Текст книги "Казино «Руаяль»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kazino-royal-15025.jpg)
Автор книги: Ян Флеминг
Жанр: Шпионские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
3. Номер 007
Руководитель «C» (того подразделения разведслужбы, которое занималось Советским Союзом) так дорожил планом по устранению Ле Шифра – ведь это была, по существу, его собственная разработка, – что самолично взял докладную записку, поднялся на верхний этаж мрачного здания, выходящего окнами на Риджентс-парк, миновал обитую дерматином дверь и прошел по коридору к последнему кабинету.
Он решительно приблизился к начальнику штаба М. – молодому саперу, обязанному своим появлением в комитете начальников штабов ранению, полученному в 1944 году во время диверсионной операции. Несмотря на оба этих испытания, парень умудрился сохранить чувство юмора.
– Послушай, Билл, мне тут надо кое-что втюхать шефу. Как думаешь, момент подходящий?
– Что скажешь, Пенни? – Начштаба обернулся к личному секретарю М., которая сидела в той же комнате.
Мисс Манипенни могла бы сойти за приятную девушку, если бы не взгляд: холодный, прямой, насмешливый.
– По-моему, самое время. Утром он одержал маленькую победу в Форин-офисе[15]15
Foreign Office (англ.) – Министерство иностранных дел Великобритании.
[Закрыть], а после этого к нему уже полчаса никто не заходил. – Она ободряюще улыбнулась руководителю «С», который нравился ей и сам по себе, и как глава крупного отдела.
– Вот, здесь секретная информация, Билл. – Руководитель «С» протянул черную папку с красной звездочкой на обложке, грифом строгой секретности. – Но ради всего святого, когда будешь отдавать ее, держись пободрее. И скажи, что я жду его решения тут, штудируя справочник шифров, – мало ли, ему понадобятся подробности. А заодно пригляжу за вами обоими, чтобы не докучали ему всякой ерундой, пока он не дочитает.
– Хорошо, сэр.
Начальник штаба нажал кнопку и наклонился к коммутатору, стоявшему на его столе.
– Да? – раздался из динамика спокойный, ровный голос.
– Глава «С» передал для вас срочный пакет, сэр.
Последовала пауза.
– Несите, – велел голос.
Начальник штаба убрал палец с кнопки и выпрямился.
– Спасибо, Билл. Я буду поблизости, – сказал руководитель подразделения «С».
Начальник штаба пересек приемную и скрылся за двойными дверями, ведущими в кабинет М. Через мгновение он вышел оттуда, а над входом в кабинет загорелась маленькая голубая лампочка, предупреждавшая о том, что сейчас М. нельзя беспокоить.
Позднее торжествующий руководитель подразделения «С» говорил своему помощнику:
– Мы чуть не прокололись с этим последним пунктом. М. на полном серьезе заявил, что это диверсия и шантаж. Но план все-таки одобрил. Говорит, идея безумная, но попытаться стоит, если только казначейство согласится – а он считает, что согласится. М. собирается объяснить им, что такая авантюра лучше, чем вложение денег в русских перебежчиков, которые через пару-тройку месяцев все равно становятся двойными агентами. К тому же ему ужасно хочется добраться до Ле Шифра, а на примете есть подходящий человек, которого можно бросить на это дело.
– Что за человек? – спросил помощник.
– Один из «двойных нулей» – думаю, ноль-ноль-семь. Он парень крепкий – М. считает, что в ходе операции могут возникнуть проблемы с охраной Ле Шифра. И в карточных играх не новичок, иначе не стал бы перед войной битых два месяца просиживать в казино Монте-Карло, наблюдая, как румыны мухлюют с невидимыми чернилами и темными очками. Он вместе с ребятами из Второго в конце концов выбил их из строя и сдал миллион франков, который выиграл в «девятку». В то время это были хорошие деньги.
Беседа Джеймса Бонда с М. была недолгой.
– Что скажете, Бонд? – спросил М., когда агент вернулся в его кабинет, после того как ознакомился с докладной руководителя «С» и десять минут просидел неподвижно, устремив взгляд на деревья парка, видневшиеся из окна приемной.
Бонд заглянул во внимательные прозрачные глаза своего собеседника:
– Весьма любезно с вашей стороны, сэр. Я бы взялся за это дело. Но не могу гарантировать, что выиграю. Шансы в баккара наилучшие, почти как в «красное и черное», – один к одному, если ставки достаточно велики, – но я могу попасть в полосу невезения и потерять все. А здесь игра будет серьезная, начнется с полумиллиона, не меньше.
Наткнувшись на ледяной взгляд, Бонд осекся. Все это М. прекрасно понимал и без него: он не хуже Бонда знал, каковы шансы в баккара. В том и состояла его работа – оценивать возможности, оценивать людей, своих и вражеских. Бонд уже жалел, что поделился с шефом опасениями.
– Он тоже может попасть в полосу невезения, – заметил М. – В вашем распоряжении будет достаточный капитал. Около двадцати пяти миллионов, как и у него. Для начала вам вышлют десять миллионов; когда осмотритесь – следующие десять. Еще пять сможете добавить сами. – Он улыбнулся. – Прибудете за несколько дней до начала большой игры, освоитесь там. О билетах, отеле и всем прочем договоритесь с «К». Казначей выдаст средства. Я попрошу поддержки у Второго бюро. Это их территория; будем надеяться, они не станут артачиться. Попробую уговорить их дать нам Матиса. Кажется, вы нашли с ним общий язык в Монте-Карло, где вам тоже пришлось работать в казино. А еще я сообщу в Вашингтон, поскольку дело касается НАТО. В Фонтенбло есть пара надежных людей из ЦРУ и парни из объединенной разведки. Что-нибудь еще?
Бонд помотал головой и добавил:
– Я бы, конечно, хотел поработать с Матисом, сэр.
– Хорошо, посмотрим. Постарайтесь, чтобы у вас все получилось. Иначе мы сядем в лужу. И будьте осторожны. На первый взгляд – мечта, а не задание, но на деле все не так радужно. Ле Шифр отнюдь не дурак. Удачи вам.
– Спасибо, сэр, – ответил Бонд и направился к выходу.
– Одну минуту!
Агент обернулся.
– Думаю, я вас подстрахую, Бонд. Одна голова хорошо, а две лучше. Вам же все равно понадобится связной. Я подумаю, кого послать. Вас найдут в Руайале. Ни о чем не беспокойтесь. Это будет надежный человек.
Бонд предпочел бы работать в одиночку, однако спорить с М. не стоило ни при каких обстоятельствах. Бонд вышел из кабинета, надеясь, что ему на помощь пошлют проверенного агента, который не будет страдать ни глупостью, ни, что еще хуже, честолюбием.
4. «L’ennemi Écoute»
[16]16
«Враг слушает» (фр.).
[Закрыть]
Некоторые из вышеописанных событий пронеслись в памяти Джеймса Бонда, когда пару недель спустя он проснулся в номере отеля «Сплендид».
Он приехал в Руайаль-лез-О за два дня до этого, как раз к ланчу. Никто не делал попыток связаться с ним, и когда он написал в книге регистрации: «Джеймс Бонд, Порт-Мария, Ямайка», это не вызвало у портье ни малейшего интереса.
М. совершенно не заботило, за кого Бонд себя выдаст.
– К тому моменту, когда вы сцепитесь с Ле Шифром за игорным столом, легенда у вас уже должна быть, – заявил он, – но выберите такое прикрытие, чтобы не слишком выделяться среди местной публики.
Бонд хорошо знал Ямайку, поэтому попросил передавать указания через тамошнего связного, решив сыграть роль богатого ямайского плантатора, который получил от отца состояние, нажитое на табаке и сахаре, и проматывает его на бирже и в казино. Если кто-нибудь начнет задавать вопросы, он сошлется на своего поверенного Чарльза да Силву из кингстонской фирмы Кафри. Чарльз подтвердит его легенду.
Последние два дня и б́ольшую часть ночей Бонд провел в казино, играя в рулетку на равные шансы по сложной системе увеличения ставок. Неизменно соглашался на партию в «девятку» с крупным банком. Если проигрывал – шел на следующий кон, если снова проигрывал – отказывался от продолжения.
Таким путем он заработал целых три миллиона франков, усиленно тренируя выдержку и интуицию. Он успел досконально изучить всё казино. Но самое главное, получил возможность понаблюдать, как играет Ле Шифр. К большому сожалению, обнаружилось, что тот ловок и удачлив.
Нынче поутру у Бонда разыгрался аппетит. Приняв холодный душ, он уселся за письменный стол у окна. Полюбовавшись погожим деньком, он выпил полпинты охлажденного апельсинового сока и съел яичницу-болтунью из трех яиц с беконом, закончив завтрак двойным кофе без сахара. Потом закурил свою первую за день сигарету из смеси балканского и турецкого табаков, приготовленную специально для него у Морленда на Гровнер-стрит в Лондоне, и стал наблюдать за морскими волнами, которые лениво лизали уходящее вдаль побережье. Вдоль берега маячила в июньском мареве рыболовная флотилия из Дьеппа, сопровождаемая стаями серебристых чаек.
Из глубокой задумчивости его неожиданно вывел телефонный звонок. Портье сообщал, что внизу мсье Бонда ожидает директор компании «Радио Стентор» с заказанным в Париже приемником.
– Хорошо, – ответил Бонд, – попросите его подняться ко мне.
Такой легендой Второе бюро снабдило своего связного, назначенного для работы с агентом 007. Бонд выжидающе смотрел на дверь, надеясь, что его партнером окажется Матис.
Когда вошел Матис – респектабельный бизнесмен с большим квадратным ящиком в руке, – Бонд широко улыбнулся и хотел было тепло поздороваться со старым знакомым, но тот нахмурился и, осторожно прикрыв за собой дверь, предостерегающе поднял свободную руку:
– Я только что из Парижа, мсье, – возвестил он официальным тоном. – Вот приемник, который вы просили доставить, – пять ламп, супергетеродин (так, кажется, это называется по-английски). Вы сможете настроиться в Руайале почти на все европейские столицы. Тут в радиусе сорока миль нет гор.
– Что ж, очень хорошо, – произнес Бонд, вздернув брови в ответ на подобную загадочность.
Матис и ухом не повел. Он поставил уже распакованный приемник на пол рядом с выключенным электрокамином.
– Сейчас начало двенадцатого, – сообщил он. – На средних волнах из Рима должны передавать концерт «Компаньон де ля шансон»[17]17
Популярный французский музыкальный ансамбль (1941–1985).
[Закрыть]. Они сейчас гастролируют по Европе. Давайте включим. Заодно и проверим, как работает аппарат. – И Матис подмигнул.
Бонд заметил, что он до упора повернул ручку громкости. Загорелся красный индикатор длинных волн, однако приемник безмолвствовал.
Связной что-то подкрутил на задней панели. Внезапно маленькое помещение номера заполнилось невыносимым воем радиопомех. Матис несколько секунд удовлетворенно взирал на приемник, потом выключил его и с деланным недоумением проговорил:
– Дорогой мсье… Прошу меня простить… Он отвратительно ловит… – и снова взялся за ручку настройки.
После нескольких попыток из динамика полилась мелодичная французская песня. Матис встал, подошел к Бонду, от души хлопнул его по спине и пожал руку с такой силой, что пальцы у агента хрустнули.
Бонд улыбнулся в ответ.
– Что, черт возьми, за представление? – поинтересовался он.
– Дружище! – Матис сиял от удовольствия. – Тебя раскололи! Раскололи! Там, – он показал на потолок, – торчит совершенно оглохший от шума мсье Мюнц (или же его мнимая супруга, якобы прикованная к постели гриппом) и, надеюсь, рвет и мечет от злости!
Матис ухмыльнулся, заметив, что собеседник недоверчиво хмурится. Усевшись на кровать, связной ногтем большого пальца вскрыл пачку папирос капораль. Бонд ждал.
Матис был удовлетворен действием, которое произвели на агента 007 его слова. Наконец он посерьезнел.
– Не знаю, как это получилось. По-видимому, за тобой установили слежку еще до того, как ты приехал в Руайаль. Противник стянул сюда немалые силы. Над тобой проживает чета Мюнц: он немец; она откуда-то из Центральной Европы, возможно из Чехии. Этот отель – давней постройки. Электрокамины устроены на месте старых дровяных очагов. Дымовые трубы уже не используются. Вот здесь, – он показал на стену в нескольких дюймах над камином, – укреплен мощный радиомикрофон. Провода идут по дымоходу прямо в электрокамин Мюнцев, где установлен усилитель звука. В их комнате имеются проволочный самописец и пара наушников, которые Мюнцы надевают по очереди. Вот почему мадам Мюнц гриппует и принимает пищу исключительно в постели, а мсье Мюнцу приходится постоянно сидеть возле супруги, вместо того чтобы наслаждаться солнцем и азартными играми на этом прекрасном курорте! Как видишь, нам удалось кое-что разведать заранее, ведь мы, французы, не лыком шиты. Остальное выяснилось после того, как за несколько часов до твоего приезда мы разобрали электрокамин.
Бонд подошел к камину и с подозрением осмотрел болты, которыми тот крепился к стене. На них виднелись крошечные царапинки.
– А теперь давай еще немного поваляем дурака, – продолжал Матис. Он подошел к радиоприемнику, все так же услаждавшему слух всех участников сцены мелодичными песенками, и выключил его. – Вы удовлетворены, мсье? – громко осведомился он. – Заметили, что звук очень чистый? Не правда ли, замечательный ансамбль? – Он широко повел правой рукой и вскинул брови.
– Они так хороши, – подхватил Бонд, – что я желал бы дослушать концерт до конца. – Представив, какими злобными взглядами, должно быть, обмениваются в этот момент супруги Мюнц, он ехидно осклабился: – Именно такой аппарат я и искал, чтобы увезти его с собой на Ямайку.
Матис саркастически поморщился и увеличил громкость.
– Ох уж эта твоя Ямайка, – проворчал он и снова уселся на кровать.
Бонд мрачно посмотрел на приятеля.
– Теперь уже поздно раскаиваться, – рассудил он. – Мы и не надеялись, что эта легенда долго продержится. Однако настораживает, что нас раскусили так скоро.
Он задумался, перебирая в уме разные варианты, но тщетно. Может, русским повезло раскодировать какой-то шифр? В таком случае не пора ли паковать чемоданы – и домой? Ведь теперь он со своим заданием окажется весь как на ладони.
Матис будто прочел его мысли.
– Вряд ли дело в шифре, – заметил он. – Так или иначе, мы сразу предупредили Лондон. Коды будут сменены. Уж поверь, навели мы там у вас шороху! – Он улыбнулся с дружеским ехидством давнего союзника. – А теперь к делу, покуда наши добрые «компаньоны» не выдохлись. Прежде всего, – и он глубоко затянулся капоралем, – ты будешь доволен своим новым сотрудником. Она очень хороша собой, настоящая красотка! – Бонд нахмурился, и Матис, удовлетворенный его реакцией, продолжал: – У нее черные волосы, голубые глаза и роскошные… э… формы. Как спереди, так и сзади, – добавил он. – Помимо этого она является специалистом по радиосвязи, что в личном плане представляет меньший интерес, зато делает ее ценным сотрудником «Радио Стентор» и отличной помощницей в сфере реализации радиотоваров на этом роскошном курорте. – Он усмехнулся и повысил голос: – Мы оба остановились в этом отеле, мсье, так что моя помощница всегда будет поблизости на тот случай, если ваш приемник сломается. Все новые технические устройства, даже французские, поначалу причиняют беспокойство. Иногда и посреди ночи, – добавил он, лукаво подмигнув.
Бонд даже не улыбнулся.
– Какого черта мне навязали девицу? – раздраженно проговорил он. – Мы что, на пикник собрались?
Матис перебил его:
– Успокойся, дорогой Джеймс. Она девушка серьезная, к тому же холодна как лед. Болтает по-французски, будто здесь родилась; дело знает отлично. Прикрытие у нее идеальное. Ручаюсь, вы сработаетесь. Что может быть естественнее, чем подцепить на курорте красивую девчонку… – Он деликатно кашлянул. – Ты ведь ямайский миллионер, горячая кровь и все такое. Без женщин никуда.
Бонд неопределенно хмыкнул.
– Еще сюрпризы будут? – с подозрением поинтересовался он.
– Больше ничего такого, – заверил его Матис. – Ле Шифр водворился на своей вилле в десяти милях отсюда по побережью. С ним два телохранителя. На вид ребята обстоятельные. Одного недавно видели в маленьком «пансионе», куда два дня назад заселились три весьма загадочные личности. Возможно, из той же компании. Документы у них в порядке – якобы чехи без гражданства, но один из наших людей утверждает, что у себя в номере они говорят по-болгарски. Болгар тут немного. Чаще всего их бросают против турок и югославов. Они туповаты, зато послушны. Русские поручают им несложные расправы или делают козлами отпущения в более хитрых схемах.
– Большое спасибо. Интересно, какая участь уготована мне, – заметил Бонд. – Что-нибудь еще?
– Это все. Перед ланчем приходи в бар отеля «Эрмитаж». Я познакомлю тебя с помощницей. Пригласишь ее на ужин. Вполне естественно, что после этого вы вместе отправитесь в казино. Я тоже буду там, но постараюсь не светиться. Захвачу с собой парочку ребят, чтобы присматривать за вами. Да, тут находится один американец по имени Лейтер, он остановился в отеле. Феликс Лейтер. Цээрушник из Фонтенбло. Лондон велел тебе передать. Он может оказаться полезен.
Из приемника полилась оглушительная итальянская трескотня, и Матис выключил его. Мужчины обсудили вопрос оплаты, затем в изысканных выражениях распрощались, и Матис, еще раз подмигнув приятелю, откланялся.
Бонд сел у окна и задумался. Информация связного оказалась неутешительной. Бонда успели полностью раскрыть и теперь держали под колпаком. Надо будет попытаться избавиться от слежки еще до того, как они с Ле Шифром сойдутся за игорным столом. У русских нет глупых предубеждений против убийства. А еще эта дурацкая девчонка! Он вздохнул. Женщины предназначены для развлечения. На работе они только путаются под ногами, лезут со своими нежными чувствами, обидами и прочими не относящимися к делу вещами. За ними глаз да глаз.
– Паскудство, – произнес Бонд, потом вспомнил о Мюнцах и снова выругался, на этот раз погромче, после чего вышел из номера.
5. Девушка из штаб-квартиры
Было двенадцать часов дня, когда Бонд покинул «Сплендид». Часы на ратуше завели полуденный перезвон. В воздухе разливался терпкий аромат пиний и мимозы; свежеполитый сад вокруг казино с аккуратными гравийными площадками и дорожками придавал сцене суховатую упорядоченность, более уместную в балете, чем в мелодраме.
Ярко сияло солнце; царивший повсюду дух беззаботного веселья, казалось, сулил новую эру расцвета и благополучия этому маленькому приморскому городку, который, после множества неурядиц, опять отважно заявлял о своем существовании.
Лежащий поблизости от устья Соммы, где плоское побережье Южной Пикардии постепенно сменяется утесами Бретани, тянущимися до самого Гавра, Руайаль-лез-О во многом повторил судьбу Трувиля.
Некогда Руайаль (еще не превратившийся в Руайаль-лез-О) был всего-навсего маленькой рыбацкой деревушкой, которая в эпоху Второй империи, подобно Трувилю, с феерической быстротой превратилась в модный морской курорт. Трувиль, однако, со временем был задавлен Довилем, и Руайаль точно так же в конце концов уступил Ле-Туке.
На рубеже веков, когда небольшие приморские городки переживали не лучшие времена, а отдых на море стало модно сочетать с «лечебными процедурами», на холмах за Руайалем был очень кстати обнаружен минеральный источник, содержавший достаточное количество серных соединений, чтобы оказывать благотворное влияние на печень. Поскольку печень время от времени пошаливает у всех французов, городок спешно переименовали в Руайаль-лез-О – «на водах», – а местная минералка в пузатых бутылочках всеми правдами и неправдами пролезла в меню гостиниц и вагонов-ресторанов. Впрочем, она недолго сопротивлялась мощному совместному натиску «виши», «перье» и «виттеля». Последовала серия судебных исков, на которых разорилось немало людей; с тех пор вода эта продавалась лишь в самом Руайале и его окрестностях. Жители городка снова начали кормиться тем, что летом принимали на отдых французские и английские семейства, а зимой рыбачили. Кое-какие крохи перепадали с игорных столов Ле-Туке и местному обветшалому, но по-прежнему элегантному казино.
Впрочем, в эклектичной пышности заведения «Рояль», от которой веяло викторианским шиком и элегантностью, было нечто величественное, и в 1950 году Руайаль обратил на себя внимание некоего парижского синдиката, который распоряжался немалыми средствами, принадлежавшими группе покинувших Францию вишистов.
С окончанием войны возродился Брайтон, ожила Ницца. Оказалось, что тоска по былой роскоши может приносить неплохие доходы.
Зданию казино вернули прежний цвет – белый с золотом, стены залов выкрасили бледно-серым и декорировали темно-красными коврами и шторами. С потолков теперь свисали гигантские люстры. Сад тоже привели в порядок, опять запустили фонтаны и подновили два главных городских отеля – «Сплендид» и «Эрмитаж», попутно расширив штат обслуги.
Даже облупившиеся стены городских зданий и vieux port[18]18
Старого порта (фр.).
[Закрыть] стали казаться приветливее, а главная улица весело засверкала витринами новых магазинов, которые весной начали открывать в Руайале парижские ювелиры и кутюрье, привлеченные отсутствием арендной платы и радужными перспективами.
Затем в казино заманили Синдикат Мухаммеда Али, и у «Курортной ассоциации Руайаля» появилась надежда, что в скором времени Ле-Туке наконец расстанется с частью своих непомерных доходов, искони принадлежавших Руайалю.
Стоя на ярком солнце, в окружении этих великолепных искрящихся декораций, Бонд ясно ощущал, насколько не соответствует им его роль и каким оскорблением остальным актерам, занятым в пьесе, служит его мрачное амплуа.
Он повел плечами, точно отгоняя мимолетное беспокойство, обогнул здание отеля и зашагал к гаражу. Ему в голову пришла мысль перед свиданием в «Эрмитаже» съездить на побережье и взглянуть на виллу Ле Шифра, а затем вернуться назад не по приморскому шоссе, а другой дорогой, доехав до автострады, ведущей в Париж.
Автомобиль был единственным хобби Бонда. Еще в 1933 году он купил почти новый «бентли» с двигателем четыре с половиной литра и компрессором Амхерста-Вильерса и всю войну держал его на надежном складе. До сих пор машина ежегодно проходила техосмотр в Лондоне: бывший механик фирмы «Бентли», ныне работавший в гараже неподалеку от квартиры Бонда в Челси, ухаживал за мощным автомобилем с любовной тщательностью. Бонд водил машину уверенно и жестко, с почти физическим наслаждением. Его двухместный «бентли» стального цвета с откидным верхом (который действительно откидывался) мог лететь на скорости девяносто миль с запасом мощности еще на тридцать миль в час.
Бонд вывел автомобиль из гаража, и вскоре оглушительный рокот двухдюймовой выхлопной трубы «бентли» эхом пронесся по обсаженному деревьями бульвару, затем – по оживленной главной улице Руайаля и наконец зазвучал над песчаными дюнами к югу от городка.
Час спустя Бонд вошел в бар отеля «Эрмитаж» и занял столик возле одного из широких окон.
Помещение бара изобиловало деталями, в понимании французов олицетворяющими, наряду с вересковыми трубками и жесткошерстными фокстерьерами, респектабельную мужественность: полированная мебель красного дерева, обитая кожей с латунными заклепками; занавеси и ковры благородного василькового оттенка. Официанты были облачены в белые жилеты и фартуки зеленого сукна. Бонд заказал «американо» и принялся разглядывать расфуфыренных посетителей, судя по всему, преимущественно парижан. Вокруг велись бойкие многозначительные разговоры, создававшие ту атмосферу напускной оживленности, которая свойственна всем барам в l’heure de l’apéritif[19]19
Час аперитива (фр.).
[Закрыть].
Мужчины беспрерывно заказывали шампанское, женщины пили сухой мартини.
– Moi, j’adore le «Dry», – говорила улыбчивая девушка за соседним столиком, обращаясь к своему спутнику, одетому в твидовый костюм не по сезону и пялившемуся на подругу масляными карими глазами поверх складной трости от Эрме, – fait avec du Gordon’s, bien entendu[20]20
Лично я обожаю «сухой»… И непременно с «Гордонсом» (фр.). «Гордонс» – известная марка английского джина.
[Закрыть].
– D’accord Daisy. Mais tu sais, un zeste de citron…[21]21
Согласен, Дэйзи. Но знаешь, лимонная цедра… (фр.)
[Закрыть]
Краем глаза Бонд заметил на тротуаре у входа в бар долговязую фигуру Матиса, который внимал темноволосой девушке в сером. Матис поддерживал спутницу под руку чуть выше локтя. Несмотря на это между ними не чувствовалось особой близости: в облике девушки сквозила ироничная отчужденность, и принять их за супружескую пару было невозможно. Бонд видел, как они вошли в бар, но, соблюдая правила игры, продолжал рассматривать прохожих за окном.
– Да это же мсье Бонд! – с деланным изумлением и восторгом воскликнул Матис. Бонд, также сделав вид, что удивлен, поднялся на ноги. – Неужто вы сидите в одиночестве? Или ждете кого-нибудь? Позвольте представить вам мою сотрудницу, мадемуазель Линд! Дорогая, это тот джентльмен с Ямайки, с которым я имел удовольствие общаться сегодня утром.
Бонд со сдержанной приветливостью поклонился.
– Рад познакомиться, – обратился он к спутнице Матиса. – Я здесь один. Не желаете ли присоединиться?
Бонд отодвинул стул для дамы. Пока гости садились, он кивком подозвал официанта и, несмотря на протесты Матиса, сам заказал напитки: fine a l’eau[22]22
Коньяк с водой (фр.).
[Закрыть] для приятеля и бакарди для его спутницы.
Матис и Бонд обменялись дежурными фразами о погоде и выразили надежду на возрождение былой славы Руайаля. Девушка сидела молча. Она взяла сигарету, предложенную Бондом, осмотрела ее, а затем с удовольствием и без всякой манерности закурила, глубоко затягиваясь и спокойно выпуская дым через губы и ноздри. Движения ее были скупы и точны; она, по-видимому, нисколько не смущалась.
Бонд остро ощущал ее присутствие. Беседуя с Матисом, из вежливости он время от времени старался вовлечь в разговор его спутницу и заодно составить более полное представление о ней.
У нее были черные как смоль волосы, ровно подстриженные чуть ниже затылка и красиво подчеркивающие чистую, изысканную линию подбородка. Когда девушка поворачивала голову, густые непокорные пряди падали ей на лицо, но она не поправляла их. Широко расставленные темно-синие глаза глядели на Бонда в упор с ироническим безразличием, которое отчего-то вызывало у него сильное раздражение. Кожа у нее была слегка загоревшая, без малейшего намека на косметику, лишь пухлые чувственные губы чуть тронуты помадой. Обнаженные руки покоились без движения, и в целом от всего облика девушки, вплоть до кончиков коротко стриженных и ненакрашенных ногтей, веяло сдержанностью. На шее у нее блестела золотая цепочка из толстых плоских звеньев, на безымянном пальце правой руки красовалось крупное кольцо с топазом. Средней длины платье из soie sauvage[23]23
Шелк-сырец (фр.).
[Закрыть] с квадратным вырезом заманчиво облегало пышную грудь. От узкой, но не тощей талии вниз расходились складки мелко плиссированной юбки. В поясе платье перехватывал широкий черный кушак с ручной вышивкой. На спинке ее стула висели черная сумочка наподобие ташки[24]24
Плоская военная сумка.
[Закрыть], также украшенная ручной вышивкой, и широкополая летняя шляпа из золотистой соломки, перетянутая тонкой черной бархатной лентой, завязанной сзади небольшим бантом. На ногах у девушки были туфли с квадратными носами из гладкой черной кожи.
Бонд был восхищен красотой мадемуазель Линд и заинтригован ее необычайной выдержкой. Перспектива работать с ней будоражила его. В то же самое время он ощущал смутное беспокойство. Повинуясь безотчетному порыву, он даже постучал по дереву.
От Матиса не укрылось душевное состояние друга. Немного погодя он встал.
– Прошу прощения, – обратился он к спутнице, – я должен ненадолго покинуть вас. Мне надо позвонить в Дюберне, чтобы условиться о сегодняшней встрече. Не возражаете, если вечером я оставлю вас одну?
Она кивнула.
Бонд тоже кивнул и, когда Матис направился к телефонной кабинке, находившейся в другом конце зала, около барной стойки, произнес:
– Ну, раз вам сегодня придется коротать вечер в одиночестве, отчего бы нам не поужинать вместе?
Девушка улыбнулась, выказав наконец первые признаки осведомленности о тайном уговоре.
– Охотно, – ответила она, – после чего вы, быть может, не откажетесь сопроводить меня в казино. Если верить мсье Матису, вы там свой человек. Как знать, вдруг я принесу вам удачу!
Когда Матис отошел, ее отношение к Бонду неожиданно потеплело. Она как будто признала, что они одна команда. Обговаривая с ней время и место предстоящей встречи, Бонд понял, что сотрудничество наладилось. Он наконец почувствовал, что она тоже заинтересована своей ролью и готова работать с ним. Если поначалу ему чудилось множество препон на пути к согласию, то теперь было ясно, что можно без помех перейти к обсуждению профессиональных вопросов. При этом Бонд отнюдь не обманывался насчет своего истинного отношения к ней: он определенно хотел переспать с ней, но лишь после того, как работа будет выполнена.
Когда Матис вернулся за столик, Бонд попросил счет. Он объяснил, что должен вернуться в отель, поскольку его ждет ланч с друзьями. На мгновение задержав руку мадемуазель Линд в своей, он почувствовал: между ними установились дружеская близость и взаимопонимание, что еще полчаса назад казалось абсолютно невозможным.
Когда Бонд выходил на улицу, девушка не отрывала от него взгляда.
Матис пододвинул свой стул поближе к спутнице и мягко проговорил:
– Он мой хороший друг. Я рад, что вы познакомились. Сдается мне, лед на обеих реках уже вскрывается. – Он улыбнулся: – Впрочем, вряд ли Бонду прежде доводилось таять. Для него это будет в новинку. И для вас тоже.
Она ответила уклончиво:
– Интересный мужчина. Похож на Хоги Кармайкла[25]25
Хоги Кармайкл (1899–1981) – известный американский композитор, певец и актер.
[Закрыть], однако есть какая-то холодность и даже жестокость в его…
Она не успела договорить. В нескольких футах от столика вдребезги разбилось огромное оконное стекло. Ударной волной мощного взрыва, раздавшегося совсем рядом, их отбросило назад. Затем на мгновение наступила тишина. Некоторые предметы в беспорядке валялись на улице перед входом. Под тяжестью разбившихся бутылок полки в баре рухнули. Через несколько секунд раздались истошные вопли, и посетители в панике кинулись к дверям.
– Оставайтесь здесь, – бросил Матис, оттолкнул свой стул и через пустую оконную раму шагнул прямо на тротуар.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?