Читать книгу "Семь желаний для Мажора"

Глава 5

Это был намёк. Жирный и прямой.

Резников каким–то невероятным образом просёк, что я работаю не в ВИПке и теперь сталкерит за мной, сидя за угловым (кто бы мог подумать, да?) столиком в основном зале. Он следит за каждым моим шагом. За каждым словом и действием. И только карамельный раф, который мажор заказал в самом начале своего непонятного квеста, спасает меня, отвлекая от его пристального наблюдения хотя бы на несколько секунд.

– Это кто? – Спрашивает меня Алина, пихая в плечо. Её глаза горят ненормальным блеском охотницы, которая нашла свою жертву. – Он с тебя глаз не сводит. Поклонник твой?

– Ага, маньяк со стажем он, а не поклонник. Хочешь, забирай столик себе, – мрачно отвечаю ей и возвращаюсь к натиранию стаканов до блеска.

– По–моему, я его где–то видела, – коллега задумчиво приставляет указательный палец к нижней губе и постукивает по ней.

– Тебе показалось, – бубню я, отдавая чистый стакан бармену.

– Не показалось, – настаивает Алина и сводит брови на переносице от напряжения. Её миндалевидные глаза открыто изучают мажора, не стесняясь.

– Да это же Ник Резников, я на него подписан, – палит контору Костя, протягивая мне очередной стакан.

Я смотрю на него, как на предателя.

– Точно! – Восторженно, но тихо, вопит девушка. Её глаза ещё больше разгораются огнём завоевания.

– Зря я согласилась тебе помочь, – поджимаю губы и отталкиваю руку бармена от себя. – Сам три свои стаканы.

– Ну, Катю–юш, прости, – начинает канючить парень. – Я не знал, что это секрет!

– Теперь знаешь, – бросаю ему через плечо и ухожу на кухню.

Скрытое от глаз посетителей помещение позволяет мне ненадолго отдохнуть от своего личного сталкера. Хитросплетение коридоров выводит меня на задний двор, в который я попадаю через чёрный ход. Но побыть в одиночестве у меня не получается.

– Душновато сегодня, не так ли? – Рокочуще тянет Марина, выпуская струю дыма вверх. Не знаю почему, но у неё просто невероятная схожесть с семейством кошачьих. Особенно повадки и вот эта ленивая манера в движениях. Как у хищницы.

– Давай, потом. Я не в настроении, – грубо отмахиваюсь от неё и отхожу от девушки на пару метров, чтобы не попадать под ядовитый дым.

Терпеть не могу, когда курят.

– О, у нашей хорошей девочки, оказывается, есть зубки?

Флёр улыбается, но улыбка не затрагивает её глаз. Они остаются такими же арктически синими и безразличными ко всему. Я показательно громко вздыхаю и закатываю глаза к небу. Демонстративно отворачиваюсь от неё, скрещивая руки на груди.

Небесное полотно усыпано звёздами. Эта картина умиротворяет. Я представляю, что где–то там, далеко–далеко есть звезда, откуда мама наблюдает за мной, помогает и гордится тем, что, несмотря на мою тяжёлую судьбу, я не сломалась. Что продолжаю идти вперёд.

– Не обижайся, я не со зла. – Я оборачиваюсь. Марина делает последнюю затяжку, бросает сигарету на землю и тушит её носком кожаной обуви. – Просто ты кажешься такой потерянной, что хочется тебя взбодрить. Напоминаешь меня, когда я была в твоём возрасте.

Я хмуро оглядываю девушку, прикидывая, сколько ей может быть лет. Никогда не интересовалась этим вопросом. На вид Флёр что–то около тридцати, но может и больше. Макияж творит чудеса.

– Не нужно нас сравнивать. Я не стану продавать своё тело, как бы сильно жизнь меня не мотала. У тебя свой путь, у меня – свой.

– Не зарекайся, деточка. Я когда–то тоже так говорила. – Философски отвечает Марина, ухмыляясь одним уголком ярко красных губ. Она окидывает меня ещё одним внимательным, серьёзным взглядом, прежде чем уйти.

– Что за день, – я испускаю стон и устало опираюсь спиной на кирпичную стену. Прикрываю глаза, давая им долгожданный отдых.

Холод пробирается сквозь рабочую форму официантки, но вместе с этим бодрит. То, что нужно. В клубе очень тепло и меня постоянно клонит в сон. Приходится периодически выходить на улицу и дышать прохладным сентябрьским воздухом, пока Алина подменяет.

До конца смены остаётся пара часов, но даже это кажется вечностью. А завтра… Точнее, уже сегодня, пары с самого утра.

И как я высижу? Придётся спать на лекциях…

Мои мысли прерывает знакомый низкий бас.

– О чём задумалась, ветерок?

Я вскидываюсь, разлепляю уставшие глаза, дабы убедиться, что мне не показалось. Резников, собственной персоной, стоит там, где недавно стояла Марина и тоже курит.

– Да чтоб вас… – Вырывается вслух.

– Мне тоже не нравится эта дамочка, поэтому я подождал, когда она уйдёт. Слишком навязчивая, – смотрит на меня так, будто мы имеем общий секрет.

– Как ты меня нашёл? – Устало спрашиваю я, отлепляясь от стены.

Так недолго и пневмонию заработать, а лечиться не на что. Поэтому всё должно быть в меру. Взбодрилась пять минут, пора возвращаться в зал и продолжать работать. И пусть в четыре утра не так много посетителей, Алина не станет долго меня подменять. Ещё нажалуется администратору.

Брюнет пожимает плечами:

– Я просто вышел покурить.

– Не знала, что ты травишь себя этим, – киваю на сигарету в его руке.

– Не знал, что тебя привлекают мрачные подворотни, – внимательно оглядывает задний двор клуба.

И снова у нас не разговор, а словесная баталия. Уже становится плохой привычкой.

– Я хотела немного побыть одна, но, видимо, не судьба, – цежу сквозь зубы.

– Пока ты связана со мной некими обязательствами, забудь про одиночество. – Я собираюсь ему ответить, но мажор опережает меня. – Я придумал первое желание.

– Второе, – поправляю его.

Резников фыркает, словно кот, и тихо посмеивается, глядя на меня исподлобья.

– Хорошо, пусть будет по–твоему. Я придумал второе желание.

– Говори быстрее, что там сформировалось в твоём зажравшемся мажористом мозге, мне пора возвращаться в зал, – скрещиваю руки на груди и нетерпеливо поглядываю в сторону чёрного входа.

Мне вот совсем не хочется слушать, что он там придумал! Наверняка это что–то неприятное.

– Ты всегда такая?

– Какая?

– Последнее слово должно быть за тобой. Это так, – он делает небольшую паузу, затягиваясь, – по–детски.

– А это так по–взрослому тыкать человека носом в неприглядные стороны его личности.

– Ой–ой, как мы заговорили, – Ник морщит нос и подходит ближе. – Ты, кажется, торопилась.

– Да, и сейчас тороплюсь. Но, как ты успел заметить, мы связаны некими обязательствами. – Выплёвываю последнее слово. – Так что, говори уже, или я ухожу.

– Опять условия, – снисходительно посмеивается мажор. – В кофейне ты ставила мне такое же условие. – Поясняет в ответ на мой вопросительный взгляд. – Но теперь у меня в запасе куча времени. Это в твоих интересах избавиться от меня, как можно скорее.

Я делаю глубокий вдох и выдох, прикусывая язык. Так хочется сказать ему парочку ласковых в ответ, но Резников прав. Если я хочу быстрее избавиться от его присутствия в своей жизни, лучше быть с ним немного любезнее.

Немного. Капельку. Мизерную такую.

– Загадывай своё второе желание, о мой Аладдин, – с придыханием раскланиваюсь я.

– Даже для джина ты тянешь на троечку из пяти.

Я поднимаю на него убийственный взгляд, но заметив смешинки на дне глаз брюнета, вдруг расслабляюсь.

Хрен с ним, с этим его специфичным чувством юмора. Может, он получает некое изощрённое удовольствие от перебрасывания колкостями. Что ж, не стану потакать ему в этом. Он ведь намеренно меня провоцирует!

– Всё, мне пора, – спокойно говорю я и направляюсь к чёрному входу в клуб.

Но едва я касаюсь пальцами холодной дверной ручки, в спину прилетает:

– Я хочу, чтобы ты стала моей личной горничной.

Первые несколько секунд я не могу поверить своим ушам. Так и стою у чёрного входа памятником самой себе, на повторе прокручивая последнюю фразу Резникова в голове.

Но мажор по–своему расценивает моё молчание.

– Не за бесплатно, конечно, – спешно поправляет себя брюнет, чем окончательно добивает моё показательное спокойствие.

Я набираю полную грудь воздуха, прежде чем разразиться тирадой:

– Губозакаточную машинку тебе не выдать? А? Резников? Знаешь, что? Держи свои влажные фантазии при себе! – В три больших шага преодолеваю разделяющее нас расстояние и тычу указательным пальцем ему в грудь. Внутри меня всё кипит от негодования, грозясь перелиться через край. – И вообще, мы с тобой недавно договаривались – никакого интима!

– А я разве предлагал оказать мне интимные услуги? – Парень вскидывает брови, пытаясь казаться удивлённым, но я вижу, как подрагивают уголки его губ. – Каждый думает в меру своей испорченности. – Я ахаю и замахиваюсь, чтобы ударить мажора кулачком по груди, но Ник обезоруживающе выставляет руки перед собой. – Ладно–ладно, тихо, ветерок. Тихо. Я пошутил. Просто пошутил.

Я дышу, словно загнанный зверёк. Смотрю в тёмные омуты Резникова снизу вверх. Он в свою очередь также пристально смотрит в ответ, практически не моргая. Буря эмоций внутри меня требует выхода. Хочется, как минимум, залепить пощёчину наглому мажору, который считает, что имеет право подшучивать и издеваться надо мной. Наверняка возомнил, что я теперь его личная игрушка.

Но этому не бывать!

Я заставляю себя успокоиться. Опускаю руки вниз и начинаю медленно и глубоко дышать. Через минуту мне удаётся взять эмоции под контроль. Кулаки разжимаются. Но вместе с этим в груди скапливается обида. Она червоточиной отравляет сердце и подбирается слезами к уголкам глаз.

Со злостью смаргиваю солёную влагу и разрываю зрительный контакт с Резниковым.

– Пошутил и хватит, – говорю сиплым голосом. – Я пошла. Надо смену завершать. И без того задержалась.

– Погоди, – Ник хватает меня за запястье, удерживая. Убийственный взгляд на его лапищу действует отрезвляюще, и парень быстро выпускает мою руку из захвата. – Извини. Я просто хотел сказать, что буду ждать тебя там же, где и вчера. Машину помнишь?

– С чего ты взял, что я поеду с тобой? Мне нужно вернуться в общагу, принять душ и переодеться для начала.

– В общагу, значит, – задумчиво тянет брюнет. А я вдруг понимаю, что проговорилась, где живу. – Я догадывался, но спасибо, что подтвердила мои предположения.

– Чтоб тебя черти др… – Шиплю я, но закончить фразу мне не даёт палец Резникова, приставленный к моим губам.

– Тш–ш, ветерок, хорошие девочки не должны так ругаться.

Я со злостью отбрасываю руку мажора в сторону.

– Кто тебе сказал, что я хорошая? Или у меня на лбу опознавательная табличка висит?

– Никто, – пожимает плечами. – Но я хочу, чтобы со мной ты была именно такой.

– Это было твоё третье желание, – мрачно улыбаюсь я и открываю дверь. Правда, задерживаюсь на несколько секунд, чтобы полюбоваться на вытянувшуюся моську мажора.

– Чёрная БМВ. И только попробуй сбежать, – припечатывает брюнет. От его хорошего настроения не осталось и следа.

– Слушаю и повинуюсь, – посылаю ему ядовитый оскал.

– Мой господин, – также ядовито улыбается в ответ.

– Что?

– Ты забыла добавить «мой господин». Я не шутил про горничную. Утром заедем ко мне. Там примешь душ, позавтракаешь и переоденешься.

Я выпадаю в осадок от его слов. Трачу время, которого у меня и без того нет, чтобы прийти в себя.

Что–то я слишком долго «дышу воздухом». Алина меня придушит. Или нажалуется Наталье Викторовне.

– У меня нет с собой чистой одежды.

– Купим по дороге.

– Денег тоже.

– А я разве говорил, что возьму с тебя деньги? – Выразительно выгибает свою чётко очерченную бровь.

Думаю, на этой ноте пора завершать наш непонятный диалог.

Всё ещё находясь в некоторой прострации, захожу внутрь. Плотно закрываю за собой дверь и приваливаюсь к ней плечом. Пару минут пытаюсь отдышаться и прийти в себя.

Каждая встреча с Резниковым выбивает из колеи. Это ненормально! Нужно учиться иначе реагировать как на него, так и на его выпады.

– Что ему надо? – Впервые задаюсь правильным вопросом. Причём вслух.

– Кому? – Раздаётся недовольный голосок Алины, выходящей из кухонного коридора. – Долго ещё будешь прохлаждаться? Давай, дуй в зал, я тоже хочу воздухом подышать. Костя мне уже все уши прожужжал, чтобы я тебя вернула. Хочет извиниться. Кстати, этот твой сталкер–популярный парень–Резников куда–то ушёл, мне так и не удалось поболтать с ним. Хорошие чаевые тебе оставил. Очень хорошие, – тараторит девушка, проходя мимо меня. И, мне кажется, что я слышу зависть в её словах.

С чего бы?

От обилия информации начинает пухнуть голова, поэтому я просто киваю вместо ответа и улепётываю от коллеги в зал, чтобы закончить смену. Пробежавшись по столикам и отдав заказы, подхожу к последнему. Тому самому, за которым сидел мажор.

Открываю книжку с оплаченным чеком, и у меня глаза на лоб лезут от суммы, что лежит внутри. Хорошо, что в зале остались только два столика с гостями, иначе пар из ушей и ноздрей увидели бы все, кто находился в двух метрах от меня.

Чаевые, значит? Вот как… Купить меня решил, да, Резников? В приват заманить не удалось, поэтому растянул наживку? Думаешь, клюну, если зайти с другой стороны?

Хорошо… Хочешь поиграть, значит, поиграем, проклятый мажоришка. Вот только по моим правилам!

Остаток смены пролетает быстро. За своими злобными мыслями и жаждой возмездия, я не замечаю, как переодеваюсь и буквально вылетаю из «Красных Крыльев». К тому моменту, когда я вижу чёрную БМВ припаркованную в злосчастном переулке, я взвинчена настолько, что готова убивать.

– Забери свои бумажки! – Сажусь в машину и с размаху впечатываю в грудь опешившего брюнета его «чаевые». Так как Резников не был готов к такому повороту, они веером рассыпаются по его штанам, а некоторые падают на полик ему в ноги.

– Тебя не удовлетворила сумма? – Быстро берёт себя в руки мажор, нацепляя надменную маску и даже не пытаясь поднять деньги.

– Ещё хоть слово и…

– «Мой господин», хочу, чтобы ты отныне обращалась ко мне исключительно так. Третье желание, забыла? – Нагло перебивает меня и заводит машину.

– Ещё хоть слово, хоть намёк на то, что вы хотите купить меня, мой господин, и съезжу по вашему смазливому личику так, что ни один пластический хирург не возьмётся за реставрацию!

– Что ты там прошелестела, ветерок? – Ник делает вид, что не расслышал меня. Заводит машину и смотрит перед собой в лобовое стекло.

Но я по прищуру вижу, что ему весело! Весело, чёрт возьми!

Поняв, что разговаривать с этим неотёсанным мажором бесполезно, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну.

– Извращенец! – Шиплю себе под нос.

– О, да, детка. Хочешь проверить насколько? – Продолжает подначивать меня. Лишь чудом я заставляю себя успокоиться и никак не реагировать на очередную провокацию.

Но бум был близко. Очень близко.

Машина трогается с места, и мы выезжаем на трассу. И сразу в бешеный поток автомобилей, что даёт мне немного времени прийти в себя. Резников, не отрываясь, следит за дорогой, а я исподтишка поглядываю на его профиль, представляя, как топлю его в тазике.

Надеюсь, мажор как можно быстрее использует все свои желания. Ибо, такими темпами нашего любезного сотрудничества, он не доживёт и до пятого…

Глава 6

Я угадала. Никита Резников живёт в пентхаусе. Да ещё и на самом верху.

Кукух драный!

Мы, казалось, целую вечность поднимаемся на шестьдесят седьмой этаж. А я просто терпеть не могу лифты! Боюсь их до дрожи в коленях. И уже на двадцатом этаже мне становится плохо. Паника охватывает меня. Я стараюсь контролировать её, но она не поддаётся.

Расслабленный парень стоит в шаге от меня, пока я судорожно цепляюсь пальцами за края бомбера и сжимаю их. Закрываю глаза и мысленно считаю до ста, мечтая как можно скорее оказаться вне стен этой железной коробки.

– Всё хорошо? Кать? – Впервые называет меня по имени. Я слышу, как мажор подходит ближе, шелестя одеждой. А после чувствую его дыхание в волосах. – Тебе плохо?

От страха начинает тошнить. Я киваю, делая судорожный вдох и шумно выдыхая.

Резников касается моих ледяных и одеревеневших пальцев и пытается их разжать. Да не тут–то было!

– Треш, Катя, почему ты не сказала? – В голосе Никиты проскальзывают нотки беспокойства.

– Хочешь сказать, что с удовольствием поднялся бы по лестнице на шестьдесят седьмой этаж? – Иронично хриплю я, едва находя в себе силы ответить. Меня потряхивает от тошноты и нехватки воздуха. – Нужно просто жить, как нормальные люди, а не выпендриваться, – недовольно бормочу себе под нос.

Когда уже эта душная жестянка доставит нас до пункта назначения? Ощущение, что мы уже вечность поднимаемся вверх.

Повисает красноречивое молчание, во время которого Резников предпринимает вторую попытку расцепить мои пальцы и взять их в свои руки. На этот раз попытка увенчалась успехом.

– Осталось немножко, потерпи, ветерок, – заботливо растирает мои пальцы. Голос мажора звучит мягко. Бархатисто. И так уютно, что хочется прислониться к нему. Спрятать лицо у него на груди и не думать ни о чём.

Моё шумное дыхание становится очень громким в образовавшейся тишине. Паника достигает своего пика, и именно в этот момент происходит то, чего я совсем не ожидаю. Ник делает шаг вперёд и буквально укутывает меня в своих объятиях. Обвивает сильными руками, заставляя забыть обо всём. В том числе, что мы оба находимся в ненавистном мне лифте.

Сердце на мгновение пропускает удар, а потом начинает биться с новой силой. В ноздри ударяет терпкий запах мужского дорогого одеколона. Я ожидаю, что меня начнёт тошнить с новой силой, но этого не происходит. Запах невероятно приятный. И, что главное, успокаивающий.

Я плохо разбираюсь в них, поэтому не могу разобрать, какие ноты присутствуют в одеколоне, но точно знаю, что эта смесь мне нравится. Если сравнивать с теми запахами, которые я слышала в обычной жизни, то это похоже на орех, цитрус и лес одновременно. Органично и приятно.

– Резников…

Нон он не даёт мне закончить фразу, словно предчувствуя то, что я хочу сказать.

– Давай просто доедем до нужного нам этажа и сделаем вид, что ничего не было, если тебе так спокойнее.

– Хорошо, – очень тихо отвечаю я, прижимаясь к тому, кто на самом деле меня пугает.

Ник Резников очень непонятная для меня личность. Неоднозначная и непостоянная. Как стихия. Никогда не предугадаешь, что ожидать от него в следующую секунду. Именно это и пугает меня в нём – непостоянство.

Не люблю таких людей и всегда пытаюсь избегать их по возможности. Только вот на этот раз обстоятельства складываются против меня с самого начала. Мне даже начинает казаться, что сама жизнь сталкивает нас нос к носу зачем–то.

Да и сам мажор, будто не против этого, а очень даже за. Только вот, зачем ему это? Какую цель он преследует?

Наконец, лифт пиликает классическую мелодию, оповещая, что мы на нужно этаже. Едва двери начинают расходиться, как я вырываюсь из объятий брюнета и вылетаю наружу. Никите остаётся лишь недоуменно хлопать глазами мне вслед.

– Ты слишком резвая для той, кто недавно хотел забиться в уголок и плакать, – говорит он, вальяжно выходя из лифта.

– Кто–то пообещал мне обо всём забыть, как только мы доберёмся до твоего гнезда. Не помнишь кто? – С каждой секундой вне жестяной коробки ко мне стремительно возвращаются силы. Поэтому я набрасываюсь на парня, не желая обсуждать с ним свою слабость, которую ему довелось увидеть.

– Можно было просто сказать спасибо.

– Можно было не тыкать в меня своим ножом.

– Я бы лучше потыкал в тебя чем–нибудь другим, но ты не оставляешь мне выбора.

Я буквально задыхаюсь от возмущения. Лицо становится красным в секунду.

– Так это всё, – я кручусь вокруг своей оси на триста шестьдесят градусов, – вся эта клоунада только ради того, чтобы проучить меня за отказ в интиме? – Ахаю, пребывая в полнейшем шоке.

Это ж какое нужно иметь самомнение, чтобы так уязвиться!

– И за это в том числе. Но, поверь, это не единственная причина. – Резников даже не пытается отмазаться.

– Ну, ты и…

– Осторожнее, – прерывает меня. На его лицо ложатся тени. Видя их, я захлопываю рот, оставляя своё мнение при себе.

Играй с огнём, да не заигрывайся, Катенька. Тебе ещё изображать его горничную. Была бы моя воля, ни за что бы не осталась с Резниковым наедине. Да ещё и у него дома. В четырёх стенах.

Но стен по итогу оказалось не четыре, а много. Очень много.

Апартаменты мажора впечатлили мою неискушённую богатством и роскошью душу. Я впервые видела нечто подобное воочию, а не только в сериалах или на картинках. Высокие потолки, дорогущая мебель и отделка в стальных, чёрных и белых тонах. Всё аккуратно и минималистично, без вычурности. Но при этом чувствуется свой стиль и вкус. А ещё в пентхаусе Резникова оказались огромные панорамные окна в пол и второй этаж.

Первым делом я подхожу именно к окнам, чтобы взглянуть вниз. Зрелище поистине завораживающее. Всё выглядит таким маленьким, как песчинки под ногами. И мне в голову приходит ассоциация, что именно так мажор и смотрит на всех остальных людей. Как на пыль под ногами. Сверху вниз. Отсюда и все его замашки, нелогичное для меня поведение и издёвки над теми, кто ниже тебя по социальному статусу.

Несмотря на мысли, я выдыхаю:

– Как красиво.

Ник кидает ключ–карту, пакеты с первой попавшейся одеждой, на которую я, не глядя, тыкала пальцем, и ключи от машины на стол. Подходит ко мне, сунув руки в передние карманы рваных джинсов. Иронично хмыкает.

– Боишься лифтов, но не боишься высоты. Как интересно и противоречиво.

– Одно никак не связано с другим. Я не обязана бояться всего на свете.

– Логично, – соглашается парень. – Если хочешь, можешь переодеться наверху, там есть свободная комната. И душевая тоже. Сегодня я сам приготовлю завтрак, но с вечера сегодняшнего дня я жду от тебя исполнения обязанностей горничной.

Я поворачиваюсь к нему и выразительно выгибаю бровь:

– Так ты не шутил?

– Я разве похож на клоуна?

– Вообще–то, да, – припечатываю я, с вызовом смотря в тёмные омуты. Ожидаю нападок, которые обычно следуют за этим, но мажор неожиданно продолжает тему моей работы горничной.

– Я буду тебе платить за работу. Всё честно. Но с одним условием.

Я подозрительно хмурюсь.

– Погоди, желания не вечные. Ты просил побыть твоей личной горничной. Я рассчитывала, что это продлится максимум сутки.

– Сутки или на постоянной основе, выбирать тебе. Я часто не успеваю с домашними делами, и давненько подыскивал себе горничную, но всё никак руки не доходили. А тут ты сама под руку подвернулась.

Удобно, ага. И нужно был мне тогда кашу ему на голову опрокидывать?

Я вздыхаю в ответ на свои мысли и придирчиво оглядываю наичистейшие апартаменты. После чего одариваю мажора взглядом, полным скепсиса.

– Клининг, – поясняет в ответ на мой взгляд.

Первый этаж сделан в виде студии, поэтому сложностей в поисках кухни у меня не представляется. Я молча направляюсь к холодильнику, открываю его и, убедившись, что мои догадки верны, демонстрирую брюнету кучу еды на каждой из полок.

– Доставка, – недовольно поджимает губы. – Я что, на допросе? Хватит уже. Иди, мойся, переодевайся, и что там ещё хотела сделать. Заодно обдумаешь моё предложение. – Раздражённо всплёскивает руками.

Предложение очень заманчивое. Даже слишком. Но также, очень подозрительное. И снова вопрос: зачем ему это?

– Сколько собираешься платить мне за услуги горничной?

– Больше, чем ты получаешь в Крыльях, раза в два.

Я округляю глаза.

– Тебе не кажется, что это слишком много? – Вскидываю брови и опираюсь пятой точкой о мраморную столешницу, стоящую посреди кухонной мебели. Скрещиваю руки на груди, ожидая ответа.

– Не много. По крайней мере, ты не станешь так думать, после того, как услышишь условие.

– Условие, значит? Не желание? – Уточняю на всякий случай.

– Ты итак ободрала меня. Два желания впустую. Так что да, условие, если хочешь честно зарабатывать на жизнь на постоянной основе.

Резников встаёт напротив, повторяет мою позу со скрещенными руками и широко расставляет ноги. Он выглядит весьма собрано и серьёзно. Будто сделку со своим партнёром по бизнесу заключает, а не наказывает выскочку за то, что кашу ему на голову посмела опрокинуть. И чуть нос не сломала.

– Так, что за условие? – Не выдерживаю его пристальный взгляд и опускаю глаза вниз, рассматривая маникюр, который давно пора обновить.

– Ты должна будешь уволиться из «Красных Крыльев».

Среагировать я не успеваю, потому что всем моим вниманием завладевает шикарнейший пушистый котяра белоснежного окраса, вальяжно спускающийся по лестнице. Как и любая девушка на моём месте, я игнорирую мужика перед собой и иду навстречу котеньке, чтобы посмотреть его поближе и погладить, если дастся.

– Какой красивы–ый! – Умиляюсь я, осторожно приближаясь к коту, чтобы не спугнуть. – Как его зовут?

Кот настораживается, видя сумасшедшую, что несётся ему навстречу. Замирает, глядя на меня насыщенными зелёными глазами, и садится на лестнице где–то посередине. Дабы окончательно не испугать животинку, присаживаюсь на ступеньку неподалеку. Любуюсь этим пушистым комком.

Обожаю кошек!

– Лихт. Он не любит чужих. Странно, что вообще спустился, – бухтит Резников у меня за спиной.

Пока мажор продолжает что–то там говорить, кот по кличке Лихт, что с немецкого означает «свет», принюхивается к моим протянутым рукам. Не заподозрив ничего опасного и, видимо, почувствовав, что я ему не наврежу, трётся усатой щекой о мою ладонь.

Я едва сдерживаю поросячий визг умиления.

– Иди ко мне, мой хороший, – беру его и усаживаю к себе на коленки.

Кот оказывается не против. Пристраивается, делает пару кругов вокруг своей оси, и, наконец, укладывается. И окончательно очаровывает меня тем, что начинает громко тарахтеть, прищуривая глазки, стоит мне начать гладить его по голове.

Подозрительная тишина, образовавшаяся в пентхаусе, вынуждает меня поднять голову и посмотреть на хозяина дома. И прыснуть со смеху.

Ник с вытаращенными глазами смотрит на меня и Лихта. Кажется, что он одновременно в шоке от поведения своего кота, ревнует и немного завидует, глядя на то, как мы с животинкой ластимся.

– Ты сломала систему, – наконец, хрипло басит брюнет, подходя к нам ближе. Кот никак не реагирует на приближение хозяина. – Пушистый предатель, – притворно возмущается парень и садится рядом.

Лихт издаёт ленивое «мряу», даже не пытаясь открыть глаза. Я почесываю ему за ушком, улыбаясь, как пришибленная.

– Животные меня любят, – отвечаю Резникову. – Так что ничего удивительного.

– Дай его сюда и иди уже мойся, – не выдерживает мажор, отбирая у меня своего кота. – Времени мало.

Всё же ревнует.

Лихт издаёт возмущённый мявк, но всё же приветствует хозяина, поставив лапы на грудь Ника и потершись о его щёку. Я хихикаю про себя. Поднимаюсь со ступеньки и иду наверх.

– Где ты говоришь, ванная?

– Как поднимешься – налево, потом прямо по коридору вторая комната справа.

– Ну, и хоромы, – бормочу, цепляясь за перила.

Мраморный узор на стенах и картины неизвестных мне художников бросаются в глаза, стоит зайти в коридор. В нём всего три двери. Я дохожу до той, о которой говорил Резников и толкаю её.

Ванная комната самая что ни на есть инстаграмная. Тёмные хромированные стены и потолок, везде подсветка и куча выключателей. Даже на зеркале подсветка. У дальней стены – душ, встроенный в потолок, с прозрачными загородками. Слева от входа – ванна огромных размеров. Туда не только мажор с его габаритами поместится, но и ещё, как минимум, двое.

Я представляю, что Ник лежит здесь вместе с двумя красавицами. И тут же начинаю трясти головой, чтобы выбросить из неё непристойные образы. Причём, не удивлюсь, если он действительно развлекается подобным образом.

Чувствуя себя не в своей тарелке, стягиваю одежду. Бросаю её прямо на пол. В ванной прохладно и по коже ползут мурашки. Я кидаю мимолётный взгляд на себя в зеркало, ужасаясь.

Всклокоченные каштановые волосы, дикий взгляд карих глаз с глубокими тёмными кругами под ними, которые за столько времени без сна уже начали флюоресцировать синевой.

– Кошмар, – выдыхаю вслух, глядя на себя с грустью. – До чего ты докатилась, Катя.

Тяну руку к своему отражению. Указательный палец замирает в миллиметре и так и не касается его. Стекло слишком чистое. Ещё одно доказательство того, что Резников на ходу придумывал своё желание.

Никакая горничная ему не нужна! У него вон каждый день кто–то прибирается. Зуб даю! Ни пылинки вокруг.

Но тогда зачем ему сдалась эта благотворительность? Да ещё и на невыгодных для мажора условиях. С какой стороны ни посмотри, а попахивает прогревом. Единственная корыстная цель, которая мне приходит в голову – затащить меня в постель. Но я не настолько сексапильная и не птичка высокого полёта, чтобы так стараться.

Окончательно запутавшись в своих предположениях, решаю принять душ. Хотя глазки то и дело косятся в сторону огромной ванны.

Вот бы понежиться… Сомневаюсь, что мне представится второй такой шанс побывать в ванной Резникова в качестве гостьи.

Я кусаю губу, около минуты решаясь на небольшую наглость со своей стороны. Но, бросив взгляд на экран телефона, понимаю, что времени у меня не хватит. Ещё получится, что Ник захочет меня поторопить и вломится во время процесса.