Читать книгу "Тайна дома на холсте"

Глава 7. Болтужев, наши дни.

Подруги проговорили больше часа. Они не виделись всего несколько месяцев, общались по телефону, но если ты нашел людей с которыми легко и радостно, темы для разговоров не иссякают.

Леля наконец закончила ремонт в кафе, теперь оно не пугает туристов обликом деревенской столовой. А еще придумала чайный конструктор, к базовым сортам чая – черному, зеленому, красному можно добавить любых трав и специй по вкусу. Подходи, высыпай травки в заварку – и к самовару, который ждет посетителей кафе на белоснежной скатерти.

Серафима придумала маленькие открыточки для постояльцев и даже… «Это все благодаря Гала, ее идея, зато интерес к моей гостинице сразу вырос! Она придумала привидение, старика-купца, который бродит по коридорам ночью. Мы уже сценарий разработали, будем делать интерактивные экскурсии, представляете!»

Таисия восхищалась подругами, рассказывала свою историю с картиной, еще не зная, что пройдет совсем немного времени и спокойная жизнь закончится. Первый звонок телефона раздался так неожиданно, что три подруги одновременно вздрогнули, а Серафима пролила чай на белоснежную скатерть. И хотя она уговаривала Таисию не отвечать на звонок с незнакомого номера, актриса ее не послушала, и правильно сделала. Потому что звонил ей петербургский историк, которому она предусмотрительно оставила свой номер телефона.

– Уважаемая Таисия Александровна, простите за беспокойство, но я никак не доберусь до компьютера, чтобы отправить вам сообщение, решил позвонить. У вас есть чем записать?

Таисия замахала руками в воздухе, изображая, что она пишет, Серафима убежала за конторку и принесла листок бумаги и ручку. И вот уже на листке появлялись имена и адреса.

Историк выяснил, что в доме с картины жила семья действительного статского советника Ивашкевич-Горецкого. Вдова, Александра Дмитриевна, сын Август, дочери Феорония, Клавдия и Клеопатра. Нужно ли копать дальше?

–Пожалуйста, копайте!– Взмолилась Грайлих.– Я готова оплатить ваши услуги, хочу знать, что было дальше с этой семьей. Скажите… а там нигде не появляется фамилия Вересаев? Художник.

– Нет, но неподалеку была дача Ильи Репина, там гостили многие художники… Но я проверю по списку дачников.

– Пожалуйста, проверьте! Мне это очень важно!

Разговор закончился, Таисия посмотрела на листок. Вот и имена тех, кто жил в доме во второй половине XIX века. Кто же из вас – та барышня с картины? Клавдия, Клеопатра, Феорония? А может, это Август с красавицей-невестой едет в ландо? Ну просто древний Рим, а не окрестности Петербурга, ничего себе, имена!

Второй звонок уже никого не напугал, но, видя выражение лица Таисии, подруги притихли и уставились на нее с вопросительными выражениями лиц.

* * *

Кристина пошла пешком, хотя могла бы взять такси. Бабушка говорила, что Антонина Сергеевна живёт в старом районе, где дворы еще сохранили старомодные клумбы с розами на штамбе и высокие деревья и ей захотелось прогуляться.

Действительно, картинка напоминала фотографии из прошлого. Кажется, вот-вот на скамейку усядутся давно исчезнувшие из дворов бабушки, а старички будут азартно шлепать по деревянному столу костяшками домино. Кристина смутно представляла, как это было в давно ушедшие советские времена, но не зря она училась на историческом факультете, картины вставали перед глазами, как живые. А может, это все сказки и ничего такого никогда не было?

В сумке гремели баночки с Лелиным вареньем, шуршали пакетики с конфетами и печеньем, звякала баночка красной икры, нарезки из «Азбуки вкуса». Бабушка велела купить самое лучшее, ведь они теперь в долгу перед Антониной Сергеевной. И вообще, теперь они отвечают за старую костюмершу.

Антонина Сергеевна долго выспрашивала, кто пожаловал, никак не могла понять, зачем к ней пришла внучка Грайлих, а потом все же отворила, растрогалась.

– Ну что же это вы удумали, господи, зачем же вы…

– Ничего не знаю,– смеялась девушка.– Велено передать.

– Чем я тебя угощу, у меня только яблочное варенье… А ты мне вон чего принесла!

– А меня не надо ничем угощать!

Квартира пахла пирогами и старыми книгами, все, как описывала бабушка. И рама с гербом наверху была на месте, Кристина как ее увидела так и ахнула. Подобные она видела только в музеях.

– Пойдем, пойдем, раз тебе так эта рухлядь нравится, я тебе и секретер покажу. Трельяж – секретер стоял на месте, изящный, золотисто-красного дерева, с резными завитками и инкрустацией. Она видела его на фото, но вживую… Вживую он… дышал. Стариной и какой-то важной жизнью, которая пряталась в многочисленных ящичках с резными ручками, а еще секретами, которые здесь непременно должны храниться.

– Можно посмотреть? – спросила Кристина, не удержавшись.– Я аккуратно.

– Смотри, деточка, – разрешила Антонина Сергеевна. – Всё равно некому это после меня разбирать. Только вон те ящички не трогай, там мои вещи.

Кристина присела на корточки. Ящички были маленькие, но вместительные. В одном – разномастные пуговицы, зачем-то бережно хранимые их хозяйкой, в другом – старые выцветшие фотографии. В третьем – письма, перевязанные ленточкой, словно в старых фильмах. Кристина будто провалилась во временной портал.

– Погоди, я тут разбиралась после ухода Таисии Александровны и вот что нашла. – Антонина Сергеевна бережно раскрыла потрепанную папку, достала один за другим старые документы. Вот страховое свидетельство на дом в деревне Лисина пустынь по улице Озерной страховой компании Ллойд, вот письма агента некоему Никите Дмитриевичу Казанцеву, все от 1910 года.

– Я и не знала, что в деревнях дома страховали,– сказала хозяйка.

Кристина с важным видом будущего историка кивнула. Конечно страховали.

Металлические таблички крепились на фасадах зданий в дореволюционной России и означали, что дом застрахован от пожара и других происшествий в конкретной страховой компании. Они также выполняли рекламные функции и подчёркивали социальный статус домовладельца. Это в Москве их почти не увидишь, а в Болтужеве и прочих маленьких городках до сих пор встречаются на домах.

В России первые страховые доски появились в 1827 году с учреждением «Первого Российского страхового от огня общества». Со временем их использовали все акционерные и городские взаимные общества, а также земские учреждения, страховавшие имущество от огня. Страховали и дома в деревнях, для этого имелась специальная программа земского страхования.

Кристина рассказывала с упоением. В университете этому не учили, но совсем недавно они с волонтерами начищали такие таблички на Болтужевских домах. Пока говорила, тянула ящички, рассматривала.

– Вот здесь, кажется, что-то застряло, можно я чуть подвину?

Не дожидаясь ответа хозяйки, она потянула за ящик, тот не поддавался. Тогда она нажала чуть сильнее и услышала щелчок.

Ящичек выскочил, но не целиком. Дно отошло, и он развалился прямо у неё в руках – дерево рассохлось, клей не держал, и маленькие дощечки веером рассыпались по полу.

– Ой, – сказала Кристина. – Простите, я…

– Господь с тобой, – махнула рукой Антонина Сергеевна. – Старьё, оно и есть старьё.

И тут Кристина увидела бумаги. Стопка бумаг некогда, по-видимому, скрепленных в обложке, а сейчас рассыпавшихся, пожелтевших, исписанных с обеих сторон старомодным почерком со всеми положенными ятями. Бумаги сохранились неплохо, ведь их уже сто лет, а может, и дольше, никто не трогал. Почерк торопливый, слегка скачущий. Барышня – а почерк был несомненно женским – не отличалась старательностью и усидчивостью.

«Несмотря на все наши советы, Клавдия снова оказалась беременна. Я не удивилась. У моей сестры и её мужа был очень любящий и нежный союз, и естественным результатом таких отношений становились дети.

Узнав о хрупком положении Клавдии, мы с матушкой рассмотрели варианты ухода за ней. Провинциальный городок, где её муж находился на государственной службе, не являлся идеальным местом для сложных родов, которые предсказали доктора, с учётом тамошних зим.»

Кристина сидела на полу, разбирала стершиеся буквы. Ей захотелось немедленно узнать, кто пишет дневник, кто такая Клавдия и все ли с ней хорошо. Антонине Сергеевне пришлось тронуть ее за плечо.

–А? Что? – она словно проснулась.

– Что там? – спросила Антонина Сергеевна, наклоняясь ближе.

– Это дневник, – тихо сказала Кристина. – Я… можно я позвоню бабушке?

Она набрала номер дрожащими пальцами.

– Ба, ты не поверишь. В трельяже… у Антонины Сергеевны, да, в каком же еще! Ящичек развалился. Нет, все нормально, я ничего не порушила… оно… само. Там дневник, в общем. Женщины. Ужасно интересно!

– Ты можешь сфотографировать? Спроси разрешения.

– Ба, тут страниц сто, не меньше.

– Крис, это может быть очень важно!

Антонина Сергеевна посмотрела на Кристину на полу с телефоном в руке, на пожелтевшие листы и улыбнулась.

– Надо же. Какая находка. Я с этим трельяжем восемьдесят с лишним лет живу, и не знала…

Кристина достала телефон и начала снимать страницу за страницей.

– Да ты забери. Мне же не надо. Может, Таисии Александровне пригодится. Она обещала узнать про картину.

– Вы серьезно? Правда, можно забрать?

– Это можно. А документы оставь. Они, конечно, никому не нужны, но я не хочу с ними расставаться. Это память. Видишь, договор купли продажи дома. Казанцева Феодосия Егоровна в 1936 году продала дом моему дедушке.

Кристина ахала и снимала. Одно дело в музеях, где документы и фотографии превращаются в экспонаты. Здесь, в этой старенькой квартире они были… настоящими, живыми. У девушки даже руки дрожали, когда она перекладывала листы.

«Милостивый государь, Никита Дмитриевич, в ожидании вашего благосклонного ответа остаюсь с совершеннейшим почтением». Ух, как завернули! Не просто ответа ждут, а заранее сообщили, что благосклонного. Не помешало бы и сегодня взять на вооружение!

Антонина Сергеевна вышла провожать девушку к подъезду. Они какое-то время постояли молча. В весенней листве тополей шумел ветер и Кристине показалось, что он шепчет чьи-то имена. Но это же просто ветер…

* * *

Они решили, что Кристина отснимет копии с найденного дневника. Если конечно, это не повредит старую бумагу. Нельзя отправлять его с курьером, вдруг потеряется! Но и ждать слишком долго Таисия не могла, значит, надо отправлять копии.

– Вот это да! -Подруги изумленно качали головами.– Бывает же такое. Таисльсанна, ты же расскажешь, что там, что за дневник?

– Даже если он не имеет никакого отношения к картине! – Вторила Серафиме Леля.– Это же безумно интересно!

– Это как будто получить письмо от подруги… которая рассказывает, как живет.– Тихо сказала Грайлих.– Сто с лишним лет назад. Подумать только.

Дверь распахнулась и вошла взволнованная Ульяна.

– Почему ты вернулась? У тебя же уроки! Все в порядке?

– Я отпустила класс. Не знаю, где Гала. Ее никто не видел.

– Так позвони ей.

– Я не могу до неё дозвониться весь день. Это очень странно! Я вообще не представляю ее без телефона в руках. Я… я даже позвонила в полицию. Они сказали, что Гала нет всего лишь с утра, не так давно, чтобы подавать заявление. Сказали, что она найдётся, и что мне не стоит волноваться.

– Скорее всего они правы. Будем надеяться.

– Наверное, я преувеличиваю. У меня просто плохое предчувствие. Виктор говорит, что я просто паникерша.

– Виктор?

– Мой бывший молодой человек. Ну, то есть мы расстались, но потом сошлись, а потом… снова расстались. Он… сделал мне предложение. Знаете, так, как в кино показывают, пригласил в ресторан. свечи и все такое, а потом бах на одно колено… и я… я так растерялась, что отказала. Это же не честно! И неправильно. Нельзя делать предложение у всех на глазах, Гала говорит, что это манипуляции, типа так я не смогу отказать. Ну, я отказала… мы поругались… Простите, моя личная жизнь не должна вас интересовать.

«Ах вот почему эта красавица поехала вслед за подругой! Лечить разбитое сердце».– Подумала актриса.-«Теперь все становится на свои места».

Глава 8. Болтужев, наши дни.

На следующий день Гала так и не появилась.

С вечера Таисия допоздна читала рассказы Мельникова-Печерского. Совсем по-другому они читаются, когда пейзажи перед глазами!

Спалось в Болтужеве прекрасно, а уж если зачитался до первых соловьев – нет, не петухов, а именно соловьев, потому что петушиный будильник Грайлих благополучно проспала – то разве можно проснуться в девять утра! Она бы и не проснулась, если бы не телефон. Он надрывался, не умолкая, пришлось нащупать злобный гаджет на тумбочке, не открывая глаз.

И сон тут же исчез, как и не бывало.

– Я тебя разбудила? – спросила Серафима.

«И как люди догадываются, что кого-то разбудили, даже если это девять утра?»

– Нет, – соврала Таисия.– Не разбудила. Собираюсь завтракать.

– Я вот что звоню. Гала так и не появилась, и ночевать не пришла, а это уже совершенно ненормально и странно. Полиция отмахивается, говорит, мало времени прошло. Ульяна в истерике. Может, ты позвонишь Стрельникову? Я бы и сама позвонила, но к тебе он относится… скажем так с особым пиететом.

Александр Михайлович Стрельников, старший следователь местного следственного комитета, действительно относился к Таисии с особенным… негодованием. Мало того, что лезла в расследование и мешалась под ногами, так еще и жизнь свою подвергла опасности. Отвечай потом, как упустил звезду, не досмотрел.

Так что она совершенно не была уверена, что следователь согласиться повлиять на полицию. Но отсутствие Гала действительно странно.

– А блог? Она же постоянно там что-то выгладывает, посты и эти… как они называются… рилсы.

– В том-то и дело. В блоге тишина второй день.

А вот это было уже абсолютно ненормально.

– Дай мне десять минут и я буду у вас.

Пять минут ушло на приведение себя в минимальный порядок, еще пять на вызов такси и вот уже Таисия входила в столовую купеческой гостиницы, где заплаканная Ульяна комкала в руках салфетку. Крупные слезы скатывались прямо в остывший чай, словно капель в весенние лужи.

– Что с ней могло случиться?– Повторяла Ульяна, а Серафима сразу перешла к делу.

– Можно определить местонахождение телефона! Ты звонила Стрельникову?

– Звонила. И попросила приехать. Не буду же я в такси рассказывать об исчезновении девушки. И вообще такие вопросы по телефону не решают.

– А вдруг она упала и ударилась головой и…– Ульяна снова захлюпала носом, – лежит без сознания в лесу и каждая минута на счету!

Стрельников появился через полчаса. Сразу поинтересовался за рулем ли Гала.

И вообще, что за… кличка? Есть у человека фамилия, имя и отчество?

– Есть,– Ульяна попыталась собраться, долго сморкалась в салфетку, пытаясь остановить разверзшиеся хляби, потом сказала осипшим голосом:– Галина Андреевна Летяга.

«Галà Летяга. Что тут скажешь… Оригинально.»

Тут глаза Ульяны расширились:– Вы спросили, за рулем ли… Ну, конечно, машина!– Она вскочила и выбежала за дверь.

– И что, никто не вспомнил о машине и не проверил?– Удивился Стрельников.– Дамы, вы меня удивляете. Уж вы могли сообразить.

Ульяна вернулась, качая головой. – На стоянке машины нет.

– Номер какой?– Стрельников позвонил в полицию, уточнил, не было ли в районе ДТП. – Куда она могла поехать?

Ульяна пожала плечами.

– Я сейчас проеду к начальнику районного отделения полиции. Поищем машину вашей подруги. Но с подачей заявления придется повременить. Во-первых, вы ей не родственники, во-вторых, сутки слишком маленький срок. Мы уже знаем, что девушка не ушла пешком в лес, а уехала на машине. Она может оказаться дома и в скором времени выйдет на связь.

– Но блог… сутки ни слова в блоге!

– Телефон мог выйти из строя?

–Но… мог…

– Позвоните родственникам общим знакомым, только не пугайте их так сразу. А полиция поищет машину. И звоните, если что узнаете, особенно если Галина Андреевна Летяга у себя дома в Серафимовске ждет телефон из ремонта.

– Она бы сообщила…– неуверенно протянула Ульяна.

– Голубиной почтой? Знаете, есть такой грустный анекдот. Забыл дома телефон, вот так был и человек – и нет человека. В такое время живем, если не на связи двадцать четыре часа в сутки, так сразу трагедия. А лет двадцать, двадцать пять назад? Уехал куда-то и звонишь раз в неделю через телефонную станцию. То-то и оно!

* * *

Стрельников уехал, женщины сидели молча, обдумывая его слова. Да, следователь абсолютно прав. И надо бы задать неудобный вопрос…

– Ульяна, скажи, Гала всегда говорила тебе куда она идет и когда вернется?

– Э… нет, не всегда.

– А ты ей?

–Я? Я… всегда предупреждала.

«Понятно. Классическая схема, звезда и ее приживалка. Похоже, несмотря на свою красоту Ульяна чувствует себя потерянной, если рядом нет твердой руки. Сначала бойфренд, без которого она, по собственным словам, пропала бы, теперь таким якорем стала подруга. Могла Гала… все хватит, отныне она будет зваться человеческим именем,– могла Галина устать от ведомой, прилипшей к ней подруги и уехать ненадолго, чтобы побыть собой. Тем более, зная, что подруга простит. Классический вид манипуляций.

Смущает лишь отсутствие в блоге и одержимость новым проектом, вдруг испарившаяся. Но и этому наверняка найдется объяснение, возможно, это способ подогреть аудиторию: пропала в глухих лесах, еле выбралась, снова на связи.»

Так Таисия и сказала.

– Должно быть разумное объяснение. Поверьте, все проясняется гораздо чаще, чем происходят трагедии. Ты не против, если мы осмотрим номер Галины?

Ульяна неуверенно кивнула, но Серафима нахмурилась:

– Но мы же не можем врываться в номер!

– А горничная врывается?

– Горничная, естественно, входит, но это ее работа.

– А ты периодически ее заменяешь. Бери веник и пошли. Я пыль вытру, в конце концов.

Внутри номера царила атмосфера исключительной организованности. Книги выстроились на полках в ровные ряды, сгруппированные по темам и отсортированные по фамилии авторов. Плетеные корзины, в которых обычно Серафима оставляет фрукты и приятные мелочи для гостей, заполнены тетрадями. Так-так, историчка не вылезает из интернета, а детей заставляет по старинке писать в тетрадях. Похвально.

Таисия перелистала несколько тетрадей. Красными чернилами, как в детстве ее сына и внучки, сделаны пометки.

Посреди дубового массивного стола лежат ежедневник и тетрадь формата А4 с миллиметровой бумагой. Забавно, когда она работала над ролью, делала заметки и рисовала схемы в точно таких же тетрадях. В ежедневнике расписаны темы уроков, списки литературы и номера страниц. Таисия открыла тетрадь: та была еще пуста, лишь два слова на первом листе, подчеркнутые жирно два раза: Треклятая деревня.

Через несколько листов нашлись вырезки из старых газет с рассказом об истории деревни, наверняка местный краевед поделился.

Таисия позвонила Арнольду Михайловичу, невольному участнику их прошлого расследования. Тот обрадовался, подтвердил что вырезки Галине отдал он. Слава Богу, пожилой историк называл девушку не выдуманным «ником» а Галочкой, и конечно, обращался к Таисии как всегда – голубушка.

Невольно холодок пробежал по позвоночнику. Что там говорила Леля? Все кто осмелился войти в деревню, оставались там навсегда, удерживаемые призраками.

– Арнольд Михайлович, могла Галина отправиться в Треклятую деревню?

Ульяна с Серафимой ахнули за спиной.

– Она, конечно, очень увлеклась этой деревней, но Галочка показалась мне девушкой разумной и прагматичной, она не поехала бы на свой страх и риск. Я посоветовал поймать Корнилова в Болтужеве, так гораздо проще и…не травматично.

* * *

В столовой их ждала Леля.

– Я с вечера замариновала курицу с острыми перчиками, будет сырный соус и карамельный флан. Порционно, конечно. Когда я сделала его в большой форме, Серафима…

– Да, я съела чуть больше, чем обычно, потому что это было очень вкусно!

– Ну, допустим ты съела половину противня и потом три дня маялась желудком, ну, да ладно. А что это вы все такие озабоченные?

– Я подумала…– начала Таисия, – просто подумала, что возможно… мы могли бы съездить все вместе в забытую деревню. К этому вашему таинственному Корнилову. Просто спросить, не была ли там Галина.

Леля покачала головой: – Даже не думай! Я рассказывала, чем это обычно заканчивается

– А мне нравится эта мысль, – неожиданно поддержала подругу Серафима.– Все ваши городские легенды рассказывают об одиночках, что может случиться с целой компанией женщин?

– Именно! И мы просто посмотрим со стороны. А если выйдет хозяин, то мы расскажем о Галине и… я спрошу можно ли увидеть дом на Озерной улице.

– Я так и думала! – Леля всплеснула руками.– Ты все это затеяла из-за дома. Вы как хотите, а я пас! У меня курица в печи!

– Я… мне в школу… я вообще не уверена…– залепетала Ульяна.

Серафима и Таисия переглянулись.

– День ясный, теплый, солнце светит. В такую погоду даже духи прячутся и ждут ночи. И вообще все это ваши местные страшилки! – Сказала хозяйка гостинцы.

Таисия радостно закивала.

В спортивном костюме и кроссовках она была полностью готова к приключению. Серафиме оставалось лишь сменить наряд купчихи XIX века на современную одежду, и можно ехать.

Они уже выходили из гостиницы, когда явился курьер с пухлым большим картонным конвертом для Таисии, отправляя копию дневника, на всякий случай Кристина указала адрес гостиницы. Как не велик был соблазн немедленно открыть конверт и начать читать, пришлось положить его на сиденье. Путешествие в Треклятую деревню казалось сейчас интереснее. От предвкушения даже мурашки по коже бежали.

Мотор заработал, когда хлопнула задняя дверь машины и Леля плюхнулась на сиденье.

– Курица?– спросила Таисия, улыбаясь.

– Повариха допечет. Ее просто надо вовремя достать. Не могу же я бросить вас одних в минуту опасности! Поехали.

* * *

У Болтужева было удивительное свойство. Другие города заканчиваются постепенно, тянутся окраинные домики, какие-то строительные предприятия и базы, Болтужев же исчезал моментально. Нет, основная дорога на железнодорожную станцию через соседние деревни была такая же, как и тысячи других, базы, домики и поля сменялись деревнями. Но все прочие дороги удивляли: вот только что была улица, но ты уже в лесу и высокие деревья закрывают обзор, а порой склоняются над дорогой, закрывая небо. Ты лишь догадываешься, что город не исчез, а остался за спиной, потому что в листве еще путается колокольный звон трех его монастырей, а может это лишь иллюзия, последнее, что еще связывает с реальностью растаявший в воздухе город?

Леля, которая, по ее собственному утверждению никогда не была в Треклятой деревне, уверенно скомандовала: тут налево. До сих пор все было понятно, единственная дорога вела их вперед. Но теперь пришлось съехать в лес на то, что казалось скорее широкой тропой, чем дорогой.

Когда дорога, вытрясшая из всех не только внутренности, но и душу, вывела из леса, Серафима притормозила.

Машина стояла на пригорке, с которого открывался вид на узкую речку, приток Клязьмы, многочисленные прудики и озерки и между ними среди кустарников и деревьев, виднелись вполне приличные, а совсем не покосившиеся домики.

И все же возникало ощущение, что они внезапно оказались в какой-то отдаленной части света, а совсем не в центральной России.

Какое место! Как его под коттеджи не присмотрели, всего-то десять километров от Боллтужева! Хотя и сам Болтужев не слишком известен «в широких кругах».

А вот и указатель, грозно сообщающий, что проезд запрещен, дальше частная территория.

После указателя дорога снова нырнула в густой лес, озерный пейзаж скрылся из виду. Смешанный лес сменился сосновым и сразу потемнело. После таблички «Вход воспрещен» их встретила табличка «нарушители будут расстреляны на месте».

–Это же не военная база? Однако оригинал этот Корнилов. Очаровательно.

– Может, повернем назад? – Спросила Леля.

– Мы не сможем этого сделать, даже если очень захотим,– ответила Серафима.-По узкой дороге можно ехать только вперед.

– Смотрите. Здесь живут.– Таисия показала на двухэтажный дом, окруженный деревьями. Трудно объяснить почему, но дом выглядел жилым.

– А вон там – тоже.– Леля показала на дом по другую сторону дороги, близнец первого. Неужели здесь живет кто-то еще?

– Удивительно, что при таких табличках они не обнесли деревню колючей проволокой, – пробормотала Таисия.

Дома выглядели довольно ветхими.

– В этом живет один брат, в том-другой. – Сказала Леля. – Как в легенде.

Они остановили машину на обочине дороги, которая здесь достаточно расширилась. Медленно вышли из машины.

Стояла абсолютная тишина, сразу стало жутковато. Казалось, ни один лист не шевелился, ни один сверчок не стрекотал… тишина была тяжелой, создававшей ощущение, что закричишь– и тебя не услышат.

Пахло дождем, хотя его не было уже неделю.

Очередная табличка содержала всего одно слово: «Уходите».

Кто он, загадочный Корнилов? Как он может жить в таких условиях? Что случилось, что заставило его превратиться в отшельника, полностью отгородиться от мира?

Серафима решительно подошла к дверям дома и постучала. Стук разорвал тишину словно взрыв петарды.

Ответа не было.

Она постучала снова с тем же результатом.

– Нам пора обратно, да?– Прошептала Леля.

– Наверное,– так же тихо сказала Серафима.

Таисия рассматривала скачанную в телефон карту деревни. – Не ожидала, что Лисина пустынь есть на картах. Правда найти ее можно лишь с большим увеличением масштаба. И теперь понятно, почему улицы здесь Озерная, Речная и Лесная, кругом водоемы. Неужели не затапливает ранней весной?

– Скажи я кому, что побывала в Треклятой деревне, не поверят, – Леля осторожно пошла вперед по дороге.– Какая тут тишина! И ничего страшного, просто безлюдно, от этого и непривычно.

– Эта тишина… она меня пугает, – Серафима тоже сделала несколько шагов вперед. – Никогда ничего подобного не испытывала.

– Она давит на барабанные перепонки,– согласилась Грайлих.– Но… Вымышленный страх всегда сильней, чем подлинный пугает.

– Опять твой Шекспир?

– Но согласитесь, что Шекспир всегда прав!

Таисия с Серафимой, не сговариваясь, схватились за руки и медленно шли за полной энтузиазма Лелей.

За домами было что-то вроде поляны, заросшей одуванчиками. А затем деревья снова смыкались, как будто не давали чужакам пройти дальше в деревню.

Внезапно Таисия что-то увидела. Там, в густой зелени, вспыхнул свет. И сразу погас. Он остановилась, вглядываясь.

– Что это? Вы это видели?

– Что?

– Этот свет. Вот, снова.

На этот раз все его увидели. Крошечный, мерцающий огонек в густой стене зелени вдали. Потом ещё один. Не было слышно ни звука. Тут и там огни вспыхивали, потом снова гасли.

– Светлячки? – удивилась Серафима.

– Нет, сказала Леля. – Это не светлячки.

– Тогда что?

Леля решительно направилась к лесу, но тут тишину разорвал яростный лай собак. Мгновение назад ничего не было, и вдруг он материализовался из ниоткуда. Они бросились назад, к дому. Взлетели на крыльцо в два прыжка, оглянулись.

– Где Леля???

Но подруги нигде не было, а из леса уже выбежали две большие собаки и приближались к ним.

– Леля! Не могла же она просто исчезнуть?

Вдруг, несмотря на весь ужас момента, Серафима прыснула.

– Что?

Она молча показала куда-то вверх. Таисия всмотрелась и тоже прыснула. На толстой ветке дерева, самой высокой, куда она смогла дотянуться, сидела их подруга. Они выдохнули. А собаки уже стояли у крыльца, огромные, страшные.

– Помогите.– Не крикнула а почему-то очень тихо сказала Серафима.

Из леса появилась третья собака. Она была на поводке, а поводок в руках мужчины.

– У него ружье.– Снова прошептала Серафима.

– Я вижу. – Прошептала в ответ Таисия.

– Товарищ… Господин… э… Корчагин. Мы не хотим причинить вреда. -Женщины синхронно подняли руки, словно окруженные солдаты в кино.

– Мы постучали в вашу дверь, но никто не ответил, – добавила Таисия уже нормальным голосом. Не сумасшедший же он, позволит им уйти и заберет собак. Значит, все хорошо.

– Мы как раз возвращались к машине, – сказала Серафима.

– Что вы здесь делаете?– Мужчина отдал команду, собаки отбежали и сели возле хозяина, послушные но все еще настороженные. – Разве вы не видели предупреждающие знаки? Вам здесь не рады.

– Ваши… э… собачки это очень доходчиво объяснили.

– Это мастино неаполитано.

– Простите, что?

– Собаки. Это мастино.

– Э… большие собачки…– Сказала Серафима.

– Если я дам команду, они разорвут вас на куски. Убирайтесь с моей территории.

– Можно, я спущусь? – Подала голос Леля.– Чтобы убраться мне надо как-то… ну, вы поняли.

Мужчина изумленно уставился на даму средних лет в широкой белой юбке в темный горошек, с белокурыми кудряшками, сидящую на ветке дерева. Она крепко вцепилась в другую ветку и неуверенно оглядывала ствол.

– Как вы туда попали?

– Не знаю… ваши собаки… а я их боюсь, с детства. Вот и…

– Спускайтесь.

– Я не уверена что смогу… не смотрите на меня!

– Мужчина, э… господин Корчагин, помогите ей!

– Вы уже второй раз называете меня Корчагиным. Моя фамилия Корнилов. Как я могу ей помочь?

– Хотя бы отвернитесь! – пискнула сверху Леля.

– Нет! Не отворачивайтесь, лучше поймайте ее! Она не спустится сама.– Серафима решительно зашагала к дереву, но собаки зарычали и она остановилась. – Уберите собак, тогда мы что-нибудь придумаем.

– Пока он будет убирать собак, я упаду. Я больше не могу, руки затекли и ветка сейчас обломится!

Таисия догнала подругу и умоляюще глянула на Корнилова.

–Послушайте… я не хочу ничего плохого, но мне очень надо найти один дом в вашей деревне. По улице Озерной, номер три. Это очень важно.

– Нет. А теперь уходите.

– Но, уважаемый Корча… Корнилов это действительно очень важно! Я специально приехала из Москвы… вы меня не узнаете?

Он уставился на Таисию, потом помотал головой.

– Нет. Уходите.

– Но если…

– Я скажу вам то же, что и другой женщине, которая приезжала вчера. – Абсолютно и бесповоротно, нет.

– Извините, вы сказали другой женщине. Какой женщине?

Корнилов выглядел так, словно сто раз пожалел, что упомянул о ней.

– Какая разница? – Он взвел курок ружья.

– Мы уходим, все, уходим. Но скажите только, она была молодая, с рыжими волосами и мелиро… светлыми кончиками волос, да?– Не унималась Серафима.

– Я не помню.

Одна из собак зарычала низко, гортанно.

– Это очень важно!

– И дом важен! -Вторила Таисия.

– А вы не хотите сказать, что за огоньки светят посреди леса? – Спросила сверху Леля.

Мужчина замер и поднял голову.

– Спускайтесь оттуда немедленно! Это последний раз, когда я просто предупре…-Зазвонил телефон, мужчина полез в карман, зажав поводок под мышкой.

Тут есть сеть? Но, боже, как же странно выглядит отшельник с телефоном. В этом какая-то неправильность, неестественность. Хотя на дворе XXI век, эта деталь рушила весь образ, а значит и образ был неправильным! О чем и сказала Таисия словами любимого Шекспира: – «У всякого безумия есть своя логика».– И добавила от себя. – А здесь ее нет.