простыл, там, где раньше был объятый пламенем паром, валялся грязный обгоревший остов некогда прекрасного и величественного судна. Вокруг кучами лежал мусор, а среди него можно было увидеть останки людей. Причем многие из них, представляли из себя только обгоревшие кости. Неподалеку валялась повозка без колес, а рядом с ней – мертвая лошадь, та самая. Здание вокзала и гостиницы были разрушены почти до основания, от них шел едва заметный сизый дым, местами еще вздымались снопы искр от останков дерева. Вокруг не было ни души. Видимо у человеческого мозга есть какой-то предел, после которого любое произошедшее событие уже не вызывает удивления, отторжения, дискомфорта, страха. Все, что произошло со мной за последние несколько часов, не поддавалось никаким логичным объяснениям. А может я все-таки просто сошел с ума? Пирс, на котором я стоял, чудом остался невредим. Такое впечатление, что пожар просто забыл о нем. Потому как весь Порт-Байкал представлял из себя одно большое пепелище. Вся земля была покрыта большим слоем пепла. Я чувствовал дикую усталость – не физическую, моральную. Несмотря на то, что сейчас стояла ночь, я все прекрасно видел, как днем. Я посмотрел на воду, куда всего мгновенье назад бросилась Ольга. Или кто-то с лицом Ольги. Я поежился, боясь увидеть плавающий на воде труп, еще больше я боялся увидеть маленькое тело рядом с ним. Но ничего подобного не было, темная вода была гладкая как стекло, в нем я увидел всего лишь свое отражение. Я смотрел на него и думал, что мне дальше делать. Холод заставил меня прервать раздумья, надо было осмотреться и найти или одежду или место, где можно было бы согреться. Я прошел по пирсу перелез через шлагбаум (который так же остался невредим) и двинулся к тому, что раньше было зданием вокзала. Я поймал себя на мысли, что стояла мертвая тишина, я слышал каждый шаг, сделанный мной, каждый удар своего сердца, каждый вздох. Я медленно шел, осматриваясь по сторонам, пытаясь не наступать на останки людей. Казалось, что их были десятки, если не сотни. В обычной жизни я не боялся мертвецов, но сейчас один взгляд на обгорелые тела заставлял меня сдерживать рвотный рефлекс. Я еле дышал. Воздух был пропитан запахом кострища и смерти. Я дошел до входа в здание вокзала, точнее до того, что от него осталось. В царившей вокруг тишине я отчетливо услышал звук потрескивавшего внутри костра. Наверное, еще не все уничтожил пожар, может у меня получится согреться. Я вошел внутрь, крыши у здания не было, внутри стояли только обгоревшие останки мебели. В конце зала на стене играли тени от костра. Я подошел ближе, огонь горел в соседнем помещении. Я зашел внутрь. Там, из сложенных друг на друга останков столов и стульев, горел костер, рядом с ним сидел, грея руки, дворник. Тот самый, который разбудил меня вчера. Точнее, мне казалось, что вчера, в моем сегодняшнем состоянии понятие времени можно было трактовать очень свободно. Дворник посмотрел на меня и сказал:

– Замерз, барин? – сквозь его пышную бороду мне показалось, что он улыбается.

– Да, – устало ответил я.

– Проходи, присаживайся, погрейся, – дворник подвинулся, уступив мне место.

Я молча подошел к костру и сел, протянул к огню озябшие от холода ладони. Мне стало значительно теплее.

– Кто ты? – другого вопроса у меня в голове не было.

– А разве это имеет значение? – дружелюбно ответил дворник.

– Да, имеет, еще какое, – повысил я голос, – кто ты? И что здесь происходит? Паровозы, паромы, пожары, трупы. Я что, сплю? Я не должен здесь быть, я не из этого времени и места. Это чьи-то дьявольские шутки. Я Денис, я агент по продаже туристических путевок, у меня там клиенты одни, – смотрел я в бессильной злобе на дворника.

– Сейчас не тебе решать, где тебе быть, барин, – загадочно ответил мужик.

– Ты мне объяснишь, наконец, что тут творится со мной, – я начал терять терпение.

– Это ты мне расскажи, барин. Расскажи, как осквернил священную гору, как надругался над батюшкой Байкалом, как сбил женщину, как убил ребенка, – настроение дворника моментально переменилось.

– Какого… – я потерял дар речи, – откуда ты? Какого ребенка я убил, ты что несешь? Я, я никого не убивал, что за бред.

– Себе хоть не ври сейчас, дворник пошевелил костер длинной палкой, – огонь затрещал и выпустил сноп искр.

– Я никого не убивал. Я не сбивал никакую женщину, это был всего лишь олень. Да, точно, я сбил оленя, и Костик сможет это подтвердить, – я начинал нервничать.

– Пусть будет так, – лицо дворника стало опять невозмутимым.

– Как так? Ты же знаешь, что происходит. Что со мной случилось? Как мне вернуться домой? Если это чей-то злой розыгрыш, то я с радость набью лицо этому шутнику, – раздраженно сказал я.

– Виновный здесь всего один. Это ты, барин. Если ты этого не понимаешь, то так и останешься сидеть здесь, у костра, пока он не потухнет. А если, наконец, поймешь и примешь все как есть, то сможешь пройти свой путь. Путь очищения, – мужик посмотрел на меня немигающими глазами.

– Какой еще путь очищения? Ты мне морочишь голову? Кто ты? – я начинал терять терпение.

– Пусть я буду твоей совестью, так тебе будет легче понять происходящее здесь, – тоном наставника сказал дворник.

– Моей совестью? – возмутился я, – моя совесть – это мое личное дело, она не может быть тобой или еще кем бы то ни было. Это все чушь, это не объяснение происходящему со мной здесь ужасу.

– А это не тебе решать, как ты еще не поймешь? – задал строго вопрос дворник.

– А кому? Кто такой дерзкий и всемогущий, что заставил весь мой мир рухнуть и запихнуть меня сюда. Бог, дьявол, чертов шаман? Если я кому-то чего-то должен, то скажи мне это прямо. Не надо ни намеков, ни загадок, ни понуканий. Мне нужна правда.

– Правда? Разве ты ее заслуживаешь? Разве от тебя люди всегда слышат только правду? Ответь мне, хотя нет, будь добр ответить сперва самому себе на этот вопрос, – сказал спокойным голосом дворник.

– Я, я. Да как ты смеешь…, – слова комом застыли в моем горле.

– Путь, барин, у каждого свой путь, – дворник еще раз поправил костер, бросил туда палку встал и вышел из помещения.

Я не хотел с ним больше говорить, и не попытался его остановить или задать еще вопрос. От чего-то мне было неприятно с ним общаться, как будто я говорил с человеком, который видит меня на сквозь, читает мои мысли. Я придвинулся поближе к костру и вытянул вперед ладони. Через минут пять, я, наконец, согрелся. После разговора с дворником я начал понимать для себя смысл случившегося, но признаться себе в этом все еще боялся. В реальность происходящих со мной событий мне не верилось до сих пор, я решил, что все-таки это было мое определенное психологическое состояние. Похожее на подобие сна, к путешествию во времени, я естественно не мог относиться серьезно. Неожиданно я придумал сам для себя объяснение: наверное, я сейчас лежу в больнице, и врачи накачали меня наркотиками, а мозг реагирует на это, реализуя такие замысловатые и чудовищные картины. Но как же все реально выглядит, и ощущения, которые я испытываю сейчас, невозможно спутать со сном. Вот мне было холодно, вот я согрелся. Если так задуматься, то ни в одном сне я не испытывал ни чего подобного.

А еще меня волновали слова дворника о каком-то пути. Я не хочу никуда идти, я хочу оказаться в отеле и проснуться в своей кровати. И забыть, просто забыть этот кошмар. Не знаю точно, сколько я просидел у костра, мои ноги порядочно затекли, мое тело окончательно согрелось. Я встал и попытался размять ноги и спину, мне захотелось осмотреться. «Может получится найти лодку и переправиться в Листвянку, может так я смогу положить конец этому кошмару», – подумал я. Выйдя на улицу из здания, я никого не увидел, дворника и след простыл. Картина, увиденная мной снаружи, осталась без изменений, все пространство передо мной представляло одно большое пепелище. Обгорели даже близлежащие склоны гор, там, где раньше была железная дорога, сейчас громоздились груды изуродованных шпал, закрученных под причудливыми углами. Интересно, какой силы был пожар, что сотворил такое с металлом? Я решил пойти к Ангаре, туда, где в мое время была стоянка рыбацких лодок, наверняка и в этом мире или в этом времени пристань тоже должна была быть. С этими мыслями я почувствовал себя чуть уверенней и пошел быстрей. До берега было метров сто, когда я заметил, что-то странное. Ангара была передо мной как на ладони, ее воды темнели и были похожи на жидкую смолу, но противоположного берега видно не было. Он был скрыт под завесой темно-серого тумана или дымки. С каждым моим шагом туман начинал приближаться в мою сторону, он словно плыл по воде. Если я останавливался, то и он замирал над водной гладью. Как только я заметил данную закономерность, мне стало не по себе. Я побежал. Туман тут же рванулся вперед, как будто его под давлением выпустили из огромной «дым машины». Я резко остановился – туман тут же замер.

– Ты не дашь мне переправиться, да? – сказал я вслух, обращаясь к туману.

Дымка, естественно, мне не ответила, а продолжала колебаться на волнах. Самое смешное, что на реке, где я планировал увидеть лодки, действительно была пристань с привязанной возле нее лоханью.

– Вот гадство, – выругался я разочаровано.

А может это просто туман? Без всяких опасных для меня последствий? Но подсознание говорило обратное. Я все-таки сделал несколько шагов вперед, туман проплыл по направлению ко мне такое же расстояние. Я остановился и начал наблюдать. Дымка переливалась и клубилась, она занимала все пространство передо мной, у меня складывалось ощущение, что за мной тоже наблюдают. Так я простоял минут десять в нерешительности. Разочаровано вздохнув, я повернул назад, что-то странное и зловещее было в этом тумане. Мне ни в коем случае не хотелось с ним встретиться поближе. Как только я повернулся, мои глаза озарила вспышка света и тут же исчезла.

– Что за херня, – проговорил я, будучи ослепленным.

Через некоторое время свет опять появился и исчез, я прикрыл глаза рукой и попытался найти его источник. На горе, примерно напротив пристани, стоял небольшой маяк. Огонь или лампа внутри него делали одинаковые по времени повороты, яркой вспышкой освещая все вокруг. Странно, что я раньше его не увидел, или он не работал до сего момента. Так как маяк стоял на горе, я решил подняться на него и осмотреться вокруг, больше мне все равно ничего не оставалось. Бросив беглый взгляд назад на туман, я вздрогнул. Дымка уже наполовину скрывала пристань, клянусь, последний раз, когда я на нее смотрел, она была в метрах двадцати от берега. Чтобы это ни было, оно приближалось, и ее целью был я. Не раздумывая, я побежал к подножью горы, на которой располагался маяк. Добежав до нее буквально за минуту, я начал карабкаться вверх, земля и трава на горе были мокрыми и липкими, а камни отвратительно острыми. Я взбирался на гору изо всех сил, мои ноги скользили по траве, руками я старался цепляться за кустарники и камни. Мне казалось, что я двигался с лилипутской скоростью. Несмотря на прохладу, я взмок, дыхание сбилось, а мышцы на руках и ногах забились до нестерпимой боли. Я остановился отдышаться и перевести дух. Я боялся посмотреть туда вниз на туман, но любопытство, оказалось сильней страха, и я взглянул. Туман уже был у подножья горы и поглотил под собой практический весь Порт-Байкал, только остовы зданий торчали из него как скелеты исполинских животных.

– Твою мать, нет, нет, нет, – закричал я и бросился вперед с новой силой.

Я поднимался и падал, больно ударил колено, в кровь содрал руки, мое дыхание окончательно сбилось, и я начинал задыхаться. Наконец я выбрался на площадку рядом с маяком. Только сейчас я позволил себе отдышаться. Осмотревшись, я выругался, к маяку вела деревянная лестница, которая терялась среди растительности, виляя, вела вниз. Я ругал себя за то, что сразу не додумался ее найти, ведь к маяку люди наверняка добирались по лестнице, а не как я напрямую по склону.

У меня больше не хватило смелости посмотреть вниз, я добежал до маяка и дернул дверь. К счастью, она оказалась не заперта. Внутри была узкая железная лестница, ведущая наверх, я бегом поднялся по ней. Наверху оказалось небольшое помещение размером максимум два на два метра. Посередине помещения стояло устройство с лампой и зеркалом, которое двигалось по кругу. Устройство издавало цикличный электрический звук. Внутри было тесно и пусто, на полу валялись сухие листья и какой-то мусор. Я подошел к окну и посмотрел вниз, туман был около маяка, но вплотную не подходил. Дымка образовала ровный круг диаметром метров десять и так застыла в неподвижности. Я с облегчением выдохнул, внутри маяка я был в безопасности. Мне так казалось. Что за напасть этот туман, почему он следовал за мной, почему я до жути боялся его. Я задавал себе вопросы, на которые у меня не было ответов. Я чувствовал, что если бы позволил себе остаться на улице, то столкнулся бы со смертельной опасностью. Свет, исходящий от маяка, защищал меня от этой ужасной и непонятной мне дымки. Я опустился на пол, почувствовав жуткую усталость, монотонный звук устройства клонил меня в сон. У меня больше не было сил ему сопротивляться, веки мои тяжелели, я откинул голову назад и тут же уснул.

Проснулся я от глухого металлического звука, он был похож на осторожные постукивания по железной двери маяка. Снаружи кто-то был. Сон тут же как рукой сняло. Я постарался прислушаться. Я не помнил, закрывал я за собой дверь или нет, на тот момент мне не казалось это важным. Да и от кого мне было прятаться? Я встал и через стекла попытался посмотреть вниз. На улице было все так же темно, стояла ночь. Только сейчас я понял, что устройство, которое приводило лампу в движение, не работало. Никакого тумана внизу тоже не было. Ну, хоть этой проблемы больше нет, подумал я. У подножья маяка я никого не увидел, было пусто. Но металлический звук опять повторился. Дзинь, дзинь. Услышал я снова. Иногда самые необъяснимые, странные, страшные вещи имели в своей основе простое обывательское объяснение. Но работала ли данная логика в этом месте, или правильней сказать мире? Я прошелся по периметру помещения и осмотрел всю местность рядом с маяком, я так ничего странного не заметил. Дзинь, дзинь, опять услышал я. Я остановился и внимательно прислушался, звук шел снизу, но не со стороны входа в маяк. Я еще раз обошел помещение по кругу и осмотрелся, от тумана не осталось и следа, вся местность вокруг была пустынна, ни души. Я, осторожно держась за поручни, спустился вниз, дверь наружу была заперта. Я поблагодарил себя за бдительность. Отперев засов, я вышел наружу. На улице было необычно тепло, чему я оказался несказанно рад, сразу вспомнился тот нестерпимый холод, который пришел с наступлением прошлой ночи. Дзинь, дзинь, раздалось слева от меня. Я пошел на звук.

– Что за…, – спросил я сам себя вслух.

Слева от маяка было большое дерево с раскидистыми ветвями, на одной из них весела сумка. Дерево шевелилось как будто под порывами ветра, при каждом таком движении сумка с металлическими креплениями билась об маяк – это и было причиной загадочного металлического звука. Но что было самым странным – никакого ветра и в помине не было. Я его не ощущал, а дерево продолжало шевелиться под невидимыми порывами. Подойдя к нему, я потянулся за сумкой и снял ее с ветвей, дерево моментально прекратило шевелиться.

– Бред, – сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Сумка была темно зеленого цвета, из прочной ткани, небольшого размера с наплечным ремнем. Такие, как правило, носили с собой автолюбители, в них помещались документы, телефон, кошелек и другие мелочи. Я открыл замок и осмотрел содержимое. В маленьком отделе была сложенная в несколько раз видавшая виды карта КБЖД, с указанием станций, достопримечательностей, точным расположением тоннелей, галерей и мостов. Посмотрев на карту, я испытал смешанные чувства, карта была отпечатана по заказу фирмы где я работал, как и сумка, она была не из этого места. В смысле она была современной. Но ее вид и состояние говорили о том, что она пролежала в этой сумке не один десяток лет. Не знаю по воле кого или чего я здесь оказался, но чувство юмора у него было отличным.

В большом отделе сумки оказалась толстая восковая свеча и большой, ржавый, старый ключ, он имел необычный орнамент и был весь покрыт загадочными надписями которые я не смог прочитать. Больше в сумочке ничего не было, я положил ее содержимое обратно, закинув через плечо, повесил на себя. Обратно к подножью горы я спустился уже по деревянной лестнице, той самой, которая так искусно спряталась от меня в зарослях. Ее и правда было очень трудно заметить, кое-где ступени были скрыты травой, ниспадавшей на них с обеих сторон. Оказавшись опять на площади (некогда бывшей вокзалом и пристанью одновременно), я с удивлением отметил, что она изменилась. Остовы зданий и сооружений, поглощенных огнем, стояли на месте, а вот их останки, мусор и тела людей исчезли. Земля вокруг была абсолютно чистая. Я решил, что дело было именно в том загадочном тумане; он поглотил, растворил, замел, все, что находилось на земле. Я дошел до вокзала, прошел в помещение, где прошлой ночью (если она такой была) грелся у костра и беседовал с загадочным дворником. Комната оказалось идеально чистой, над ней, правда, не было крыши и можно было наблюдать большие темно-серые облака, которые висели над головой. Я вышел на перрон и осмотрелся, краем глаза я цеплялся за местность рядом с Ангарой. Туда, где я встретил туман в первый раз, я боялся посмотреть, боялся найти его на том же месте. Наконец я нашел в себе силы посмотреть в сторону Листвянки. К моему большому сожалению, туман все так же скрывал от меня противоположный берег, но, слава богу, оставался на месте и не двигался. Пока не двигался… Сейчас я решил не рисковать, не пытаться идти в сторону пристани и реки, предыдущий намек я прекрасно понял. Дворник говорил мне о каком-то пути, который предстояло пройти мне одному, кажется, сейчас я начал понимать, что он имел введу. Не сакральный смысл его слов, а направление. Я очень надеялся, что я мог выбраться из этого злачного места.

Я сел на искореженные останки рельс и достал карту из сумки. Путь предстоял не близкий, расстояние, которое я намеревался пройти, было порядком восьмидесяти километров. Я десятки раз проезжал его на поезде, сопровождая экскурсии и знал маршрут как свои пять пальцев. Но что сейчас меня ждало на этом пути, я не имел ни малейшего представления. Я слышал о пеших турах по данному маршруту, но он даже у бывалых туристов занимал несколько дней, а я, увы, не входил в их число. Что ждало меня на этой дороге? Какие еще испытания выпадут на мою долю? Если бы я только знал и смог подготовиться. К несчастью, я оставался один на один со своей судьбой, только я и старая железная дорога, которая была одной из самых красивых в мире, но для меня она оказалась еще и самым страшным испытанием в жизни.

В Порту-Байкал меня больше ничего не держало, и я двинулся в путь. На карте были подробно указаны все достопримечательности, их точное место расположение по километрам. Я прикинул, что таким образом было легко отслеживать расстояние, которое я намеревался пройти. Хоть какое-то подобие порядка в царившем вокруг хаосе. Я еще раз осмотрелся и двинулся по шпалам прочь от места, куда я попал волею судеб или злым роком, преследующим меня последние несколько дней. Стояла ночь, но она была какая-то особенная. Несмотря на полное отсутствие освещения, луны или хотя бы звезд, я все прекрасно видел. У меня складывалось ощущение, что все вокруг было как будто черно-белым фильмом. Вот смотришь ты такой фильм и дело в нем происходит днем, вроде все светло, но с оттенками серого, без ярких цветов. Вот и местность вокруг меня была похожа на такой фильм. Я вроде и различал воду, землю, лес и темное небо надо мной, но все было какое-то не естественное и чужое. Или это я был здесь чужаком? Мне предстояло размышлять над этой мыслью не один час моего пути.

Изуродованные невидимой силой рельсы заканчивались метров через триста от станции, дальше железная дорога была в нормальном состоянии. Я прошел некоторое расстояние по шпалам, это оказалось не удобным, и я продолжил свой путь рядом с путями. Я шел не оглядываясь, прежде всего, потому что боялся, что туман может вернуться. А еще меня пугала абсолютная мертвая тишина, которая царила в этом месте. Казалось, что малейший звук, который мог родиться в ее недрах, будет сулить мне опасность. Я шел уже около получаса, Порт-Байкал давно уже скрылся за моей спиной, больше ничего не напоминало о его существовании. Больше низа что на свете я не хотел бы туда снова попасть. Ночь оставалась теплой, я очень надеялся, что так будет и дальше. Я не представлял, что мне придется делать и как греться, если станет опять холодно. А еще мне дико хотелось, есть и пить. Хоть рядом и был бескрайний Байкал, но подходить к его черным водам и пытаться их пить у меня не было ни малейшего желания. Я не мог вспомнить, когда последний раз я нормально ел, жаль что в этом месте не было ничего похожего на скатерть самобранку или на худой конец столовую.

Неожиданно я услышал звук льющейся воды, он был отдаленный и едва различимый, но после нескольких часов в полной тишине я его очень отчетливо слышал. Я ускорил шаг, впереди железная дорога делал крутой изгиб, уходя за сопку. Я достаточно быстро добрался до поворота, звук льющейся воды усилился. Передо мной метрах в пятидесяти стояла колонка для заправки паровозов водой, под ней стоял один из них. Его котел был уже давно переполнен, и вода стекала большими потоками с обеих сторон паровоза, журча, она создавала под ним небольшую лужу, которая просачивалась между шпал в кусты и убегала дальше в озеро. На площадке никого не было. Я осторожно подошел к паровозу и огляделся, внутри было пусто. Я с облегчением выдохнул, не то, что бы я боялся, кого-то встретить, я просто не представлял о чем бы я смог заговорить с незнакомцем. Убедившись, что я тут один я подставил ладони под льющиеся струи и как следует, утолил жажду и умыл лицо. Я почувствовал свежесть, мне стало гораздо легче. Потом я подошел к сооружению с большим усилием повернул вентиль, закрывая подачу воды из колонки. Струя постепенно начала уменьшаться пока, наконец, не прекратила бежать совсем. Стало опять жутко тихо, я опять почувствовал себя неуютно. Подойдя к паровозу, я поднялся по лестнице и заглянул внутрь. Как я и ожидал, там никого не было, котел был потушен. На небольшом столике рядом с окном лежал небольшой сверток из старой желтой газеты, рядом с ним лежало что-то отдаленно напоминающие часы. Я взял сверток и осторожно его раскрыл, к моему глубокому удивлению и радости там оказалась краюшка черного хлеба, несколько кусков копченого сала и головка зеленого лука.

– Вот это да, как вовремя, – воскликнул я от радости.

Ничего более вкусного в жизни я не ел никогда, я был настолько голодным, что заглатывал еду практически не жуя. Я уже прикончил почти всю буханку, когда неожиданно остановился, кто знает, когда я смогу опять найти еду и поесть. Я осторожно, завернул остатки еды и положил себе в наплечную сумку. Часы, которые лежали рядом со свертком, оказались старым компасом, циферблат был обрамлен серебряным металлом, стрелки были желтоватого оттенка, шнурок был из жесткой кожи, весьма поношен. Я взял компас и отогнул защелку удерживающую стрелку в неподвижном положении. Стрелка осталась стоять на месте, я повернулся вместе с компасом, ничего не изменилось, стрелка продолжала оставаться неподвижной.