Текст книги "Невозможно устоять"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nevozmozhno-ustoyat-271167.jpg)
Автор книги: Юлия Гауф
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)
Юлия Гауф
Невозможно устоять
Глава 1.1
– Корней Андреевич, можно? – я вошла в кабинет, остановилась и как можно более обаятельно улыбнулась. – Я на пересдачу.
– Присаживайтесь, – мужчина глазами указал на стул напротив своего стола. – Вы?..
– Сафарова Севиль. Группа ФМ-309.
Пока я представлялась, я не прекращала улыбаться и источать солнечность. Не зря говорят: улыбайся, и люди к тебе потянутся. И я бы очень хотела, чтобы Корней Андреевич потянулся к моей зачётке, и черкнул в ней то, что мне нужно!
– У меня были некоторые проблемы с неравновесной термодинамикой, – бодро пояснила я, изящно перефразировав честное и ёмкое: в этом предмете я полный ноль. – С Николаем Федоровичем я созванивалась на каникулах, и мы договорились, что я окажу некоторую помощь родной кафедре. Он же передавал вам? Вот, – наклонилась, и принялась доставать из пакета свои дары, – методички распечатала с запасом, бумагу для принтера купила, и тут еще…
– Стоп, – Корней Андреевич слегка нахмурился. – Севиль, может, вы присядете?
Может, и присяду. Но не хотелось бы. Но я тихо вздохнула и подчинилась.
– Я правильно вам понял: вы предлагаете поставить вам зачёт за… это, – преподаватель пренебрежительно кивнул на огромную стопку бумаг, которую я, между прочим, еле дотащила до кафедры. – И утверждаете, что договорились с моим предшественником. Так?
– Договорилась, – кивнула я, и торопливо уточнила: – Это же не взятка! Николай Федорович взял с меня честное слово, что предмет я выучу. Просто чуть позже. Вдумчиво, основательно, фундаментально. Сказал, в сентябре поставит зачёт за четвертый семестр, и… – я вздохнула, искренне печалясь из-за срочного переезда Николая Федоровича в Канаду.
Не мог что ли, как обещал, принять взятку, поставить зачёт, и уже после этого к сыну переезжать на ПМЖ?! Или хоть пораньше бы предупредил, что уволился, я бы постаралась выучить эту дурацкую неравновесную термодинамику летом. А то я же понадеялась, расслабилась, а как каникулы закончились, так и узнала, что Николай Фёдорович улетел, и вернуться не обещал.
И теперь вместо шестидесятилетнего милого, рассеянного Николая Федоровича у нас преподаёт буравящий меня высокомерным взглядом тридцатичетырехлетний Корней Андреевич Ветров.
Говорят, его отец – тот самый Ветров. Член-корреспондент РАН.
Говорят, Корней Андреевич еще во время учёбы в аспирантуре свой бизнес создал, и после защиты кандидатской и не думал нести студентам доброе и вечное. Но ректор очень уж просил. А лучше бы не просил. Лично я бы прекрасно обошлась в этом году без таких подлых сюрпризов, как новый преподаватель.
А еще немногочисленные девчонки нашего курса о Корнее Андреевиче говорят. Так много говорят, да еще и с придыханием, что даже бесят. Нашли в кого влюбляться – в представителя вражеского лагеря, да еще и в не самого молодого. Ему же целых тридцать четыре года!
– … вы меня слушаете? Севиль?
Ой!
– Да, – закивала я, хотя не слышала ни словечка. И Корней Андреевич, кажется, это просёк. – А вы можете повторить? – сдалась я.
– Макулатуру заберите. Готов принять у вас зачёт.
– Вот, – зачётку я сжимала в ладони, и радостно шлёпнула её на стол преподавателя.
– Не нарисовать, а принять, – лицо Корнея Андреевича осталось суровым, как воплощение российской науки, но глаза насмешливо сверкнули. – Термодинамику вы не сдали еще весной, а значит, у вас было всё лето, чтобы подготовиться. Вы же давали Николаю Федоровичу честное слово?
Я неуверенно кивнула, предчувствуя катастрофу.
– Готовились? Вот и отлично. На взятках сэкономите, – хмыкнул преподаватель. – Севиль, сформулируйте принцип Кюри, и расскажите о его роли в неравновесной термодинамике.
Улыбка окончательно стекла с моих губ. Ох, Николай Федорович, как же вы подставили меня своим переездом!
Так, Севиль, думай! Принцип Кюри… Кюри – которая Мария, или его Пьёр Кюри сочинил? Что делать-то? Так, ладно, рискну, налью воды, авось прокатит.
– Принцип Кюри создал…
– Сформулировал, – поправил меня преподаватель, и я убедилась, что я права, этот принцип всё же Пьер Кюри придумал.
– Сформулировал Пьер Кюри. А Пьер Кюри, как известно, был выдающимся французским учёным. Он родился… – вот это я знаю, это я помню, биографии рассказывать у меня отлично получается. Сейчас расскажу про Пьера Кюри, а про саму термодинамику, если повезёт, Корней Андреевич забудет. Или ему надоест меня слушать, что тоже вероятно.
Но преподаватель слушал. Даже кивал в нужных местах, воодушевляя меня. Зачёт у меня почти в кармане. Ну, то есть в зачётной книжке. И перед дедулей краснеть не придётся, а то он же не переживёт, если узнает, что его любимая внучка-отличница какую-то несчастную неравновесную термодинамику сдать не может.
– Вот, – выдохнула я, закончив свой рассказ, и снова улыбнулась, правда не так обаятельно, как пятнадцать минут назад.
– Отлично. Ораторское мастерство у вас на высоте, Севиль. А теперь ответьте на тот вопрос, который я задал, – улыбнулся Корней Андреевич, он, видимо, тоже знает о принципе: улыбнись, и люди к тебе потянутся. Вот лично я бы как потянулась, как взяла его за грудки, и потрясла бы как следует, моля, чтобы зачёт мне поставил и прекратил издеваться!
– Принцип Кюри – это такой принцип… основополагающий в изучении неравновесной термодинамики, и… его роль очень важна, – пропищала я и опустила глаза.
Позорище какое!
– Подготовьтесь получше, и приходите в пятницу на консультацию. Можете идти. И это, – кивнул Корней Андреевич на гору бумаг, – заберите.
– Это подарок, – буркнула я, подорвалась со стула, и побежала к двери, чуть ли не плача. У выхода я резко развернулась, подбежала к преподавательскому столу и, не глядя на Корнея-гада-Андреевича, схватила свою несчастную зачётку. А затем, наконец, вылетела с кафедры, и уже в коридоре всхлипнула.
Глава 1.2
Только бы успеть дойти до туалета, и уже там, в кабинке, разрыдаться! Как же я ненавижу эту термодинамику, кто бы знал! Но знать никто не должен – вот в чем соль.
– Севиль, мы в кафе, с нами идёшь? – окликнули меня девчонки, стоящие у подоконника.
А я надеялась, что никто не увидит меня рыдающей из-за несданного зачёта. Но не судьба, одногруппницы тусуются рядом с кафедрой.
– Я… нет, – пробормотала, и зря я это сделала, слезы всё же полились.
– Севилька, ты чего? Ну? – Стася и Тоня подбежали ко мне, кто-то из девочек даже приобнял меня за плечи, но кто именно я не увидела, лицо в ладонях спрятала. – Ты с кафедры? Опять не сдала?
Я закивала.
– Идём в кафе. Я тоже не сдала, кстати. Ну и чего ревёшь, не первоклашка же, чтобы из-за оценки страдать? Идём, идём, обедать пора, потом порыдаешь.
Ай, много вы понимаете, – хотелось мне топнуть ногой.
Всю дорогу до «Итальянского пекаря» я пыталась успокоиться, и перестала шмыгать носом только тогда, когда мы втроем уселись за столик у панорамного окна, как раз напротив нашей альма-матер.
– Ветров вышел. Такой красавчик! – просюсюкала Тоня, глядя в окно.
Я тоже взглянула, и увидела своего недруга, идущего к парковке.
– Ммм, зайка! Я бы ему дала.
– Только он бы не взял, – фыркнула Тоня, и они со Стасей рассмеялись.
– Этот ваш зайка мне зачёт не поставил, хотя мы с Николаем Федоровичем договорились, – буркнула я.
– Так Фёдорыч-то тю-тю, уволился. Да ладно тебе, расслабься. Вообще не понимаю трагедии, – Стася отложила меню и чуть склонилась над столом. – Это у нас с Тоней проблемы могут быть из-за учёбы, мы-то не из Питера, в общаге живём. Не сдадим хвосты до конца сентября – и всё: выселение, отчисление, дорога в Сибирь. А ты местная, богатенькая. В школе медаль была золотая, поступила без проблем. И термодинамику ты сдашь, отличница ведь. А даже если не сдашь, даже если вдруг вылетишь из универа – не пропадёшь, с твоей-то семьёй. Нам бы твои проблемы, Севиль, вот честно.
С Тоней и Стасей подругами мы не стали. На первом курсе девочек было больше, но к третьему нас осталось трое, Тоня еще в начале учёбы сдружилась со Стасей, а мои подруги перевелись на другой факультет. Да, подругами мы не были, но сейчас мне просто необходима поддержка, и потому я призналась:
– Девочки, да мне же оценки ставят из-за фамилии. Я не то что термодинамику, я даже элементарную физику слабо понимаю!
Уф, сказала, и мир не рухнул.
– Да ты гонишь, – Тоня закатила глаза, пока Стася делала заказ официанту.
– Если бы, – вздохнула я.
Нет, вообще, я умная. Только не во всём и не всегда. В школе я опережала программу, пока у нас не появилась геометрия. Но благодаря хорошему поведению и знаменитой фамилии моих дедушки и папы, красующихся на многих учебниках, мне всегда ставили «отлично». И на родительских собраниях хвалили.
– А ЕГЭ? – округлила глаза Стася.
– Вызубрила, сдала и благополучно забыла всё вызубренное через неделю, – пожала я плечами.
– Так тебя родня заставила на физмех поступать?
– Не совсем, – я наверное сотый раз за день вздохнула, если не тысячный. – Дедушка – учёный, папа – тоже, патенты у них, изобретения, открытия. Мама в НИИ трудится. У родителей нас трое, я – самая младшая. Старший брат не пошел в науку, хоккеистом стал – дедушка расстроился, но пережил, на Аишу, мою старшую сестру понадеялся. А та моделью стала, по подиуму ходит! Если бы еще и я взбрыкнула… – я не договорила, и снова тяжело вздохнула.
Мне так хотелось, чтобы родители гордились мной. И, особенно, дедушка – он всё детство со мной возился, столькому меня научил. Так обидно за него было, когда мои брат и сестра так нехорошо поступили. Аиша хоть на бакалавра отучилась, а Тимур вообще университет бросил. Ну как я могла подвести семью?!
– Я понимаю что учёным мне не быть, не дано, но университет закончить, и кандидатскую защитить я обязана. И если меня отчислят с третьего курса – будет позор! А меня отчислят, я эту треклятую термодинамику, кто вообще её придумал, никогда не сдам!
Выговорилась. Выдохнула. Стало легче, но совсем немного.
– Да ладно тебе, – неуверенно брякнула Тоня, – ну походишь к Корнею на пересдачи, рано или поздно поставит он тебе зачёт. Не качеством информации бери, а количеством пересдач. Рано или поздно он устанет, и распишется в зачётке. Или поговори с дедом своим, пусть позвонит на кафедру, и…
– Нельзя, – я замахала руками, – ты что? Вся семья думает что я гениальна. Если узнают, что у меня со второго курса хвост – кошмар будет!
– Кстати о хвостах, – Стася вдруг улыбнулась, – я же на кафедре экономики предприятий подрабатываю. У экономистов целая группа студентов из Африки, и они всей группой ректору на макроэкономичку пожаловались. Знаете за что? За то что она их обезьянами назвала.
– Серьезно? Обезьянами? Она пьяная была? – я против воли улыбнулась.
– Она им сказала, что до конца сентября они должны сдать хвосты, – расхохоталась Стася. – Но иностранцы сленг плохо понимают, и решили что макроэкономичка – расистка. Ишь, обезьянами обзывается.
Мы с девочками переглянулись, и рассмеялись. Вот теперь мне даже полегчало. И почему мы не дружили раньше? Я даже думала, что Тоня и Стася меня недолюбливают, а они-то нормальные.
– И, кстати, у меня по термодинамике тоже хвост, – добавила Стася, отсмеявшись. – Из-за работы учиться не успеваю толком. Но! – подняла она указательный палец, – я порасспрашивала у знакомых про Корнея Андреевича: берёт ли взятки, как ему можно сдать, туда-сюда… и-и-и-и… – протянула девушка интригующе.
– И-и-и-и? – поторопила я.
– Короче, не знаю, может мне и наврали. В общем, я общалась с девчонками, которые к нему на работу устраивались на не особо важные вакансии. Знаете, как он принимал на работу? Красивой девчонке стоило просто показать сиськи – и она принята. Может, это и зачётов касается.
– Врут, – уверенно припечатала я. – Ветрова ректор уговорил у нас преподавать потому что он умный. А умный мужик вряд ли сотрудниц на работу будет брать, посмотрев на их голые груди, сейчас в них недостатка нет, необязательно трудоустраивать. В общем, ректор идиота бы не пригласил преподавать. Не верю.
– Почему сразу идиота? Молодого мужика, облеченного властью, всё логично, – пожала Стася плечами. – Приходят к нему на собеседование пять умных девчонок: четыре отказались показывать сиськи, а одна согласилась, вот он – конкурсный отбор. Может и с зачётом прокатит.
– Стась, ну хватит, – я рассмеялась. – Глупости какие. Либо тебе те девочки, с которыми ты разговаривала, наврали, либо ты нас сейчас разводишь.
– А вот и не развожу. Ты в пятницу на пересдачу пойдешь?
– Да.
– Я тоже.
– И?
– И дам Ветрову то, что он хочет, – Стася выпятила грудь. – Ему мне в кайф показать, и даже дать потрогать, и не только грудь.
– Ну-ну.
Я хихикнула, представив дурынду, которая может возомнить, что с помощью демонстрации груди зачёт получит, и идиота-препода, который за это поставит зачёт, рискуя репутацией. Я, хоть и не гений в термодинамике, но и не дура. Однако, девчонки меня повеселили.
Ладно, буду учить, что еще остаётся.
И я учила. Вернее, пыталась учить. Я честно открывала учебник, честно начинала читать, но через пару абзацев прочитанного смысл от меня ускользал. Тогда я меняла тактику: читала вслух, конспектировала прочитанное на бумаге, и… никак. Нет, что-то, конечно, мне далось, и принцип Кюри у меня от зубов теперь отскакивает, но он мне дался на кураже здоровой злости. А в остальном…
В остальном я больше времени потратила, поминая Николая Федоровича иногда добрым, а иногда и не очень, словом. В Канаду он перебрался, угу! Где, спрашивается, патриотизм?!
Всю пятницу я мандражировала. На лекциях и на обеденном перерыве пыталась зубрить трижды проклятую термодинамику, а затем как на казнь поплелась на кафедру, где у двери стояла Стася и еще один хвостатый должник.
Отряд неудачников.
– Я первая, – вздернула Стася подбородок.
– Дамы вперед, – прогундосил двухметровый Антоша Пятницкий. – Севилька, пропускаю.
А, перед смертью не надышишься! Может, Ветров сжалится, и снова спросит про принцип Кюри. Должно же мне повезти!
Про стратегию «покажи сиськи» я благополучно забыла, и вспомнила лишь когда Стася подмигнула мне, и вошла на кафедру.
Нет, она же не может? Она пошутила, точно! Или её обманули! А если Стаська покажет Ветрову грудь? Этот хлыщ явно много грудей видел, судя по его экстерьеру. Он Стасю с позором из кабинета прогонит… если она не передумала так рисковать. Ох, надеюсь, Стасе хватит ума не делать глупостей.
Одногруппница вышла в коридор через десять минут, одергивая блузочку. Раскрасневшаяся, улыбающаяся… с зачёткой в руке…
Не может быть!
– Стась, – подошла я к ней, – только не говори что…
– Зачёт, детка, – она подмигнула, и открыла её передо мной, а там всё как надо: дата, подпись, божебожебоже! – Я же говорила! Иди, твоя очередь. Удачи. Лифчик, надеюсь, секси?
Я не ответила. Медленно пошла к кабинету, клянясь, что ни за что… никогда… это же за гранью добра и зла: ради спокойствия дедули преподавателю грудь демонстрировать, кошмар какой! Нет, мне обязательно повезёт с вопросом, я отвечу, получу зачёт, куплю себе синнабончик и поеду домой.
Да я и не решусь на подобное – предложить показать грудь…
Но, сама не понимаю, как так вышло, в итоге я именно это и сделала – предложила.
Глава 2.1
А день, кстати, начался вполне мирно. Ничего не предвещало беды.
Проснулась я с книгой на животе – перед сном я читала свою «любимую» термодинамику, и она оказалась отличным снотворным. Затем была зарядка, тропический душ, под которым я стояла и мечтала…
… а вот как войду на кафедру сегодня! И на Корнея Андреевича взгляну серьезно, улыбаться ему не стану, вот еще. Обойдётся! Улыбки нужно дарить хорошим людям. А он – ну ни капельки не хороший тип. Иначе не стал бы так наседать с несчастным зачётом.
И вот, войду я на кафедру, взгляну на преподавателя серьезно, и Корней Андреевич задаст мне вопрос по термодинамике – разумеется, в его глазах будет насмешка, и весь его вид будет воплощать снисходительность. Мол, ну давай, позорься, Севиль, а я посмеюсь над тобой, и отправлю на еще одну пересдачу. А я возьму, и отвечу на его вопрос! Причем, блестяще отвечу! Настолько блестяще, у Корнея Андреевича рот от удивления приоткроется.
Но он, нехороший человек, задаст мне уточняющий вопрос, чтобы завалить. А я и на него отвечу, да! И задачу решу в уме, мне даже бумага не потребуется, чтобы её расписать…
На этом моменте я ненадолго выпала из своих фантазий, вздохнула: я и на бумаге-то задачи не как семечки щелкаю, а уж в уме – ум мне не для термодинамики нужен. Ай, – поджала я губы, – неважно! Задачи, вопросы… в общем, я настолько гениально отвечу на все каверзные вопросы Корнея Андреевича, что он сменит снисходительное отношение ко мне на глубочайшее уважение.
– Севиль, вы ведь внучка того самого Давида Аразовича Сафарова? – спросит он. – И дочь Самира Давидовича?
– Да, – кивну я снисходительно.
Корней Андреевич округлит глаза, поднимется со стула, и я, так и быть, тоже встану.
– Вы – достойная дочь своей семьи. Я должен был поставить вам зачёт автоматом. Видимо, в прошлый раз вы просто разволновались, потому и не ответили на мой вопрос. Я был неправ. Севиль, вы можете не ходить на те предметы, которые я веду, вы знаете их лучше, чем я. Экзамены и зачёты будут вам проставлены. Позвольте пожать вам руку в знак уважения, – скажет он.
И я пожму. И, может быть, даже улыбнусь ему в знак своего прощения.
Так, стоп! – снова выпала я в реальный мир. – А почему только по предметам Корнея Андреевича у меня будут автоматы?..
– Я поговорю с коллегами, – я так ясно представила, как Корней Андреевич скажет это, буквально увидела, – и они последуют моему примеру: вас не станут отвлекать подготовкой к зачётам, экзаменам. Абсолютно точно, вам не нужно тратить время на такую ерунду. Вы, Севиль, должны отцу и деду помогать!
– Да, – простонала я.
Так бы и стояла под душем часами. Очень уж приятно представлять, как всё может быть!
– Севиль-ханым, айда завтракать, – мама, не потрудившись постучать в дверь, вошла в комнату.
– Не хочу, – мне кусок сегодня в горло не полезет от волнения. – И я сейчас снимать буду.
– Блог свой? – мама села на кровать, с любопытством разглядывая мои нехитрые приспособления для съёмки: штатив, телефон, свет – всё очень маленькое, непрофессиональное, ведь мой бьюти-блог – тайна от мужской части нашей семьи. – А что снимать будешь?
– Подпишись на мой канал, и узнаешь. Макияж, – сдалась я со смехом. – Я подписчикам обещала показать как накраситься без кисточек, спонжей, ватных палочек. Пальчиками.
– Можно посмотреть? Я на кровати посижу, меня не видно будет.
– Мам, я стесняюсь.
– Чужих людей не стесняешься, а мать родную сесняешься?
– Ой, сиди, – проворчала я.
– Ой, спасибо, моя щедрая дочь.
– А папа?
– Уехал уже, – мама обиженно поджала губы. – Мне, главное, говорит: увольняйся, отдыхай, дома сиди, а сам даже отпуск взять раз в пару лет не хочет. Я как вампир бледная хожу, солнца не вижу.
Пока я одевалась, и раскладывала на столе косметику, мама жаловалась на трудоголика-папу, сильно увлекаясь: вот уже два года без отдыха на море превратились в возмущенное: «твой папа никогда не возил меня отдыхать!».
– Мам, так возьми и купи путёвку, и папе подари.
– Так он её и примет. Скажет: иди, Ксеня, возвращай её. Хотя, – мама хмыкнула, скрестив руки на груди, – а почему это я должна её сдавать? Куплю и скажу: едем, и точка!
– И ногой топни. Или кулаком по столу, – я в красках представила описанное мамой будущее, что не смогла удержаться.
– И топну. И хлопну, – воинственно заявила мама. – А то сколько можно?!
Отсмеявшись, я включила на телефоне запись и, убедившись что картинка хорошая, и я в фокусе, принялась наносить макияж, параллельно комментируя каждое своё действие.
– … вы скажете, что стрелки невозможно нарисовать пальцем? Я скажу что вы ошибаетесь! Можно, и даже нужно, особенно если у вас проблема с ровными и одинаковыми стрелками. Возьмите карандаш, и сделайте на указательном пальце жирненькую точку. Вот так, от души, – я выставила перед камерой указательный палец с коричневым свотчем карандаша для век. – А теперь просто ведите пальцем по направлению к внутреннему уголку глаза. Смотрите, какая красота получилась: ровно, плавно, сразу с растушёвкой. Проделываем то же со вторым веком, и… але-оп! Всё гениальное – просто!
Я так увлеклась макияжем и общением со своими зрителями, что чуть про время не забыла. Но вовремя вспомнила, и решила не усложнять макияж, обойдясь нюдовым.
– Вот и всё, дорогие мои. Ставьте лайки или дизлайки, но тех кто ставит мне дизлайки я запоминаю, – шутливо погрозила пальцем на камеру. – Нажимайте на колокольчик, и делитесь в комментариях отзывами: получилось ли у вас, или… да конечно же у вас получится такой макияж, иначе и быть не может! Но вы всё равно пишите, и предлагайте темы для новых роликов. Пока-пока, увидимся в новом видео, которое выйдет совсем скоро!
Я завершила запись. Жаль, что сейчас нет времени на монтаж, займусь этим после пересдачи.
Перед выходом из дома мама пыталась впихнуть в меня сырники, но волнение, утихшее перед камерой, вернулось, я покачала головой, взяла такси, открыла учебник, с которым не расставалась ни в такси, ни на парах.
А затем настало время консультации. И я вошла на кафедру, не в силах перестать вспоминать, как Стася вышла отсюда минутой раньше, поправляя блузку, и держа в руке зачётку.
– А, Сафарова, – поприветствовал меня Корней Андреевич, когда я несмело подошла к его столу.
И взгляд его… он что, на мою грудь посмотрел?
Ах ты извращенец!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?