Текст книги "Секс и ничего личного"

– Деби-и-илы! Если “Пьяная русалка” вся в иллюзиях, как праздничная ель – в шариках, то конечно, там на входе сканер!

– Да “умывайка” вообще слабенькая!

– Ага, слабенькая, только танцпол накрыла бы!

– Ой, иди нахрен, умник! Короче, мы с Тома выпившие были, и не сообразили, ага?

И меланхоличный Фонтэн, элегантно и мечтательно оторвавшись от пива, подал голос:

– Позволю себе вставить ремарку: то, что наш дорогой друг Люка называет “выпившие”, я бы назвал иначе. Скажем так: ходить мы еще могли, соображать – уже нет!

– И вас в таком состоянии пускают в приличные заведения! – С неприкрытой завистью фыркнул Дамьен.

Снисходительность у Тома получалась еще лучше, чем величие:

– Пить, мой дорогой друг, нужно уметь!

– Не пить – тоже нужно уметь, – осклабился Дамьен.

Люка отмахнулся от кощунственного предложения и продолжил рассказ:

– Ну, в общем, хозяин “Пьяной русалки” оказался магом, сказал, что сейчас всех просканирует, начал строить какую-то фигню… Мы поняли, что если нас сейчас застукают, то в “Русалку” никогда больше не пустят, ну и решили, что “умывайку” надо сбрасывать! Я заслонил Тома, а он эту фитюльку в фонтан уронил… Кто ж знал, что “умывайка” от этого активируется?

Жан-Шарль застонал:

– Любой! Любой, кто хоть что-то слушал в школе, об этом знал бы! Вода усиливает магию иллюзий, идиоты!

– Вода и усилила, – невозмутимо согласился Тома. – С двух из трех этажей “Пьяной русалки” иллюзии облетели. Ее хозяин орал, что мерзавцев найдет и убьет. Хорошо хоть, я артефакт обтер, прежде чем выбросить… Так что теперь мы в “Русалку” и сами больше не пойдем!

Когда мы как следует обстебали этих придурков, Дамьен деловито уточнил:

– Ну что, парни, еще по пиву?

– Не, я пас, – я без особой необходимости прикрыл ладонью недопитую вторую кружку. – Мы с Кассандрой договорились вечером встретиться.

– И что? – удивился Дамьен. – Что она тебе сделает?

Я взглянул на Моранжа свысока и снисходительно бросил:

– Если приду бухой? Бортанет!

Она ж сразу поймет, что пьяный я учиться не смогу… Но это я объяснять Дамьену точно не стану!

Изумление стекло с лица Моранжа, как вода. Он взглянул на меня неожиданно цепко, вытянул из-за пазухи цепочку и отстегнул с нее кулон.

– Вив, знаешь… – перегнувшись через стол, он бросил кулон мне в кружку, – а выпей-ка это.

Не удержавшись, я понюхал выпивку: пиво как пиво. Дамьеном не пахнет!

– Ну, и что это? – Уточнил я, не скрывая скепсиса.

– Отворот.

И был он зверски серьезен.

– Дамьен, друг! – Не удержавшись, заржал я. – Не настолько ты мне нравишься, чтобы отворотное пить!

– Мне он тоже не нравится, – сообщил Тома. – Совершенно отвратительный тип.

Не теряя светского выражения лица, Тома увернулся от брошенной в него Моранжем пивной пробки и закончил мысль:

– Но отворотное ты все же выпей.

Я умилился: нет, ну я же говорил! Они редкостные придурки, конечно, но друзья хорошие!

Кассандра

Настроение было не ужасным, нет. Оно было никаким. В кампус я брела на автопилоте, а на плечи будто навалилась вся тяжесть мира.

Я не хочу общаться с дядей.

Просто не хочу.

И от понимания этого я чувствовала себя еще хуже.

К тяжести на плечах добавлялось осознание, какая же я эгоистичная неблагодарная дрянь.

Дядя Квентин забрал меня из детского дома, он учил меня и заботился обо мне как мог, а я… я даже не хочу с ним общаться.

Что с того, что мы с ним ссорились? Это же не отменяет, что с тринадцати до восемнадцати лет воспитывал меня именно он.

А ссоры… Покажите мне, в какой семье не ссорятся. А я вообще была тогда пубертатным подростком и наверняка была невыносима. И…

И всё равно, мы были семьей. И дядя был самым близким мне человеком.

Я буду ему звонить. Возьму себя в руки – и буду.

…а на душе было тоскливо-тоскливо, и зрела невозможная, несбыточная мысль – собрать вещички, и свалить в неизвестность, оставив за собой жизненные перспективы, стипендию и подаренный роскошный телефон.

Надо будет, кстати, в начале учебной недели зайти в академическую библиотеку, зарегистрироваться и получить доступ облачным учебникам. И книгам. И научным материалам.

Еще нужно зайти к профессору Но, взять тему для доклада – с занятия он меня отпустил, но пропуск придется отрабатывать. И что-то с подработкой решать нужно, денег у меня так мало, что самый незначительный форс-мажор грозит обернуться для меня настоящей катастрофой.

Список дел выстраивался у меня в голове, неспешно сшивая треснувшую реальность и пришивая меня к ней.

В кампус я приползла всё еще нога за ногу – но уже без упаднических настроений и желания немедленно утопиться.

В конце концов, куда спешить, всегда успею!

И решила предпринять что-нибудь внезапное, чтобы в этом мнении утвердиться.

Стук в дверь раздался, когда стихийная уборка комнаты подошла к концу – а что там убирать-то особо, собственно говоря?

Ввалившийся ко мне гросс Теккер был оглушительно хорош собой и самодоволен – ну, тут ничего нового, тут всё как всегда.

– Вот что, дорогуша, – мрачно сказала я, в упор разглядывая Вива, цветущего улыбкой и сжимающего в объятиях торт. – Если ты продолжишь мне сладости на ночь глядя таскать – наша договоренность будет расторгнута!

Вив, не ожидавший, видимо, что я ни с того ни с сего взбрыкну, опешил. А потом вздохнул и философски пожал плечами:

– Ну, сегодня-то тебе явно нужно!

Поставив торт на стол, он принялся стаскивать куртку, а я неожиданно обиделась:

– Это на что ты намекаешь?!

– На то, что кто-то уже успел испортить тебе настроение.

Вив, повесивший куртку на вешалку, обернулся ко мне и неожиданно клюнул меня поцелуем в макушку:

– Сейчас выпьем чая с тортом – и всё улучшится!

– Заедать проблемы – порочный путь, ведущий к ожирению, – профырчала я.

Но чайник греться поставила.

Гросс Теккер меж тем плюхнулся на мою кровать, вольготно там расположился и теперь возмущался:

– Парни подозревают, что ты меня приворожила.

Я опешила от столь свежей мысли.

– Они сегодня подсунули мне отворотное зелье!

Не выдержав, я расхохоталась:

– Отворотное? Против секса?! Они бы еще с едой отворотом бороться предложили!

– Вот-вот, – ворчливо выдал гросс Теккер, подцепив меня за талию и потянув на себя. – Ничего не знают, а туда же! Лезут…

– Так что, – хмыкнула я, – учеба на сегодня отменяется?

– В смысле? – гросс Теккер, как раз сунувшийся носом ко мне в декольте, возмущенно воспрянул.

– Ну, ты ведь за занятия расплатиться не сможешь, – я не смогла отказать себе в мелком ехидстве. – У отворотных-то в этом смысле грустное побочное действие!

Запуская руки мне под рубашку, Вив беспечно отмахнулся:

– Да не пил я их отворотное!

И вот теперь возмутилась уже я, и, пихнув его в грудь, рявкнула:

– В смысле “не пил”?! Ты что, дурак?!

– Вот именно – что я, дурак?! Я тоже знаю, что у отворотных грустный побочный эффект!

– Нет, ты мне скажи, ты чем думаешь, мозгами или яйцами?! Как можно отказаться пить отворотное, если есть подозрения?

Я вопила. Я негодовала. Я патетически вздымала руки и пыталась воззвать к гросстеккеровскому разуму.

Гросс Теккер, на всякий случай, отодвинувшись от меня, бережно придерживал меня за талию, не давая свалиться с его колен в пылу праведного гнева.

– Да нет у меня подозрений! – Пытался огрызаться он.

Но меня с пути было не сбить:

– Конечно, у тебя нет подозрений! Если ты под приворотом – то у тебя подозрений и не может быть! Приворот критическое отношение к объекту наглухо отшибает! Нет, вот ты скажи, как можно, ну, как можно так элементарной техникой безопасности пренебрегать?!

Гросс Теккер слушал меня все с большим интересом. И прижимал к себе все крепче.

К самому-самому интересу прижимал.

Интерес ощутимо возрос и окреп.

Ой… Наверное, не стоило так ерзать у него на коленях во время пламенной речи.

– Нет-нет, не останавливайся! – подхватив меня под ягодицы, Вив выразительно качнул бедрами. – Морель, а как ты смотришь на то, чтобы попробовать секс без презервативов?

– Так. Понятно. – Поджав губы, я слезла с теккеровских колен. – Слушаешь ты тем же, чем и думаешь. Я ему лекцию о нарушении одной техники безопасности читаю – а он тут же предлагает мне нарушить другую!

Раздувая ноздри и громко сопя от возмущения, я заваривала чай.

Чай и кофе у меня, кстати, не убывали и, стараниями того же гросс Теккера, могли похвастаться разнообразием сортов.

Нет, ну как он вообще до своих лет дожил, такой беспечный?!

Я полыхала и негодовала, и самой себе отказывалась признаться, что я завидую. И эта зависть не сравнима с той, телефонной. Я завидую той беззаботности, с которой Вив относится к этому миру, и с ним из-за нее ничего не случается. Он как будто защищен, обернут толстым слоем благополучия.

Что телефон, на телефон можно заработать, и рано или поздно, я бы на него заработала. Телефон можно получить в подарок, можно, в конце концов, украсть – а вот эту броню, защитный слой благополучия, его ни купить, ни украсть. И в подарок его я вряд ли получу.

– Морель, – Вив подошел ко мне со спины, и сунул нос мне в волосы.

Я раньше думала, что он меня в макушку целует – но нет, он ее нюхает.

А гросс Теккер, легко положив мне руки на талию, продолжил:

– Не кипишуй. Я способен воспринимать нашу связь критически и контролирую себя. Хочешь, проведем простейший тест адекватности моего восприятия? Вот попроси меня о чем-нибудь.

Я развернулась, чувствуя, как скользят по мне широкие крепкие ладони, и посмотрела на него с интересом:

– Иди чашки для чая помой!

Гросс Теккер, растерянно моргнув, выдал:

– Да, конечно!

И даже дернулся к чашкам. А я злодейски расхохоталась:

– Попался! Всё, тест провален!

– Чего?! – Опомнившись, Вив дернулся в другую сторону, и я на всякий случай отскочила от него подальше.

Гросс Теккер, несчастная жертва рефлексов, тут же бросился меня ловить и поймал – в замкнутом-то пространстве чего б не поймать! – повалил на кровать и принялся скручивать:

– Так нечестно! С чего мне тебе отказывать в такой ерунде?! Другое желай!

Я брыкалась, и пиналась, и отбивалась, но не отбилась. И, обмякнув под этой тушей (у-у-у, лось здоровенный, я тебя не для того заводила, чтобы ты меня скручивал, хотя… хотя можешь и скрутить, да… но не в этом же смысле!), я потрясла головой, стряхивая с лица выбившиеся из хвоста волосы, и пожелала:

– Иди помой чашки для чая голым!

– Ну, не-е-ет! – Замотал башкой гросс Теккер. – Я не нанимался всему коридору праздник в стиле “ню” устраивать. Вот видишь, я могу тебе отказать, я адекватен!

Чмокнув меня в нос (весьма внезапно), он дернул меня за руку, помогая подняться на ноги.

Я тут же принялась приводить в порядок разлохмаченные волосы.

– С тем, что можешь отказать – согласна. Но “адекватен”?! Неет!

Вив, взглянув на меня свысока, больше никак не отреагировал на шпильку. Взял со стола кружки и ушел из комнаты – мыть.

– Так как ты смотришь на то, чтобы заняться сексом без презерватива?

Чай был выпит, глава из учебника судебной медицины разобрана и мы валялись на моей постели – ленивые и обессиленные интеллектуально, когда гросс Теккер вернулся к запавшей ему в душу теме.

– Нет. Нет-нет-нет! Секс без защиты – только на условиях взаимной верности! – Категорично отказалась я, и осеклась, разглядывая обескураженную породистую физиономию.

– А что… До этого взаимная верность разве не предполагалась?..

Я хлопнула ресницами, неожиданно чувствуя себя на редкость глупо.

А вот гросс Теккер отчего-то вдруг разулыбался.

– Ну-ка, признавайся, сколько у тебя “репетиторств”?! – и ка-а-ак он выделил это слово, одновременно сладко сжав грудь…

– Иди к бесу, гросс Теккер! У меня на тебя одного здоровья и нервов едва хватает! – возмутилась я, попытавшись его отпихнуть, но вместо этого случайно проникла руками под футболку, где скрывался напряженный, такой приятный на ощупь пресс.

– Ну а я целиком в учебе, я же обещал, никаких девушек! – жарко прошептал он мне на ухо. – Ни в жизнь не поверю, что ты сама не предохраняешься, а надеешься только на мои резиновые запасы.

– Кстати, они тебе карманы не оттягивают, столько постоянно с собой таскать?..

– Море-е-ель?..

– Иди к бесу!

– Кассандра…

– И руки убери!

– Кэсс…

– И… и…

– Кэсси…

Тягучие поцелуи, и жадные руки, и колено, упершееся мне между ног… Аргументы гросс Теккера были на редкость убедительны, и я, бездумно перебирая пальцами жесткие густые волосы, выдохнула ему в рот:

– Ладно! Согласна!

Вив радостно навалился на меня всем весом, но я уперлась ладонями в его грудь.

– Но не сегодня!

Полюбовавшись вытянувшейся физиономией гросс Теккера (боги, кажется, я все-таки садистка!), я оплела ногами его за талию, и продолжила:

– Во-первых, мы с тобой торжественно обменяемся справками об интимном здоровье…

– Море-е-ель!

– Что? Не хочешь справку – оставляем презервативы, я же тебя ни к чему не принуждаю.

Вив сердито засопел и навалился на меня чуть сильнее, из мстительности. Я в ответ ткнула его пальцем в грудь. Вив поморщился, и перенес вес на локти.

– А во-вторых, насчет взаимной верности – я это серьезно. В случае чего, мы просто мирно и без взаимных претензий расходимся в разные стороны. У нас с тобой никаких отношений, и меня не волнует твоя личная жизнь, но соблюдение договора для меня принципиально. Я даже не требую с тебя решать прямо сейчас, – щедро разрешила я. – Можешь подумать!

Гросс Теккер закатил глаза. Гросс Теккер покачал головой. Гросс Теккер шумно и выразительно вздохнул. В общем, проделал всю ту пантомиму, которую изображают парни, когда считают, что девушка говорит глупости и банальности.

Ну-ну!

Я в ответ только ухмыльнулась: я-то была уверена, что через неделю-другую, крайний срок – через месяц, наше сотрудничество распадется ввиду очевидных причин.

Гросс Теккер, конечно, хороший мальчик, но…

Но, боги, какой же он бабник!

Впрочем, это всё дела грядущие. А пока…

Почему бы не утешить мальчика?

Я притянула его к себе ближе, оплетая ногами покрепче. Погладила по груди. И шепнула на ухо:

– Скажи, а как ты относишься к ролевым играм?

– К чему?..

Сердце под моей ладонью забилось чаще.

– К ролевым играм, – повторила я, чувствуя, как колотится сердце и пересыхают губы, снова, как тогда, когда я предложила гросс Теккеру секс в обмен на исследовательскую работу, но продолжая изображать из себя опытную роковую даму. – Например, в принуждение…

– Тебе нравится принуждение?

Голос у него охрип, и это пролилось бальзамом на мое самолюбие.

– Мне не нравится принуждение, – снисходительно улыбнулась я, – мне это неприятно. Но мне интересно в него поиграть!

Вив некоторое время обдумывал мое предложение, на лице сменялись разные выражения и отражалась работа мысли.

Потом он деловито сгреб в захват мои запястья и завел руки мне за голову.

На этом этапе мне стало волнительно и тревожно, и кровь понесла по венам адреналин. Не от страха, нет – вот еще, бояться, – а от того, насколько неприличное и непристойное мы будем сейчас делать.

У-у-у, как грязно!

Я зажмурилась, предвкушая бесстыдное развлечение, а открыв глаза, резко взбрыкнула, сопротивляясь гросс Теккеру, который с сопением одной рукой возился с ремнем моих джинсов, а второй так и сжимал запяться.

Вив тут же выпустил меня из захвата.

Я взглянула на него укоризненно.

Он смутился пробормотал себе под нос “Проклятье, извини” и снова сгреб мои руки.

И уставился на меня вопросительно: ну, а дальше что?

Потом сделал рожу посуровее, постаравшись придать ей побольше зверства…

Я укусила себя за щеку.

Не ржать, Кассандра!

Мужская потенция – штука хрупкая, с ней бережно надо.

Вереница грядущих последовательниц тебе не простит, если ты нанесешь им невосполнимый ущерб.

И вообще… Ну ведь гнусно смеяться от того, что парню установки не позволяют применять к партнерше силу!

Не ржать, Кассандра!

…аутотренинг не помог.

Я каталась на спине, подвывая от хохота, и ждала немедленной смерти от руки нависшего надо мной гросс Теккера.

– Ладно! – сказала я, отсмеявшись.

Гросс Теккер продолжал нависать, и хоть убивать не торопился, каменная рожа намекала, что секса у меня сегодня не будет. А возможно, что и никогда не будет!

Я прочистила горло и повторила:

– Ладно! Давай просто признаем, что актерское мастерство – это не твое.

Боги, как произнести “Я идиотка, но ты не виноват в моем идиотизме и не принимай его, пожалуйста, на свой счет” так, чтобы это прозвучало деликатно?

Я прикусила губы, чтобы удержать абсолютно неуместный новый взрыв смеха, а Вив, продолжая нависать надо мной, спросил:

– Значит, актерское мастерство – не моё?

И так это прозвучало вкрадчиво, так мягко, что у меня в предчувствии неприятностей поджались ягодицы. Я, резво перебирая ногами по кровати, на всякий случай отъехала от гросс Теккера подальше.

– Конечно, не моё…

Выражение лица у гросс Текера стало хищным и предвкушающим, и я почувствовала, как во рту пересохло, а по телу прокатилась волна то ли страха, то ли возбуждения, и…

Его рывок был резким и стремительным. Я осознала сразу две вещи – забиваться в угол к стене было тактической ошибкой и да, блин, он реально сильнее! Вив выдернул меня середину кровати, навалился сверху и скрутил руки теперь уже уверенно и не колеблясь, и это удалось ему играючи.

Я попыталась брыкнуться, но колени гросс Теккера молниеносно прижали к кровати мои бедра, и мне осталось только биться всем телом, извиваясь, пытаясь высвободиться.

Коленом, помогая себе свободной рукой, он развел мои ноги и уперся между ними. А затем вцепился в волосы на затылке, оттянул их, заставляя повернуть голову под нужным углом… Поцелуй был жестким, грубым. Голодным и жадным.

Я пыталась вытолкнуть чужой язык языком, пыталась отворачиваться и брыкаться… Но тщетно – физическое преимущество гросс Теккера было подавляющим.

И это, мать его, заводило.

И я перестала сдерживаться и провалилась в это преимущество, как под лёд.

В голове отщелкнулись предохранители, разрешив всё. Царапаться. Пинаться. Кусаться.

…и только благодаря тому, что последние проблески разума во мне не погасли, я удержалась, не применила к нему последнее оружие самообороны.

Это игра, Кассандра. Страшная, прекрасная, безумная игра.

Вив оставил на моем бедре красный след – свез кожу, рывком содрав с меня джинсы до колен вместе с бельем. И мне было восхитительно плевать.

Спихнув одежду по ногам дальше, до щиколоток, и дальше прочь, он навалился сверху, прижимая меня к постели и лишая возможности шевельнуться, прижался к голой промежности ширинкой, заставив прочувствовать в полной мере сочетание грубой ткани и твердого члена под нею.

Волна темного, животного желания ударила в голову.

Распятая, раскрытая, бессильная…

Когда Вив, облизнув пальцы, вогнал их в меня, я вскрикнула, дернулась – и насадилась на эти пальцы сама. Распаленная, заведенная до крайности его силой и своими фантазиями.

Испугалась что кончу прямо сейчас, забилась, всхлипывая, извиваясь…

Когда пальцы выскользнули из меня, мне хотелось его убить за это, и я забилась еще сильнее.

Вив бешено рычал, удерживая меня одной рукой и ногами, а второй рукой, с помощью зубов, пытаясь вскрыть пакетик с презервативом. Вскрыл. Раскатал по члену тонкую резину. И навалился всем весом, чтобы войти одним ударом и до упора.

Вжался, оскалился, глядя на меня одуревшими глазами – и задолбился яростно и жестко, как молот.

Всего десяток толчков – и я выгнулась дугой, готовясь, встречая предвестники оргазма…

И Вив рухнул на меня, сотрясаясь крупной дрожью.

Что?! Что-о-о?! Сво-о-олочь!

– Сейчас. Сейчас-сейчас-сейчас, – зашептал он, соскребая себя с меня.

Впился поцелуем-укусом, поцелуем клеймом, жестко прикусив нижнюю губу.

Член выскользнул из меня, и его место заняли пальцы. Пальцы – внутри, толкаются и заполняют, основание ладони давит на клитор. Знакомое напряжение расползается от промежности по телу, а Вив повышает ставки, и другая его рука тискает мою грудь, сжимая ее прямо через одежду, а язык врывается в рот, наглый и восхитительный, как его хозяин…

Чтобы догнать этого мерзавца, мне понадобилось несколько минут. И судорожные спазмы оргазма сжали его пальцы.

Вив, дождавшись, пока я блаженно обмякну, с чувством выполненного долга, написанным на лице, упал на меня сверху.

– Всё, Морель, меняемся, – пробормотал он, отдышавшись.

Но глаза так и не открыл – сил, что ли, не было?

– В смысле, я сверху, ты снизу? – уточнила я. – Ну, давай, перекатывайся…

– Нет.

Мозг, оглушенный ударной дозой гормонов, работал на холостом ходу и мысли генерировал медленно, неохотно.

– В смысле, в следующий раз я тебя насилую? – Не очень уверенно предположила я, пытаясь представить процесс.

Не… ну… Не, ну неправдоподобно, но что-то в этом есть!

Гросс Теккер подо мной затих.

Потом откашлялся.

Потом смущенно сказал:

– Нет. То есть…

– То есть, да?

– Нет! – Рявкнул отчего-то ужасно смущенный гросс Теккер. – То есть, это можно обсудить, но я имел в виду другое!

– Ну так колись уже, что ты там имел и что ты там в виду!

Меня всерьез разбирало любопытство, что за извращение он там придумал, если стесняется об этом сказать, после того, что между нами только что было?

Вив под моим крайне заинтересованным взглядом покраснел, а потом разозлился:

– Да что тут иметь, навыки самообороны у тебя отстой полный! Меняемся – в смысле, теперь я репетитором буду, физуху тебе подтяну!

Что-о-о?!

Нет, это не извращение!

Это чистый, неприкрытый садизм!

– Все у меня нормально с самообороной, я по-настоящему и не сопротивлялась! – Взвилась я.

Вот и жалей таких обормотов! Вот и относись к ним бережно!

В ответ на мои слова, сверху на меня аккуратно навалилась гранитная плита гросс Теккера и милостиво разрешила:

– Ну, сопротивляйся!

– Отстань! Вив! Вив, немедленно с меня встань, мне это не нравится! Вив! Гросс Теккер, немедленно прекрати, слышишь!

– Слышу, – Вальяжно откликнулся он. – Но плохо. Тебя, кажется, чем-то придавило!

– Вив!

Он сообразив, что я начинаю злиться по-настоящему, вздохнул и скатился с меня.

– Зря ты отказываешься, – проворчал он, сдаваясь.

Я как бы понимаю, что зря.

Но свободным временем вынуждена распорядиться, потратив его на заработок денег, чтобы залатать бреши здесь и сейчас, а не вкладываясь в перспективу.

Опасность этой тактики я, конечно, осознаю (для этого сколько-нибудь серьезный интеллект не нужен), но в условиях ограниченности ресурсов выбора у меня особо нет – какие карты мне жизнь сдала, теми и играю.