Читать книгу "Олд мани 2. Наследник"

***

Все последующие события я видела какими-то рывками. Фрагментами. Как будто кто-то включал и выключал свет.

Меня подхватили сильные руки.

– Черт! Теона! Ты меня слышишь?! – прогремел над ухом знакомый голос Марка. Но сейчас он звучал по-другому. Испугано, резко и совсем не похоже на его обычную насмешливо-ироничную манеру.

Я попыталась ответить, но тело не слушалось.

Дальше я куда-то летела. Успокаивали только тепло и родной запах.

Я снова попробовала открыть глаза и мельком увидела, как мраморные ступени сменяют друг друга. От быстрого движения снова усилилось головокружения, и я опять провалилась в темноту.

– Appelez un médecin! Immédiatement!33
  – Вызовите врача! Немедленно!


[Закрыть] – прогремел рядом голос Феликса.

– Долго ждать. Я поеду сам.

Громко рычал двигатель, действуя на нервы, а потом все прекратилось, и Марк вытащил меня из машины. В лицо ударил свежий воздух., но ненадолго… Мне сунули под нос что-то вонючее. Я дернулась, пробуя приоткрыть глаза, но веки казались невыносимо тяжелыми.

Чьи-то прохладные пальцы схватили запястье.

– Il y a un pouls. La pression est basse.44
  – Пульс есть. Давление низкое.


[Закрыть]

Меня снова куда-то понесли.

– Держись, любовь моя, – донесся до моего спутанного сознания взволнованный голос Марка. – Слышишь?

Буквально на секунду я открыла глаза и увидела его лицо. Попыталась улыбнуться, но губы едва шевелились. А потом снова пришла темнота.

– Мадам, вы меня слышите? – раздался над ухом женский голос.

Я пошевелилась, но ответить что-то вразумительное не смогла.

– Она беременна, – услышала я голос Марка.

– Сколько недель?

– Где-то 9-10, – ответил Марк.

– Кровотечение есть?

– Не знаю. Я не видел…

Я почувствовала, как бесцеремонно мне задрали платье, но едва ли могла что-то с этим сделать.

– Присутствуют незначительные выделения. Могло быть и хуже, – как будто издалека сказал незнакомый голос.

– Пожалуйста, помогите, – попросил Марк. – Сделайте все возможное…

На последних словах его голос сорвался, а мое сознание снова погрузилось во тьму.

Глава 3

Маркус

Время, когда я не обнаружил Теону среди гостей и пошел на ее поиски, стало худшим за последние пару лет. Я не хотел оставлять ее одну. Как чувствовал, что найдутся желающие устроить ей испытание светской жизнью и им хватит яда, чтобы нанести урон даже за те 10 минут, пока я говорил с Бланш.

Я ожидал, что могу найти ее в слезах, но не был готов к тому, что обнаружу ее без сознания на полу в нашей спальне.

Пока мы ехали в клинику, в голову лезли самые ужасные сценарии. Я впервые испугался, что Бог надо мной посмеется и отберет женщину, с которой я по-настоящему стал мечтать о будущем. Я даже успел свыкнуться с мыслью, что у нас будет ребенок и после слов доктора о возможной угрозе выкидыша ощутил острую боль утраты. Хотя уверен, его родной папаша только с облегчением выдохнул бы при таком исходе. Но я уже жил мыслью, что нас будет трое и не был готов с этим прощаться.

Я не находил себе места, пока Теону обследовали, а время постоянно обманывало разум. По ощущениям проходила пара часов, на деле же значение на циферблате успевало поменяться всего на каких-то 20-30 минут. Стерильный запах антисептика, белые стены, негромкие голоса медицинского персонала в приемном покое частной клиники в Ницце – каждая деталь казалась насмешливой декорацией к моему личному кошмару.

Вряд ли я смогу ответить, сколько кругов намотал по коридору.

Сомневаюсь, что вспомню, сколько чашек отвратительного кофе я выпил, пока ждал хоть какого-то ответа.

Точно знаю одно – впервые в жизни я молился всем богам, чтобы с женщиной, которую я успел полюбить, все было в порядке.

Наконец дверь, за которую увезли Теону, открылась и оттуда вышла врач – невысокая сухонькая дама. Ее полуседые волосы были собраны в аккуратный пучок и спрятаны под медицинским чепцом, а на переносице сидели очки в тонкой оправе, делая ее строгий вид еще более грозным.

– Мсье Рошфор? – позвала она.

– Да-да, – подскочил я, всматриваясь в ее бейдж, на который не обратил внимания, когда мы только приехали в клинику. – Доктор Лемар.

– Состояние вашей супруги пока стабильно, но это не значит, что можно расслабляться и ехать домой, – строго сказала дама. – Чтобы сохранить беременность, ей нужно провести у нас хотя бы 10-14 дней, принимать препараты, соблюдать постельный режим и исключить любой стресс.

– В последнее время у нее было слишком много стресса…

Врач укоризненно на меня посмотрела поверх очков, явно думая, что главным источником стрессовых ситуаций был именно я.

– Мсье Рошфор, вы должны беречь супругу, а не заставлять ее нервничать. Первый триместр – самый критически важный период. Эмоциональные потрясения и сильный стресс противопоказаны для женского организма. Все это может привести к потере ребенка.

И хоть я всегда старался защитить Теону от нашей токсичной семейки, но в моменте разозлился на самого себя. Всего этого оказалось недостаточно. Нужно было увезти ее сразу, как только я узнал о ее беременности. К чему весь этот сюр?

Я хотел дать ей возможность выбирать, убедиться, что она по собственной воле отказалась от Адриана. Но к чему это привело? Теперь Тео в больнице, а мой брат даже не моргнул, когда мы уехали.

– Вы молодец, что быстро среагировали и не стали дожидаться врача, – наконец смягчилась дама. – Промедление в этой ситуации играло бы против вас.

– Доктор Лемар, какой прогноз? – обеспокоенно спросил я. – С Теоной и ребенком все будет в порядке?

– Не хочется давать ложных надежд, – осторожно сказала доктор, – но при соблюдении всех рекомендаций шансы сохранить беременность примерно 70%.

Впервые за вечер я с облегчением выдохнул.

– Доктор, сделайте все возможное. Деньги не проблема. Переведите Теону в лучшую палату, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– Конечно. Сделаем все, что в наших силах, – кивнула доктор.

– Спасибо! Я могу увидеть Теону?

– Сейчас она спит, – сдержанно ответила мадам Лемар. – Вы можете зайти ненадолго, но не будите ее. Пусть отдыхает. А завтра привозите ее личные вещи, чтобы пациентка не скучала, пока будет находиться у нас.

Я кивнул и прошел в палату, где сейчас лежала Теона. В широкой больничной кровати она казалась совсем беззащитной и хрупкой. К ее руке была подключена капельница, на животе закреплены какие-то датчики. Без макияжа, вечернего платья и бриллиантов она выглядела еще моложе, а пышные пшеничные кудри делали ее похожей на ангела.

Видимо, я совсем размяк от любви и тревоги, раз в моей голове стали всплывать такие слащавые ассоциации. Но она была моей. Вся, полностью и без остатка. И если бы меня спросили, готов ли я боготворить ее и носить на руках, пока не стану немощным и дряхлым, мой ответ был бы вполне однозначным. Да. Да! И еще раз да!

Я сел на стул рядом с кроватью и осторожно взял ее за руку, стараясь не зацикливаться на том, что ладонь Теоны казалась безжизненно инертной.

– Любовь моя, прости, что не уберег тебя, – едва слышно пробормотал я, не сводя с нее глаз.

Пока я сидел наедине со своими мыслями о нашем будущем, в палату вошла медсестра и санитар. Медсестра деловито осмотрелась и подошла к Теоне, собираясь проверить капельницу.

– Мсье, мы сейчас будем переводить мадам в другую палату. Вы можете поехать домой, отдохнуть, а утром привезти вещи вашей супруги.

– Я останусь здесь. Не хочу, чтобы она испугалась, когда проснется, – твердо сказал я.

– Как знаете, – кивнула медсестра. – Тогда возьмите пакет с одеждой мадам и подождите немного в холле. Мы пригласим вас позже.

Я забрал прозрачный пакет с вещами Теоны и вышел из палаты. На дне сверкнул браслет, который я когда-то подарил девушке, еще не подозревая, что она станет моей.

Сейчас эти цацки в пластиковом пакете казались насмешкой. В голове всплыло мое многообещающее заявление снять с Теоны всю одежду по окончанию вечера и оставить лишь один браслет. Но сдержать его я не сумел. Вроде бы такой пустяк, но в нем очередное доказательство, насколько желания человека могут быть маленькими в разрезе всей вселенной. Вспомнилась любимая поговорка мамы:

«Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах».

Пока Теону перевозили в другую палату, я успел взять еще одну порцию невкусного кофе, чтобы не раскиснуть раньше времени. Этот вечер явно затянулся, но я был настроен провести его рядом с Тео.

Минут через 20 одна из медсестер пригласила меня пройти в новую палату Теоны. По уровню комфорта обстановка больше соответствовала номеру в пятизвездочном отеле, но светлые тона интерьера напоминали, что мы по-прежнему находимся в больнице. Все та же широкая медицинская кровать, но помимо нее здесь были прикроватные тумбы, небольшой диван для посетителей, мини-холодильник, телевизор и отдельный санузел. Даже запах был приятным и не казался таким резким, как в холле.

Теона все так же безмятежно спала. Я оставил пакет с ее вещами на диване и подошел к ее кровати. Приглушенное освещение в палате делало ее лицо бледным, длинные ресницы отбрасывали тени на веки, а губы были слегка приоткрыты. Хотелось обнять ее, прижать к себе, но я понимал, что пока не стану нарушать ее покой.

Чтобы не взвыть от щемящего чувства в груди, я сел на диван и попытался отвлечься, листая новости в сети. Но смысл прочитанного явно ускользал, а мысли возвращались к ней и к нашему будущему.

Что будет с нами, когда Тео выйдет из клиники? Если бы мы познакомились при других обстоятельствах, мы бы сейчас впитывали все лучшее от конфетно-букетного периода. Но увы, это не наш вариант. Мы сразу нырнули в самую бездну, толком не научившись плавать вдвоем на мелководье. Контраст между куражом от знакомства с этой девушкой и новостью о ее беременности, стал слишком резким и оглушающим. Я не ожидал этой ответственности, но в то же время чувствовал, что готов в нее окунуться.

Я представил, как мы живем вместе. Воображение тут же нарисовало ее с округлившимся животом. Следом пронеслись кадры нашего совместного быта на ближайшие семь месяцев. Как мы вместе ходим на УЗИ, как я держу ее за руку во время родов, как забираю из перинатального центра.

Картинка была теплой и не вызывала отторжения даже несмотря на то, что ребенок не мой. Я действительно готов взять на себя эту ответственность раз уж так вышло, что женщина, в которую я влюбился, беременна. Но во всем этом есть один нюанс. Семья Рошфор.

Получится ли поддерживать хоть какие-то отношения с братом после всего этого? Или мы станем заклятыми врагами подобно сестре Камиллы, которая не смогла смириться с тем, что Кам увела у нее жениха из-под носа?

Я отбросил телефон в сторону и уставился в потолок, обдумывая этот вопрос.

С одной стороны, Адриан сам сделал свой выбор. Сделал не раз. Даже когда я предлагал притвориться фальшивым парнем Теоны, у него была возможность отказаться. Но он так не поступил. Вряд ли он настолько глуп, что не просчитал все риски…

Да, черт возьми, даже сегодня во время помолвки он мог послать всех в задницу! Кинуть Анри, подвинуть меня, признаться в любви женщине, которая от него беременна. Но он этого не сделал.

У каждого решения есть свои последствия. Готов ли Адриан их принять? Сможет ли спокойно смотреть, как его биологический сын или дочь называет папой меня, а не его? Мне кажется, я достаточно хорошо знаю брата. Для него это будет как кость в горле. До тех пор, пока Адель не родит ему собственного наследника, он не сможет спокойно смотреть, как его ребенок растет рядом со мной.

Его будет сжирать изнутри один только факт: то, что принадлежало ему, теперь у меня. Мы превратимся в вечных врагов, а Теона и ребенок станут яблоком раздора между нами. Уже стали.

Я посмотрел на спящую девушку и подумал: может, стоило отпустить ее? Дать шанс на нормальную жизнь без всей этой грязи, интриг и лжи? Но тут же покачал головой, отгоняя подальше эти мысли.

Нет. Я так не могу. Мысль отказаться от нее вызывала практически ощутимую боль. Слишком глубоко увяз, пока развлекал ее. Расслабился, потерял бдительность, а в итоге потерял голову. Слишком сильно полюбил Теону с ее романтичной душой и стальным стержнем внутри.

И дело даже не в страсти, химии и безумном влечении – хотя и они, безусловно присутствовали в избытке. Просто рядом с ней я чувствовал себя живым. Настоящим. Свободным в хорошем смысле этого слова. Не младшим Рошфором, не владельцем казино, не плейбоем из светской хроники и завидным холостяком. Я забывал про этот внешний флер и просто был собой.

А ребенок… Клянусь, когда я узнал о нем, первая мысль была до смешного фатальна – история повторяется. Вот он – еще один нежеланный ребенок в семье Рошфор. Еще один маленький человек, который рискует расти с вопросом: почему папа живет с другой семьей?

Я слишком хорошо помню это чувство ненужности. Помню, как оказался в семье Феликса и, несмотря на его поддержку, чувствовал себя чужаком. Помню, какими снисходительными взглядами одаривала меня Камилла, едва скрывая презрение к «нагулянному на стороне ублюдку».

Сейчас я понимаю, что ей тоже было несладко. Принять доказательство измены мужа и делать вид, что ты этому рада, едва ли возможно. Но в детстве мне сложно было с этим смириться. Как и с тем, что Адриан получал все внимание, а я оставался в тени настоящего наследника. Со временем я стал упиваться этим чувством, ведь оно развязывало мне руки, но это больше напоминало путь саморазрушения, нежели здоровую историю.

Я пережил все это. Прочувствовал на собственной шкуре, каково быть ошибкой, которую все предпочли бы стереть. Я вряд ли кому-то пожелаю получить подобный опыт и точно не хочу, чтобы ребенок Теоны прошел через то же, что и я. Пусть его биологический отец – Адриан, но растить малыша буду я. И я сделаю это в нормальной здоровой семье, где он не узнает, каково это чувствовать себя нежеланным и лишним. Я просто не допущу, чтобы ребенок женщины, которую я люблю, повторил мою участь.

А что касается семьи Рошфор…

Я усмехнулся в темноте.

Зачем лукавить? Свести с ними контакты к минимуму не так уж сложно. Я и так нечастый гость в доме отца. Камилла всегда меня терпела. Уверен, она не расстроится, если мы с Тео перестанем появляться в Антибе.

Адриан? Не могу сказать, что нас связывают крепкие братские чувства. В детстве мы больше напоминали конкурентов, соперников, вынужденных жить под одной крышей. С возрастом ситуация сгладилась. Мы могли подставить плечо в нужный момент, но обращались друг к другу только в крайнем случае. Теперь же и вовсе перестанем это делать.

Феликс – единственный, с кем меня связывают более-менее теплые отношения, но поддерживать их мы можем и вне семейного гнездышка.

Спина затекла. Немного поворочавшись, я попробовал сменить позу. Лег на диван, положив голову на подлокотник, и закинул ноги на второй подлокотник с другой стороны. В таком положении я мог видеть и Теону, и темное окно с ночной Ниццей.

Веки казались тяжелыми, а мысли сменяли друг друга все медленнее. Буквально на минуту я закрыл глаза, обещая себе просто полежать, и вздрогнул только когда услышал: «Марк».

Вначале мне показалось, что я просто уснул и мне приснилась Теона. Немудрено, если я только и думал о ней. Я открыл глаза, пытаясь вспомнить, в какой момент провалился в сон. Бросил взгляд на часы – 07:34. Решил, что тихий голос Теоны мне просто померещился, но он снова повторился.

– Прости, что разбудила, – почему-то прошептала она.

Теона смотрела на меня, слабо улыбаясь, но в ее глазах я видел тревогу.

– Да ты не разбудила, – успокоил я, потирая лицо руками. – Я просто лежал с закрытыми глазами.

– Да-да. Сделаю вид, что верю.

Я пересел к ней на кровать, сжал ее маленькую ладошку и поднес к губам, оставляя на кончиках пальцев Теоны несколько поцелуев.

– Как ты, любовь моя?

– Еще не поняла, – пожала она плечами. – Есть слабость, но вроде лучше, чем вчера. Ты знаешь, что со мной? Я потеряла ребенка?

По ее дрожащему голосу я понял, что она боится узнать ответ. Но ведь бояться можно по разным причинам. Вдруг для нее выкидыш стал бы возможностью начать все с чистого листа? Что про свою беременность думает сама Теона? Я посмотрел ей в глаза, пытаясь разгадать ее мысли. Но что-то мне подсказывало, что она вряд ли хотела бы пережить подобный опыт утраты.

– Нет, не потеряла, – ответил я, наблюдая за ее реакцией.

Теона заметно расслабилась, но явно догадывалась, что за этими словами последует что-то еще.

– Врачи говорят, что тебе нужно провести пару недель на сохранении, но в целом прогноз благоприятный.

Теона кивнула, молча обдумывая мои слова. Она закрыла глаза, и я уже решил, что она успокоилась и уснула, потому что раньше 09:00 утра она обычно не вставала. Но оказалось, Тео просто колебалась, прежде чем задать следующий вопрос.

Она открыла глаза и перевела обеспокоенный взгляд на меня.

– Ты, наверное, подумаешь, что я параноик, но знаешь, какой страх меня вчера посетил? – спросила Теона после недолгих размышлений.

– Даже боюсь представить, что ты такого должна сказать, чтобы я посчитал тебя параноиком, – усмехнулся я, больше умиляясь, чем опасаясь услышать что-то серьезное. – Ну же, любовь моя, удиви.

Теона грустно усмехнулась, адекватно воспринимая иронию, но я видел, что она осторожно подбирает слова, чтобы не показаться глупой.

– Мне кажется, Адель знает о моей беременности, – тихо сказала она. – Или догадывается. Что-то подозревает. Женщины чувствуют такие моменты. А может, и вовсе ее просветила Камилла.

Я внимательно слушал Теону, анализируя ее слова.

– Камилла? – нахмурился я. – Откуда она могла узнать?

– Я проболталась, когда она на меня наехала, – нехотя призналась Теона, виновато сжимаясь. – Она решила, что я играю на два лагеря, встречаюсь одновременно с тобой и с Адрианом. Попробовала меня выгнать. Я не выдержала и сказала ей, что беременна от Адриана. Пригрозила, что расскажу об этом семье Лаваль и сорву их сделку.

– Сражалась, как львица, короче, – усмехнулся я. – Любовь моя, если бы ты была мужчиной, я бы сказал, что у тебя есть яйца. А если серьезно, вряд ли моя мачеха обрадовалась.

– Я понимаю. Теперь так ругаю себя, – всхлипнула Теона. – В моменте, конечно, я гордилась собой – смогла дать ей отпор. Но эйфория длилась ровно полчаса, а потом я стала переживать и накручивать себя. Вдруг Камилла что-то сделает со мной? Или не она… Вчера, когда Адель подошла к нам перед банкетом с таким же напитком, как у меня, я по-настоящему испугалась.

– Решила, что она тебя отравит? – догадался я.

Тео кивнула. По ее щеке одиноко стекала слезинка, оставляя длинный, мокрый след.

– Теперь ты понимаешь, докуда дошла моя паранойя? – горько усмехнулась она. – Адель ведь всегда пила шампанское, сколько я видела, а тут вдруг мохито. Я понимала, что это все бред, но на всякий случай даже не стала допивать свой напиток. Когда она спокойно отпила из своего стакана, я разозлилась на себя и подумала: «Ну все, дожили, Теона». Это ненормально, да?!

Я наклонился к Теоне, осторожно целуя ее в губы. Смахнул слезинку с ее щеки, думая над ее словами. Паранойя? Возможно. Но учитывая, в какой семье я вырос, полностью исключать подобные сценарии было бы слишком наивно. Вот только вряд ли Теона сейчас ждет от меня чего-то такого, что напугает ее еще больше.

– Тише, любовь моя, никто не тронет тебя рядом со мной.

– Ты уверен? – тихо спросила Теона. – Есть много вариантов, как можно навредить, даже если ты рядом… Перечислить? Яды, подкупные врачи, случайные неслучайности…

Как бы мне ни казалось, что беременность может обострить мнительность, от этого страхи Теоны не становились меньше. Да и не сказать, что они были совсем уж беспочвенны. Моя семья не святая.

В моем окружении действительно хватает людей, готовых на многое ради денег и статуса. Но одно дело – плести интриги и манипулировать ради собственной выгоды, и совсем другое – покушаться на жизнь беременной женщины.

– Любовь моя, давай трезво оценим ситуацию, – я взял Теону за руки, пытаясь передать ей хотя бы часть своего спокойствия. – Камилла – та еще стерва, но не убийца. Она может язвить, унижать, выгнать из дома. Но убивать? Не думаю, что она на это способна. Адель? Эта девушка – настоящая эгоистка. Она больше сосредоточена на самой себе. К тому же, какой смысл ей тебя устранять? Она получила Адриана, кольцо и статус невесты Рошфора. И вообще, может, она даже ничего не знает о ребенке. Камилла умеет держать язык за зубами, если ей это выгодно. А тут явно не та ситуация, когда моя мачеха решит пооткровенничать с будущей…

– Невесткой, – подсказала Теона.

– Именно.

– А если Адель все-таки знает, где гарантия, что она смирится с внебрачным ребенком мужа? – спросила Тео.

– Значит, мы сделаем так, чтобы у нее не было повода беспокоиться.

– Я даже знаю, как это сделать, – оживилась Теона. – Я попала в больницу с угрозой выкидыша. Так давай скажем твоей семье, что я потеряла ребенка? Пусть все живут с мыслью, что им больше не о чем переживать.

– Вообще-то я имел ввиду не это, – немного опешил я.

Теона вопросительно посмотрела на меня, ожидая продолжения.

– Такие радикальные решения нам ни к чему, – вздохнул я, подбирая слова. – Подумай, если мы соврем про выкидыш, беременность никуда не исчезнет. Да, мы можем сказать, что мы зачали ребенка после помолвки Адриана. Потом сделать вид, что у тебя преждевременные роды. Скрывать ребенка первое время, чтобы никто не заподозрил, что он ничем не отличается от детей, родившихся в срок. Но зачем все это? К чему все так усложнять? Разве ты хочешь постоянно наслаивать этот ком лжи и думать о том, как бы тебя никто не подловил на очередном вранье?

В глазах Теоны промелькнул настоящий ужас. Похоже, она не продумала этот план в мелочах. Она нахмурилась и опустила голову, явно жалея, что вообще заикнулась об этом.

– Точно не хочу, – с горечью ответила Тео. – Наверное, я за последний месяц так привыкла что-то от кого-то скрывать, что уже забыла, каково это – жить нормальной жизнью. Бегу по инерции и никак не могу остановиться.

– Вот именно. Ты уверена, что нам стоит продолжать в том же духе?

Теона покачала головой, и я увидел, как по ее щекам снова потекли слезы.

– Если ты хочешь, чтобы Адриан не вмешивался в твою жизнь или твой ребенок не метался между двумя семьями, давай поступим по-другому.

– Как? – в отчаянии спросила Теона.

Я глубоко вдохнул. То, что я собирался сказать, в любом случае изменит наш привычный уклад жизни. Но я был готов. Понял, что это случится, еще когда Тео призналась в своей беременности.

– Мы можем пожениться, – просто сказал я.

Теона замерла, широко распахнув глаза.

– Марк, ты сейчас серьезно? – недоверчиво переспросила она.

– Серьезнее некуда, – криво улыбнулся я. – Если ты станешь моей женой, малыш родится в браке. Как по документам, так и фактически отцом буду я. При таких обстоятельствах Адриану сложно претендовать на ребенка. Конечно, мой брат может запросить экспертизу ДНК, но все это решается только в судебном порядке, а суд при таких вводных данных будет на нашей стороне.

Теона молчала, долго обдумывая мои слова. Я уже решил, что спугнул ее своим напором, но в конце концов она спросила:

– Ты уверен, что готов взвалить на себя такую ответственность?

– А ты как-то по-другому представляешь себе наше будущее? – задал я встречный вопрос. – Мне кажется, если мы вместе и ждем ребенка, самый логичный шаг – узаконить наши отношения. Я готов к этому.

– Но мы знаем друг друга всего месяц, – слабо возразила Тео. – Вдруг мы поженимся, а потом поймем, что поторопились?

– А что, если нет? – парировал я. – Теона, я понимаю твои сомнения. Но разве наши чувства не стоят того, чтобы попробовать? Я люблю тебя. Готов стать отцом твоему ребенку. Готов защищать вас обоих. Разве этого недостаточно для начала?

– Достаточно, – тихо ответила Теона, и я заметил, как в ее глазах снова блеснули слезы.

– В любом случае, я не давлю на тебя. Просто хочу, чтобы ты чувствовала уверенность в завтрашнем дне и не принимала поспешные решения, которые заставят тебя жить в постоянном вранье.