Читать книгу "Семь желаний для Мажора"

Глава 3

Чувствуя себя, как побитая собака, беру ключи у комендантши и плетусь наверх. После оформления всех документов мне выдали комнату на третьем этаже. Сказали, что со мной будет жить ещё одна девушка, но она заедет позже, ближе к вечеру.

Это моё первое колоссальное везение за последние несколько месяцев. Обычно в комнату селят минимум троих. А тут мало того, что мы будем делить комнату на двоих, так ещё и девушка заселится только вечером.

Мне удастся спокойно отдохнуть пару часиков до учёбы! Какое счастье!

Тридцать три – гласит надпись на брелоке ключей. Я подхожу к комнате, открываю её и вваливаюсь внутрь. Спартанское убранство, ничего необычного – две кровати, два стола и два шкафа. Окно выходит во двор общежития. Судя по запаху, стоящему в комнате, – недавно делали ремонт. Никакой облезлой краски на стенах и паутины в углах, как я ожидала.

Не разбирая рюкзак со своими скромными пожитками, кидаю его у подножия кровати. Хочется упасть прямо так, не заправляя новенькое постельное бельё, лежащее на матрасе, но я пересиливаю себя.

Последний рывок и можно отдохнуть.

Ноги гудят, когда я заканчиваю. Желудок урчит, требуя еды, но спать хочется больше, чем жить. Поэтому, едва моя голова касается подушки, я моментально отключаюсь. И ни один звук, ни одна сила в мире, я уверена, не в состоянии потревожить мой сон.

Так и происходит. Мой уставший мозг забывает поставить будильник, и я просыпаю пары.

С наслаждением и приятным, давно позабытым чувством, открываю глаза ближе к вечеру. Почти выспавшаяся и полная сил. Правда, не сразу понимаю, что меня разбудило и почему в окно падают блеклые оранжевые лучи.

По ощущениям, сейчас должен быть день, но, похоже, что за окном царит вечер.

Вечер?

– Привет, соседка, – слышу приятный девчачий голос.

На этом моменте я подскакиваю, словно меня ужалили в причинное место. Остатки сна улетучиваются моментально. На девушку я не обращаю никакого внимания, потому что все мои мысли занимает одно слово: проспала!

– Тре–е–еш, – хватаюсь за голову, сидя на краю кровати, и взлохмачиваю волосы. – Только отработок мне сейчас и не хватало! – Скулю, понимая, в какую задницу попала.

– Проспала? – Понятливо хмыкает соседка по комнате и шагает мимо меня к своей койке. Перед глазами мелькают её загорелые и худощавые ноги на высоких каблуках.

Я поднимаю голову и с интересом смотрю на девушку, на мгновение позабыв о своих проблемах.

Высокая, поджарая. Очень красивая. Видно, что следит за собой и занимается спортом. Волосы чёрные, завитые крупными волнами, ниспадают до талии. Глаза необычного зелёного цвета с золотистыми крапинками в середине. Лицо миловидное, с ямочками на щеках, когда она улыбается.

Она улыбается мне, – понимаю я, и стыжусь того, что так в открытую, оценивающе рассматриваю свою новую соседку.

Это всё резкое пробуждение виновато. Тело проснулось, а мозг ещё нет.

– Сюзанна, – протягивает мне руку. – Сюзанна Штэйн.

– Катя Ветрова, – пожимаю миниатюрную ладошку с аккуратными длинными ногтями.

– Очень приятно. Давно заселилась?

– Сегодня утром.

– Да? – Она оглядывает комнату и, не замечая моих вещей, смущенно прикусывает губу, прежде чем спросить. – Ещё не распаковывалась?

Я бросаю взгляд на небольшой синий чемодан Сюзанны, стоящий у шкафа, и две спортивные сумки рядом. Ещё раз с ног до головы оглядываю соседку. Одежда на ней не выглядит заношенной или дешёвой.

Судя по всему, девушка не из бедной семьи. Вопрос: что она делает в общежитии?

– Я налегке, – отвечаю, не желая развивать болезненную для себя тему. – Ты иностранка? – Предполагаю я. – Уж больно звучная фамилия.

– Нет, – Штэйн отводит глаза, – мама родилась в этих краях. Уезжать отказалась, поэтому папа перебрался сюда ради неё.

– Почему общежитие? Ты не выглядишь, как нуждающийся человек. – Решаю быть прямолинейной. Брюнетка тушуется под моим напором. – Ладно, извини. Ты не обязана отвечать. – Выставляю руки перед собой.

– Да это не секрет, – вскидывается девушка. – Просто родители решили, что в общежитии я буду под каким–никаким присмотром. И что так мне будет проще научиться самостоятельной жизни.

Я с сомнением кошусь на Сюзанну, и решаю никак не комментировать странный выбор её родителей. Это их жизнь и они вправе поступать так, как хотят.

Но, видимо, что–то такое мелькает на моём лице, потому что девушка поясняет:

– Считают, что я кинусь во все тяжкие, если они купят мне квартиру.

– И ты не против? – Свожу брови на переносице.

– Нет. Я единственный ребёнок в семье. Хочу попробовать, каково это – жить с кем–то.

– Это тяжело, – решаю не обнадёживать «ребёнка», только что вышедшего из–под крыла родителей. – Сожительство выматывает. У тебя свой распорядок, у меня свой. Свои взгляды на то, что правильно, а что нет. Ты можешь быть любительницей раскидывать вещи по комнате, а я – нет. В итоге – конфликт.

Штэйн пугливо округляет глаза, став похожей на маленького кролика, которого собирается съесть волк.

– Нет, что ты. Я думаю, мы быстро найдём с тобой общий язык. И обязательно договоримся, – примирительно восклицает она.

Я киваю, дабы успокоить оленёнка Бэмби. А сама понимаю, что у нас с ней очень большая разница в возрасте. В ментальном возрасте. То, через что мне пришлось пройти, вынудило рано повзрослеть. А Сюзанна до сих пор ребёнок, всё ещё незримо находящийся под опекой родителей.

Что–то похожее на зависть мелькает на краю сознания, но я быстро прогоняю это плохое чувство. Каждому по судьбе выпали свои испытания. Завидовать кому–то – последнее, что я стану делать в этой жизни.

Мысли плавно возвращаются к прогулу. И к тому, как я теперь буду из этого выкручиваться. Благо, что было всего две пары после обеда. Иначе я бы точно оказалась по уши в…

И это ещё я не думала о том, что делать с Резниковым и его требованиями быть его девушкой на побегушках.

Непрозрачно намекнув мне, что я буду долго, с чувством, с толком, с расстановкой извиняться, парень вытолкал меня из своей тачки и свалил. Правда, перед этим вбил свой номер телефона мне в контакты и подписался на социальные сети.

Для того чтобы я примчалась выполнять поручения по его первому звонку или сообщению.

– Резников, – вырывается тихое шипение. – Чтоб тебя затопили в твоём пентхаусе!

– Резников? Никита? – С придыханием подхватывает Сюзанна. – Ты знакома с ним?

– Век бы не знала, – мрачно отвечаю ей и беру в руки телефон проверить, не написал ли кто. Мажористый. С противной рожей.

– Ты чего–о! – Возмущённо пищит, судя по всему, его восторженная фанатка. – Мы, видимо, о разных людях говорим. Он же звезда университета! Спортсмен! Активист! Участник благотворительного фонда. И вообще самый добрый и милый человек!

Я выразительно вскидываю брови и давлюсь смешком.

– Резников?! Мы точно о разных людях говорим, это ты верно подметила.

Брюнетка принимает мой сарказм за чистую монету, хватает с тумбочки свой яблочный смартфон и начинает в нём что–то лихорадочно искать. Как выясняется минутой позже – профиль мажора в популярной социальной сети.

– Это же он? Смотри. – Сюзанна усаживается рядом со мной на кровать, и начинает листать ленту, показывая мне фотографии небезызвестного благодетеля с пафосными подписями.

Вот Никита стоит с обнажённой спиной, демонстрируя её рельефность и накаченную мускулатуру. Смотрит вдаль, чтобы все оценили его породистый профиль. И приписка под фото: «Плоды ежедневного труда».

Вот Резников задумчиво смотрит на фотографа, прикрыв рот крупной, жилистой ладонью и подпись: «Твои сегодняшние мечты могут стать реальностью, если ты начнёшь их реализацию прямо сейчас».

Дальше читать я не стала.

– Не могу больше.

С этими словами я начинаю заливисто хохотать. До слёз. До коликов в животе. Штэйн, естественно, не понимает причину моей истерики, поэтому я решаю помочь ей отыскать верные выводы.

– И вы вот на это введетесь? На красивую обложку и парочку «ауфных» надписей? Он ведь в жизни совсем другой.

– Неправда! – Горячо встаёт на его защиту брюнетка. – Я видела видео, на которых он помогает сиротам. Видела рилсы, в которых он рассказывает, что собирается открыть спортивную школу для малоимущих. Видела…

– Да мало ли что ты там видела, – перебиваю её. Некрасиво, но меня прям распирает изнутри. – Это всё показуха. Он гнилой до мозга костей!

– Зачем ты на него клевещешь? – Искренне поражается Сюзи, а в её глазах блестят капельки слёз, которые она сдерживает.

Чувствуя себя монстром, уже мягче поясняю ей:

– На прошлой неделе он прилюдно обозвал Лолу, мою одногруппницу девушкой лёгкого поведения. И назвал её нищенкой. Это произошло на моих глазах. Я вступилась за неё, и буквально сегодня утром твой любимый Резников угрожал мне. Сказал, что если я не стану его девочкой на побегушках, то он сотворит со мной кое–что похуже, чем прилюдное унижение, как было с Лолой.

– Не может быть…

Как в драматичном сериале, Штэйн прикладывает ладошку ко рту и с ужасом в ореховых глазах, смотрит на меня. Она искреннее поражена. Даже прикусила пухлую нижнюю губу от волнения, едва сдерживая свои бурлящие эмоции.

Вместо ответа я беру свой старенький телефон в руки. Листаю шапку уведомлений и не без мрачного удовлетворения показываю ей личное сообщение, присланное прямиком с профиля её любимого мажора–альтруиста и просто хорошего человека:

«Я чего–то не понял. Ты решила меня избегать? Даже пары прогуляла ради этого? Что ж. Первое предупреждение. За это выписываю тебе дополнительный штраф, ветерок. Встретимся сегодня у парижской кофейни на улице N. В восемь. Не придёшь, все узнают твой грязный секретик.»

– Видишь. Убедилась? Ни здравствуйте, ни до свидания. Командир чёртов. – Бурчу, блокируя смартфон. Со вздохом убираю его обратно на тумбочку.

Время близится к восьми. Если я собираюсь выполнить условие мажора, у меня осталось не больше часа на сборы.

– Может, он просто решил тебя пранкануть?

Я посылаю брюнетке взгляд, полный жалости и снисхождения. Кладу руку ей на плечо и легонько похлопываю.

– Да–а, подруга, понимаю. Разочаровываться в своих кумирах – то ещё испытание. Оставляю вас наедине. Главное, ни в коем случае не иди на сделку с совестью. Это плохо кончится, – важно заявляю я и поднимаюсь с кровати.

– А ты куда? – Наивное создание непонимающе хлопает длинными ресницами.

– Как куда? К милому человеку.

Похоже, Сюзи впервые сумела прочувствовать на себе всю силу метаиронии. Хмурое выражение на миловидном личике брюнетки не заставляет себя ждать.

– Вот увидишь. Скоро ты поймёшь, как сильно ошибалась в нём, – тихо произносит девушка.

Я поджимаю губы, чтобы снова не рассмеяться и, тем самым, не обидеть Штэйн.

– Хорошо. Давай, спор? – Протягиваю ей руку.

– Давай, – моментально соглашается она и, даже не выслушав условия, хватается за мою ладонь.

– Эм, – её напор сбивает меня с толку.

– Если я окажусь права, то ты познакомишь меня с ним! – Перехватывает инициативу брюнетка.

Пф–ф. Проще простого. Какая же она… Маленькая ещё!

– По рукам! – Жму ладошку Сюзи. – А если я выиграю спор, то ты купишь мне торт, на котором будет фотография Резникова.

Лицо Штэйн вытягивается. Сказать, что она в шоке, значит, ничего не сказать.

– Зачем тебе торт, да ещё и с принтом Ника?

– Я с огромным удовольствием размажу его по ложке, а потом сожру голову проклятого мажора! – Мрачно отвечаю я, представляю, что уже это делаю.

Брюнетка передёргивается и с опаской косится в мою сторону. Я подмигиваю ей, поднимаю рюкзак с пола и вешаю его на плечо.

– Ладно, я пошла. Была рада познакомиться.

Нельзя забывать о вежливости. Тем более, девчонка вроде бы неплохая. Глупенькая, но не стервозная. А это – главное.

– Ты не вернёшься? Комендантский час же, – удивляется Сюзанна.

– Не успею. Есть кое–какие важные дела, – почему–то решаю поделиться с ней.

– Те самые, которыми Ник выманил тебя на встречу? – Хитро уточняет девушка, а я настораживаюсь.

Не такая уж она и глупая, какой хочет казаться…

– Допустим.

Пространный ответ – самый лучший. И не согласие, и не отказ.

– Будь осторожна, – говорит Штэйн, чем окончательно сбивает меня с толку.

Какое ей вообще дело до меня? Мы знакомы от силы час.

С губ слетает заторможенный ответ:

– Хорошо.

Я мнусь у двери, так и не решаясь выйти.

А может, ну этого Резникова? Сразу на смену в «Красные Крылья»?

Сюзи вдруг подрывается. Подходит ко мне, бесцеремонно берёт у меня из рук телефон и вбивает свой номер. Совершает звонок, сбрасывает на своём «яблоке», и только после удовлетворённо улыбается.

– Вот, запиши мой номер. На всякий случай, – многозначительно смотрит мне в глаза. – Если Ник позволит себе лишнего, просто маякни. Я такую суматоху вокруг подниму, что тебя быстро отыщут и вернут в общагу. Да ещё и в качестве потерпевшей, – заговорщически подмигивает мне подведённым глазом.

– Ты точно не засланный казачок? – Подозрительно тяну я.

– Чего? Казачок?

Похоже, она не понимает, о чём я. Или делает вид.

Ладно! Некогда размышлять. У меня двадцать минут осталось, а ещё надо в душ сбегать, ополоснуться и переодеться.

– Не бери в голову, – отмахиваюсь я. – Спасибо. До завтра. – Машу ей рукой и вылетаю в коридор общаги, не дожидаясь ответа.

Надеюсь, в душевой не будет огромной очереди. Иначе милому человеку придётся ждать меня, как минимум час.

Глава 4

Парижская кофейня, в которой Резников назначил мне встречу, находится недалеко от общежития. Я нахожу это совпадение весьма странным, но уже ничему не удивляюсь. То, что он вчера нарыл на меня краткое досье, говорит само за себя: информацию мажор может достать по щелчку пальцев. Как и откуда – загадка. Но, вместе с тем, повод быть осторожнее.

Я заметно нервничаю, потому что опоздала на добрых полчаса. С одной стороны мне очень хочется, чтобы Никиты в кофейне не оказалось. Но с другой… Если парень психанул и не дождался меня, кто знает, чем мне это аукнется в будущем. А к новым проблемам я пока не готова.

Кофейня выглядит довольно мило. На прозрачном стекле мигают разноцветные гирлянды. Снаружи стоят столики, за которыми, несмотря на прохладный сентябрьский вечер, сидят люди. Я оглядываю каждого, но Резникова среди них не нахожу.

– Зараза, неужели ушёл? – Бормочу себе под нос, и выуживаю смартфон из кармана простеньких джинсов.

У меня есть дурная привычка, которой я не изменяю – ставить телефон на беззвучный режим. Поэтому, даже если мажор мне звонил, то вряд ли дозвонился.

– Надеюсь, меня ищешь, ветерок? – Раздаётся со стороны входа в кофейню.

Я поднимаю глаза. Брюнет стоит прямо на проходе, засунув руки в передние карманы штанов, и испепеляет меня недобрым взглядом.

– Тебя–тебя. – И добавляю тихо. – К сожалению.

Резников недвусмысленно выгибает бровь.

– Напрашиваешься?

– Ни в коем случае, – пародирую главную злодейку мультфильма «Похождения Императора».

– Пойдём.

Никита разворачивается на сто восемьдесят градусов и первым заходит внутрь. Я семеню следом, двумя руками вцепившись в лямку рюкзака. Сердце неистово колотится, несмотря на всю браваду. Мне одновременно и страшно и любопытно, для чего он меня сюда позвал.

Кофейня изнутри выглядит ещё более ламповой. Столики огорожены друг от друга и дополнены мелкими элементами декора, которые навевают парижские мотивы. Я невольно любуюсь помещением. Обычно, если я и попадаю в такие заведения, то только, как работник. А сейчас у меня есть время эстетически насладиться зрелищем со стороны гостя.

Правда, заказывать тут я ничего не буду. Наверняка цены у заведения тоже парижские.

Резников останавливается возле углового столика с панорамным видом на небольшой сад, который является частью кофейни. Людей вокруг нет. До меня доносятся лишь обрывки чужих фраз из другой части заведения.

У него пунктик на самые дальние и тёмные углы? Социопат что ли? А по фоткам в соцсетях так сразу и не скажешь.

– Ты что, выкупил эту часть кофейни просто чтобы поболтать со мной наедине? – В шутку бросаю я.

Но мажор на полном серьёзе отвечает:

– Да. – Я неприлично вылупляюсь на него. – А ты ещё и опаздываешь. Очень некрасиво с твоей стороны, знаешь ли.

Ник усаживается на стул и взглядом показывает мне, чтобы я садилась напротив. Я мнусь, чувствуя себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Особенно после его слов.

– Извини, в общаге нет электронной очереди. – Я всегда саркастически отшучиваюсь, стараясь скрыть свои истинные эмоции. И этот раз не стал исключением. – Пришлось ждать, пока все помоются. В следующий раз я обязательно упомяну твоё имя. Может, кто и пропустит вне очереди ради твоей знаменитой персоны.

– Ты всегда такая язва? – Иронично выгибает бровь и скрещивает руки на груди.

– Нет, только по понедельникам, – корчу моську в ответ и, наконец, сажусь за столик.

– Прежде чем мы приступим, закажи себе что–нибудь, – милостиво разрешает мажор, протягивая мне меню. – Разговор не на пять минут.

– У меня смена начинается в десять, – предпринимаю попытку сократить наше с ним общение до минимума. Мне не очень улыбается находиться в его компании так долго.

– Не путай обычную вежливость с добротой, ветерок. – Лицо Резникова каменеет. На его скулах начинают играть желваки, делая и без того квадратную челюсть ещё более острой. – Я ведь могу и разозлиться. Ты итак накосячила сегодня.

– Я проспала, – прикрываюсь меню, пряча красное от стыда лицо.

Брюнет давится смешком и обаятельно скалится.

– Серьёзно? – Но уже в следующую секунду усмешка слетает с его лица, словно её там никогда и не было. – Устала? Много клиентов вчера обслужила?

– Достаточно, чтобы дожить до начала следующего месяца.

Не ощущая в словах мажора никакого подвоха, внимательно разглядываю меню. Листаю страницы, ужасаясь среднему чеку сего заведения и не придавая особого значения гнетущей тишине, которая возникла после моего ответа.

А стоило бы.

– Тебе совсем не стыдно вот так просто говорить о… таком? – Последнее слово он буквально выплёвывает. Да ещё и с таким выражением, будто съел что–то гадкое.

– А что в этом, – делаю драматичную паузу и поднимаю глаза на Резникова, – такого? – Пожимаю плечами. – Работа, как работа.

Кажется, брюнет поражён моим ответом. И даже возмущён. Его ноздри раздуваются от негодования при каждом вдохе. А я никак не могу понять почему.

Что я такого сказала?

– И давно ты этим занимаешься? – Вкрадчивым тоном интересуется он.

– С шестнадцати.

Таким я мажора вижу впервые. Смесь отвращения, ужаса и жалости застывают на его лице. Возникает небольшая пауза, во время которой Ник пристально изучает меня так, словно видит впервые. Я же, чтобы не обращать внимания на этого странного типа, решаю всё же воспользоваться ситуацией и заказать круассан с ягодным чаем.

Во рту с самого утра ни крошки.

– Ты платишь?

Я стараюсь сохранять невозмутимость в голосе, но получается с трудом. Мне тяжело даётся любой разговор о деньгах, тем более в таком контексте. Я привыкла сама за себя платить. Всегда и везде. Но сейчас мне до зуда под рёбрами хочется обнаглеть. Проучить мажора. Поэтому я начинаю более усердно изучать меню.

Точнее, делаю вид, чтобы отвлечься.

– Куда смотрят твои родители? – Тихо спрашивает Резников вместо ответа.

– У меня нет родителей, – мрачно припечатываю я.

Настроение испорчено. Причём безвозвратно. Я с хлопком закрываю меню и откладываю его в сторону. Скрещиваю руки на груди и с вызовом смотрю на брюнета. Весь мой вид кричит о том, что я не желаю продолжать разговор на эту тему, но мажор не отступает.

– Опекун?

– Мне восемнадцать.

– А до того, как тебе исполнилось восемнадцать?

– Я жила у тёти. Она поощряла мою самостоятельность. Особенно в подработке, – поджимаю губы. – У неё итак трое детей. Никому не нужен дополнительный рот в семье, который придётся кормить за свой счёт.

– Треш… – Заключает брюнет и откидывается назад, на спинку стула. Его нога нервно дёргается под столом, пока он, обхватив ладонью нижнюю часть лица, смотрит на меня со странной смесью эмоций.

Чёрт! Зачем я вообще решила ему ответить? Да ещё и правду. Кто меня за язык тянул?

– Слушай, мы с тобой не на дружеской посиделке. Давай, говори уже, зачем меня позвал и разойдёмся, наконец.

– Заказывай, что хотела, – говорит Ник, но взгляд у него при этом отрешённый. Такой, будто он ушёл в себя и вернётся не скоро. – Я оплачу. Не стесняйся.

Резников поднимает руку и зовёт официанта. К нам подходит молодой человек с улыбкой во все тридцать два и приклеенными усами, завитыми на концах. Но за всем этим фасадом я вижу вселенскую усталость в глазах работника, которому хочется поскорее свалить домой.

Жиза.

– Чего желаете?

– Чтобы было чисто, – тихо бурчу я, продолжая сидеть со скрещенными руками и испепелять Резникова взглядом.

Парнишка, естественно меня не понял. Зато мажор, наконец, вылез из своей отрешённости и вернулся в наши реалии. Ухмыльнулся. Назвал какие–то трудно выговариваемые блюда и выжидающе посмотрел на меня.

Мол, что ты там хотела, нищенка?

– Круассан с шоколадом и ягодный чай, пожалуйста, – сквозь зубы тяну я.

Моё терпение на исходе. Как же бесит эта его смазливая рожа!

– Принесите ещё один, с лососем крем–чиз и айсбергом. И чашку двойного эспрессо.

– Тяжёлая ночка выдалась? – Скалюсь, возвращая ему шпильку.

– Ты даже не представляешь. Утро особенно, – приторно улыбается мне в ответ и с намёком потирает переносицу.

Ощущая растущее между нами напряжение, официант наскоро всё записывает и сваливает. Вовремя.

– Надо было посильнее тебе втащить, – с досадой отмечаю я, как только усатый парнишка скрывается в другой части кофейни, оставляя нас наедине.

– Ты слишком кровожадна, ветерок. Добрее нужно быть.

– Это мне говоришь ты? – Выразительно вскидываю брови. – Зажравшийся мажоришка, который любит издеваться над беспомощными девушками и прилюдно их унижать? Который обожает демонстрацию власти и шантаж? А, прости, чуть не забыла упомянуть твою особую любовь покопаться в чужом нижнем белье.

Ник кривится.

– А тебе палец в рот не клади.

– А ты и не клади, по локоть откушу.

Наши взгляды вновь скрещиваются, как мечи в руках двух злейших врагов. Не встреча, а поединок какой–то.

– Значит, мажоришка…

– Зажравшийся, – утвердительно киваю.

На этом моменте нас прерывает официант, который приносит чай и двойной эспрессо.

– Прошу, – ставит чашки рядом с нами. – Блюда будут чуть позже, – говорит он и, бросая опасливый взгляд на брюнета, снова делает ноги в соседний зал.

– Итак, – начинает Ник.

– Итак, – повторяю его серьёзное выражение лица. Но не сдерживаюсь и, уже спустя секунду, с огромным удовольствием отпиваю горячий чай из кружки.

Вкуснятина!

– С учётом сегодняшнего косяка, тридцать желаний и ты свободна. – С ходу заявляет мажор.

К такому жизнь меня не готовила. От неожиданной наглости этого индивидуума я давлюсь чаем.

– Чего? – Откашливаюсь. Голос сипит и кряхтит от натуги. – Ты в своём уме? Может, сразу в рабство к тебе записаться?

Резников делает вид, что моё предложение его всерьёз заинтересовало. Пару мгновений он изучает сад за окном, после чего пожимает плечами и произносит:

– Если тебе так удобнее…

– А не пойти бы тебе… – Одновременно с ним шиплю я.

– Двадцать пять. – Не реагирует на мою провокацию.

– Три!

– Двадцать, – спокойно говорит он, попивая двойной эспрессо.

– Четыре!

– Пятнадцать? – Уже без особо энтузиазма предлагает мажор.

– Пять! – Рычу я. – Да даже это много!

– Как по мне – слишком мало. – И начинает загибать пальцы, перечисляя. – Каша, отказ в привате, разбитый нос, прогул, опоздание… Плюс моё молчание о том, где ты работаешь, не бесплатное. – Качает ладонью в воздухе перед собой и щурится. – Ну–у, такое, согласись? Тянет на десять желаний. Минимум!

– Шесть! Это моё последнее слово, – в порыве злости подаюсь вперёд, упираясь руками в столешницу. Мне хочется от всей души заехать по его наглой морде, лишь бы стереть это самодовольное выражение.

– Уверена? Я ведь могу прямо сейчас обнародовать… – С этими словами он показательно медленно тянется к яблочному смартфону, лежащему на краю столика.

Резников явно блефует. Играет на моих нервах. Но я настолько взвинчена, что попросту уже не выдерживаю этого напряжения и выпаливаю:

– Семь! Если не согласен, я ухожу прямо сейчас. – Разрезаю ладонью воздух перед собой, чтобы он понял, шутить я не намерена. – И провались всё пропадом! Я верю в закон бумеранга, который хорошенько так на тебе отыграется, – зло щурю глаза.

Но на самом деле я тоже блефую. Надеюсь, что циничному мажору хватит семи желаний, чтобы удовлетворить своё эго.

И думать не хочу, что будет, если меня вытурят из университета… Это мой последний шанс выбиться в люди и устроить свою жизнь…

– По рукам.

Ник выглядит, как довольный кот, который накануне залез в вазочку на столе и сожрал все сливки. Протягивает мне широкую ладонь. Я незамедлительно пожимаю её в ответ, расслабляясь.

Самое тяжелое позади. Теперь дело за малым.

– С одним условием, – хитро скалюсь я, крепко вцепившись в горячую ладонь мажора, заподозрившего неладное. – Никакого интима. Никаких невыполнимых и кринжовых желаний, или желаний, унижающих меня, как личность.

Я думаю, что Резников начнёт возмущаться или попытается вырвать руку из моего захвата, но тот около минуты раздумывает над моими словами. Что–то прикидывает в уме. И, в конце концов, соглашается.

– Вроде ничего сверхъестественного. Идёт.

– Вот так просто? – Удивляюсь я.

– А почему нет? – Пожимает плечами и, будто неохотно, выпускает мою ладонь из своей. – Я, так или иначе, получу свои извинения. И семь желаний.

– Что за хитрая улыбочка?

Брюнет что–то слишком довольный. Слишком! В чём подвох?

– Локти со стола убери, – уходит от темы, – там вон круассан твой несут.

Я сначала прячу руки под стол и только потом понимаю, что с первого раза выполнила его «приказ». Дурная привычка, которая сформировалась за время работы в сфере услуг!

Ла–адно. Вот как значит? Я тоже так умею.

Официант расставляет тарелки на столе перед нами. У меня слюнки текут от запаха, что источает выпечка. Но, прежде чем накинуться на круассан с голодухи, я возвращаю брюнету хитрую ухмылку.

– Это было в счёт твоего первого желания.

– Что? – Растерянно переспрашивает парень.

– Локти со стола убрать. С того момента, как мы пожали друг другу руки, договор вступил в силу.

– Ах, ты… Мелкая! – Низко басит Резников, скалясь. Его глаза превращаются в две маленькие чёрные щелочки. – Не начинай войну, которую не сможешь выиграть.

– К тебе это тоже относится, – невозмутимо отщипываю выпечку и кладу её себе в рот.

М–м–м! Невероятный вкус! Аж во рту тает!

На этом наша дискуссия заканчивается. Мажор решает, что он выше всего этого и приступает к еде. Я тоже не горю желанием с ним общаться. Поэтому с удовольствием быстро доедаю своё блюдо, запивая всё это дело ягодным чаем.

– Спасибо за ужин. Мне пора, – вытираю рот салфеткой и встаю, чтобы уйти.

– Стоять, – цокает языком. – Сядь на… – И обрывается на половине фразы, вспомнив, что любой его «приказ» пойдёт в счёт желаний. – Можешь, пожалуйста, присесть? – Любезно интересуется, в то время как его взгляд просто пылает негодованием.

– Это желание? – Приторно переспрашиваю я.

– Это просьба. Обычная, – уточняет на всякий случай.

– Тогда я пошла, – машу ему пальчиками, прощаясь.

– Я вообще–то второй круассан с лососем тебе заказал. – Вкрадчивый тон брюнета заставляет меня замереть на месте. – Но, раз ты торопишься…

Вот гад! Решил использовать против меня тяжёлую артиллерию! Любой знает: хочешь подружиться со студентом – накорми его.

– Так не честно.

– Ты можешь уйти, – Резников делает вид, что ему всё равно, а сам исподтишка наблюдает за мной.

– Я заберу его с собой. Спасибо, – выдавливаю благодарность сквозь зубы.

– Попрошу официанта упаковать.

Нет, вы посмотрите на него! Сама любезность. Что за чудесные метаморфозы?

Я жду около двух минут, пока мне приносят крафт–пакет с ещё тёплым круассаном. Всё это время мы не отводим глаз друг от друга, изучая противника. Молчим. Я стою, а он продолжает невозмутимо поедать своё трудно выговариваемое блюдо.

– Ну, я пошла? – Уточняю, держа в руках взятку от мажора.

Вдруг ещё что–нибудь предложит? Как говорится: дают – бери!

– Да, конечно.

– Желаний больше не будет сегодня? – Уточняю я, мечтая, как можно скорее избавиться от «долга». И Резникова.

Отмучиться, так сказать.

– Я пока ещё не придумал. Напишу, если что. До встречи.

– Пока.

Я ухожу из кофейни, ни разу не обернувшись. Тороплюсь на работу, чтобы ещё и туда не опоздать. А в голове на репите крутится:

«До встречи».

Неужели он и сегодня собирается посетить «Красные Крылья»? Надеюсь, это обычное прощание, а не намёк.