Текст книги "Террорист-демократ"
![](/books_files/covers/thumbs_240/terrorist-demokrat-5371.jpg)
Автор книги: Ян Гийу
Жанр: Полицейские детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
Логе Хехт удивительно свыкся с мыслью о своей роли в жизни Федеративной Республики. Каждый день он добирался на метро до Центрального вокзала Гамбурга, а затем с точностью часового механизма проходил короткий отрезок до Йоханисваль, 4, тогда как его коллеги, по крайней мере, одного с ним положения, приезжали в разное время в темно-синих бронированных "Мерседесах-190 " с шоферами.
Он остановился перед входом, скользнул взглядом по арке, заметил, что винный магазинчик еще раз объявлял о том, что молодое божоле этого года уже поступило в продажу. Он сомневался, сможет ли сделать покупку, хотя помнил обещание, которое дал накануне своей жене-француженке. А может, об этом обещании лучше забыть?
Он был консервативен в своих привычках больше, чем в политических взглядах. Решительно предпочитал немецкие вина, даже – к отчаянию своей жены – немецкие красные. Он принадлежал к консервативному ХДС, но, несмотря на правление в Гамбурге социал-демократов, прочно сидел в своем кресле. Его компетенция была, конечно, выше всяких амбиций – Логе Хехт был известен как один из самых знающих начальников в Ведомстве по охране конституции.
Именно поэтому некоторые его привычки казались причудливыми и даже эксцентричными. Сейчас он спокойно стоял перед входом на службу в метре от, без сомнения, самой скромной коричневой таблички с тусклой золотой надписью, сообщавшей, что здесь находится Ведомство внутренних дел. Эта вывеска выглядела приблизительно так, как будто она принадлежала какой-нибудь местной конторе министерства внутренних дел (однако в телефонном справочнике Гамбурга Ведомство по охране конституции значилось именно по этому адресу).
В простом аккуратном костюме, немного располневший, тщательно причесанный на пробор, он выглядел скорее как обычный немецкий колбасник, чем как шеф службы безопасности. Впрочем, это не имело никакого значения. Его фотографии множество раз появлялись в газетах, он мелькал по телевидению, и, следовательно, его не трудно было узнать. Тем не менее, Логе Хехт стоял неподвижно, как мишень, перед входом и раздумывал, покупать или нет обещанное настоящее французское вино, которое, по его мнению, было слабовато и по вкусу скорее напоминало виноградный сок.
Он пожал плечами, кивнул хорошо скрытым телекамерам и решительно двинулся к входу, так и не купив вина. Пройдя входные двери, он миновал вахтера за стеклянной перегородкой и вошел в один из белых, непрерывно движущихся лифтов. Ему, как ребенку, нравилось ездить на таких лифтах, где мелькали светящиеся красные таблички, где темнота постепенно сгущалась, по мере спуска в шахту, а потом лифт останавливался и ты оказывался вновь на свету.
Логе Хехт сознавал, что не без основания считается самым компетентным западногерманским охотником за террористами. Поэтому он ни на минуту не забывал (как, впрочем, и обычные работники службы безопасности), что одним из первых может стать их жертвой. Его коллеги никогда не ездили на работу на метро, никогда не останавливались, замирая на несколько секунд перед входом, никогда не ходили пешком, никогда не следовали одним и тем же маршрутом.
Но Щука, как его называли в стране и за ее пределами (ибо именно это и означала его фамилия), был убежден, что имя его находится далеко в конце списка врагов, осужденных террористами на смерть. Он вряд ли попадал даже в число двухсот наиболее важных жертв. Все было просто и логично. Для террористов сейчас "главный враг" – НАТО. Они пошли, так сказать, по военной линии, стремясь наносить удары по "главному врагу" как можно чаще. Было выделено более двух тысяч возможных целей – отдельных лиц и сооружений. И это было для них важнее, чем охота за собственными гражданами, даже если те служат в Ведомстве по охране конституции.
Логе Хехт был, возможно, единственным человеком в Западной Германии, который внимательно читал листовки, коммюнике и все остальное, что исходило из "основного ядра". Читал, несомненно, больше, чем любой террорист. Конечно, у него был огромный опыт. Террористы понимали, что пишут. Внутри левых политических группировок лгали примерно так же много, как вообще в политике. Но террористов с ними не надо путать. Террористы никогда не должны говорить лишнего, ориентируясь не столько на "массы", сколько на ближайший круг симпатизирующих. Поэтому они думали, что пишут. Поэтому их единственный знаток Логе Хехт был наилучшим источником информации. В себе он был уверен, противника чувствовал прекрасно.
Когда он вошел в свой кабинет на втором этаже, ближайший помощник, знавший до минуты его расписание, уже приготовил кофе. Зигфрид Маак, лет тридцати, выглядел немного старше из-за своей заметной лысины и пенсне с четырехугольными стеклами.
Они кивнули друг другу и занялись обычной утренней работой. Вчерашнее дело, присланное криминальной полицией из Висбадена, было неотложным. Там хотели, чтобы Ведомство по охране конституции дало несколько советов по разведке, а затем они собирались провести эту операцию "по специальным методам", как немного нелепо сообщалось в их записке. Им срочно требовались указания из Ведомства по охране конституции, поскольку "в случае негативного решения", то есть если Хехт откажется, они должны будут самостоятельно и немедленно осуществить условленные разведывательные действия. В этом случае BKA нужно было незамедлительно захватить или обезвредить одного или обоих террористов, выявленных в районе Сент-Паулис в Гамбурге. Само собой разумеется, что указания должны поступать от BKA немедленно, поскольку самостоятельно осуществить эту операцию Ведомство по охране конституции не могло. Это, возможно, единственная служба безопасности в мире, которая не имела права задерживать людей.
Последнее обстоятельство требует разъяснений. Дело в том, что западногерманской службе безопасности запрещено арестовывать граждан. Ее задачи – разведка и документация. В остальных случаях, когда речь шла об обыске или аресте, нужно было привлекать обычную полицию.
Объяснение этому особому положению в Германии проще, чем может показаться. Ведь меньше чем поколение назад в Германии служба безопасности называлась "тайная государственная полиция", она и сегодня еще известна в мире под отвратительным сокращением – ГЕСТАПО.
И когда создавалась служба безопасности в новом, демократическом государстве, первым условием стало, чтобы она никогда больше не имела возможности, тяжело ступая ночью по лестнице, забирать граждан, вторгаться в их жилища.
Коллеги в других странах не переставали удивляться этому внешне непрактичному и невозможному порядку, установленному для федеральной полиции безопасности. И все же, продолжая испытывать неудобства, они соглашались с простым историческим объяснением; лишь немногие позволяли себе иронически заметить, что, мол, служба безопасности в другом немецком государстве – ГДР – отнюдь не сдерживалась теми же историческими чувствами.
Но Щука любил эту тему, беседуя с зарубежными коллегами, с которыми достаточно часто встречался, будучи западногерманским представителем в комиссии Европейских сообществ по борьбе с терроризмом. В таком порядке были, конечно, определенные преимущества, ибо если нельзя было арестовать подозреваемого, то ведь нет никакой ответственности. Обычный полицейский имеет право браться за дело более грубо, бороться с преступлениями, которые он может расследовать, так как это входит в его обязанности. Возможно, этот принцип полицейские службы мира применяют чаще всего.
Но сейчас, правда, начинают понемногу избавляться от обязанности следовать тому, что на немецком языке называется "законный принцип". Соответственно возрастает возможность наблюдать за деятельностью преступных обществ или даже внедряться в них, не беспокоясь постоянно о границах служебной ответственности.
Но Логе Хехт все же испытывал сильную неприязнь к завуалированному предложению BKA открыть возможность контакта со шведами для секретной операции. Что касалось внедрения – как и множества других служебных проблем, – у Щуки была готовая и достаточно обоснованная теория, согласно которой предлагаемый проект был практически невыполним.
Во-первых, для внедрения нужно было найти кого-то со стороны. Служащий Ведомства по охране конституции не может быть замешан в преступной деятельности. В его действиях должен существовать определенный порог, который Хехт – больше в шутку – называл служебным преступлением: существует риск превысить этот порог уже после пятиминутного пребывания в обществе террористов.
Возможно, есть способы обойти эти каверзные юридические преграды, и их надо знать. Но потом возникают практические препятствия, которые чаще всего непреодолимы. Человек, выбранный для внедрения, должен быть холостым, не иметь детей, быть свободным по выходным. Кроме того, у него должна быть натуральная легенда: не выдуманная история с выдуманным прошлым, а именно натуральная легенда.
Но в данном случае, помимо всего прочего, это должен быть швед, и притом компетентный в военной области. Кроме того, этого человека Федеративная Республика должна каким-то образом привлечь по служебной линии, добровольно, и как можно скорее. Словом, речь может идти о шведе из службы безопасности или из разведки.
Когда он после обеда рассказал обо всех условиях Зигфриду Мааку, то ему самому стало тошно от этого проекта.
– Короче, – сказал он, заканчивая свой инструктаж, – мы ищем шведа двадцати пяти – тридцати лет, связанного со службой безопасности и в то же время имеющего коммунистическое прошлое или что-то вроде того. Уже только поэтому дело может сорваться. Ведь в Швеции отнюдь не принято брать коммунистов в службу безопасности. И, кроме того, избранник должен иметь специальную военно-техническую подготовку и еще быть холостым. Такого человека в мире просто не существует.
Но дело есть дело. Через Ведомство по охране конституции запрос пойдет в центральную службу в Кёльн или через разведку в Бонне: смогут ли они в своих архивах найти кого-нибудь, приблизительно соответствующего описанию. И уж затем, когда, естественно, придет отрицательный ответ, дело будет закончено самим Логе Хехтом и возвращено в BKA в Висбаден.
Хехт работал вместе с Зигфридом Мааком три года, и ему, входя в кабинет, достаточно было лишь бросить взгляд на помощника, чтобы понять, есть ли что-нибудь важное среди свежих бумаг. Так было и сегодня, к тому же Маак (за что он позже упрекал себя), не успел еще шеф отпить первый глоток кофе, молча протянул ему телекс из архива разведки. Хехт читал его с возрастающим удивлением.
Ответ на запрос, телекс отд. III VS, /Гамбург/ Хехт через VS/Z – Кёльн 23 нояб. Согласно данному описанию, существует следующий возможный объект. Карл Г. Хамильтон, лейтенант флота, тридцати лет. Служащий со специальным заданием службы безопасности Стокгольма. Список антиконституционных симпатий типа марксизм-ленинизм, студенческий союз «Кларте», пропалестинская группа поддержки и т.д. Специальное образование – водолаз, кроме того, прошел подготовку, очевидно, где-то вне Швеции. В прошлом году провел самостоятельное задание против четверых израильских оперативников (см. архив Израиля под кодовым названием «Фиаско в Стокгольме»). Все четверо израильских оперативников погибли в схватке. Владеет многими видами оружия. Предупреждение: осторожно при встрече. Кодовое имя: Coq Rouge. Фотография отсутствует. Конец сообщения.
– Но в это невозможно поверить, – прошептал Логе Хехт, внимательно прочитав лаконичный телекс службы разведки. – Подобного зверя не существует, даже Хагенбек не поверил бы своим глазам.
– Вот тебе и натуральная легенда для начала, – улыбнулся Маак, видевший сейчас впервые своего шефа буквально ошеломленным, а ведь обычно Щука никогда не позволял себе удивляться. – Что означает к тому же "марксист-ленинец"? – мягко продолжал Маак, неуклюже стараясь попасть в тон своему шефу.
Но Щука уже пришел в себя и отвечал рублеными фразами обычным тоном:
– Студенты-леваки – яростные противники индивидуального террора, как это называется на их языке. Он теоретически подкован и, вероятно, сможет избавиться от антиимпериализма. Короче говоря, в этом отношении прекрасная кандидатура. Ничего лучше и не придумаешь!
– А как насчет техники и военного дела? Что это за израильское "Фиаско в Стокгольме", о котором они пишут? Я имею в виду, может ли один человек?.. – продолжал почтительно Маак, причем неприятная вторая половина вопроса повисла в воздухе. Сейчас он чувствовал себя менее уверенно, чем утром, когда в первый раз увидел телекс. Ведь это-то, очевидно, и была прекрасная возможность.
– Нам не миновать близкого знакомства с "Фиаско в Стокгольме". Израильтяне решили уничтожить персонал стокгольмского отделения ООП. Я забыл, почему именно заварилась эта чертова каша. Насколько я слышал, правда на уровне сплетен: один человек из шведской службы безопасности за раз уничтожил четверых. И здесь он снова возникает. Мы имеем, таким образом, дело с квалифицированным убийцей с коммунистическим прошлым. Замечательно, не правда ли?
– Но, видимо, нельзя исключать, что с таким прошлым он продолжает им симпатизировать?
– Нет, с подобным прошлым почти покончено, не иначе как его марксизм-ленинизм уже где-то глубоко на дне. Для террористов это значит не больше, чем для нас наши собственные зеленые. Кроме того, он на государственной службе.
– И как он станет работать на нас?
Логе Хехт поднялся и прошелся по кабинету. На вопрос нельзя было ответить однозначно и быстро. Он остановился около книжной полки рядом с дверью и задумчиво вытащил одну из любимых книг. Это были мемуары разведчика, которым он восхищался, – Леопольда Треппера, человека, возглавлявшего во время второй мировой войны руководимую Москвой "Красную капеллу". Минуту он как бы взвешивал книгу в руке, затем поставил ее на место и вернулся к своему столу, к захватывающему тексту телекса.
– Для начала надо выяснить одну вещь, – начал он. – Если все, что здесь написано, – правда, то нет никакого повода сомневаться: мы имеем дело с человеком, у которого совершенно замечательная натуральная легенда. Случай прекрасный, и от него грех отказываться. Однако возникает вопрос: может ли служащий шведской службы безопасности рассматриваться, согласно законам Федеративной Республики, как должностное лицо, или в общем и целом он, как иностранец, является тем самым частным лицом? Ты понимаешь, почему?
– Да, безусловно, если юридически он должен рассматриваться как служащий, тогда все лопнет. Или нет?
– Совершенно верно. Выясни этот вопрос в юридическом отделе в Кёльне. При положительном ответе готовим следующий шаг. Но сначала все должно быть ясно с юридической стороны. И не надо фантазировать о каких-то возможностях, прежде чем мы не узнаем, на нашей ли стороне закон или нет. Как ты, конечно, догадываешься, это никогда нельзя предусмотреть.
Глава 4
Шеф бюро Хенрик П. Нэслюнд с первых же минут визита двух немецких коллег пришел в плохое расположение духа. Сейчас он сидел и вполуха слушал одного из них, обстоятельно сообщавшего о неких новых «объективных обстоятельствах» в стратегии борьбы Федеративной Республики против так называемого четвертого поколения террористов. Доклад даже на шведском был невыносимо нудным, а из-за перевода все затягивалось еще больше. Немцы не говорили по-английски, шведы – по-немецки.
Нэслюнд едва сдерживал зевоту и все время медленно проводил расческой по волосам, не замечая, что гости томятся. Было утро понедельника, полдевятого, еще темно, и его секретарша зажгла свечи в подсвечниках ручной работы с традиционными гномами и серым мхом. Предложила она и выпить кофе с "рождественскими булочками" домашнего приготовления – ведь первый рождественский пост уже прошел. Нэслюнд вообще-то не одобрял эти год от года становившиеся все более ранними рождественские приметы – булочки, например, не следует есть до дня Лусии, а в такое время суток это самое неподходящее дело.
К тому же и чувствовал он себя не очень удобно: никак не мог решить, где и как должны расположиться важные немецкие коллеги. Сам он так и продолжал сидеть за своим столом, а посетители тем самым превращались как бы в подчиненных, сидя напротив него друг за другом на вращающихся стульях с одной ножкой. Это, наверное, не вполне отвечало служебному этикету. Но сейчас их было уже пятеро – он сам, начальник отдела безопасности, начальник полиции Кристиан Каллен, военный переводчик, а также двое высокопоставленных немецких коллег. За низким маленьким столиком в кабинете начальника, предназначенном для шефа и максимум двоих посетителей, они чувствовали себя крайне стесненно. Но, с другой стороны, в одном из залов для заседаний службы безопасности им было бы слишком просторно и тоже неуютно. Это обстоятельство сильно раздражало Нэслюнда.
Кроме того, он чувствовал, что самое трудное – не показать свое нетерпение. Немцы попросили о встрече с большой поспешностью, они очень нуждались в помощи, по крайней мере, именно это вытекало из их краткого телекса.
Но вместо того чтобы перейти к делу, они начали со второстепенных деталей, суть которых можно было выразить очень коротко. На данный момент террористов не так уж много. Но время от времени они устраивают настоящие погромы, и захватить их становится все труднее. Мы можем помочь им поймать террористов. Больше того, можем помочь им окончательно решить проблему терроризма.
Примерно к этому сводилось содержание первых тридцати минут сообщения немцев.
Если не считать некоторой неловкости из-за того, что они никак не могли подойти к сути дела, Нэслюнд чувствовал себя вполне комфортно. Шведско-немецкое сотрудничество развивалось примерно так же, как и с другими партнерами. Но в данном случае шведы были в долгу, и они это знали.
"Вот так, – думал Нэслюнд. – Именно это и неприятно. Для нас платить долги – значит быть непритязательными в своих требованиях, а немцы даже не намекают, в чем дело".
Наконец подошла очередь невысокого, кругленького, похожего на колбасника немца, который до сих пор больше помалкивал.
– Я хочу начать с описания чисто оперативных условий, после этого перейду к юридической стороне дела, – сказал Хехт и, ожидая перевода, разложил перед собой бумаги.
"О черт, все начинается сначала", – подумал Нэслюнд.
Но условия, представленные Хехтом, отличались от изложенного его начальником из Кёльна. Хехту потребовалась всего минута, чтобы заинтересовать шведских коллег.
Итак, Ведомство по охране конституции с довольно большой уверенностью сделало вывод, что центр "основного ядра" РАФ переместился из Южной Германии в Гамбург. Двух членов группы опознали во время их телефонного разговора (Хехт зачитал записанную беседу, пододвинув к себе распечатку).
Таким образом, открывались две оперативные возможности. Одна – о чем, конечно, уважаемые шведские коллеги уже догадались – усилить наблюдение в квартале Сан-Паули Гамбурга, определить тайное убежище группы, а это, вероятно, была одна или больше конспиративных квартир.
Из перехваченного телефонного разговора следует, что террористы задумали крупную операцию в Швеции или со шведским участием. Это – серьезное основание для чисто оперативного сотрудничества со шведскими коллегами. В интересах обоих партнеров – помешать любой исходящей от немцев террористической акции на шведской территории. Ведь создаваемая группа может осуществить любые диверсии, угрожать человеческим жизням, если не удастся вовремя расстроить ее планы.
Главное в том, что сейчас террористы ищут шведского сообщника. И они его очень обстоятельно описали: молодой швед с военным образованием, разбирающийся в диверсионной технике, хорошо вооруженный, с коммунистическим прошлым.
Понятно, конечно, что такие агенты вряд ли есть в распоряжении полиции ФРГ.
– Условие задуманной нами операции, – продолжал Логе Хехт со значением, – состоит в том, что вы через вашу организацию или среди оперативных служб находите человека, который нужен нам.
Затем он выложил пачку бумаг, ожидая, пока переводчик закончит и его слова будут поняты.
– Но прежде чем перейти к соображениям по оперативной модели, я хочу изложить некоторые чисто юридические аспекты, – продолжил Хехт. – Шведский гражданин располагает совершенно иной свободой – будь он служащим шведской службы безопасности или обыкновенным туристом. Что касается немца, то для него не существует никаких юридических возможностей избежать в Западной Германии служебной ответственности, когда дело касается внедрения в преступную группу, ибо это приравнивается к террористической деятельности. Суть, таким образом, состоит в том, что деятельность шведа в задуманной операции отнюдь не будет означать нарушения законности и он может продолжать действовать, разумеется весьма скрытно.
Здесь Хехт заметил, что оба шведа, слушавшие его, без сомнения, очень напряженно, несколько озадачены, поэтому он вынужден был сделать небольшое отступление, чтобы пояснить свои слова:
– Это означает: Ведомство по охране конституции не обязано вмешиваться или останавливать подобное сотрудничество, хотя иногда это необходимо в разведывательной работе. Законодательство Федеративной Республики в данном отношении совершенно однозначно.
С другой стороны, может возникнуть сложность с обычной полицией. По той или иной причине она имеет право вмешаться в деятельность агента, но и здесь существует юридически обоснованный выход. Даже если полиция вмешается, против агента непосредственно не может быть выдвинуто обвинение. Согласно немецким законам, факт преступления при исполнении служебных обязанностей должен быть доказан судом. Но – и это решающий момент – юридическое обоснование обязательно будет содержать ссылку на государственную безопасность, а также на необходимость согласования действий с иностранными властями. А поскольку суд будет проходить при закрытых дверях, контакт между агентом и Ведомством по охране конституции проблем не вызовет и сотрудники Ведомства без труда смогут засвидетельствовать реальное положение вещей. После чего суд без ненужных проволочек вынесет оправдательный приговор. Прецеденты уже есть, и необходимые практические процедуры отработаны.
Короче: в операции должен быть использован швед. Для этого есть как юридические, так и оперативные обоснования. Если попытка внедрения не удастся – а такую возможность нельзя исключать, – то вопрос будет закрыт сам собой. Если же операция пройдет успешно, то такое сотрудничество, несомненно, принесет удовлетворение обеим сторонам. Шведская акция, планируемая террористами РАФ, должна быть, безусловно, остановлена. Кроме того, надо раз и навсегда покончить с действующей группой четвертого поколения "основного ядра" террористов. Возможно, также удастся установить контакт с аналогичными организациями Франции и Бельгии.
Итак, опасность велика. И дело – крайне важное. А значит, есть прекрасная возможность для шведских служб отблагодарить немцев за оказанные прежде услуги.
Последнее казалось скорее едва прикрытой угрозой, чем простым указанием на обстоятельства дела. Но это также входило в намерения Хехта. Поэтому он замолк, ожидая реакции шведов.
Было очевидно, что теперь настала очередь Нэслюнда сказать что-нибудь. Он подавил желание еще раз провести расческой по волосам, тем более что в кабинете все напряженно за ним наблюдали.
– Значит, вы ищете шведа, служащего в органах безопасности, с военным образованием и военным прошлым, для особо секретной операции в Гамбурге и берете на себя юридическую ответственность при возможных осложнениях со стороны немецких властей? – спросил Нэслюнд больше для того, чтобы выиграть время и обдумать следующий ход.
Но много времени Нэслюнд не выиграл.
– Черт возьми, это же совершенно ясно! – ответил немец постарше. И он продолжал настойчиво поддакивать после каждого слова переводчика, хотя было ясно, что слова эти в переводе не нуждаются.
Существенным преимуществом в карьере Нэслюнда было то, что прежде он был прокурором в Верхнем Норрланде и теперь, работая в службе безопасности, довольно легко мог справляться с юридическими проблемами. Но сейчас он был далек от какого-нибудь решения. Ведь речь шла не просто о шведском законодательстве, но и о том, как его применить в случае чего к шведскому служащему, находящемуся под западногерманской юрисдикцией, в распоряжении западногерманских властей. Нэслюнд снова попытался потянуть время.
– Конечно, все это весьма заманчиво, – начал он неуверенно и привел еще один ненужный довод, прежде чем сообразил, что он, собственно, должен что-то возразить, – и совершенно очевидно, что жизненные интересы... Но, как вы понимаете, у нас тоже есть определенные сложности с поиском подобного агента, иначе я бы ни минуты не колебался и сразу же сделал все возможное, чтобы удовлетворить вашу просьбу.
Последнее замечание было решающей ошибкой в ходе переговоров – практически чистая отговорка, наряду с принципиальной готовностью сотрудничать. Как вспоминал Нэслюнд впоследствии, именно в этот момент на лице немецкого начальника появилась ухмылка, сразу, впрочем, пропавшая, подобно тому как вампир в кинофильме быстро прячет показавшиеся клыки. Все решил телекс, который немец положил на полированную поверхность стола перед Нэслюндом.
– Эту информацию мы получили с помощью собственной разведки. Если хотя бы половина из написанного здесь о Coq Rouge правда, то мы нашли как раз нужного нам человека. Не так ли, господин начальник?
Нэслюнду достаточно было только бросить взгляд, чтобы убедиться, что немцы правы. Карл Густав Гильберт Хамильтон был, по мнению Нэслюнда, чрезвычайно несимпатичным, а главное ненадежным человеком. Но трудно отрицать, что Хамильтон полностью отвечает всем требованиям, выдвинутым немцами.
– Да, это так, – устало ответил Нэслюнд. – Этот человек имеет исключительную оперативную подготовку, с этим надо согласиться. Но в то же время мы сталкиваемся с целым рядом трудноразрешимых бюрократических проблем.
– С какими же? – холодно спросил немецкий начальник.
– Ну... этот человек сейчас получает некое военное образование. Для нас он – в отпуске. То есть в данном случае мы можем его заполучить только через военных...
Нэслюнд, почувствовав, что его слова начинают звучать слишком туманно, остановился, чтобы дать возможность переводчику передать его возражения по-немецки более выразительно и отчетливо. Но оба немца, казалось, выслушивали его возражения как что-то не имеющее большого значения. Если между двумя дружественно настроенными государствами намечается тесное сотрудничество в национальных интересах, не сочтут ли военные власти эти возражения не столь уж важными?
Да, теперь Нэслюнд был вынужден согласиться. Тем более что то, чем сейчас занимался Хамильтон, – курсы в Высшей военной школе на Валхаллавеген – действительно не имело первостепенного значения. Нет, военные не должны возражать.
Спустя пять минут Нэслюнд окончательно сдался и пообещал сделать все возможное, чтобы служащий шведской безопасности в любом случае мог поехать в Федеративную Республику для участия в операции.
Оба немца уходили чрезвычайно довольные. Они сердечно попрощались со шведскими коллегами, могли, как и рассчитывали, вернуться в "Шератон" и спокойно выехать из отеля до двенадцати. Их самолет вылетал в Гамбург через Копенгаген в 14.30.
Таким образом, Хенрик П. Нэслюнд остался один на один с начальником отдела по борьбе с терроризмом Кристианом Калленом. Нэслюнд несколько раз энергично провел расческой по волосам.
– Это Хамильтон. Они говорили о нем, не так ли? – полюбопытствовал начальник отдела, еще не видевший немецкой копии телекса. Каллен был преемником убитого примерно год назад коллеги.
– Без сомнения, – вздохнул Нэслюнд, – конечно, о нем, о ком же еще?
– Если я правильно информирован, это он в одиночку убил четверых израильских агентов? Я имею в виду сплетни о нашей новой специальной технике и другой чепухе, о которой трубили газеты. Они ведь только туману напустили, а действовал он один, не так ли?
Кристиан Каллен остановился в нерешительности, поскольку все дело было засекречено, на нем стоял специальный зеленый гриф, что, разумеется, породило множество слухов. Но слухи – это только слухи, и сейчас Каллен получил неожиданную возможность узнать правду.
– Ну да-а-а, – снова вздохнул Нэслюнд, – тогда мы не смогли его остановить, и, боюсь, сейчас может быть еще хуже. Это чертовски неприятный тип.
– Но его квалификацию ты не подвергаешь сомнению?
Нэслюнд внимательно посмотрел на своего подчиненного. В вопросе ему послышалась скрытая ирония. Но новый шеф антитеррористического отдела поднял голову, невинно глядя ему в глаза.
– Вовсе нет, – ответил Нэслюнд, подойдя к окну и созерцая хмурое декабрьское утро. Шел мокрый снег.
"Хамильтон, – думал Нэслюнд, – дьявольская военная выдумка, абсолютно чужеродное явление в шведской службе безопасности. И военная разведка, за чей счет Хамильтон создан, или как еще это называется, не хотела его брать, что, очевидно, было связано с его политическим прошлым. Может, они действительно были такими недалекими в штабе обороны?"
– Но если он один имеет необходимую квалификацию, – продолжал Каллен, – то что плохого, чтобы передать его немцам в качестве рождественского подарка? Они же открыто подчеркивают, что на этот раз просят оказать им услугу.
Вопрос на секунду повис в воздухе. Да, Каллен, похоже, не может понять чувств своего шефа. Вот предшественник Каллена – тот бы понял. Ведь речь шла о том самом Хамильтоне, который практически самостоятельно выследил свои жертвы, а затем – теперь это уже доказано – собственноручно прикончил их всех в перестрелке.
– Не вижу ничего путного в этом человеке, – пробормотал Нэслюнд, продолжая смотреть на мокрый снег за окном. – Он – машина для убийства. Обучен где-то в США, с деталями я, конечно, незнаком. В общем, эта дьявольская идея с террористами разработана в военной разведке FD6.
– FD6. Что еще за FD6?
– Да, это они занимались, точнее, прежде занимались оперативной стороной разведки. Это была контора подготовки нового поколения для военных. По-видимому, что-то произошло, что – я не знаю, но мы получили Хамильтона. На свою голову.
– Откровенно говоря, я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. – Каллен помедлил, прежде чем продолжить свою мысль. Нэслюнд отнюдь не пользовался репутацией шефа, ценившего возражения. А Каллен сам попал впросак из-за собственного любопытства. Сказав "а", надо сказать "б", и он вздохнул, прежде чем продолжить.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?