Текст книги "Фридрих Барбаросса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/fridrih-barbarossa-128076.jpg)
Автор книги: Юлия Андреева
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 17. Империя молодых
Только поздравил Вихмана, Генрих Лев по новой требует обещанную ему Баварию, будь она неладна. А Альбрехт Медведь почему-то отказывается ее отдавать. Кто бы мог подумать?! И что с этим делать? Силой отобрать? Так он потом меня вором обзовет. А мудрейшего Эберхарда и трижды мудрейшего канцлера черти по Италии носят, приходится самому выкручиваться. Чтобы Саксонский герцог не обижался, подарил ему местечко Гослар со всеми его серебряными рудниками. Тот подарок взял, а от Баварии не отступился. Повис вопрос дамокловым мечом.
Немного о Госларе – во-первых, это территория, традиционно принадлежащая императору, то есть уже большая честь и доверие ею править. Во-вторых, из Гослара можно контролировать расположенные на Гарце крепости и тем самым обеспечивать прикрытие войска на марше к Брауншвейгу, если таковое понадобится. Добавьте к перечисленному серебряные рудники – и получится вполне себе приятная картинка.
Далее меня попросили рассудить спор с престолонаследием в Дании, и я сделал точно так же, как при назначении Вихмана, понравившегося мне кандидата короновал и Данию ему же в лен передал. А противнику наказал, чтобы на моих глазах меч свой новому королю вручил.
Не успел выехать из Дании, посланец из Рима нагоняет. Друзья поздравляют с разводом! Ух! Гора с плеч! И тут же любезнейший канцлер советует найти способ подчинить себе Венгрию, как это было при Генрихе III. Легко сказать, да трудно сделать. Они там что перепились совсем в этом Риме, если забыли, что у меня нормального войска нет. Откуда возьмутся рыцари? Уж не Генрих Лев ли мне их даст?
Да уж, как ни крути, а придется с Баварией разбираться. Так что я снова в пути, теперь уже к дядюшке Язомирготту. Предложил ему вместе отомстить венграм, которые его войска лет десять назад отымели на реке Лейте. Ему за честь – поквитаться с давними обидчиками, ну а мне, так и быть, побежденных венгров на шею. Отказался. Да и другие князья южной Германии этим предложением не воодушевились.
Ничего не получилось, и я поспешил в Аахен, где, как мне доложили, находился мастер, строящий невиданные до этого машины, годные как для захвата крепости, так и для ее обороны, а также передвижные башни, в которые можно было спрятать лучников.
Новая машина представляла собой высокую постройку с пустой шахтой внутри, по которой на канатах поставлялись начиненные горючим материалом бочки. Наверху их принимают воины, кладут на специальный плоский наклонный трап, поджигают и отпускают, дабы те неслись вниз, разгоняясь и бешено вращаясь. Урон от такого снаряда огромный, так как, даже упав вниз, бочка не всегда сразу разваливается на куски, чаще она продолжает крутиться, налетая на все, что ей только попадется, и учиняя пожары. Если такую машину установить в ведущей оборону крепости, всего несколько долетевших до земли снарядов способны поджечь осадные башни и возы, покалечить людей и лошадей.
Если в осажденном городе заведется такое устройство, осаждающим придется хорошенько подумать о своевременном подвозе воды, необходимой для тушения пожаров.
О том, что произошла беда, я понял, уже около дома великого мастера, к которому, как и ко всем другим, заехал лично. Ставни на доме были заколочены, а у ворот стояла толпа с заготовленными камнями и гнилыми овощами. Оказалось, что накануне моего приезда бедняга был отлучен от церкви, так что теперь чтившие закон соседи должны были прогнать его прочь, иначе на город был бы наложен интердикт.
Очаровательный человек и великий ученый на старости лет был обречен превратиться в бесприютного нищеброда, который не имел права не только проживать в городе, в котором родился, но и поселиться в любом другом местечке Империи. Решив защитить беднягу, я сочинил указ, согласно которому отлученный от церкви не подвергался бы еще и имперской опале. Каждый конкретный случай следовало рассматривать в королевском суде. Так что имперская опала коснулась лишь тех, кто нарушил законы Империи. Все мои князья проголосовали за этот в высшей степени справедливый закон, после чего переписчики сделали множество копий данного капитулярия[71]71
Капитулярии (от лат. capitula – глава) – законы и распоряжения (указы) франкских королей. Составлялись на латинском языке, разделялись на небольшие главы и параграфы.
[Закрыть] и гонцы повезли их в разные стороны, дабы каждый мог слышать то, что говорит ему его король. После чего нам оставалось только ждать протестов со стороны папы.
Протестов не последовало, и это понятно, папа был заинтересован в императоре для личной защиты, мне же был необходим папа для того, чтобы получить императорскую корону. Так что на ближайший рейхстаг 1153 года в Констанце из Рима пожаловали два легата папы, которые попросили меня подписать документ, согласно которому я не заключу перемирия или мир ни с римлянами, ни с сицилийцами без согласия на то его святейшества, обязуюсь защищать лично папу и апостольский престол, а коли владения или имущество последнего попадут в чужие руки – возвращать их законному владельцу. Также я клялся не передавать земли Византии и не допускать вторжения в Империю византийский войск.
После того как я подписал и поклялся свято соблюдать условия договора, мне сообщили, что папа коронует меня, едва лишь я прибуду в Рим. Кроме того, легаты провели официальное расторжение моего брака и назначили синод, на котором собирались судить тех представителей имперской церкви, которые недостойны своего высокого сана. На радостях я попросил начать чистку с ненавистного архиепископа Майнцского, которого тут же и низложили.
В общем, в результате чистки легаты отстранили от должности епископов Эйхштедта, Хильдесхайма, Миндена, а также целую уйму бездельников пробстов. Список кандидатов на освободившиеся должности уже давно подготовил Райнальд Дассель, а я встретился с каждым, после чего утвердил всех без исключения. Правильно мы все это затеяли, пусть молодые берут власть в стране, им сподручнее, с них проще спрашивать, да и нагружать можно, не то что почтенных старцев. Видя мою дружбу с Райнальдом, ему еще в Риме предложили богатое епископство Хильдесхайм, но Дассель скромно отказался. Полагаю, просто метил выше.
– Кстати, Райнальд, а вернул тебе книги добрый Вибальд?
Отворачивается канцлер, брезгливо поводит плечами, морщится, точно кислое яблоко разгрыз. Не отдал, мерзавец!
Затруднение возникло только с моим протеже Вихманом, которого легаты упорно отказывались признавать архиепископом, говоря, что-де не их это дело и тут следует обращаться непосредственно к папе. Но пока судили да рядили, Евгений III умер и на его место взошел престарелый Анастасий IV[72]72
Анастасий IV (в миру Коррадо делла Субарра, не позднее 1073 г. – 3 декабря 1154 г.) – папа римский с 12 июля 1153 г. по 3 декабря 1154 г.
[Закрыть]. Вот и договаривайся после этого с наместником святого Петра. Хорошо хоть Анастасий согласился придерживаться политики своего предшественника, в противном случае пришлось бы все сызнова начинать.
Понимая, что лучшего способа представить папе спорного архиепископа, чем послать оного в Рим вместе с моими поздравлениями, просто не существует, я так и сделал. Но вот первая странность: когда Вихман попросил Анастасия утвердить его, вручив паллий[73]73
Паллий (лат. pallium – покров; накидка) – элемент литургического облачения папы римского и митрополитов латинского обряда католической церкви. Представляет собой узкую ленту из белой овечьей шерсти с вышитыми шестью черными, красными или фиолетовыми крестами.
[Закрыть], который мог пожаловать только папа, его святейшество повел себя странно. Взял поданную ему слугой ленту и, испытующе посмотрев на претендента, положил ее на алтарь, предложив, коли она ему нужна, взять самому.
– Бери, перед Богом ответишь.
Вихман застыл на месте, не зная, как ему следует поступить, наконец кто-то из спутников толкнул его в бок, он качнулся и на деревянных ногах подошел к алтарю, взяв палий. Все это время его святейшество смотрел в сторону, показывая, что разговор закончен и гостям пора убираться. Впрочем, сам он оставался на месте, не спеша скрыться во внутренних покоях. Наконец друзья помогли Вихману надеть паллий на шею, аккуратно расположив его концы на груди и спине. После этого мой протеже опустился на колени перед Анастасием, и тот, тяжело вздохнув, таки дал ему свое апостолическое благословение.
Отлично понимаю, какого титанического усилия стоило некорыстолюбивому и не гоняющемуся за чинами Вихману выполнить этот мой приказ. Но да мучения того стоили – воля папства была сломлена, Анастасий уступил королю Германии. Не заметить эту перемену мог только слепой и глухой. Империя охнула и пошла волнами приветствий: «Ура Фридриху!», «Да здравствует король!».
Теперь оставалось и мне выполнять свою часть работы, а именно прибыть в Рим и получить корону Империи. Кому это больше выгодно? Правильно, мне!
Оставалось за малым – скомплектовать войско и тронуться в путь. Что вообще такое – поход короля за императорской короной, невежды предполагают, будто речь идет о красивом шествии. Я же отлично понимал, что, прежде чем добраться до Рима, придется порушить несколько крепостей Ломбардии, подавить сопротивление, и не исключено, что еще и вступить в схватку с Сицилией. А вот теперь сами рассудите, мог ли я это сделать, опираясь на свою личную охрану и кучку придворных?
Рыцари были у Генриха Льва, но я до сих пор еще не рассчитался с ним за выборы, не отобрал Баварию у Язомирготта и не передал ему. Войска были у Язомирготта, но как-то некрасиво одной рукой отбирать у него герцогство, а другой тянуть его за рукав в этот самый поход. Бертольд Церинген получил Бургундию только на бумагах, и мне следовало как-то убедить графа Вильгельма Маконского добровольно уступить права на этот лен. Впрочем, относительно Бургундии все выглядело не так безнадежно, как в случае с Баварией. Его сиятельство Вильгельм Маконский самозахватил этот лен, принадлежащий его юной племяннице Беатрикс. Об этом следовало подумать, во-первых, девицы, как правило, выходят замуж, а дело замужества такой богатой невесты – прямая обязанность ее короля.
Решение подсказал Райнальд Дассель, которому удалось проникнуть в Безансонский замок, где, подобно несчастной невольнице, томилась прекрасная Беатрикс, и пришел в восторг от ее красоты и очарования.
– Что нужно старому графу? Он спит и видит, как лен и богатая племянница переходит в чужие руки, оставляя его ни с чем, все, чего ему от жизни надо, это получить законное право считаться бургундским герцогом! – шумел Райнальд. – Дай ему это право, и он что хочешь для тебя сделает.
– На каких основаниях? – пожимал я плечами. – Бургундия сто лет как торчит ни Богу свечка, ни черту кочерга. Ни Германия и вообще черт знает что. Германским королям туда ход заказан!
– Вот именно, – смеется, довольный выдумкой, Райнальд, тряся белыми кудрями. – Назови Бургундию герцогством, входящим в состав Германии. А его назначь герцогом. И пусть в благодарность за титул отдаст племянницу.
– За кого?
– Да за тебя? Не сможет же он отказать собственному сюзерену?! Первая красавица и самая богатая невеста из ныне имеющихся, ты ведь с папой лаяться не собираешься, не возьмешь в жены византийскую царевну? Холост, молод, пригож. Беатрикс – благословенная[74]74
Имя Беатриса Беатрикс переводится как благословенная.
[Закрыть] твоей будет. Ну, хочешь, я сам обо всем договорюсь?
Ну, уж нет. На этот раз я сам, хватит с меня нелюбимой Адельгейд, сколько лет узел проклятый перерубить не мог.
А что мне? Сел на коня, и вот я уже в дороге. И черт белокурый Райнальд со мной, байки про красавиц и их строгих родителей рассказывает. Вихман – архиепископ Мерзебурга, Арнольд – архиепископ Кёльна, знаменосец Виттельсбах, ну и все наши. Первоначально я думал тайно в Безансон проникнуть да на красавицу поглядеть, ребята меня отговорили. Какое тайно? Молодой король со свитой к графу Маконскому по государственному делу.
Какому? На ходу придумали. Во-первых, заявить собственные права на Бургундию, заверив при этом графа, что, коли тот меня своим господином признает и вассальную клятву принесет, я в свою очередь признаю его герцогом и законным опекуном богатой племянницы, впредь буду блюсти его интересы, защищая от нападок и посягательств. Позже, когда он поклялся в верности, я потребовал собрать в Безансоне всех своих вассалов и под этим предлогом свел вместе Церингена и графа Маконского. Самое удивительное, что дальше они уже улаживали вопрос ленного права практически без меня и как-то оба оказались с прибытком.
В разгар всех этих политических страстей его сиятельство посчитал необходимым представить королю свою юную воспитанницу, ну и заодно, как я понимаю, показать ее моим съехавшимся в Бургундию вассалам. Пусть весть о небесной красоте богатейшей наследницы летит белыми птицами мира во все края, дабы собирались женихи богатые да знатные, прося ее руки.
Она вошла в зал, прикрывая лицо тонкой, точно облачко, вуалью, за которой на меня смотрела неземная красота. Волосы цвета меда лились дивным потоком чуть ли не до земли, золотое платье с длинным серебряным шлейфом. Нежная, грациозная девочка слагала песни, которые сама же и исполняла, музицируя на арфе или лютне. Возможно, мне следовало немедленно попросить руки прекрасной Беатрикс, но я вдруг онемел, впервые в жизни захваченный в плен красотой. Уверен, что дядя графини прекрасно понял мое состояние, отчего и не отдал ее затем замуж ни за кого из претендентов, поджидая, когда же король обратится императором, а император выступит в роли скромного просителя.
Несмотря на уговоры и намеки Райнальда помочь мне объясниться с Беатрикс или ее опекуном, я запретил ему говорить о ней, пока я сам не пожелаю вновь коснуться этой темы. К слову, в то время ей едва исполнилось девять лет, так что красота красотой, а и совесть иметь нужно.
Глава 18. Тайное соглашение
Из Бургундии помчался в Вюрцбург, где постановил перед князьями вопрос о походе в Италию. На счастье, Эберхард успел собрать достаточно посланий из городов Ломбардии, которые жаловались на действия миланцев, оплачивающих мятежи, прогоняющих, а нередко и убивающих епископов. В некотором роде бунты против власти – это даже неплохо, потому как мятежные города приходиться брать осадой, а затем имущество побежденных достается победителям, стало быть, все получат богатую добычу. Вторым вопросом было решение о Баварском лене, но дядюшка Язомирготт не появился в Вюрцбурге. Так что пришлось перенести решение этого вопроса на следующий рейхстаг, на этот раз в Госларе. О том, что мой дядя проигнорирует и этот вызов, мы с Эберхардом были почти что уверены. Впрочем, до поры до времени предполагалось, что я буду смирно ждать его прихода, в то время как призванные на разбирательство князья примутся негодовать по поводу пренебрежения приказами. Так что не на втором, так на третьем рейхстаге мне придется буквально «под давлением» лишить своего дядю лена. Честно говоря, затевая эту ловушку, мы были уверены, что, увидев мое к нему расположение, Генрих согласится присоединиться к походу, не дожидаясь, когда же я выполню обещанное. Но он оказался умнее и осторожнее.
После рейхстага Райнальд с трудом уговорил вспыльчивого герцога встретиться в отведенных мне покоях. Огромный и неистовый, он царапал шпорами мраморный пол, сдерживая в себе накопившуюся ярость, и только что не кидаясь мебелью. Некоторое время я наблюдал за кузеном через специальное окошечко, но тот и не думал успокаиваться. Наконец стало понятно, что ожидание лишь бесит его, мы собрались с духом – первым шел красавец-канцлер Райнальд Дассель, вторым – Эберхард II фон Отелинген, третьим – Отто Виттельсбах, замыкал шествие я сам.
Кузен приветствовал меня легким кивком, я ответил ему тем же. Какое-то время мы смотрели друг на друга, играя в знакомую с детства игру гляделки.
– Я пришел один, а вы с целой свитой? – глумливая улыбка полная превосходства.
– Но вы прекрасно вооружены, – парировал я. – К тому же это мои лучшие друзья, которые помогут нам разрешить возникший конфликт. Давайте говорить откровенно. – Я показал гостю на стоящие тут же кресла.
Генрих Лев сделал шаг в сторону ближайшего и сел первый, скрестив руки на груди. Мы последовали его примеру.
– Друзья! – хмыкнул герцог. – Я-то пришел без друзей.
– Так найдите же друга во мне! – воскликнул я, отмечая, что кузен удивленно поднял брови.
– Мы добиваемся того, чтобы Империей правили молодые и сильные люди, а не выжившие из ума старцы, – поймав заинтересованный взгляд Генриха, пошел в атаку Райнальд.
– Империя молодых и сильных телесно и духовно людей! – продолжал заданный канцлером тон я. – К черту козлобородых, пахнущих мочой дедов, учащих нас, как следует поступать в этой жизни. Давайте начистоту. Вы хотите получить Баварию, но пока что я не могу вам ее дать.
Он попытался встать и уйти, но я остановил его примиряющим жестом.
– Вы нужны мне, дорогой брат! Вы нужны мне, чтобы управлять Империей! Вы нужны мне для того, чтобы получить эту чертову корону!
– Я уже один раз поверил вам на выборах, – голос Генриха Льва сделался глухим, так что в наступающих сумерках казалось, что он звучит откуда-то снизу, может быть, из самой преисподней. – Поверил и вручил вам корону Германии.
Следовало потребовать принести свечей, но я боялся, что малейшее неверное движение, появление слуги – и я потеряю внимание этого человека.
– Давайте так. Сейчас мне снова нужна ваша помощь, ваше участие в итальянском походе. Что вы хотите за это? Какова цена?
– Большая. – Генрих Лев развалился в своем кресле, вольготно положив ногу на ногу.
– Поясните, пожалуйста, – заволновался Эберхард.
– Вам, кузен, надоели козлобородые старцы, указывающие, что можно, а что нельзя, понимаю, мне они тоже поперек горла. Но больше всех прочих я ненавижу наше саксонское духовенство. И то, что они лезут во все мои дела и начинания. Давайте так, ваше величество, я пойду с вами за короной Империи и сделаю все, что от меня будет зависеть, а вы… – он выдержал паузу, сверля меня долгим внимательным взглядом, – а вы дадите мне право верховного сюзеренитета над церковью в моем родном герцогстве. Чтобы не они мне, а я им приказывал. Да ладно, приказывал, особо приказывать я не стану, пусть только святые отцы больше не лезут в мои дела!
– Но это невоз… – начал и тут же осекся канцлер.
– Я хочу, чтобы вы, ваше величество, прекратили сажать мне на шею своих архиепископов и епископов. Если мне нравится человек, какое мне дело, поддерживает он короля или папу? Я хочу абсолютную, безоговорочную власть над Саксонией, так что, Фридрих, руки прочь от моей державы. От моего герцогства.
Какое-то время мы молчали. Слово было произнесено.
– Я услышал вас, герцог, и думаю, что, насколько бы чрезмерны ни были ваши условия, я в состоянии принять их с единственной оговоркой.
В темноте я чувствовал, как напрягся мой собеседник. Два варианта, он, что называется, либо внемлет мне, либо готовится прыгнуть с ножом в руке.
– Я согласен на вашу абсолютную власть в Саксонии. и перестану вас контролировать, но пусть это соглашение останется между нами.
– Не понял?! – повысил тон герцог. – Я что же, даже похвастаться не смогу?
– Не сможете, – отрезал я. – Подумайте сами, любезный брат, чего вы хотите на самом деле? Унизить своего короля в глазах подданных? Добиться того, чтобы папа Анастасий отлучил нас обоих от церкви? Или вам нужна реальная власть в своем герцогстве?
– Реальная! – темнота понимающе засмеялась.
И я, вздохнув с облегчением, попросил принести свечи и накрывать на стол.
Глава 19. Гномы Павии
Ну вот, мы снова в дороге, теперь уже надолго, мелкий холодный дождик сечет лицо, гулко звенит по броне, плащ уже давно промок насквозь, холодный ручеек проник за шиворот. Но останавливаться еще рано, в этих местах даже шатра не расставить – осенние дожди превратили леса в болота. Ничего, еще совсем немного – и из-за деревьев покажется стена Аугсбурга. Как же я устал, господи… Именно здесь, буквально две недели назад на месте легендарного сражения, где Оттон Великий[75]75
Оттон I Великий (23 ноября 912 г., Валльхаузен – 7 мая 973 г., Мемлебен), герцог Саксонии (936–961), король Германии с 936 г., император Священной Римской империи с 962 г., король Италии с 961 г., сын короля Германии Генриха I и Матильды Вестфальской. Во время его правления была основана Священная Римская империя.
[Закрыть] разгромил кочевые орды мадьяр, я проводил смотр собравшихся со мной в Италию войск. Помниться, тогда тоже шел дождь. Хорошая примета. Говорят. Не уверен, если это касается поздней осени, то брр… другое дело – летний дождик, даже приятно, но это… Мне не впервой спать на собственном плаще, даже на голой земле, но осенью все же тянет в жарко натопленный дом, к пылающему камину… когда же у меня будет свой дом? Настоящий дом, в котором меня бы ждали. Король-бродяга, король-кочевник, езжу из города в город, иногда, голодный и холодный, вынужден ночевать у городских стен, ох, и нехорошо же приходится мятежникам, посмевшим закрыть ворота перед своим повелителем!
А я в чем провинился? Вот заработаю ломоту в костях, согнусь раньше времени под гнетом болезней. Даже Отто, верный друг, уже сетует на наше житье-бытье. Раз гляжу, рядом с ним на рыженькой кобылке мальчик лет девяти, не больше. Что такое? К чему тут дети? А Виттельсбах смеется, сказки, мол, хорошо рассказывает сиротка. Он по дороге в каком-то семействе заночевал, ну, и как водится, девку себе для тепла потребовал, откуда Оттону знать, что у хозяина одни только сыновья. Тот же, вместо того чтобы по чести все как есть господину объяснить… в общем, мальчишка на здоровяка Оттона с ножичком полез, чуть руки себе все не изрезал. Плачет, рычит, слезы с соплями по рожице размазывает. Смех один. Пожалел его знаменосец мой, выкупил у отца да и забрал с собой, говорит, воина из него сделаю. Не сделал. В тот день поехали мы усмирять одного лиходея, что монахов из монастыря выставил, и сам там с дружиной обосновался. Стены в монастыре крепкие, но монахи нам все лазы заранее показали, так что мы даже подкрепление себе вызывать не стали, на две группы разделились, и в то время пока Оттон с ребятами в осаду крепости игрался, я с моими рыцарями в монастырь проникли и стражу перерезали. В общем, скукота.
Дня три после отдохнули у добрых монахов да и в путь собрались. Так в первую же ночь в лесу мальчишечка этот ото всех в сторону отошел, должно быть, боялся, что его кто-нибудь все-таки обидеть попытается, лег под дерево да и замерз к утру. Ох, и сокрушался же о своем новом приятеле Виттельсбах, тряс его, тер, вино в рот вливал, да только без толку.
Почему я вспомнил мальчишку? На смотр войск явилось всего-то 1800 конных рыцарей, а также лучники-пехотинцы. Ни Генрих Язомирготт, ни Альбрехт Медведь помочь мне не пожелали. При этом добрая половина пришедших рыцарей шла за Генрихом Львом, а остальные кто откуда. Что же, для торжественного шествия больше и не требуется, другое дело, если путь через Италию придется прокладывать оружием. Ну, да ладно, перейдем через Альпы и наберем.
Почему я все чаще думаю о замерзшем в пути мальчике? После этого случая заказал себе шатер сделать не слишком большой, но и не маленький, и в холодное время жаровню в нем жечь для тепла. Потому как одно дело – никому ненужный ребенок замерз, а если я себе что отморожу? А если женюсь и жена захочет повсюду меня сопровождать? Видел я такие семьи, многие правители с женами и детьми путешествуют. Так что же, я супругу с собственными детьми мучать стану? Правда, никакой жены у меня до сих пор нет и детей тоже нет, даже побочных. Ничего, стану императором, тогда и посватаюсь… есть на примете одна… как раз пока мы Италию замиряем, в возраст войдет. Как прекрасна Беатриса! Как луна среди звезд, как солнце на ясном небе. Опекун ее все понял, хотя я стоял пень пнем. Дождется, не выдаст луноликую ни за короля, ни за герцога, ибо на роду ей написано быть императрицей и моей супругой.
Каждую ночь вижу ее во сне! Сколько у меня было женщин, ночь скоротал, оделся, вышел, светлый путь мне под ноги. Ни на одну не обернулся, ни об одной не грустил. Одна для меня она на всем белом свете Беатриса – благословенная. Ничего, голубка моя, подожди малость. Не обижайся, что в нашу первую и единственную встречу не отвел тебя под белы рученьки к алтарю. Знаю, любая девица мечтает, чтобы благородный рыцарь выкрал ее из отчего замка, да и обвенчался в глухую ночь. Король все может, любую красавицу взять, в свой замок увезти. Но хороший король должен уметь ждать. Вот и ты подожди, моя ненаглядная, знаю, горька разлука, но только время на этот раз на нашей стороне. Каждый день нас друг к другу приближает. Пройдет еще год, два, три, и мы увидимся, чтобы уже не расставаться никогда.
Сейчас 1154 год, два года как я король, пора становиться императором. Загодя путь проложили по картам, горные дороги в Альпах, не самое приятное место для прогулок, тем более, если эти самые дороги развезет или выпадет снег. Что такое поход? Да, конечно, это конные рыцари, это пехотинцы, сопровождающие поход монахи, и самое главное, это возы, возы и еще раз возы. Крытые повозки для провоза провианта и всего того, что в руках не унесешь, специальные телеги, на которых перевозят тараны – тяжелые бревна с железными наконечниками. В ином месте вокруг крепости и леса-то толкового нет, ни тебе таран смастерить, ни катапульту, ни осадную башню, так что рачительный хозяин завсегда все таскает с собой. Телеги, на которых едут лопаты, ломы, веревки и прочая, прочая…
Спросят, почему ты так долго собирался в эту самую Италию? Что отвечу, дела были важные: грязь месил, мошкару кормил. Грехи наши тяжкие. Доспехи не спасают от гнуса.
Мы решили пройти через перевал Бреннер, дабы оттуда попасть в Северную Италию. Таким образом, уже к концу октября вышли к южному берегу озера Гарда. И вот тут – чудо чудное диво дивное, в Италии почти что лето! Птички поют, в полях и в виноградниках трудятся крестьяне, кабатчики завлекают посетить их заведения. Красота. Одно плохо. Запросто так никто ничего давать не хочет. И плевать им, что перед ними фактически их император! Заглянешь в деревню – дома закрывают, на рынок – товар прячут, в монастырь – вообще говорят, голодаем!
А по изумрудно-зеленым холмам белые стада овец, точно талый снег, стекают с курганов в долы, поют пастушьи рожки и волынки, еще не ведавшие, что немцы пришли, и все они не более чем морок.
В общем, пришлось чудеса творить и пищу откуда ни поподя доставать. И из «пустых» подполов и с чердаков, где, по словам их владельцев, лишь семейные призраки да пыль, даже из земли, бывало, выкапывали. Кто-то, видя нашу в этом деле расторопность, нечего делать, вяло приветствовал «чудо», кто поглупее, роптал на немецких свиней, забредших в итальянские погреба. Тут уж приходилось разъяснять о необходимости принудительных изъятий. Впрочем, чего греха таить, некоторые из наших ребят не только от моего имени изымали излишки, но и от своего не стеснялись, в общем, мародерствовали.
Иногда навстречу нам выходили целыми селами, дабы поглядеть на великолепное зрелище, чаще все двери были наглухо закрыты, а люди прятались кто где. Как-то раз к лагерю подошел деревенский староста, который, извинившись за своих односельчан, рассказал, что к ним приходили воины из Пьяченцы, запретившие кормить немцев. Так что, если благородный король желает чего, они не станут препятствовать ему в разграблении деревни. Потому как выдать припасы добровольно, накормить коней и позволить отдохнуть благородным рыцарям в домах они не могут, так как опасаются мести господ из Милана и той же Пьяченцы.
Ох уж этот неспокойный Милан, и года не прошло, как его подеста[76]76
Подеста – губернатор города в Италии.
[Закрыть] разорвал и растоптал грамоту с моим приказом. Не смирятся, придется приступать к осаде. И это при том, что у меня и народу в обрез, и осадные орудия еще только придется построить.
Ох уж мне эти осады, самое что ни на есть тягомотное дело, но да глаза боятся, а руки делают. Сколько времени придется на это дело убить? Ничего, в особом сундучке у меня «Естественная история» Плиния – как скука смертная навалится, почитаю.
Чем ближе мы к Пьяченцы, тем труднее раздобыть хоть какую-нибудь еду. Тем не менее, по договоренности с папой, мы должны были прибыть на Ронкальскую равнину, что на левом берегу реки По, севернее этой самой Пьяченцы. В этом месте уже традиционно будущие императоры, начиная с Карла Великого, встречались со своими подданными. Далее либо два дня пути до Рима, либо… Я выбрал второй вариант – проведя прямо на Ронкальских полях свой первый в Италии рейхстаг, где принял присягу от нескольких ломбардских городов и куда завзятые торгаши генуэзцы привезли диковинные подарки – самого настоящего льва, которого я тут же познакомил с Генрихом Львом. Посодействовал, так сказать, воссоединению родственников. Генрих оценил! А также ярких попугаев и огромных страусов. Там же я огласил свои писанные еще в Германии законы:
1. Ни один вассал не может присвоить себе лен без разрешения на то сеньора.
2. Если вассал уклонится от службы в пользу сеньоров, у него может быть отобран за это лен.
После чего я приступил к рассмотрению жалоб и непосредственно к суду. Вообще-то, есть в Италии и более интересные дела, нежели разбирательства жалоб одних городов на другие, но не стоит забывать, суд есть неотъемлемая прерогатива императора, и, устроив суд, я напомнил Италии о правах, которые я не собирался никому отдавать.
Согласно традиции перед получением императорской короны следовало короноваться железным венцом лангобардов. А следовательно, мы пошли не в Рим, а в горную столицу Лангобардии, Павию, по дороге собирая с городов и селений фодрум – так называется некий, более чем символический, налог, который взимается по случаю императорской коронации.
Из Павии мы уже получали письма и поняли, нас ждут. Покоренная еще со времен Карла Великого земля твердо держала даденное королю франков слово. Поэтому тараны можно было оставить до поры до времени в удобном месте. Кроме того, правитель города советовал нам обзавестись мулами, которые лучше подходят для передвижения по горным дорогам. Впрочем, этих некрасивых лошадей предполагалось использовать исключительно как тягловую силу. О времени и цели нашего прибытия в Павию местному архиепископу сообщили мои герольды, так что, заранее приодевшись перед въездом в древний город, мы по праву ожидали встречающую нас процессию и были поражены, когда таковая показалась на дороге. Крошечные существа с длинными бородами в льняных одеждах с посохами, бурдюком вина, караваем хлеба и цветами ждали нас у двенадцатого придорожного камня.
Сказочные гномы! Разумеется, мне случалось и прежде видеть карликов, плясавших на базарных площадях, но те были рабами, в то время как процессия встречающих нас малышей двигалась совершенно свободно, распевая христианские гимны.
Я спешился, и моему примеру последовали остальные.
– Вам не следует подходить к ним первым, ваше величество, – глаза Отто были неспокойны, да и весь он только что не трясся, то и дело бросая опасливые взгляды в сторону встречающих.
– Неужели я должен убояться этих… убогих? – удивился я.
– Но гномы, это же самые настоящие гномы! Все они язычники и колдуны. Они затягивают людей в подземные штольни, где те трудятся на благо гномьего народа.
– Нормальный человек вряд ли поместится в гномьих штольнях, – удивился Эберхард. – К тому же ты ведь слышишь, они католики. Полагаю, что современные нам лангобарды поражены какой-то странной болезнью, не позволяющим им расти.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?