Читать книгу "Истинная для двоих. Отбор с осложнениями"

Ясмина Сапфир
Истинная для двоих. Отбор с осложнениями

ГЛАВА 1

Изида

Наше время

– Женщины! Скоро сюда явится дроу из особого племени аттанов. Ильдралион Незер-ах-Мальтир. Аттаны мастера воевать и соблазнять. Ильдралион проведет с некоторыми из вас мастер класс по ублажению мужиков перед испытаниями на отборе невест. А тех, кого он не захочет тренировать, будут обучать другие аттаны, – без предисловий сообщил нам огромный орк.

Орчанки, человечки и даже темные эльфийки сразу же оживились.

Я нервно прикусила губу.

Наверное, я – одна из немногих, кто меньше всего хотел бы быть здесь и, уж тем более, победить на отборе.

Претенденток вызвали в зал для объявлений около часа назад, и мы разместились прямо на коврах на полу. Кто-то просто тихо сидел и ждал, кто-то нервно переговаривался, а кто-то – напряженно озирался по сторонам.

Катя и Мила – попаданки, как я – только пришедшие сюда по собственной воле, как обычно, ангажировали меня на обсуждение.

– Что думаешь по поводу этого обучения? Натаскаемся любого довести до того, что станет желать нас, как зверь в момент гона? – начала разгонять беседу черноволосая, высокая и худенькая Катя. У нее был немного широковатый нос, узкие губы, но вполне себе выразительное интересное лицо. К тому же, Катя умела «рисовать» такой макияж, что недостатки внешности в глаза не бросались.

– Ага! А потом сделать так, чтобы мужик просил еще и еще и с любой другой чувствовал себя практически импотентом! – хихикнула энергичная Мила – эдакая томная кокетка, с пышными губами и формами. Однако же вполне себе подтянутая, статная. У нее был нос с горбинкой и не очень большие глаза, зато ресницы, как крылышки бабочки и улыбка, от которой все вокруг просто таяли. – Я попала сюда пенсионеркой. Мне стукнуло уже семьдесят с хвостиком. И я никогда, девчонки, вот только представьте! Я вообще ни разу такого не делала. Получу новый опыт, как ни крути. Хотя я была замужем… С детьми вот только не вышло…

А у меня вышло… и с замужеством, и с детьми. Но сын остался с козлом-благоверным, что обманом продал меня в рабство.

– Изида, ты чего такая тихая и задумчивая? – чуть потрясла меня за плечо Катя.

Имя я взяла себе после того, как с семьей провалилась в новый и странный мир.

– А чего я должна думать на счет этого обучения? – обернулась я к соотечественницам.

– Ну, как чего? Представь! Сейчас нам придется возбуждать мужика! Возбуждать! Соблазнять! Ласкать! Понимаешь? – отозвалась Катя.

– Не мужика, а аттана, – возразила я без малейшего энтузиазма. – У мужиков их племени, что работают в подобных местах и в такой роли, стоят блоки на истинность и, плюс к тому, они прекрасно владеют собственным телом. Так, что особой реакции все равно не увидишь. Не раскатывай губу, дорогая.

– Все равно интересно! – хихикнула Катя.

Я сдержала вздох, проглотив горечь во рту, и сказала:

– Это всего лишь интимная тренировка. К тому же, я совершенно не хочу стать женой Хеса.

– А мне страшно любопытно, кого первой для своих уроков выберет Ильдралион! – подмигнула мне Мила. – Не грусти, дорогая. Уверена, все сложится хорошо. И у тебя обязательно все получится. Тебе Яросвет хотя бы писал?

– Втайне от отца звонит каждую ночь, – все-таки не выдержала я – тяжко вздохнула. – На коммуникатор. Хорошо хоть тут связь практически, как на Земле. И коммуникатор у меня не отбирали, когда покупали и уводили в рабство.

– Ну тебя же почти сразу отдали оркам… – напомнила Катя.

– Это да. Здесь, действительно, повезло, что несколько городов Темных эльфов пали перед местными орками, и решили срочно откупиться всеми возможными способами. А тут я – попаданка с мощными суперспособностями… каких За Гранью, да и вообще на планете – раз, два и обчелся. Большинство с хорошим даром целителей живут и работают на континентах закона… Я и сама не до конца еще разобралась, на что годится моя якобы аномально мощная аура. Выяснила лишь, что могу убрать любую инфекцию из тела. Какой бы сильной она ни была. Но вроде бы должны проявиться и другие способности. Черт его разберет…

– Ты уникальная, Изида! Тебе повезло, – вздохнула уже Мила. – А вот у меня только слабые способности вызывать огонь, если потребуется.

– Ничего не слабые! Замерзнешь – согреешься! Если мужик достанет – подожжешь ему кое-что чуть ниже пояса! – рассмеялась Катя. – У меня так вообще повышенная интуиция и врачебная, в том числе. Плюс небольшой дар усиливать регенерацию. Вот и все, чем одарил новый мир.

– Зато тебя муж не предавал и не продавал, – немного обиженно проворчала я, будто именно Катя виновата в моем горе.

Та погладила меня по плечу и понимающе произнесла:

– Дорогая, мы тебе очень-очень сочувствуем. Надеюсь, у тебя все сложится так, как надо. Пройдет отбор – станешь свободной гражданкой. Вождь племени лично это всем гарантировал. Ну, а там, чем черт не шутит… Может еще найдешь способ забрать у мужа своего Ярика и поквитаться с этим козлом…

– Ему предложили огромные деньги. А мы в тот момент еле-еле сводили концы с концами… Ну и… – я развела руками.

Внезапно двери помещения отворились и к нам вышел крепкий дроу-аттан. Красивый. Вопиюще красивый, я бы сказала. Впрочем, как и все лучшие выходцы из его племени. Точеное, но мужественное лицо, совершенно лишенное растительности. Белые, словно перворожденный снег, волосы с красными прядями возле лица – отличительным знаком аттанов – собранные в тугой низкий хвост. Идеальный обнаженный треугольник торса и свободные брюки на бедрах. Причем настолько низко, провокационно, что казалось, мы почти видели «истоки» мужественности дроу. Пронзительный, какой-то прямо-таки гипнотический взгляд фиалковых глаз.

У дроу и Темных эльфов глаза были желтые, либо красные, а у аттанов они имели самые удивительные оттенки.

Ильдралион неспешно прошелся по комнате, оглядывая потенциальных невест Хеса. То немного приостанавливался, а то – наоборот – вдруг ускорялся. И в каждом его движении была какая-то особенная эстетика… В том, как перекатывались под фиолетово-синей кожей крепкие мускулы, как дроу буквально перетекал из позы в позу, притормаживал, словно остекленел и гибко начинал движение вновь.

Снопы света стекали по его телу, словно хрустальный поток водопада, огибая, подчеркивая, как будто поглаживая даже…

И это было… очень эффектно…

Почти на грани, вызывающе и волнительно.

Зрелище будоражило и завораживало.

Я думала – тренировка стартанет с орчанок. Все же у них больше шансов выиграть конкурс. Так мне виделось, по крайней мере. Как ни крути, а они – одной расы с Хесом и, наверное, понятней ему, ближе и привлекательней…

Внезапно Ильдралион стремительно пересек зал, остановился прямо возле меня и протянул красивую ладонь. Она была довольно широкой, мужской, но длинные пальцы и вытянутая форма невольно притягивали взгляд.

Я сделала то, что должна. Подала руку аттану, и поднялась с ковра, когда он аккуратно потянул меня на себя.

– Ты идешь со мной, – произнес Ильдралион мягким, певучим голосом. Ему бы в опере выступать… аншлаги и вызовы на бис гарантированы.

Я только кивнула. Не особо хотелось возбуждать мужика, и вообще вот это вот все. После предательства муженька особи сильного пола были мне одинаково отвратительны.

Но таковы уж условия отбора.

Рано или поздно мне все равно придется пройти обучение.

Лучше сразу уж отстреляться – и отдыхать до первого испытания. Это как выдернуть больной зуб. Чем дольше тянешь, тем только воспаление хуже.

Ильдралион почему-то все еще не выпускал мою руку. Пришлось идти с ним буквально бок о бок, даже шагать практически в ногу…

Мы покинули помещение и двинулись в те части Горы Невест – замка, выбитого прямо в горе – где я до этого еще никогда не бывала. Просторные, ярко освещенные коридоры с высокими потолками и гладким, как глянец полом, вывели нас в красные комнаты. Поговаривали, будто именно здесь обучали искусству любви аттаны, служащие вождю орков.

Тренировки проходили и добровольно, и принудительно. Жены выходцев из главного клана иной раз сами хотели, а периодически орки, которые были еще теми мужланами и шовинистами, насильно присылали их «на курсы повышения квалификации». Мол, сходи, натаскайся, чтобы потом ублажать меня так, как положено.

Ревности не было. Аттаны не могли ни любить, ни по-настоящему хотеть женщину, пока у них стояли блоки на истинность. А снять подобные удавалось лишь очень редко и в исключительных случаях.

Зато эти «умельцы» показывали точки и места – где погладить, поцеловать, объясняли, как надо действовать, чтобы партнер буквально сходил с ума от возбуждения и наслаждения.

И это были вовсе не банальные эрогенные зоны или поцелуи с языком. Аттаны владели искусством куда более тонкого, изящного соблазнения.

Мы вошли в огромную комнату, с большой кроватью в центре, застеленной красным шелковым бельем.

Ильдралион все еще держал мою руку, и его ладонь стала горячей, как печка.

Наверное, это часть обучения или вроде того…

Я знала, что подобные тренировки сексом никогда не заканчиваются. Так, что вытерпеть их задача вполне выполнимая.

На стенах комнаты местами висели раскрывавшиеся сидушки, видимо, для интересных и страстных поз.

Ильдралион неожиданно остановил на мне такой взгляд… что я едва не споткнулась.

Бывают взгляды, как лезвия – полоснул, и ты почти труп. Бывают пренебрежительно-уничтожающие, от которых хочется либо драться, либо сбежать.

А бывают… ВЗГЛЯДЫ… от которых расплавится даже металл.

Вот именно таким – голодным, по-мужски жадным, жгучим взглядом и наградил меня аттан, вдруг отвернулся, чуть поиграл желваками и натянуто улыбнулся.

Наверное, так тоже задумано.

К тому же, я, действительно, хороша и вполне могла понравиться дроу чисто как объект вожделения.

Угодив сюда, я, как и все попаданцы и попаданки, омолодилась и выглядела примерно на двадцать лет.

Каштановые волосы с рыжиной привычно собирала в длинную косу.

Мои раскосые светло-карие глаза обычно притягивали взгляды, как и миловидное лицо, с небольшим носом и чувственным, но маленьким ртом. Когда-то говорили – губки бантиком.

Однако куда больше мужики западали на мои формы. Тонкую талию, высокую грудь и круглую попку. Сейчас я была одета, как и остальные участницы отбора. В красный топик и нечто вроде лосин, дабы Хес мог в полной мере оценить прелести конкурсанток. Белья наши «костюмы» не предполагали…

Полы и ковры в Горе Невест были комфортно-теплыми, поэтому обувь нам также не выдавали. А все вещи, захваченные с собой, забирали на входе, после того как конкурсантку признавали годной к участию.

Это, ко всему прочему, лишало претенденток возможности гулять по территории племени, где то острые камни попадались, а то трава, что резала стопы.

Я сдержала вздох и послушно двинулась к кровати, куда потянул меня Ильдралион.

Ладно. Я и это переживу…

У меня все получится…

Я смогу…

Я должна…

ГЛАВА 2

Изида

Наше время

Я села по легкому жесту аттана, и тот подошел близко-близко, так что мой взгляд почти упирался в его идеальный пупок. Я заметила на гладком, без единого волоска, теле Ильдралиона несколько шрамов, что придавали дроу лишь больше мужественности, какой-то первобытной дикости, что ли…

Так завораживает пластичный, опасный и грациозный снежный барс с немного прокушенным ухом. Он кажется настоящим природным оружием, прекрасным в этом своем небольшом, едва заметном несовершенстве…

Однако сдержать удивление у меня едва получилось.

Мужики для утех, гаремов и интимного обучения обычно не имели подобных отметин.

Неужели он воевал? Но тогда зачем пошел на эту работу?

Аттаны-воины: телохранители и наемники все равно умели в постели такое, что обычным мужикам и не снилось. Но специальность, так сказать, не меняли…

Впрочем, это уже совсем не мое дело.

Может какая-нибудь темная эльфийка, из тех, что любит жесткие постельные игры, стегала Ильдралиона кнутом. Хотя шрамы больше походили на ожоги от плазменных выстрелов…

Нет… нет я вообще, ни секунды не должна думать об этом.

Мне вот прямо ни капельки не интересно, где аттан получил такие отметины, и сам аттан мне тоже абсолютно неинтересен.

Не знаю, кого я вообще сейчас убеждала. Волнение прокатывалось по телу теплыми струйками и где-то в груди возникло странное ощущение… вроде удушливого томления, что ли… Мой взгляд невольно продолжал скользить по рельефным мускулам дроу – с красивых, но не переразвитых грудных полушарий до выпуклых кубиков пресса и… слегка ниже…

У него даже лобок выглядел идеальным… и бугор на свободных штанах явно намекал на то, что спрятано ниже. Очень приличного размера для дроу…

Было что-то неестественное, порочное и одновременно странно-приятное в том, чтобы продолжать это разглядывать.

Господи! Да о чем я вообще сейчас думаю?

Я же никогда «там» мужиков не рассматривала! Да и зачем? Чем аттан может меня удивить? Что у него «там» такого, чтобы я прямо залюбовалась? Что вообще «там» может быть эстетичного?

Ну серьезно? Причандалы как причандалы!

Ильдралион молчал и практически не шевелился, будто позволял оценить себя во всей красе.

При этом дышал дроу немного взволнованно и внимательно вглядывался в мое лицо. Без этого прежнего выражения, с каким заявился на «смотр» учениц. Тогда его взгляд был какой-то… даже не знаю – отсутствующий? Как будто аттан тут, но думает о чем-то своем и происходящее его ни разу не трогает. Это работа и ничего более. Лицо дроу, когда он показался в дверях зала для объявлений, тоже казалось бесстрастным и равнодушным.

Сейчас же чудилось, будто Ильдралион беспокоится – сочту ли я вообще его привлекательным. Желваки несколько раз прокатились по его точеным скулам, губы вытянулись в жесткую линию, и выражение лица стало слегка напряженным…

И это было странным до крайности. Впрочем, как и то, что аттан на такое разменивает свое драгоценное время. Вон у него еще сколько девушек на очереди! Замучается преподавать…

Тут бы сразу приступить к делу, не тянуть резину, а он…

Я запнулась за ответный взгляд – глаза в глаза – и резко потупилась. Стало страшно неловко, хотя и непонятно с какой стати. Ведь Ильдралион именно для этого здесь, чтобы его, в том числе, и рассматривали.

Как говорится – все включено?

– Я объясню, как парой касаний довести мужчину почти до пика, даже без ласк непосредственно половых органов, – прочистив горло, наконец-то, нарушил молчание дроу и положил мои руки себе чуть выше талии, где-то на уровне диафрагмы.

Его кожа оказалась приятной на ощупь – нежной, но не слишком, гладкой, как и выглядела, горячей, и плотные бугры мускулов будто даже напряглись немного сильней.

В следующие минуты, я запоминала – куда нажимать, как гладить и прочее, прочее…

Действительно, мы будто просто тренировались – и ничего более.

Я даже ни разу не прикоснулась к хозяйству аттана. Да и он, кажется, не особо этого жаждал.

Во всяком случае, так я думала первое время.

В целом, обучение проходило терпимо. Я запоминала, повторяла и уточняла...

Я и забыла думать о красоте Ильдралиона, о его мужском жаре и всем остальном…

В мою задачу входило демонстрировать то, что освоила. И чем быстрее я смогу это сделать, тем скорее мы покончим с нынешней тренировкой.

Так, что я скорее сосредоточилась на «науке», нежели на своих ощущениях и впечатлениях.

Это как целенаправленно учиться вязать. Ты же не акцентируешься на мягкости шерсти или на том, как она приятно щекочет пальцы… Думаешь о том, как протащить одну петлю в другую, дабы получить нужный рисунок с правильным натяжением и рыхлостью. Как бы не потерять никакую петлю и вовремя поменять узоры на следующие.

В какой-то момент дроу присел со мной рядом и тихо сказал:

– Теперь поцелуй…

Вдруг взял меня пальцами за подбородок и осторожно коснулся губами губ.

А вот тут меня внезапно немножечко переклинило.

Я не хотела ни с кем целоваться! От слова совсем!

У меня вообще не было желания касаться этих козлов-мужиков!

Я их всех ненавидела после предательства муженька!

Все они были мне одинаково отвратительны: что красивые, как аттан, что брутальные, вроде орков.

Я ощутила мощную волну протеста и заставила себя не оттолкнуть дроу, а, совершенно наоборот, позволить ему действовать так, как планировал.

Однако у меня в груди прямо заклокотало.

Аттан вначале едва-едва дотрагивался до губ – совсем невесомо, словно лишь дегустировал, затем уже – с некоторым нажимом. Потом, слегка запрокинув мою голову, почти впился, как будто показывая, как надо действовать, если целовать придется мне, а не орку. Стал постепенно углублять поцелуй.

И… мое тело неожиданно немного откликнулось…

Уже не злостью и отторжением, как я могла ожидать после пережитого…

Стало жарко, волнительно и… даже приятно. Как будто Ильдралион, в самом деле, целовал меня со всей страстью и желанием влюбленного мужика.

Словно мужики тоже умеют любить, дорожить, трепетно желать женщину и до какой-то внутренней дрожи, головокружения наслаждаться ее близостью.

Господи! Какие нелепые, ненужные, глупые фантазии посещают иногда мою бедную голову!

Все-таки женщины неисправимы в плане романтики и розовых бредней!

Именно за них-то я и поплатилась!

Именно они и привели меня сюда, на отбор… И, дай бог, чтобы все поскорее закончилось!

Я старалась избавиться от ощущений – отодвинуть их, выбросить из головы, из тела, отовсюду!

Но вместо этого лишь сильней увлекалась – поцелуем, и тем, как аттан реагировал.

Было ощущение, что он сам аж вздрагивал от предвкушения и удовольствия, напрягался и становился все горячее. Дроу неловко ерзал на постели, словно искал положение поудобней. И периодически с присвистом натужно выпускал воздух носом.

Как будто Ильдралион – не безразличный учитель, а мужчина, что, реально, сильно хочет меня, как женщину…

ГЛАВА 3

Изида

Наше время

Дроу продолжал нежно, но уверенно ласкать меня языком, губами, пальцами… и я слегка поплыла…

Нет, он мне немного нравился чисто физически, как роскошный самец: сильный, красивый. Мне было приятно скользить взглядом по мощному телу, сотканному из литых мускулов. Касаться кубиков пресса, и сжимать ладонями ягодицы – крепкие, словно яблочки. Но… сейчас… сейчас…

Я сама не поняла, почему вдруг ощутила себя именно так.

Я аж подалась навстречу аттану и тотчас внутренний протест резко усилился. Я прямо ощутила, как вспыхнула аура. Дико захотелось врезать аттану в пах…

Я даже будто бы увидела вокруг слабое мерцающее синеватое сияние… Оно взвилось вверх, лизнуло потолок тонкими язычками, растеклось по воздуху, как краска на мокрой бумаге и… пропало… будто бы просто растворилось в пространстве.

Раз – и ничего уже нет.

Ильдралион на мгновение замер, по его телу прошлась крупная дрожь, а из губ прямо в мой рот вырвался протяжный, горячий выдох.

Аттан вдруг крепко меня прижал, опрокинул на кровать и навис сверху – большой, взбудораженный, немного дурной.

Я ощутила, что Ильдралион… возбудился?

Да ла-адно!

Он был настолько возбужден, что дальше, казалось, просто уже некуда.

Жарко пыхтел мне в лицо, глядя сверкающими, как в лихорадке, особенно яркими в эти минуты глазами. Губы аттана выглядели еще более красными и припухшими на фоне сиренево-синеватого лица. Одну он прикусил аж до крови.

Я видела кулаки, сжатые до белизны в костяшках, что упирались в кровать возле моих висков. И легкую испарину, что выступила на лбу дроу.

Он как будто отчаянно боролся с собой.

И это уже совсем не вязалось с тем, что я знала про аттанов. Ведь они же не могут любить и установить истинность! Никогда!

Но вел себя сейчас Ильдралион так, будто с ним случилось именно это. И он изо всех сил сражался с желанием взять меня прямо сейчас, прямо на этой кровати. Просто разложить – и взять, плюнув на все…

Почему-то вспомнилось, что те редкие аттаны, у которых внезапно слетели блоки на истинность, первое время буквально сходили с ума от желания.

Но выглядело та-ак странно и так до нелепого неправдоподобно, чтобы я вдруг спровоцировала снятие блока. С чего бы? Я ведь вообще не умела манипулировать аурой. Да, у меня она очень сильная, но попаданок с суперспособностями на континентах закона обучали, как следует обращаться с энергетикой. Там подобные нам развили науку, развенчали магию и установили, что все это не более, чем действие ауры или похожих на нее потоков энергии и особых частиц. Те меняли само вещество и могли превратить гору в пыль или горсть воды – в черный алмаз. Однако управлять ими умели лишь те, чья энергетика не просто сильна, но и нацелена на подобное действие.

Пока что я умела лишь убивать бактерии, вирусы или грибки в теле больных, чтобы те поправлялись. Этот трюк я освоила быстро. Но уж никак не снятие аурных блоков.

На несколько минут нас с аттаном накрыла напряженная звенящая тишина, в которой его рваные вдохи и выдохи звучали особенно шумно.

Ильдралион смотрел неотрывно и прижимался, и упирался в меня тем, что отчетливо доказывало, что случилось нечто абсолютно неординарное. Не должен тренер по соблазнению мужиков так сильно возбуждаться во время уроков. Я знала, что подобного не случается никогда, даже, если жен или невест натаскивали правильно ласкать в интимных местах. Даже, если некоторые ученицы играли с причандалами аттанов, тем самым, механически их стимулируя – тренеры и то не очень-то возбуждались. Лишь немного, за счет прилива крови.

Но, чтобы от поцелуя… Да еще до такой степени…

Аттан вдруг словно сорвался с цепи, впился губами в губы и… приспустил брюки, освобождая то, что, кажется, выскочило из белья. Я ощутила, как в живот уперлось твердое влажное, однозначное свидетельство мужского желания.

Следующим движением дроу коснулся моих штанишек, и чуть потянул вниз. Я думала – сдернет уже окончательно. Напряглась, готовясь сопротивляться.

Но… Ильдралион лишь слегка освободил мой живот от ткани и… вдруг прильнул к нему горячими губами.

Не знаю, что со мной приключилось, но весь внутренний протест, все отторжение и ненависть к мужикам, в эту минуту сняло как рукой. Я застонала и инстинктивно выгнулась от непрошенного, совершенно ненужного мне сейчас удовольствия. Ласка была умелой, не навязчивой и очень нежной. Меня еще никогда, и никто так не целовал.

Дроу провел языком по животу, и слегка выше, словно рисовал замысловатые узоры.

А я… я вдруг потеряла контроль.

Мне хотелось еще и еще.

Сладкая, томная нега растеклась по всему телу. Кровь в венах резко ускорилась и пузырьками, бурным потоком по ней понеслись эндорфины восторга.

Теперь уже пальцы аттана скользили по коже, лишь слегка касаясь в разных местах.

И… я… Я ощутила такое, чего еще никогда не испытывала.

Это было… горячо… сладко, остро и просто невероятно…

Я чувствовала себя легким облачком, казалось – вот-вот – и воспарю в воздух.

Чудилось, что каждая клетка поет и кровь закипает, пузырьки эндорфинов кружат голову, ударяют в нее, будто хмельной алкоголь. Хотя я никогда не любила такие напитки.

Да и вообще, как по мне, веселиться и расслабляться надо уметь, а не делать это при помощи вливания в себя пойла с градусом.

Я чувствовала, как мысли испаряются в сладком дурмане, а ощущения накатывают, охватывают, замыкают меня в этом невероятном мгновении...

Я больше практически уже ничего и не делала.

Все делал аттан.

И так делал…

Так… что буквально высекал из меня искры.

И сам… сам преображался до неузнаваемости.

В глазах усилился лихорадочный блеск. Брюки давно куда-то пропали. Я видела его возбуждение во всей красе, во всех подробностях, когда дроу приподнимался или менял положение.

И это та-ак меня заводило, как не должно было вообще, в принципе.

Я обычно очень хладнокровно воспринимала подобные сцены, что в кино, что на фото, а что вживую.

В Великих Булгарах, где мы с семьей жили после попадания в новый мир, мы с муженьком однажды ходили на стриптиз: женский и мужской. И там были светлые эльфы, аттаны, темные эльфы, орки и люди. Они раздевались совсем, догола.

Многие выглядели очень красивыми…

Но меня зрелище не вдохновило ни капли.

Сейчас же, глядя на тело дроу, на его вздыбленный ствол, на лицо, на котором горел возбужденный румянец… Я просто теряла контроль над собой…

Небо и земля, время и пространство внезапно потерялись за полной ненадобностью...

Зачем мы здесь и что следует делать, тоже вдруг стало абсолютно неважным.

Я ощущала ласки аттана, плавилась в его умелых руках, стонала, извивалась и… желала, чтобы только лишь это не прекращалось.

Эта сладкая, затяжная игра, которая должна была прийти к такому очевидному для нас обоих итогу...

Да, это не было нечто романтичное, томительно-любовное. Когда дрожишь от предвкушения касания только лишь рук, разговора, да просто даже того, что вы встретитесь. Когда от мысли о нем… внутри что-то расцветает, поет…

Так было у меня с мужем, в молодости, еще на Земле…

Потом все стало более пресным, потухло, что ли… а может нас раздавил каток быта.

Но это было, и я очень хорошо чувствовала разницу. Между тем плотским, механически-гормональным ощущением, которое испытывала сейчас и настоящим, искренним, трепетным чувством. Тем, что даже окончательно угасая, удержало нас с мужем вместе в Великих Булгарах на краю пропасти…

И тем, которое этот козлина предал и продал вместе со мной.

Когда просто хочется прижаться к кому-то, прикрыть глаза и ощущать это мгновение, как нечто невыносимо-приятное, нечто щемяще-нежное и необходимое всегда, до последней минуты...

Не потому, что тебе нужен мужчина или мужчине нужна разрядка гормонов. А потому что эта маленькая, робкая близость даже важнее, чем потребности тела.

Сейчас я просто хотела «тело», и тоже исключительно телом.