» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Охота на президента"


  • Текст добавлен: 13 марта 2014, 03:03


Автор книги: Вячеслав Жуков


Жанр: Криминальные боевики, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Вячеслав Жуков
Охота на президента

Глава 1

Лифтерша Валентина Ивановна Кропотова пришла на работу на полчаса раньше. Обычно сменами они менялись в восемь утра, но коллега по работе, вечно куда-то спешащая женщина лет пятидесяти, на этот раз опять ушла, не дождавшись ее, лишь оставив на столе в служебной комнате записку, извещавшую о том, что вверенное им хозяйство, работает исправно. Большего при их работе и не нужно, чтоб лифт не застревал между этажами, тогда и жалоб не будет от жильцов на плохую работу лифтерш.

Валентина Ивановна села за стол, отложила записку сменщицы в сторонку и включила в розетку электрический чайник. Надо было еще сделать запись в журнале о том, что она приняла смену. Но это можно отложить и на потом. Дежурить ей до завтрашнего утра, а за это время можно сделать хоть сто таких записей.

Хлопнувшая дверь подъезда, заставила ее отвлечься от всяких размышлений. Она подняла голову и увидела вошедшего милиционера с папкой под мышкой. Сразу определила, что он не жилец этого подъезда. Жильцов всех она знала наперечет. Как-никак работала тут лифтершей уже не первый год. И хотя обязанности консьержки ее никто не заставлял выполнять, но Валентина Ивановна решила узнать, по какой такой надобности пожаловал сюда этот молоденький красавчик в новенькой форме. Неужели, ночью что-то произошло? А сменщица ушла и не предупредила.

Увидев, что милиционер намеревается пройти к кабине лифта, Валентина Ивановна быстренько шмыгнула из служебной комнаты на площадку.

– Вы к кому, молодой человек? – поинтересовалась она, заметив, что как видно, молодому человеку в милицейской форме не очень-то охота отвечать на этот вопрос. – Я вас потому спросила, – начала объяснять лифтерша суть своего вопроса, – чтоб вам не подниматься понапрасну. Вы идете, а человек может, уже ушел на работу. Вот и получится так, что только зря время потеряете.

Милиционер остановился. Глянул на любопытную лифтершу, потом на окно служебной комнаты, где стоящий на столе чайник, выпускал из-под крышки тугую струю пара.

– Я – в сто восьмую квартиру, – произнес милиционер довольно строго.

Валентина Ивановна тут же мысленно пробежалась по этажам, отмечая расположение квартир. Сто восьмая, была как раз на третьем этаже. Мужчину проживавшего в ней, лифтерша не знала по фамилии. Считала его вообще, каким-то не таким как все, потому что он никогда не разговаривал с ней. Так иногда утром, пробегая мимо, поздоровается на ходу и больше не словечка. Валентине Ивановне он не нравился. Малообщительный какой-то типчик. Ходит с низко опущенной головой, словно пыльным мешком его из-за угла шандарахнули. В последнее время Валентина Ивановна вообще не видела его не по утрам, не по вечерам. А вот жена его тут. Каждое утро за молоком ходит. Она и сегодня лифтерше повстречалась возле подъезда с сумкой.

Милиционер вошел в кабину лифта, и перед тем, как двери закрыться, бросил на Валентину Ивановну мало приятный взгляд, заметив который лифтерша сказала себе:

– Смотрите, какой строгий. Видно не любит, когда в его дела нос суют. Ну и ладно. Ну и пусть. А дел у меня и своих хватает.

Тут же она забыла о нем, вспомнив, что на столе стоит чайник, который уже вскипел. Она вошла в служебную комнату, достала из сумки чашку и банку быстрорастворимого кофе. Сыпанула пару чайных ложек коричневого порошка в чашку и налила кипятку. Потом достала пакет с бутербродами.

Прошло минут десять, не больше, как лифтерша опять увидела того самого милиционера. Он возвращался. Но на этот раз Валентина Ивановна из своей служебной комнаты не вышла. Слишком много чести для этого молодца. Провожать его, она не обязана. И она так и осталась сидеть, в одной руке с бутербродом, в другой – с чашкой ароматного кофе. Только слегка кивнула головой, когда он с ней попрощался, перед тем, как открыть дверь подъезда.

Покончив с завтраком, она включила маленький телевизор, стоящий в углу, чтоб не скучать в одиночестве. В это время как раз должен был начаться сериал. Валентина Ивановна не пропускала ни один из них. Особенно любила смотреть их на дежурстве, все повеселей, и потому телевизор в ее смену работал почти круглосуточно.

Удобно разместившись на офисном стуле, который неизвестно откуда попал к ним в комнату, она переключила телевизор на нужный канал, но тут дверь подъезда опять открылась и на площадку вошла женщина, супруга хозяина сто восьмой квартиры.

Валентина Ивановна не могла усидеть на месте, заметив ее. Захотелось поделиться новостью. С чего бы это к ним вот так утром приходить милиционеру. Значит, есть за ее муженьком, какие-то темные делишки. Вот тебе и тихоня мужичок. Буркнет себе под нос чего-то, и не поймешь, не то здравствуйте, сказал, не то на три буквы послал. Попробуй, разбери. Но это он тут такой, а где-то в другом месте, совершенно другой. Тихоню этого, Валентина Ивановна сразу раскусила, плут он. Да и поговорка верна: в тихом омуте черти водятся. И выбежав из комнатушки, она прямо-таки преградила женщине дорогу, отчего та слегка опешила, ну глазенками моргать. Но еще больше она опешила, когда узнала о визите к ним милиционера.

– А зачем он приходил? – немного растерянно спросила она вдруг у лифтерши, когда Валентина Ивановна замолчала, пытливо уставившись в глаза женщине. Ишь, как бегают у нее глазенки-то.

Валентина Ивановна вздохнула, покачав головой. Мордашка у женщины хоть и хорошенькая, но уж слишком наивная, как у девочки школьницы. Вот простушку из себя корчит. Стоит, глазенками хлопает, как дурочка малолетка.

– Думаю, вам лучше знать, зачем к вам милиция приходит, – скрывая насмешку, сказала Валентина Ивановна и не упустила, ядовито добавить: – Или вашему мужу.

– Мужу? – несколько задумчиво повторила женщина и не стала дослушивать, что еще скажет ей бдительная лифтерша, быстро направилась к лифту. А Валентина Ивановна довольная произведенным впечатлением, вернулась в свою комнатушку, искоса наблюдая за хозяйкой сто восьмой квартиры, которая, как показалось лифтерше, теперь слегка нервничала. А может и не слегка, да просто вида не подавала. Такая же видать хитрюга, как и муж.

Бдительная Валентина Ивановна знала точно, что просто так по утрам милиционеры не приходят. Раз пришел, то, стало быть, в этом есть нужда.

Женщина не стала дожидаться, пока опустится кабина лифта, быстро пошла к лестнице. И тут же лифтерша услышала ее торопливый стук каблучков по ступенькам. Усмехнулась.

– Смотри, как занервничала. А еще спрашивает, зачем он приходил. Значит, есть, зачем. Вот и приходил, – проговорила она сама себе, переключая свое внимание на экран телевизора. Но сериал ей досмотреть не пришлось.

Крик, внезапно раздавшийся наверху, не на шутку испугал лифтершу.

* * *

Леха Ваняшин выглядел безумно счастливым. Праздников в их нелегкой оперативной работе случается не так много. Но сегодня для него был самый настоящий праздник, иначе не назовешь. С утра позвонили из отдела кадров и сообщили радостную весть о том, что Ваняшину присвоено очередное звание – старший лейтенант.

Усатый капитан Грек пожал приятелю Лехе руку, не забыв предупредить:

– Только смотри, не зазнавайся.

– Да ты что, Сан Саныч, я и не зазнаюсь.

Грек кивнул.

– Правильно. Молодец. И помни, кто тебя воспитал. Кто из тебя сделал настоящего опера, – продолжил он, в открытую намекая на свое наставничество. – Ведь ты теперь не младший лейтенант. И даже не лейтенант. А – старший. Звучит? – с гордостью спросил он.

Ваняшин улыбнулся. Старший лейтенант и в самом деле звучит куда приятней и весомей, чем просто лейтенант. И старший лейтенант Ваняшин сказал:

– Звучит.

Грек поднял указательный палец.

– Вот, – сказал он, и немного подумав, добавил: – Ладно. Основное торжество перенесем на вечер, а сейчас не помешало бы по стакану пивка за радостную весть. Сам понимаешь, такое дело воспринимать на сухую нельзя.

Ваняшин был целиком и полностью согласен с Греком, поэтому отреагировал бурной готовностью сбегать в ближайшую палатку.

– Ну так я сейчас и сбегаю?

Усатый капитан одобрительно кивнул.

– Давай, Леша. И знаешь что…

Ваняшин уже хотел выскочить из кабинета, а теперь неуклюже развернувшись, замер у двери.

– Чего? – спросил он, уставившись на Грека.

– Леш, посмотри там. Может, еще бутылочку водочки возьмешь, – посоветовал Грек. – Пиво без водки, все равно что женщина без причесона.

Про водку Ваняшину можно было и не напоминать. Он бы и так взял. Поэтому, улыбнувшись, сказал:

– Конечно, возьму. И даже не одну. Чего для таких оперов одна бутылка водки, – весело подмигнул он Греку.

Грек улыбнулся, довольный тем, что подшефный его оказался очень сообразительным парнем.

– Правильно, Леша, не скупись для такого случая. Гулять, так на полную. И из закусочки чего-нибудь прихвати. Жрать охота, сил нет.

Ваняшин кивнул и только хотел выскочить из кабинета, как дверь открылась, и в кабинет торопливо вошел их старшой, майор Туманов.

Едва глянув майору в лицо, Грек уже понял, что торжество отменяется. Причем, скорее всего, на неопределенное время. Но все-таки, в последней надежде сказал:

– Николаич, из кадров звонили. Лешке, старшего присвоили.

Туманов глянул на улыбающегося Ваняшина. Протянул руку.

– Поздравляю, Леша. Ну что, поехали, отметим радостное событие ударным трудом, – иронично предложил майор.

Грек от обиды хлопнул себя ладонью по правому колену.

– Ну, мать твою! Все не как у людей. Чего там случилось, Николаич?

– Труп с огнестрельной дыркой в голове, – сказал Туманов и посмотрел на Ваняшина. Вид у того был жалкий. Лишенный порыва, он в нерешительности топтался у двери, наблюдая за тем, как Федор Туманов достает из сейфа свой «ПМ» и засовывает его в кобуру.

Грек вздохнул, как мог, успокаивая своего подшефного:

– Ничего, ничего. Не тушуйся, старший лейтенант. Мы еще свое возьмем.

* * *

Дом, возле которого остановился микроавтобус с оперативной группой, находился на улице Лобачевского. «Скорая» приехала на двенадцать минут раньше. Ее вызвала хозяйка сто восьмой квартиры в надежде, что приехавшие медики совершат чудо. Но его не произошло. Осмотрев лежащего на кухне мужчину без признаков жизни, с огнестрельной раной в голове, старший медицинской бригады только развел руками.

С оперативниками он и его молодой помощник, стажер, встретились возле подъезда, когда выходили.

– Нам, к сожалению, там делать уже нечего. Дальнейшее в компетенции патологоанатома, а не врача «скорой помощи», – сказал врач, пожелав криминалисту Семину успехов.

Лифтерша, Валентина Ивановна Кропотова, встретила оперов на своем боевом посту. Едва сотрудники оперативной группы вошли в подъезд, она выбежала из служебной комнатенки им навстречу.

– Здравствуйте. Вы из милиции? – спросила она.

За всех вошедших, ответил Федор Туманов:

– Из милиции, – сказал он, внимательно вглядываясь в лицо лифтерши, которая к приезду сотрудников милиции даже успела одеть новый темно-синий спецовочный халат. Именно в нем она решила предстать перед милиционерами. И предстала, как того требовала инструкция, висевшая на стене в рамке под стеклом в их служебном помещении.

Глядя в лицо лифтерши, Федор сразу для себя определил ту категорию людей, к которым и отнес ее. Такая из кожи вон будет лезть, лишь бы угодить начальству. Да и им тоже. Шепнул Греку:

– Сан Саныч, мы пойдем, поглядим, что там в квартире. А ты останься пока тут. Побеседуй с лифтершей. А заодно и погляди, кто входить будет и выходить.

Грек согласно кивнул, но тут же не упустил также шепотом спросить у майора:

– Так ты же говорил, там самоубийство?

Федор не стал пускаться в полемику, сказал кратко:

– Так мне сказал оперативный дежурный. Со слов жены потерпевшего. А по телефону, да еще в горячке, жены могут, чего хочешь наговорить. Наше дело проверить сей факт.

– Это правильно, – согласился Грек, предлагая лифтерше зайти в ее комнатенку, которую усатый капитан назвал каптеркой.

Человек, которого в дальнейшем во всех милицейских документах надлежало называть трупом, лежал в комнате на полу. Толстый ковер под его головой, пропитался кровью.

Федор Туманов с Ваняшиным еще даже не ступили на него ногой, как главный криминалист Семин зашипел на них, требую, чтобы сыщики замерли на месте там, где стоят. А стояли опера в коридоре возле двери в комнату, где лежал труп.

– Мне надо тщательно осмотреть ковер. Сделать несколько снимков. Видите, на нем ворс помят, – указал Семин на ковер, который явно уже недели две не пылесосили. – Это следы. Так что пока постойте, пожалуйста, там.

Федор возражать не стал. Ваняшин, как видно хотел что-то сказать в ответ на строгое замечание главного криминалиста, но Туманов запретил, заметив на это, что у каждого здесь своя работа и Семин по-своему прав.

– Пойдем лучше в кухню, побеседуем с супругой потерпевшего, – предложил майор.

Супруга потерпевшего видно еще до конца не могла поверить в то, что ее мужа больше нет в живых. Выглядывала из кухни в коридор и заливаясь слезами, просила сделать хоть что-нибудь. Конкретно она к чему не призывала. Хотя, что тут можно сделать, если человек уже мертв. На уехавшего врача «скорой помощи» она грозилась подать жалобу за неоказание должной медицинской помощи.

– Постарайтесь, успокоиться, – довольно жестко сказал майор Туманов, понимая, что иначе говорить со вдовой сейчас нельзя. Если дать ей возможность распустить нюни, то и вовсе разговора не получится, а у него к ней есть парочка, тройка вопросов, на которые бы желательно получить исчерпывающие ответы.

– К сожалению, вашему мужу врачи помочь уже не могут.

– А вдруг? Почему они уехали, так ничего и не сделав? Как же клятва Гиппократа? – размазывая по лицу слезы, спрашивала она, терзаясь от всего того, что произошло. Не думала, не предполагала, что такое может случиться с ее мужем. И теперь кроме огромного душевного потрясения испытывала еще и невыносимую боль, оставаясь наедине с горем. Все эти люди, которые сейчас здесь в доме, посторонние. Они не станут делить с ней ее горе. Они уйдут, а она останется и горе останется.

– Никаких вдруг, – строго заметил Федор. – Лучше скажите, когда это все произошло, вы, где были? – спросил майор.

Женщина покосилась на открытую дверь комнаты, откуда слышались голоса криминалиста Семина и двух его помощников. Их специфический разговор отвлекал ее, и, заметив это, Федор закрыл дверь кухни.

– Вы поймите, мы к вам пришли не ради праздного любопытства. Мы должны разобраться, что здесь произошло: самоубийство или убийство. И если это все же проявится как убийство, то получается, что ваше молчание только на руку убийце, – сказал Туманов и незаметно от женщины подмигнул Ваняшину. В ответ тот едва заметно кивнул и вышел, чтобы узнать по поводу случившегося мнение главного криминалиста. Возможно, у Семина уже что-то есть.

Женщина проводила страдающим взглядом Ваняшина, и когда он вышел, закрыв дверь, сказала горестно:

– Чем же я могу вам помочь? Меня не было в тот момент дома. Я ходила за молоком.

– Так рано? – не удержался от вопроса майор, вспомнив, что его Даша тоже ежедневно ходит в магазин за молоком, но не в такую рань.

– В половине восьмого к Универсаму каждое утро приезжает машина. Женщина, частница с бородатым мужиком, торгуют молоком. Понимаете… у Валерия астма. Врачи сказали, что ее излечение напрямую зависит от общего состояния здоровья. А как его поправить, когда муж по семь-восемь часов в день проводил у компьютера.

– И вы стали ему покупать молоко? – несколько иронично спросил Федор, не зная, как относиться к сказанному Людмилой Калугиной, как к блажи ее разлюбезного муженька, или как к поступку, достойному уважения. Так или иначе, но она, по-видимому, очень любила своего мужа. Вот только любовь не спасла ему жизнь. Пуля, выпущенная из револьвера тридцать восьмого калибра в голову, оборвала его жизнь. Если все же окажется, что это самоубийство, то не худо бы выяснить причину, побудившую Калугина решиться на такой поступок.

– Да. Стала, – сказала женщина, выжидающе глядя на беседовавшего с ней майора, каким будет следующий его вопрос.

А Федор был в раздумьях. Вопросов-то у него к супруге погибшего было много. Надо было узнать про оружие, как и откуда оно появилось в доме. И вообще, не мешало бы выяснить, возможно, за погибшим водились какие-то неблаговидные дела. И подумав об этом, Федор проговорил:

– Скажите, утром, когда вы уходили из дома, не заметили каких-либо странностей в поведении мужа? Может, он волновался? Знаете, человек решивший покончить с жизнью, перед смертью ведет себя совсем не так, как вел раньше. Некоторые не могут справиться с нервами. Эмоции так и прут из них. Кого-то тянет сделать напоследок окружающим что-то хорошее. Например, осчастливить деньгами, которые откладывались на черный день…

Что-то едва похожее на осуждающую улыбку появилось на бледных губах Людмилы Калугиной.

– Нет, Валерий никогда не был скрягой. Когда мы поженились, ему было уже около сорока. Мне немногим больше двадцати. Вместе мы прожили всего три года и не обзавелись детьми. Жили друг для друга. Поэтому, деньги он от меня не прятал. Он работал программистом. Сначала в фирме. Потом ушел. Занялся, как это сейчас говорится, частной предпринимательской деятельностью. Зарабатывал неплохо. Я работаю переводчиком в издательстве. В деньгах мы нужду не испытывали, – для большей убедительности Людмила задумчиво покачала головой, давая понять, что больше майору не стоит возвращаться к этому вопросу. – А что касаемо первой части вопроса… Так я не заметила ничего такого. Утром, когда я уходила, Валерий еще спал. Молочница приезжает рано. А желающих купить у нее молоко – много. Поэтому из дома я вышла в семь пятнадцать, чтобы побыстрее занять очередь.

Федор задумчиво хмыкнул, подумав о том, что вообще-то смерть Калугина плохо вписывается в рамки самоубийства, если, конечно, он не обладал завидной выдержкой. Это, каким же надо быть толстокожим и с какими нервами, чтобы спокойно спать, зная, что утром жена уйдет за молоком и можно осуществить самоубийство.

И почему это надо было делать утром? Почему не вечером и не ночью? И с каких это пор мысль о суициде посещает мужиков после ночной спячки, когда мозг вообще ничем не загружен. Даже о проблемах текущего дня не хочется думать, не то, что о суициде. И полнолуния вроде не наблюдается. Да и страдал ли погибший лунатизмом? Вряд ли. Он спокойно спал, а стало быть, ни о каком самоубийстве не помышлял. Особенно о самоубийстве из револьвера тридцать восьмого калибра. Маленькая такая штуковина с костяной рукоятью и барабанчиком. Пожалуй, самое время спросить об этой штуковине несчастную вдовушку, а то она, кажется, опять готова расплакаться. Лучше занять ее мозги мыслями, глядишь, чего-нибудь вспомнит полезное. И Федор Туманов обратился к вдове со словами:

– Скажите, вы когда-нибудь у себя в доме оружие видели? Я имею в виду тот револьвер, который валяется возле вашего мужа на ковре.

Калугина всхлипнула, вытерев нос, и отрицательно покачала головой.

– Нет, не видела. И вообще сомневаюсь, что он принадлежит Валерию, – ответила женщина. В голосе ее звучала такая определенность, что Туманову хотелось верить ей.

– Вы так уверенно об этом заявляете, – заметил Туманов.

Калугина не осталась в долгу.

– А вы себе представляете интеллектуала программиста с пистолетом в руках? – спросила она.

– Вообще-то, представляю. – Федору хотелось сказать, что за его работу в уголовном розыске доводилось видеть разное. И интеллектуалам не чужды слабости. Случается, и они хватаются за стволы. Правда, выходит у них по-разному.

– Вынуждена вас разочаровать, но Валерий никогда не брался за оружие. По-моему, у человека такого склада, как он, даже в детстве было отчуждение к забавам пострелять из рогатки. Не то, что к пистолету. Ведь человека из рогатки не убьешь. Да и не хотел Валерий никого убивать. Я в этом уверена, – с долей определенности выступила вдова Калугина в защиту своего мужа.

Но настырный майор не собирался так просто отступать. И сказал, пытаясь разрушать доводы, приведенные вдовой, как аргумент:

– Но ведь оружие можно хранить дома и с целью самозащиты.

– Можно. Но мой муж не хранил. Иначе бы я видела. Пистолет не иголка. А защищаться?.. От кого? От конкурентов? Знаете, мой муж был абсолютно бесстрастным человеком. Никому не завидовал. Никого не ущемлял.

Федор кивнул, представляя со слов жены, каким погибший Калугин был в жизни. Получился вполне приятный психологический портрет, этакого семьянина трудяги. Одно только не понятно, зачем понадобилось этому семьянину пускать себе пулю в голову да еще из револьвера тридцать восьмого калибра.

– Стало быть, судя по вашей убежденности, врагов у вашего мужа не было, и быть не могло? – спросил Туманов, вглядываясь в красные заплаканные глаза женщины. Подметил еще сразу, что к глупышкам ее не отнесешь. Скорее, к умницам. Такие семью заводят только по расчету, и чтобы муж подходил под общепринятый стандарт: не пил, не гулял, зарплату приносил домой всю до копеечки и на любимую супругу пялился, как на икону. Такие и детей рожают, когда сочтут, что настала для этого благоприятная пора. С точки зрения норм морали, возможно, это не совсем правильно. Но это и не повод, чтобы подозревать несчастную вдову в доведении мужа до самоубийства. Стала бы она для него по утрам, как дура за молоком бегать.

– Насчет врагов, я не знаю. Были, не были. По крайней мере, Валерий мне ничего такого не рассказывал, – с ходу отвергла она навязанную майором Тумановым мысль по поводу врагов.

Федор вздохнул, подумав о том, какая не веселенькая картина получается. Жил был программист, в общем-то, мужик паинька, и вдруг – бах и нет паиньки. И нет ничего такого, за что бы можно было зацепиться в своих сыскных рассуждениях. Туманов вспомнил, когда только хотел войти в комнату, где на полу лежал Калугин, окинул взглядом ту комнату. Это было профессиональной привычкой, прежде чем войти в помещение, нужно быстро и в то же время внимательно оглядеть его. Он оглядел. Заметил, окно и балконная дверь были закрыты, а вот форточка. Маленькая форточка в окне, влезть в нее невозможно, но, тем не менее, она была открытой.

– А она у нас почти всегда открыта. И днем и ночью. Балконную дверь и окно, Валерий открывать не велел… – сказала Людмила Калугина, заметив, что этим как будто удивила майора Туманова.

– Постойте. Но ведь вы только что сказали, что ваш муж был астматиком. Разве приток свежего воздуха в квартиру повредил бы ему? – не удержался Туманов от вопроса.

Людмила Калугина согласно кивнула.

– Все правильно. Так мы и делали всегда. Но последние две, три недели муж даже из дома не выходил. Простудился. Говорил, что его иммунитет плохо справляется с простудными заболеваниями. И, по-моему, так оно и было. Малейший сквозняк и у него уже текли сопли. Поэтому окна я не открывала. Только форточку в его комнате, чтобы хоть какой-то был приток свежего воздуха.

Приоткрыв дверь, в кухню заглянул Ваняшин. Говорить ничего не стал, но Федор понял, этим лейтенант вызывает его в коридор.

– Я думаю, вам пока лучше посидеть здесь, – сказал Федор Людмиле Калугиной. Та беспрекословно кивнула, как собачонка, готовая выполнить любой приказ хозяина. Честно говоря, смотреть на мертвое тело мужа, ей и самой сейчас не хотелось. Каких-то полтора, два часа назад он был еще жив. Из спальни она вышла тихо, боясь разбудить его. Вечером он допоздна сидел у компьютера. Утром она ушла. А когда пришла, он был уже мертв.

Грек стоял в комнате, смотрел равнодушными глазами на суету главного криминалиста Семина и его помощников. Увидев Федора, сунул ему в руки объяснение, которое взял с лифтерши. И сказал:

– Прочти. Там есть кое-что интересное.

Федор быстро пробежал глазами по корявым строчкам. Почерк, конечно, был у капитана не очень, да и в преподаватели словесности Грек вряд ли бы сгодился по количеству ошибок. Но суть, он изложил правильно.

– Милиционер? – уставился Федор в самодовольную физиономию усатого капитана. Тот утвердительно кивнул. И сказал:

– Милиционер. И приходил он не куда-то, а вот в эту самую сто восьмую квартиру. То есть, сюда. И вполне может так статься, что этот труп, его работа. – Греку непременно хотелось, чтобы Туманов отметил его старания. Вот какой он молодец. Пока майор со старшим лейтенантом Ваняшиным прокопались тут, он и с лифтершей успел побеседовать и по подъезду пробежаться. Правда, никто из жильцов ничего стоящего про Калугина не сказал. Кроме лифтерши. Ее показания Грек выделил особенно. Видя, что Федор Туманов призадумался, Сан Саныч Грек решил не отступать от своей версии.

– Ты, как хочешь, Николаич, а у меня этот милиционер вызывает подозрения. Прямо от лифтерши я позвонил в местное отделение внутренних дел. Подумал, может, участковый наведывался сюда. Оказалось, нет. Участковый, который обслуживает эту улицу, уже как пару дней в отпуске. И отбыл к родителям на Урал.

– Подожди, – остановил Федор Туманов своего словоохотливого коллегу Грека. – Но ведь в его отсутствие, кто-то должен исполнять материалы по этой улицы. Может…

– Да не может, – перебил Грек своего старшего, решив все же досказать начатое до конца. – Начальник милиции общественной безопасности этого отделения сказал мне по телефону, что еще никому не поручал исполнять материалы за отпускника участкового. И вообще, на Калугина у них ничего нет. Понимаешь, вообще ничего. Никакого материала. С чего бы тогда сотруднику местного отделения милиции приходить к нему?

– Ерунда какая-то, – Федор вернул Греку объяснение лифтерши.

– Вот и я говорю, ерунда, – охотно согласился Грек. – С утреца приходит милиционер, а потом жена возвращается и находит дома труп мужа. Еще бы не ерунда.

Федор посмотрел на своего усатого помощника, находя в его словах скрытую недосказанность. И заметив на себе взгляд майора, Грек договорил то, о чем сейчас подумал:

– Ты как хочешь, Федор, но, по-моему, никакой это не мент, а самый настоящий киллер, переодетый в милицейскую форму. Хорошо еще, что в этот момент жены не было дома, а то бы он, возможно, и ее, – усатый капитан махнул рукой, тем самым давая понять, что бы стало с Людмилой Калугиной, окажись она дома в неподходящий момент.

– Очень даже может быть, – задумчиво произнес Федор Туманов, не забыв Ваняшину отдать распоряжение, чтобы тот позаботился о понятых. – Пистолет отправим на экспертизу. Вы с Греком посмотрите тут, а я пойду, спрошу Калугину, почему она не сказала мне про милиционера.

– Вот. Правильно, – одобрительно произнес Грек, тут же добавив: – И пожоще с ней, – посоветовал он, посчитав, что лично он бы с этой задачей справился лучше: – А знаешь, что, давай, я с тобой схожу. – И вошел в кухню следом за майором.

Людмила Калугина сидела на табуретке возле окна, положив обе руки на подоконник, и печальными глазами наблюдала за стайкой голубей, круживших над сквером. Когда Туманов с Греком вошли, она повернула к ним зареванное лицо.

Греку она не понравилась. И даже не потому, что лицо у женщины было заплаканным с припухшими глазами. Греку не понравились ее глаза. По мнению Сан Саныча, Калугина не все рассказала майору Туманову про своего муженька. Возможно даже, что она догадывалась об истинной причине смерти, но предпочитала об этом не говорить. Такие размышления вызывали у капитана Грека подозрение. Поэтому он на Людмилу Калугину глядел с недоверием. Лично бы Грек, не стал верить ни единому ее слову. Другое дело, Федор Туманов. Сейчас усатому капитану их майор казался обыкновенным лопухом. Развесил уши, проникнувшись сочувствием к несчастной вдове. А эта знай, ему лепит по ушам. Видишь ли, она в таком состоянии сейчас, что напрочь позабыла о том милиционере.

Сан Саныч Грек выглядел злым, как никогда. Как хорошо начался день. Приятная новость. Сослуживцу присвоили очередное звание. Хотелось посидеть по-человечески. И вот, на тебе, криминальный труп. Загадка с двумя неизвестными. Сам он себе пулю в башку влепил, или за него это сделал тот неизвестный милиционер.

– Довольно странно, – сказал на это главный криминалист, когда Грек обратился к нему с вопросом. – Скажите, Греков, вот если бы вы задумали покончить жизнь самоубийством при помощи огнестрельного оружия, куда бы выстрелили себе? – спросил Семин, несколько обидев усатого капитана своим вопросом.

– Другой личности для примера не нашлось? – в свою очередь спросил Грек у криминалиста, бросив косой взгляд на старшего лейтенанта Ваняшина, который на глазах у двух женщин приглашенных в качестве понятых, пересматривал содержимое тумбочки. И криминалист мог бы для такого примера взять того же Ваняшина, но почему-то взял Грека. Сам Грек посчитал это местью за все те нападки, которые он допускал в адрес главного криминалиста, а тот, как оказывается, не только самолюбив, но еще и мстителен, и таким образом поквитался с усатым капитаном.

– Но все-таки? – не отступил от своего Семин.

Грек нахмурился.

– Ну я бы пустил пулю либо в сердце, либо в висок, – ответил Грек.

Семин обрадовался, как будто это уже произошло. Грек знал о тех неприязненных чувствах, которые питал к нему Семин за издевательские подкольчики.

– Иными словами, вы бы пустили пулю, чтобы уж наверняка. Я правильно вас понял? – спросил он.

Грек угрюмо кивнул. Вот привязался к нему Сема.

– Ты у нас смышленый. Понял правильно, – сказал Грек и тут же спросил: – Только к чему ты это спросил?

Семин взмахом руки, подозвал Грека, чтобы тот присел рядышком на корточки. Но Грек приседать не стал. Всего лишь наклонился. Но как оказалось, этого главному криминалисту было вполне достаточно, чтобы идеально растолковать то, о чем он думал.

– Смотрите, Греков. Смотрите, внимательно, – предупредил Семин, слегка развернув голову убитого.

Грек поморщился. Вот удовольствие привалило.

– Что вы видите? – спросил криминалист усатого капитана таким тоном, каким строгий учитель спрашивает нерадивого ученика за не выученный урок. Только в отличие от ученика, Греку учить ничего не требовалось. Он сам с усами. Достаточно всего лишь посмотреть внимательно, как того требовал Семин.

– Вижу рану в правой части головы чуть выше лба.

Семин одобрительно кивнул.

– Правильно. – Судя по этому замечанию, строгий учитель был вполне доволен нерадивым учеником. – А еще? Продолжайте, пожалуйста.

– Судя по ране, пуля вошла в череп спереди, пощекотала там маленько в башке и вышла в заднюю часть черепа, разворотив кость, – сказал Грек. Причем, так вошел в роль, что в некоторой степени стал ощущать себя настоящим судмедэкспертом. Только они с такой дотошностью копаются во всех тонкостях.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации