Текст книги "Настоящие сказки братьев Гримм"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nastoyaschie-skazki-bratev-grimm-269362.jpg)
Автор книги: Якоб Гримм
Жанр: Литература 19 века, Классика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 56 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
Гули, гули, гулюшки,
Нету больше кровушки:
Ножке в туфле полно места.
Вот она – твоя невеста!
И как это проворковали, так тотчас слетели с деревца и сели Замарашке на плечи: один – на правое, другой – на левое, да так и остались у нее на плечах.
Когда пришло время играть свадьбу, лукавые сестрицы тоже явились, хотели примазаться и как будто выказать участие к счастью Замарашки.
Вот свадебный поезд двинулся к церкви, и старшая из названых сестриц шла с правой стороны невесты, а младшая – с левой; и вдруг голубки у каждой из них выклевали по одному глазу.
На обратном пути из церкви старшая шла с левой, а младшая – с правой стороны невесты, и голубки опять выклевали каждой из них по одному глазу.
Так-то и были они наказаны слепотой на всю жизнь за их злобу и лукавство.
![](i_030.jpg)
Загадка
Жил-был однажды королевич, которому полюбилось скитаться по белу свету, и скитался он один со своим верным слугою. И случилось однажды, что попал он в дремучий лес, и когда наступил вечер, он нигде не мог сыскать себе приюта и не знал, где придется ему провести ночь.
Тут увидел он девушку, которая направлялась к маленькой избушке; подойдя поближе, он заметил, что девушка была молода и красива.
Он вступил с нею в разговор и сказал: «Голубушка, не могу ли я у вас в избушке приютиться на ночь с моим слугою?» – «О да, – отвечала девушка печально, – конечно, вы могли бы там приютиться, да я-то вам не советовала бы; лучше и не заходите туда». – «Почему бы так?» – спросил королевич. «А потому, – отвечала со вздохом девушка, – что моя мачеха чернокнижница – и чужих не жалует».
Тут понял королевич, что он подошел к жилью ведьмы; но так как темнота уже наступала, идти дальше было нельзя, да притом он был и не из трусливых, вот он и вошел в избу.
Старуха сидела в кресле у огня и глядела своими красными глазами на пришельцев.
«Добрый вечер, – пробурчала она и потом добавила ласково: – Присядьте-ка да отдохните».
Она вздула уголья, на которых кипятила что-то в небольшом горшочке.
Дочка же предупредила обоих – и королевича, и его слугу, – чтобы они ничего не пили и не ели, потому что ее мачеха варит одни только отравы.
И вот они спокойно проспали до утра.
Когда уж они изготовились к отъезду и королевич сидел уж на коне, старуха сказала: «Погодите маленько, я попотчую вас на прощанье добрым питьецом».
Пока она за тем питьем ходила, королевич уж успел отъехать, и слуга его, подтягивающий подпруги у своего седла, оставался один у домика, в то время как злая ведьма вернулась с питьем.
«Вот, снеси-ка это своему господину», – сказала она; но и договорить не успела, как бутылка в ее руках разлетелась вдребезги, ядовитое пойло брызнуло на коня и оказалось таким вредоносным, что конь тотчас пал мертвый.
Слуга побежал за господином, рассказал ему о случившемся, однако же не захотел седла бросить вместе с лошадью и побежал назад к избушке, чтобы снять седло с палого коня.
Когда же он к нему подошел, то на нем уж сидел ворон и починал его. «Кто знает, попадется ли нам сегодня что-нибудь лучше этого ворона», – сказал себе слуга. Он убил ворона и прихватил его с собою.
И еще целый день пробирались они по лесу, и все никак не могли из него выбраться.
Только уже при наступлении вечера наткнулись они на постоялый двор и вошли туда. Слуга отдал битого ворона хозяину и приказал его приготовить на ужин.
А они и не знали, что попали в разбойничий вертеп, и вот, когда стемнелось, пришли двенадцать разбойников, чтобы ограбить и убить заезжих гостей.
Но прежде чем приняться за дело, они сели за стол, и хозяин с ведьмою присели к ним же и принялись за миску с похлебкой, в которую нарублено было кусками мясо ворона.
И чуть только они проглотили кусочек-другой этого мяса, как все разом пали мертвые, потому что ворон-то успел уж поесть отравленной конины.
Во всем доме осталась тогда только одна дочка хозяина, девушка честная и ни к каким злодействам не причастная.
![](i_031.jpg)
Она открыла королевичу все двери в доме и показала ему накопленные богатства.
Но королевич не захотел ничего взять из тех сокровищ и поехал далее со своим слугою. После долгих странствований приехали они в город, в котором жила прекрасная собою и горделивая королевна, и приказала она объявить всенародно, что изберет себе в мужья того, кто загадает ей такую загадку, которую бы она не могла разгадать: а если разгадает – голова тому долой!
Она выговаривала себе три дня на отгадку, но была так умна, что всегда угадывала предложенные ей загадки ранее определенного срока. Уже девять искателей ее руки погибли таким образом, когда прибыл королевич и, ослепленный несравненной красотою королевны, решился попытать счастья, не обращая внимания на опасность, грозившую его жизни.
Тогда явился он перед королевной и задал ей загадку: «Что бы это было такое: один жил да был – и никого не побил, а от него двенадцать пали». Она не знала, что бы это могло значить, думала и передумывала, но ничего придумать не могла.
Приказала принести все мудрые гадальные карты, перерыла их от корки до корки, да ничего путного в них не нашла. Одним словом, мудрости ее на этот раз не хватило. Не зная, как помочь беде, королевна приказала своей служанке пробраться в спальню королевича, спрятаться там за занавеской и подслушать, что он во сне будет говорить: авось сонный-то и проговорится, и вскроет свою загадку.
Но умный слуга лег в постель на место господина своего, и когда служанка прокралась в спальню, он сорвал с нее плащ и дал ей отведать розог.
Во вторую ночь королевна послала свою приближенную в надежде, что ей, быть может, удастся подслушать; но слуга и с нее сорвал плащ и прогнал от постели розгами.
Вот уж на третью-то ночь королевич и подумал, что теперь он может спокойно улечься в свою постель; а между тем в его спальню пробралась сама королевна, окутанная в темно-серый плащ, и присела около его изголовья.
И когда ей показалось, что он уж крепко заснул, то она с ним заговорила и ожидала, что он, подобно многим другим, станет ей во сне отвечать на ее вопросы.
А он-то между тем совсем и не думал спать и все прекрасно слышал и разумел.
Тогда и спросила она: «Один никого не побил – что бы это значило?»
Он отвечал ей: «Один – это ворон; поел он отравленной конины и оттого подох». – «А от него двенадцать пали? Это что?» – продолжала расспрашивать королевна. «А это двенадцать разбойников, которые мясо того ворона отведали и, отравившись им, померли».
Уяснив себе смысл загадки, она хотела ускользнуть из спальни, но королевич так крепко ухватил ее за плащ, что она должна была сбросить его в опочивальне.
На следующее утро королевна объявила, что она загадку отгадала, и приказала позвать двенадцать судей, в присутствии которых она загадку разрешила.
Но юноша попросил судей и его выслушать. «Она ночью пробралась ко мне в спальню и выспросила меня, – сказал он, – иначе она не могла бы отгадать загадки моей!»
Судьи сказали: «Дайте нам какое-нибудь доказательство правоты ваших слов».
Слуга тотчас же вынес на суд все три плаща, и когда судьи увидели темно-серый плащ, который обычно носила королевна, то они сказали ей: «Прикажите этот плащ расшить серебром и золотом, он пригодится вам для свадебного наряда».
О мышке, птичке и жареной колбасе
Однажды подружились мышка, птичка и жареная колбаса, повели и хозяйство на общий счет и зажили в мире и согласии, и даже достатком их Бог не обидел. Птичка приняла на себя такой труд: каждый день улетала она в лес и принашивала оттуда вязанку валежничку. Мышка воду носила, печь растопляла и стол накрывала, а жареная колбаса готовила.
Кому хорошо живется, тому все большего и большего хочется. Так-то и случилось.
Встретила однажды птичка по пути в лес другую птицу и рассказала ей, как ей живется, и похвалялась своим житьем.
А встречная птица и скажи ей, что хвастаться нечем: что она, мол, больше всех работает, а те двое там живут в холе да на воле. Ведь вот, например, мышь: печь затопила, воды натаскала – и ушла себе в свою каморку спать, пока ее не позовут стол накрывать. А колбаса? Та и вовсе все дома торчит, за кушаньем присматривает, а как наступит обеденное время, так ей стоит только раза четыре по каше или по овощам перекатиться – смотришь, они и жирны, и солоны, и совсем готовы, хоть на стол подавай…
Вот прилетела птичка домой, сбросила с себя свою вязанку, сели они все за стол, а после стола завалились спать и проспали до самого утра. Чем бы, кажется, не житье?
На другой день птичка заупрямилась и не захотела больше дров таскать, ссылаясь на то, что уж довольно она у своих товарищей в слугах была да в дурах – не хотят ли они, мол, с нею делом поменяться и попытать свои силы на ее работе.
И как ни упрашивали ее мышка и колбаса, птичка все же настояла на своем!
Делать нечего, надо было испробовать, бросили жребий, и выпал жребий колбасе дрова таскать, а птичке воду носить. Что же случилось?
Колбаса направилась в лес, птичка развела огонь, мышка горшок в печку сунула, и стали выжидать, когда вернется колбаса с запасом дров на следующий день.
Однако же колбаса так долго не возвращалась, что их обеих недоумение охватило, и птичка вылетела колбасе навстречу. И что же?
Невдалеке от дома при дороге видит, как собака преспокойно уплетает жареную колбасу. Птичка накинулась на собаку и стала прямо-таки укорять эту хищницу в насилии; но слова ее так и остались словами: собака оправдывалась тем, что отыскала будто бы у колбасы какие-то подметные письма в сумке, а потому и решилась лишить ее жизни.
Птичка опечалилась, подхватила вязанку дров на себя, полетела домой и рассказала все, что видела и слышала.
Обе они с мышкой очень горевали, однако все же уговорились не расставаться и сделать все возможное для их общего блага.
Вот и пришлось птичке стол накрывать; а мышка вздумала готовить и захотела подражать жареной колбасе: «Вот покатаюсь по овощам да поваляюсь, так они и поселятся и промаслятся».
Но чуть только она забралась в овощи, кто-то сцапал ее, и должна была она с жизнью расстаться.
Когда птичка пришла и вздумала подавать на стол, то у печки и повара не оказалось.
Птичка, растерявшись, всюду стала разбрасывать принесенные из лесу дрова, стала звать и разыскивать, но все же нигде повара не разыскала. А между тем по неосторожности дрова как-то вспыхнули, пожар разгорелся, птичка бросилась за водой – заливать; да ведро-то у ней в колодец упало, и она за ним туда же, ведра не вытащила, да и сама не выплыла.
Госпожа Метелица
У одной вдовицы были две дочери-девицы; одна-то была и красива, и прилежна; а другая и лицом некрасивая, и ленивая. Но эта некрасивая да ленивая была вдовице дочь родимая, а к тому же она ее и любила, а на другую всю черную работу валила, и была у ней та в доме замарашкой. Бедняжка должна была каждый день выходить на большую дорогу, садиться у колодца и прясть до того много, что кровь выступала у нее из-под ногтей.
Вот и случилось однажды, что веретено у ней было все перепачкано кровью; девушка наклонилась к воде и хотела веретено обмыть, а веретено-то у нее из рук выскользнуло и упало в колодец. Бедняжка заплакала, бросилась к мачехе и рассказала ей о своей невзгоде. Та ее так стала бранить и такою выказала себя безжалостною, что сказала: «Умела веретено туда уронить, сумей и достать его оттуда!»
Пришла девушка обратно к колодцу и не знала, что ей делать, да с перепугу-то прыгнула она в колодец – задумала сама оттуда веретено добыть. Она тотчас потеряла сознание, а когда очнулась и снова пришла в себя, то увидела, что лежит на прекрасной лужайке, что на нее и солнышко весело светит, и цветов кругом великое множество.
Пошла девушка по этой лужайке и пришла к печке, которая была полнешенька хлебами насажена. Хлебы ей крикнули: «Вынь ты нас, вынь скорее, не то сгорим: мы давно уже испеклись и готовы». Она подошла и лопатой повынимала их из печи.
Затем пошла она дальше и пришла к яблоне, и стояла та яблоня полнешенька яблок, и крикнула девушке: «Обтряси ты меня, обтряси, яблоки на мне давно уж созрели». Стала она трясти яблоню, так что яблоки с нее дождем посыпались, и трясла до тех пор, пока на ней ни одного яблочка не осталось; сложила их в кучку и пошла дальше.
Наконец, подошла она к избушке и увидала в окошке старуху; а у старухи зубы большие-пребольшие, и напал на девушку страх, и задумала она бежать. Но старуха крикнула ей вслед: «Чего испугалась, красавица-девица? Оставайся у меня, и если всю работу в доме хорошо справлять станешь, то и тебе хорошо будет. Смотри только, постель мне хорошенько стели да перину мою взбивай постарательнее, так чтобы перья во все стороны летели: когда от нее перья летят, тогда на белом свете снег идет. Ведь я не кто иная, как сама госпожа Метелица».
Речь старухи поуспокоила девушку и придала ей настолько мужества, что она согласилась поступить к ней в услужение. Она старалась угодить старухе во всем и перину ей взбивала так, что перья, словно снежные хлопья, летели во все стороны; зато и жилось ей у старухи хорошо, и бранного слова она от нее не слышала, и за столом у ней было всего вдоволь.
![](i_032.jpg)
Прожив некоторое время у госпожи Метелицы, девушка вдруг загрустила и сначала сама не знала, чего ей недостает, наконец догадалась, что просто истосковалась по дому; как ей тут ни было хорошо, а все же домой ее тянуло и позывало.
Наконец, она созналась старухе: «Я по дому соскучилась, и как мне ни хорошо здесь у тебя под землею, а все же не хотелось бы мне долее здесь оставаться и тянет меня вернуться туда – со своими повидаться».
Госпожа Метелица сказала: «Мне это любо, что тебе опять к себе домой захотелось, а так как ты мне служила хорошо и верно, то я сама тебе укажу дорогу на землю».
Тут взяла она ее за руку и подвела к большим воротам. Ворота распахнулись, и когда девица очутилась под сводом их, просыпалось на нее дождем из-под свода золото да так облепило ее, что она вся была золотом сплошь покрыта. «Вот это тебе награда за твое старание», – сказала госпожа Метелица да, кстати, вернула ей и веретено, упавшее в колодец.
Затем ворота захлопнулись, и красная девица очутилась опять на белом свете, невдалеке от мачехина дома; и когда она вступила во двор его, петушок сидел на колодце и распевал:
Ку-ка-ре-ку! Вот чудеса!
Наша-то девица в золоте вся!
Тогда вошла она к мачехе в дом, и так как на ней было очень много золота, что и мачеха, и сестра приняли ее весьма ласково.
Рассказала им девица все, что с нею приключилось, и когда мачеха услыхала, как она добыла себе такое богатство, то задумала и другой своей дочке, злой и некрасивой, добыть такое же счастье.
Она свою дочку усадила прясть у того же колодца; а чтобы на веретене у дочки кровь была, та должна была она уколоть себе палец и расцарапать руку в колючем терновнике. Затем та бросила веретено в колодец и сама за ним туда же спрыгнула.
И очутилась она точно так же, как прежде сестра ее, на прекрасной лужайке, и пошла той же тропинкой далее.
Пришла к печке, и закричали ей хлебы: «Вынь ты нас, вынь скорее, не то сгорим: мы давно уж совсем испеклись». А лентяйка им отвечала: «Вот еще! Стану ли я из-за вас пачкаться!» – и пошла далее.
Вскоре пришла она и к яблоне, которая крикнула ей: «Обтряси ты меня, обтряси поскорее! Яблоки на мне давно уж созрели!» Но лентяйка отвечала: «Очень мне надо! Пожалуй, еще которое-нибудь яблоко мне на голову грохнется», – и пошла своей дорогой.
Придя к дому госпожи Метелицы, она ее не испугалась, потому уж слыхала от сестры о ее больших зубах, и тотчас поступила к ней на службу.
В первый-то день она еще кое-как старалась переломить свою лень и выказала некоторое рвение, и слушалась указаний своей госпожи, потому что у ней из головы не выходило то золото, которое ей предстояло получить в награду; на другой день она уже стала разлениваться, на третий – еще того более; а там уж и вовсе не хотела поутру вставать с постели.
И постель госпожи Метелицы она постилала не как следовало, и не вытряхивала ее так, чтобы перья летели во все стороны.
Вот она вскоре и прискучила своей хозяйке, и та отказала ей от места. Ленивица обрадовалась этому, думала: вот сейчас на нее золотой дождь просыплется!
Госпожа Метелица подвела ее к тем же воротам, но когда ленивица под ворота стала, на нее просыпалось не золото, а опрокинулся целый котел, полнешенек смолы. «Это тебе награда за твою службу», – сказала госпожа Метелица и захлопнула за нею ворота.
Пришла ленивица домой, с ног до головы смолою облеплена, и петушок на колодце, увидав ее, стал распевать:
Ку-ка-ре-ку – вот чудеса!
Залита девица смолою вся.
И эта смола так крепко к ней пристала, что во всю жизнь не сошла, не отстала.
Семь воронов
У одного отца было семь сыновей, а дочки-то ни одной, хоть он и очень желал бы иметь дочку; наконец, явилась надежда на то, что семья должна будет еще увеличиться, и жена родила ему дочку. Радость по поводу ее рождения была очень велика; но ребеночек-то был и маленький, и хилый, так что родители даже вынуждены были поспешить с крещением.
Отец поскорее послал одного из мальчиков к ближайшему роднику за водою для крещения; и остальные шестеро вслед за посланным побежали, и так как каждому хотелось первому зачерпнуть воды, то оказалось, что кружка упала в воду. Это их так озадачило, что они стояли у воды и никто из них не решался первым вернуться домой.
Подождал-подождал их отец, наконец потерял всякое терпение и сказал: «Верно, они, негодяи, заигрались там да и забыли о деле». Он стал опасаться того, что, пожалуй, девочка умрет у него на руках некрещеная, и в досаде своей проговорил: «А чтоб им всем воронами быть!»
И едва только произнес это слово, как услышал вдруг свист крыльев у себя над головою, глянул вверх и видит – низко-низко летят над ним семь черных воронов. Пролетели и скрылись.
Родители уж никак не могли снять с них заклятия, и как ни горевали об утрате своих семерых, однако же милая дочка их, которая вскоре окрепла и стала день ото дня хорошеть, служила им немалым утешением в горе.
Она и знать не знала о том, что у ней были братцы, потому что родители опасались при ней об этом и упоминать; однако же случилось как-то, что посторонние люди при ней однажды проговорились: дочка-то, мол, и очень у них хороша, а все-таки она была виною несчастия своих семи братьев.
Тогда она была очень этим опечалена, пошла к отцу с матерью и спросила, точно ли у нее были братья и если были, то куда же они подевались? Тут уж родители не посмели от нее скрыть тайну; но сказали, что случилось это по воле судьбы, а ее рождение послужило лишь невольным поводом к тому.
Однако девочка каждый день себя упрекала в том, что она загубила братьев, и задалась мыслью, что она должна их избавить от наложенного на них заклятия. И до тех пор она не успокоилась, пока потихоньку не ушла из дому и не пустилась странствовать по белу свету, чтобы разыскать своих братьев и освободить их во что бы то ни стало.
Она взяла с собою на дорогу только колечко от родителей на память, каравай хлеба на случай, если проголодается, кружечку воды для утоления жажды да стулик, на котором бы присесть можно было, утомившись. И пошла, пошла она далеко-далеко – на самый конец света. Пришла она к солнцу; но оно было слишком жарко, слишком страшно, да еще и пожирало маленьких деток.
Поспешно побежала она от солнца к месяцу; но месяц был уж чересчур холоден и тоже смотрел сумрачно и злобно, и, завидев девочку, стал поговаривать: «Чую – пахнет, пахнет человечьим мясом».
Убежала она и от месяца и пришла к звездочкам, которые были к ней и добры, и ласковы, и каждая сидела на своем особом стулике. А как поднялась утренняя звездочка, так она девочке и костылек принесла и сказала: «Коли не будет у тебя этого костылька, не вскрыть тебе будет гору стеклянную, а в стеклянной-то горе и есть твои братья».
Девочка приняла костылек, завернула его в платок и опять шла, шла, пока к стеклянной горе не пришла. Ворота внутрь той горы были замкнуты, и девочка вспомнила о костыльке; но когда вскрыла платок, то увидела, что костылька там нет: она потеряла на дороге подарок добрых звездочек.
Что ей было делать? Хотелось братьев вызволить – и как раз ключа-то к стеклянной горе и не оказалось!
![](i_033.jpg)
Тогда взяла добрая сестрица нож, отрезала себе мизинчик, сунула его в замочную скважину ворот и отомкнула их благополучно. Вошла она внутрь горы, вышел ей навстречу карлик и сказал: «Дитятко, ты чего ищешь?» – «Ищу моих братьев, семерых воронов», – отвечала она. Карлик сказал: «Господ воронов нет теперь дома, но если ты хочешь подождать их возвращения, то войди».
Затем карлик внес воронам их кушанье и питье на семи тарелочках и в семи чарочках, и с каждой тарелочки съела сестрица по крошечке, и из каждой чарочки отхлебнула по глоточку; в последнюю же чарочку опустила принесенное с собою колечко.
И вдруг зашумело, засвистало в воздухе, и карлик сказал: «Вот это господа вороны домой возвращаются».
И точно: прилетели, есть-пить захотели и стали искать свои тарелочки и чарочки. Тогда каждый из них поочередно сказал: «Кто же это из моей тарелочки ел? Кто из моей чарочки отхлебнул? Это человечьи уста и пили, и ели».
А когда седьмой осушил свою чарочку, из нее и выкатилось ему колечко.
Посмотрел он на него, узнал кольцо родительское и сказал: «Дай-то Бог, чтобы наша сестричка тут была – тогда бы и для нас наступило избавление».
Как услыхала эти слова сестричка (а она стояла за дверью и прислушивалась), тогда вышла к ним, и все вороны в то же мгновенье вновь обратились в ее братьев. И целовались-то они, и миловались, и радешеньки, веселешеньки домой пошли.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?