Текст книги "Соблазн"
![](/books_files/covers/thumbs_240/soblazn-224423.jpg)
Автор книги: Янка Рам
Жанр: Эротическая литература, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 4
Судороги
С гарнитурой в ухе Борис ходит по кабинету, просматривая документы и разговаривая по телефону. Замираю в дверях. Эту картину я уже несколько лет лицезрею каждый вечер.
– Какой ещё выходной? Исключи это слово из своего лексикона. До финала проекта все работаем в круглосуточном режиме. Ты знаешь, сколько стоит мой час? А час работы всей команды? Посчитай, во сколько нам обойдётся выходной. Необоснованные траты!
– Борис… – негромко зову я.
Бросив взгляд, игнорирует, продолжая разговаривать.
– На нас сделали ставки партнёры, о которых мы год назад и мечтать не могли. Если мы не оправдаем их ожиданий, это будет такой откат… Удар по репутации!
– Борис.
Поднимает ладонь, тормозя меня, потом указательный палец, прося подождать окончания разговора.
– Какая ещё семья? – раздражённо. – У всех семья. Расставь приоритеты правильно, иначе тебе не место в моей команде.
Ухожу на кухню. Там Илюшка облизывается на свежеиспечённый пирог. Свежая клубника под ещё не застывшим шоколадом пахнет так заманчиво, что сынок несколько раз сглатывает слюну, нетерпеливо ёрзая на стуле.
У меня немного талантов – угольная графика, языки и выдающиеся торты. Борис признаёт только языки. Иногда хвастается тем, что я художник, если приходится к слову. Но в искусстве он понимает мало и, боясь, что я не столь хороша, чтобы мной восхищались, никогда никому не показывает моих работ. А вот кулинарию не признаёт. К сладкому он совершенно равнодушен.
– Мамочка… сколько ждать ещё?
– Не будем ждать, – хмурюсь я.
– Папа не хочет?
– Папа занят.
– Хорошо! – ляпает удовлетворённо Илюшка, погружая палец в шоколадную массу.
– Пирожок, не говори так. Папа расстроится.
– Я не люблю папу… – заговорщицки шепчет мне сын.
– Почему? – сглатываю я.
На самом деле я знаю – почему. Папа для него символ лишения радостей и удовольствий. И ещё символ принуждения к тому, что он терпеть не может. Например, этот долбанутый хоккей. Куда он упорно таскает его уже год каждую субботу. Борис упёрто настаивает, что его сын обязательно должен иметь спортивные достижения. И так как сыновья его партнёров преуспели именно в хоккее, он расчётливо использует сына как «неформальную точку сближения». А у меня едва выдерживают нервы и терпение переживать эти ужасные субботы. Три часа каждую субботу Борис посвящает сыну. Но к большому горю Илюшки эти три часа – тренировка по хоккею.
Я, конечно, согласна, что мальчик должен заниматься спортом, но… теперь я тоже люто ненавижу хоккей.
Поэтому ответ на вопрос «почему» очевиден. Но Илюшка ещё слишком мал, чтобы проанализировать, и просто пожимает плечами, доверчиво глядя на меня.
– Не говори так больше, ладно? Папа старается…
Но мой «пирожок» уже не слушает, наяривая с наслаждением торт!
– Тори! – недовольно.
Оборачиваюсь.
– Заканчивайте с тортами. У ребёнка спортивная диета. Это очень безответственно. Илья! Умываться и спать!
Илюшка расстроенно выходит из-за стола, успевая запихать в рот кусок торта побольше. Борис с недовольством смотрит на это.
– Ты опять не следишь за его режимом. Уже десять часов, а он не спит. Я же столько раз объяснял тебе, почему это так важно. Неужели сложно услышать меня? Зачем ты это делаешь?
– Что именно делаю? Счастливым нашего сына?
– Глупости! Ты делаешь его неудачником в будущем ради сомнительного удовольствия в настоящем. Это ограниченность!
– Значит, я – ограниченная женщина.
Накрываю торт стеклянной выпуклой крышкой.
– Такие заявления – попытка снять с себя ответственность, Тори. Не ожидал!
Боже мой… Да оставь ты меня в покое!
Ухожу из кухни в спальню. Но он следует за мной, продолжая мне выговаривать. Я, как тупая кукла, смотрю ему в глаза, намеренно включив мозг, и не понимаю ни одного сказанного слова. Дождавшись маленькой паузы, вставляю:
– Давай ложиться спать. Я устала.
– Иди в душ. Я приду через час. У меня ещё конференция.
Разглядываю себя в зеркало в ванной, крутясь перед ним. Сжимаю руками пышную, совершенно не пострадавшую от кормления грудь. Веду ладонями по тонкой талии, размазывая лавандовое масло. Лобок… бёдра… голени.
Эх… Никому не важна вся эта красота и нежность моей кожи! И мне так тоскливо и обидно, словно я монашка, которой не светит познать свою женскую природу.
Но я же не монашка… И сегодня пятница. А по вторникам и пятницам у нас секс.
А может, я хочу по понедельникам!!!
С остервенением сушу волосы полотенцем. Борис не выносит, когда вода с волос капает на него или простыню.
На самом деле никак не хочу – ни по понедельникам, ни по пятницам! Потому что с нашим сексом что-то явно не так. По ночам мне снится совсем другой секс – тягучий, горячий! И к утру я как растерзанное, но не съеденное пирожное. Вся мокрая и замученная – был у нас с ним этот чёртов секс или нет. Но с утра его уже нет в нашей кровати. И пироженое всегда остается нетронутым. Он встает в пять тридцать. А вот вечером я суха, как Сахара, и его движения внутри только раздражают!
Ложусь в кровать, скучая, открываю какой-то взрослый роман и попадаю на сцену секса.
Господи… Всё у них фейерверки взрываются! Где они их только берут эти фейерверки?..
Борис заходит в спальню после душа, аккуратно развешивает на плечиках свой халат, с недовольством косясь на моё полотенце, брошенное комом.
Спускаясь взглядом по его красивому телу, перевожу глаза на расслабленный член. И совершенно не понимаю, за какие подвиги этим штукам поют такие оды. Самое впечатляющее, что мне прилетело – сын.
– Ты не забыла выпить противозачаточные?
– Это прелюдия? – недовольно хмурюсь я.
– Это забота, Тори. Мы же планируем второго только через три года.
– Ты планируешь.
– Но это же разумно. Илья освоится в гимназии, и у тебя будет время заниматься вторым ребёнком.
Приближаясь ко мне, он сжимает свой член, помогая ему прийти в боевое состояние.
– А мы можем во время секса не говорить о детях? – зажмуриваюсь я, пытаясь отыскать в себе хотя бы намёк на возбуждение.
– Устал сегодня, – разминает спину. – Давай ты сверху.
Ложится рядом на спину. Сажусь верхом. Кладёт руки мне на бедра.
– Где мои поцелуи? – наклоняюсь я.
Перехватив за затылок, коротко целует пару раз, лениво проходясь языком по моей губе. Чувствую, как его член становится твёрже.
Точка кипения во мне очень близко.
Глажу свою грудь, не торопясь, впускать его член внутрь.
– Почему ты никогда не трогаешь меня?
– Я трогаю…
Обводит пальцами мой сосок. Дёргаюсь от слишком резкого ощущения.
– Моё тело состоит не только из сосков, губ и вагины. Всё остальное тебе неинтересно?
– Тори… Я ласкаю то, что более чувствительно.
– Экономишь время? – разъярившись, я откидываю назад копну своих волос. Кончики задевают его лицо.
– Осторожней! – раздражается он. – В глаз попала.
Возмущённо молчу.
– Тори… – оттаивает он немного. – Давай… – гладит моё бедро. – Мне ещё японские биржи изучать.
– Возможно, если бы ты не экономил время на ласки, я бы кончала.
– Дорогая, мы обсуждали это. Значение женского оргазма очень преувеличено. Почитай сама медицинские источники. Это всего лишь… судорога. Не больше. Для женского организма это не так важно, как для мужского. А я даю тебе гораздо более значительные вещи, чем оргазм.
– А я хочу свою судорогу! – срывает меня от этой логики.
– Поласкай себя… Большинство женщин делают так. Редкие получают оргазм непосредственно от коитуса.
Беспомощно закрываю глаза. Я не могу это слушать!!!
– Судорога? Поласкать себя? – передёргивает меня. – Хорошо…
Приподнимаю бёдра и, несколько раз пройдясь по его члену вверх-вниз, направляю внутрь себя. Закрыв глаза, двигаюсь, пытаясь получить от этого хоть какое-то удовольствие. Но кроме раздражающего трения абсолютно ничего не чувствую. Через несколько минут ощущаю, как Борис, удерживая за бёдра, начинает снизу врываться в меня сам. И как только доходит до пика, зажмуриваясь и тяжело дыша… я просто встаю с него и с нашего супружеского ложа.
Он ошеломлённо смотрит на меня.
– Дорогая?..
– А теперь поласкай себя сам и получи свою СУДОРОГУ! – рявкаю я, вытирая брызнувшие из глаз слёзы.
– Тори…
– Не подходи ко мне!
Путаясь, натягиваю длинную футболку и сбегаю спать в кровать к сыну.
Не могу больше… Не могу!!!
Глава 5
Как мальчишка
По дороге домой торможу у ближайшего супермаркета и покупаю себе огромного свежего тунца. Упакованный в прозрачную плёнку хвост торчит из пакета. На стоянке женщина с пятилетней девочкой складывает пакеты из тележки в багажник машины.
– Мама! – пугливо хватается девочка за руку матери, глядя на меня.
Растерянно замираю.
– О, не обращайте внимания, – миролюбиво улыбается мне женщина. – Мила панически боится акул.
– Ну этой можешь точно не бояться, – подмигиваю я, улыбаясь девочке. – Сегодня я её съем.
– А других? – с любопытством выглядывает она из-за бедра матери.
– Других сегодня не осилю, – развожу руками. – Но за неделю постараюсь справиться. Ни одной акулы в нашем городе не избежать моих зубов.
Щёлкаю несколько раз зубами. Мила смеётся.
– Ты – супермэн?
– О, да! – убираю в багажник пакет с продуктами. – Поедатель акул. И нас целая банда!
– Мила, в машину, – командует ей мать.
Девочка машет мне рукой из окна. Машу ей в ответ. Дети клёвые! С ними просто. А взрослых я люблю через раз. А то и через три.
Паркуюсь возле дома, в последнее мгновение замечая припаркованную чуть поодаль тачку Альбины. Выхожу, забрав пакет.
– Привет, Стёпочка… – виноватым голосом.
– Здравствуй, – поворачиваюсь я.
Глаза спрятаны за дымчатыми стёклами очков. Но я помню, у неё очень красивые глаза. Светло-зелёные, прозрачные как море, радужка обведена тёмной каймой, делающей глаза очень выразительными. Когда-то я запал на эти глаза. А теперь она их прячет. Но и со спрятанными глазами Альбина очень красивая женщина. Но… не моя.
– Не отвечаешь на звонки.
– Не отвечаю.
– Почему?
– Не хочу.
– Ну что ты как мальчишка обиделся?
– Нет. Это ты всё время хочешь увидеть во мне мальчишку. А я не обиделся, Альбина. Я, как взрослый адекватный мужчина, разочаровался. Но твой выбор принял.
– Стеф, – взлетает её рука в попытке погладить мою скулу.
Выразительно отстраняюсь, вопросительно дёргая бровью.
– Пригласи меня домой, поговорим.
– Не хочу.
– А говоришь – не обиделся, выбор принял…
– Окей, я поясню. Скажи мне, Аля, много ты знаешь мужчин, которые, ни разу не трахнувшись с женщиной, сделают ей предложение?
– Не поняла… – сглатывает она.
– Да всё ты поняла. Я вот не знаю ни одного. Даже молодого идиота, а уж сорокапятилетнего – тем более. Нет, ну я могу там ещё понять – невеста-девственница и любовь невъебённая. Но это же не ваш случай, правда?
– Стеф! На что ты намекаешь?
– Да я прямо говорю. Трахалась ты с ним параллельно со мной. И мне противно. Всё, что между нами было, мне теперь противно. И ты мне противна.
Её смуглая кожа, которая, как мне казалось, не краснеет никогда, густо покрывается румянцем.
– Теперь понятна моя дистанция?
– Степан, – поджимает она губы. – Я поняла. Ты остынешь, мы поговорим. Но… ты же пациентов бросил. Так нельзя.
– Тяжёлых и особенных у нас не было.
– Из Москвы к нам в отделение девочка твоя с дисплазией вернулась.
– Дай её родителям мой телефон. Всё?
В горле горит от неприязни к происходящему. А ещё – к себе. Потому что я-то, наивный идиот, проживал всё, что было между нами, искренне. И меня морально тошнит теперь от любого воспоминания или всплывающего эха своих чувств. Благо это не зашло так далеко, чтобы я совсем пропал в ней. И мои коротящие контакты удалось быстро разъединить. Но стягивает это всё просто пиздец!
Хотя… я рад, что выговорился. Словно выплюнул всю эту горечь. Бабы – они иногда самовыгодные суки. Надо просто смириться.
Иду к подъезду, чувствуя на спине её взгляд. Несколько раз с чувством посылаю её про себя. Пусть наслаждается теперь своим выбором и клиникой. А я лучше подрочу, блять, в одиночестве, чем пущу её ещё раз в свою постель.
Поднимаюсь на площадку. Сосед открывает дверь и выносит за шкирку моего рыжего кота. Вопли второго слышу из-за закрытой двери.
– Слушай, Стеф, – сердито. – Эта наглая морда…
– Это – Зидан, – аккуратно забираю за шкирку своего бандита.
– … погрыз у меня на балконе всю рыбу.
Сосед – рыбак и часто вялит рыбу на балконе.
– Лёх, ну… кошак же, инстинкты. Извини. Хочешь, я тебе тунцом отдам?
Опускает взгляд на мой пакет.
– Здоровый…
– Давай я его приготовлю, а ты бери пивко и ко мне – футбол смотреть. Россия-Бельгия.
– А… – воодушевляется сосед. – Да не вопрос! Ща сгоняю…
Зидан недовольно перебирает лапами в воздухе, требуя его отпустить. Ставлю пакет на пол. Открываю замок. Бросаю этого рыжего гада на пол. Чёрно-белый Бэкхем настороженно обнюхивает Зидана. От того несёт рыбой.
– Ну вы чо, пацаны? – с претензией смотрю на котов. – Хорош по чужим балконам шариться!
Котяры, мурлыкая, трутся об мои ноги. Кто-то в снег зимой выкинул около подъезда ещё котятами. Вот пришлось забрать. Пристроить так и не удалось. Так и живём.
– Жрать хотите? Ладно… пойдёмте, морды наглые.
Пинаю их мячик с колокольчиком. Оба летят наперегонки, отбирают его друг у друга лапами. Футболисты, блин…
Глава 6
День рождения
Длинное узкое платье, подаренное Борисом, сжимает бёдра так, что мне тяжело двигаться. Я семеню, как гейша на окобо!
Господи, скорей бы закончилось это мероприятие. Нет ничего хуже дней рождения детей партнёров Бориса. Новые туфли и туго собранные наверх волосы тоже не поднимают настроения. Но в этой среде принято улыбаться. И я улыбаюсь на автомате, равнодушно глядя в окно на капли дождя.
– Виктория…
Поворачиваюсь с дежурной улыбкой. Хозяйка дома Лика подхватывает меня под локоть.
– Пойдём, подали шампанское и устриц. Мы специально заказывали их с ближайшего рейса, чтобы были живые и свежие. На дне рождения у Даниэля Алле пришлось распорядиться их запечь. Их привезли замороженными! Уж лучше бы совсем не подавала… Разве можно на таком экономить? А эти ты обязательно должна попробовать.
– Лика, я равнодушна к устрицам.
Вернее, терпеть их не могу, и меня тошнит от мысли, что я должна есть ещё живого моллюска.
– Тори… – осудительно. – Никогда и никому не говори, что ты равнодушна к устрицам! Это моветон…
Протягивает мне бокал шампанского. Спасаясь от дегустации устриц, беру во вторую руку канапешку с сыром и оливками.
Мужчины курят сигары на огромной веранде. Изредка доносится их сдержанный смех.
Та самая Алла, жена ещё одного партнёра, худощавая брюнетка с тёмно-бордовым маникюром, выскрёбывает в свой малиновый рот несчастную устрицу. Когда она глотает, я на мгновение чувствую себя этой устрицей. Меня передёргивает.
Ещё одна из женщин, совсем ещё молоденькая Дарья, стоящая чуть поодаль, запивает таблетку бокалом шампанского.
– Полгода уже не может забеременеть, – едва слышно бормочет мне Лика, во все тридцать два улыбаясь Дарье. – Думаю, если до зимы не сможет, Погодин решится на развод. Ему сорок… Уже неприлично без наследников. Подумают, что бесплодный он!
– Господи, да ей всего девятнадцать. Ей нужно просто набрать нормальный вес. С ума они сошли, что ли, какой развод?
– Я тебя умоляю, Тори, – закатывает глаза Лика. – Погодин обожает худобу. Если она наберёт нормальный вес, развод случится уже завтра! Думаю, Дарья забыла, когда нормально ела последний раз. Ест только зелень… ты заметила?
«Больные люди…» – вздыхаю я. Но я тоже часть их. И мне стыдно быть этой частью.
– Дашенька, что ты пьёшь? – ласково и лицемерно щебечет Лика.
– Мой психоаналитик прописал мне антидепрессанты… Я так устала от всего…
Мне хочется дать Даше подзатыльник, чтобы пришла в себя, смыла косметику, выплюнула антидепрессант, шампанское и просто поела. Поджав губы, я отворачиваюсь.
– Тори! – тут же ловит меня алая Алла. – Ты не собираешься этой осенью в Египет вместе с Борисом?
– Что мне там делать? Он будет круглосуточно на своих семинарах. А Илюшка не переносит самолёты…
– Найми няню, как я. Я полечу с мужем, отлично проведём с тобой время!
Её Даниэлю два с половиной. Как можно в два с половиной бросить ребёнка няне, чтобы хорошо провести время?
– Вряд ли у меня получится, – вежливо улыбаюсь я.
– Даша, ты такая худая! – с наигранным восхищением вздыхает Лика. – Просто модель!
Модель скелета? Да у неё скоро колени назад выгнутся. Как можно подпитывать её нездоровые диеты восхищением? Но здесь принято в лицо хвалить любую дичь, а осуждать и высмеивать шёпотом и за спиной.
Спасите меня кто-нибудь! Мне кажется, я тоже сейчас начну выделять яд и всех залью с дежурной улыбкой. Они заразные!!
Разворачиваюсь, чтобы сбежать в детскую. Но Илья уже идёт навстречу мне с шариковым ружьём наперевес.
– Мам…
С ледяным взглядом Лика натянуто улыбается.
– Что-то наше жертвоприношение сегодня не слишком старается… Всё время бегают.
«Жертвоприношение» – это детские аниматоры. Здесь принято называть это так. Взрослые не переносят, когда дети мешают им хорошо проводить время. И детям делают человеческое жертвоприношение в виде аниматоров. Терзайте, только не мешайте!
Присаживаюсь перед сыном, чтобы спрятать его от взгляда Лики. Платье натягивается… и я чувствую, как немного лопается разрез. Боже…
– Мам, я хочу домой.
– Потерпи, детка, ладно? Поедем через час.
– Я туда не пойду.
– Почему?
– Там… один мальчик написал в шарики. Фу… А девочки говорят на Мальвину… – мнётся он и, решившись, наклоняется и шепчет мне на ухо: – «Шлюха…»
– О, Господи! – в этой аристократичной вакханалии остаётся только молиться. – Побудь со мной.
Беру его за руку, усаживая на кресло. Женщины недовольно поглядывают на меня. Мужчины возвращаются с веранды. Я присаживаюсь на подлокотник кресла, пряча свой надорванный разрез.
– Тори… ах… – с восторгом наклоняется к моей груди Алла. – Борис – щедрый мужчина! Это же бриллиант?
Машинально прикрываю подаренный на наш юбилей кулон, сжимая его в пальцах.
– Да, – киваю я.
– Шикарный «Ашер»! Сколько карат? Какой чистоты?
– Да я… не помню, если честно, – пожимаю плечами с улыбкой.
– Ой, лукавишь, – машет она мне своим длинным наманикюренным пальчиком, – кто же такое забудет? Я, скорее, имя мужа забуду! – смеётся она, жадно поглядывая на камень.
Разворачивается к подошедшему ближе Борису.
– Борис… – разводит руками. – Сразу видно – твои дела пошли в гору. Украшения жены выросли на пару карат!
Борис признательно улыбается ей… А он очень редко улыбается. Я уже и забыла, как он улыбается мне или Илюшке. И мне становится тошно. Не от ревности, нет. А вообще…
Илюшка, скучая, поднимает своё большое шариковое ружьё и, играясь, целится в шоколадный фонтан.
– Бах… бах…
– Илюшка… не надо… – тихо прошу его.
– Мамочка… я хочу домой…
– Потерпи ещё немного.
Впереди у нас ещё одно нездоровое мероприятие!
– Аукцион! – словно услышав мои мысли, радостно объявляет Лика, хлопая в ладоши. – Наша Владочка нарисовала для гостей три картины. Внимание! – игриво разворачивается она, указывая на детскую мазню на настоящих холстах и в дорогущих рамках. – Вот наши лоты: «Закат над Тегал Ванги»…
Красное пятно масляной краски над синей полосой.
– … «Букет магнолий»…
Много розово-белых пятен над зелёным шаром.
– … «Вечер у камина»…
Непередаваемая живописная смесь коричневого и красного!
– Среди нас есть профессиональный художник! Тори, милая, дай нам скорее рецензию!
– Это… – подыскиваю я слова. – Очень мило!
– Мне кажется, Владочка будет очень талантлива в экспрессионизме!
– Безусловно, – киваю я.
– Итак, разыгрываем первый лот. «Закат над Тегал Ванги». Стартовая цена – сто евро!
Уж лучше бы откровенно поставили кубышку и попросили собрать в неё денег. Но, к сожалению, ритуал проводится не ради денег, а ради того, чтобы потом хвастать, что картина отпрыска, нарисованная им в семь лет, была продана за несколько тысяч евро. Такая вот дичь…
– Двести! – взмахивает рукой Борис, открывая аукцион.
Другие мужчины поднимают ставки.
– Восемьсот… – снова поднимает Борис.
Отворачиваюсь, гляжу на Илюшку и про себя обещаю ему, что никогда больше не буду справлять его день рождения в кругу партнёров его отца. Любой кровью! Даже если мне придётся годами не разговаривать с Борисом. Не хочу, чтобы он смотрел на это всё.
Илья поднимает опять ствол ружья и…
– Илья! – тихо и сердито рявкает на него стоящий рядом отец.
Сын пугается, и его пальчики резко сокращаются, нажимая на курок. В ужасе смотрю, как огромный шар быстро летит в шоколадный фонтан!
Шлёп!!! Все лоты и платье Лики залито жидким шоколадом…
Все шокированно поворачиваются к нам!
Мамочка…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?