Текст книги "Над студёной водой"

Владелец ресторана уговаривал их ещё и на бонус – посещение самой настоящей русской бани, обещая организовать всё по высшему разряду. Но было действительно уже очень поздно. Хотя Ася, положа руку на сердце, не отказалась бы попариться в баньке, поскольку мысль о холодном гостиничном номере без какого-либо намёка на уют нагоняла на неё тоску… Впрочем, с завтрашнего дня им всем было обещано по одному обогревателю на номер. Может, будет ещё и не так страшно.

Она вдруг обратила внимание, что юная официантка, уже давно закончившая свою работу, всё равно продолжает вертеться возле их съёмочной группы. Ася, имеющая особый нюх на такие вещи, моментально просекла её сердечный интерес: девушке явно запал в душу Андрей Исаев. Она так и косила в сторону молодого актёра очами – звёздными, ясными, словно промытыми чистейшей мезенской водой. Официантка вообще была на диво хороша собой. Этакое живое воплощение старинного представления о настоящей русской красавице: рослая, статная, фигуристая, с румянцем во всю щёку и льняной косой толщиной в руку. Типаж, давно вышедший из моды, но, тем не менее, приковывающий к себе восхищённые взгляды. Правда, сам Андрей, к сожалению, едва ли замечал присутствие официантки. В её сторону он даже ни разу не взглянул, порабощённый красотой другой девушки – Аурики. Зато хозяин ресторана вычислил горячую симпатию своей работницы к заезжему столичному молодцу и под шумок, незаметно от посторонних глаз, влепил ей смачного шлепка по заднице. Ася округлила глаза, но тут же поспешно отвернулась, чтобы не выдать себя. Спит, что ли, эта красотка со своим работодателем?.. Он же ей в отцы годится.

Не успела приехать, как уже угодила в какую-то Санта-Барбару, шутливо посетовала Ася про себя. Владельцу ресторана нравится официантка, официантке импонирует Андрей, Андрей запал на Аурику, а вот Аурика – ха-ха-ха! – кажется, положила глаз на Белецкого, несмотря на тоже довольно значительную разницу в возрасте. Но кто же нравится Белецкому – вот в чём вопрос! Интересно, кстати, было бы взглянуть на его жену, кто она такая и что из себя представляет, подумала Ася. С его-то внешностью да темпераментом по части женского пола супругу он должен был выбрать либо себе под стать – ослепительную красотку, кружащую головы и разбивающую сердца, либо наоборот – серую мышку-тихоню, призванную терпеть его многочисленные измены, обеспечивать крепкий тыл и поддерживать тепло домашнего очага, регулярно рожая наследников.

«Вернусь в гостиницу и поищу в инете информацию о ней», – решила Ася, не совсем, впрочем, отдавая себе отчёт, зачем ей это в принципе надо и какое отношение имеет к работе.

Компания дружно вывалилась из ресторана на свежий воздух – шумная, разгорячённая и весёлая. Но все сразу же невольно замерли, онемев от открывающейся перед ними фантастической картины.

Белая северная ночь раскинула свои широкие крылья над великой студёной рекой, бескрайними луговыми просторами и верхушками сосен. Горизонт был освещён ярко-оранжевым солнечным светом, словно на закате. На самом деле, конечно же, солнце в этих краях и вовсе не достигало горизонта в июне: остановившись чуть выше линии слияния земли и неба, вскоре после полуночи оно начинало медленно возвращаться наверх.

Многие тут же схватились за свои телефоны, чтобы попытаться запечатлеть эти прекрасные мгновения.

– Ой, какая красота! – всплеснула руками Аурика. Затем, обведя взглядом всех присутствующих, она остановилась на Асе, которая (единственная из них) держала в руках профессиональную фотокамеру. Работа – прежде всего, поэтому Ася не забывала снимать членов съёмочной группы даже во время застолья: вдруг пригодится в будущем материале о фильме? Так сказать, киношники в непринуждённой обстановке…

– Простите, я забыла, как вас зовут… Анна?

– Анастасия, можно просто Ася, – улыбнулась она в ответ.

– Ася? Супер. Не могли бы вы сделать несколько моих фото на фоне этого чудненького заката? – защебетала Аурика.

– Это не закат, а уже, скорее, рассвет, – усмехнулась Ася. – Но почему бы и нет… Где вы хотите встать?

Аурика оживилась:

– О, вот тут – чтобы было видно реку позади меня!.. А потом вот здесь, на фоне этого роскошного дерева…

Они вдвоём двинулись к «роскошному дереву».

– Скинете мне потом эти фотки? – живо поинтересовалась Аурика. – Я вам в гостинице флешку дам.

– Да без проблем. Только уже утром, наверное.

– Класс! Спасибо.

– Аурика, – негромко сказала Ася, – если позволите, я дам вам маленький совет. Не надо позировать в вашем излюбленном стиле. Он, безусловно, очень секси, но здесь другая атмосфера, поэтому от вас требуется иной посыл. Не нужно откляченной попы, выпяченных губ и прочих женских штучек, хоть они у вас – честное слово – получаются просто прекрасно!

Аурика притихла, признавая Асины правоту и авторитет.

– Попробуйте просто приложить ладонь к стволу, – предложила Ася, вовсю входя в роль фотографа. – Погладьте его, почувствуйте жизнь внутри… Чуть-чуть обернитесь в мою сторону, вот так, достаточно… и думайте о том, что чувствуете, прикасаясь к кусочку природы. Забудьте о камере. Слушайте тишину ночи и своё сердце…

Аурика расслабилась. Лицо её без навязчивого сексуального призыва стало по-детски доверчивым и милым. Она распахнула свои огромные глаза и благоговейно застыла у могучего шершавого ствола…

– Просто изумительно, – искренне похвалила Ася, отщёлкивая кадр за кадром. – Чудесно смотритесь…

Вдруг в предрассветную тишину, нарушаемую лишь умиротворяющим плеском реки да писком комаров, вторгся посторонний звук – какой-то сухой угрожающий скрип. Ася с Аурикой ещё ничего толком не сообразили, когда стоявший в отдалении с группой коллег Белецкий внезапно закричал изменившимся голосом:

– Бегите!!! – а затем, не дожидаясь реакции, рванулся к ним изо всех сил. Ася успела мельком подумать, что странный звук идёт откуда-то сверху, но дальше порассуждать ей не удалось: налетевший, как смерч, Белецкий резко оттолкнул их обеих – и Асю, и Аурику. Молодая артистка, взвизгнув, инстинктивно схватилась за его рубашку в поисках опоры, поэтому они упали на землю вместе, откатившись немного в сторону. А вот Ася, пробежав по инерции от грубого толчка пару-тройку шагов, споткнулась и рухнула в одиночку, ахнув от боли в подвернувшейся ноге и машинально оберегая руками фотоаппарат, чтобы он не разбился при падении. Всё это случилось за считанные секунды.

«С ума он, что ли, сош…» – додумать Ася не успела. Скрип в вышине стал по-настоящему оглушительным – и вдруг, с диким треском, шелестом и грохотом, с дерева рухнула гигантская толстая ветка.

Точнёхонько на то место, где Ася с Аурикой только что стояли.

На мгновение все оцепенели, а потом раздался истошный женский визг и одновременно – отборный мужской мат. Так по-разному отреагировали члены съёмочной группы на случившееся. Затем, опомнившись, все наперегонки кинулись поднимать с земли Асю и Аурику, чудом избежавших трагедии, а заодно и Белецкого, которого юная актриса при падении увлекла за собой.

Над Аурикой сразу же трогательно заворковал Андрей, окружив её вниманием, лаской и заботой – ну чисто мать родная: подал руку, помогая встать, заботливо отряхнул с её одежды налипшие травинки и веточки, беспрестанно вопрошая перепуганную девушку, как она себя чувствует. Аурика, похоже, не совсем отдавала себе отчёт в том, что только что произошло – как, впрочем, и Ася. Та, тоже поднятая на ноги кем-то из киношников, растерянно озиралась и потирала ушибленную коленку.

– Простите, – раздался рядом с ней негромкий, но явно обеспокоенный голос Белецкого. Ася и не заметила в этой общей суматохе, как он подошёл к ней. – Надеюсь, вы не сильно ударились. Я, наверное, чересчур резко вас толкнул… Но, понимаете… не было времени объяснять.

– Да ничего страшного, – чуть поморщившись от боли, осторожно отозвалась Ася. Она всё ещё не знала, как ей следует себя с ним вести, памятуя о не слишком-то приятном разговоре у крыльца. – Просто царапина. Жить буду.

– Вот именно – жить будете! – оказавшийся рядом с ними взволнованный режиссёр устремил на Белецкого взгляд, преисполненный искреннего восхищения, чуть ли не поклонения. – Саша, ты ведь им жизнь спас… Спасибо, дружище!

Спас жизнь?! Ася ошалело перевела взгляд на упавшую ветку. Та, хоть и была устрашающе огромной, в лежачем и неподвижном состоянии не вызывала ассоциаций со смертельной опасностью. Однако серьёзный тон Семёна Горевого не оставлял сомнений в том, что он и не думает шутить.

– Вы действительно полагаете, что эта штука… ммм… могла нас убить… насмерть? – скептически переспросила Ася. Семён вытаращился на неё в немом изумлении и только замахал руками.

– Вполне могла, – подтвердил приблизившийся к их компании продюсер Вовочка. – Вам страшно повезло, девчонки, что у Александра оказалась такая быстрая реакция.

Услышав его слова, Аурика осознала масштаб грозившей им опасности и молниеносно ударилась в рыдания – на строгий и придирчивый взгляд несколько театральные, однако возымевшие быстрый эффект. Вокруг неё сразу же засуетились и забегали, подали воды, а кто-то предложил даже вызвать врача и вколоть успокоительное.

Ася продолжала остолбенело стоять на том же месте, уставившись в одну точку, и переваривать услышанное. То есть, она только что избежала верной гибели? И если бы не Белецкий – сейчас вместо неё на земле просто лежал бы остывающий труп?!

Ася содрогнулась и обхватила руками плечи, почувствовав мгновенно охвативший тело озноб. Тут вдруг она заметила, что Белецкий по-прежнему стоит рядом и смотрит на неё. «Может, опасается, что и я истерику закачу?» – подумалось ей. Ася нашла в себе силы виновато улыбнуться.

– Простите, что не поблагодарила сразу… – голос почему-то дрожал, как овечий хвост, и Ася испугалась, что и в самом деле может сейчас разреветься, подобно Аурике. Господи, она ведь так давно не плакала! Она совершенно не готова к тому, чтобы за её слезами сейчас наблюдала вся съёмочная группа! Огромным усилием воли Ася призвала себя к спокойствию.

– У вас всё нормально, правда? – настойчиво, даже с нажимом, переспросил Белецкий. Ася медленно покачала головой:

– Не волнуйтесь, в обморок падать не собираюсь и сопли на кулак мотать тоже, это не в моём стиле. Спасибо вам огромное ещё раз, но я в порядке. Честно.

Тем временем хозяин ресторана с помощью других мужчин поволок рухнувшую ветку подальше – на берег реки, чтобы она не затрудняла проход к его заведению.

– Сгнила, наверное… – бормотал он себе под нос успокаивающим тоном. – Вот и упала…

Ему было немного боязно, что столичные киношники могут возложить на него ответственность за этот инцидент. Никто не пострадал, отделавшись лёгким испугом, но за этот самый испуг – знает он московские нравы! – его могут по судам затаскать, требуя возмещения морального ущерба. Поэтому он суетился, как мог, задабривая и забалтывая съёмочную братию, сетуя на непредсказуемость природы и невозможность своевременно обрубать подсохшие ветки у деревьев-исполинов.

– Так, ребятушки, – слегка расстроенный, но пытающийся бодриться режиссёр постарался сделать вид, что ничего страшного не произошло: не в его интересах было поддерживать дух уныния в команде, которой он руководил. – Быстренько все в автобус! Водитель заждался. Пора и на боковую…

– Уснёшь теперь, пожалуй, – ворчливо пробурчал кто-то.

– Не к добру это, – услышала вдруг Ася хриплый голос и, вздрогнув, резко обернулась. Позади неё стоял незнакомый мужчина, которого она прежде не заметила. Он был явно из местных, только непонятно, как затесался в их компанию и что имел в виду, произнеся столь странную фразу.

– Что не к добру? – решила уточнить Ася, любившая сразу же расставлять все точки над «ё».

Худое лицо, волосы до плеч и бородка придавали облику незнакомца отдалённое сходство с изображениями Иисуса Христа. Правда, ни святости, ни кротости, ни смирения не было в его пристальном взгляде с прищуром – а лишь настороженность по отношению к понаехавшим и скрытая, тщательно подавляемая, но всё равно очевидная неприязнь.

– Верно, сама природа протестует против того, что вы сюда заявились незвано, непрошено, – невозмутимо пояснил он. – Вот и предупреждает, чтобы считались с ней и знали своё место.

Эту его реплику услышали все остальные и недоуменно притихли.

– Бред, – выдохнула Ася, тем не менее покрываясь суеверными мурашками. – Что ещё за фантастические сказочки на сон грядущий?

Мужчина поглядел на неё почти с жалостью.

– Это не сказочки. Природа – живая. И этот лес, и река, и поле… И земля, и небо. Они нас видят, слышат и чувствуют. Только вам этого никогда не понять…

Он с досадой махнул рукой, что символизировало его нежелание метать бисер перед свиньями – всё равно не оценят, и неторопливо зашагал прочь. Через несколько минут его худощавая фигура полностью скрылась в лесу, и ничто не напоминало больше об этом странном визитёре. Ася даже засомневалась – не почудилось ли? Уж очень внезапным были и появление, и исчезновение… Может быть, она слишком сильно ударилась при падении?

Однако неприветливого незнакомца увидели и услышали практически все.

– Кто это? – с недоумением спросил продюсер Вовочка у владельца ресторана.

– Илья, наш лесничий, – подобострастно отозвался тот. – Вы не обращайте внимания, он немного странноват. Почти блаженненький, – торопливо добавил он. – Радеет за чистоту и охрану леса, защищает животных, вытаскивает зверюшек из капканов браконьеров и самолично лечит. Доброй души человек! У него за каждую былинку и травинку душа болит.

– Он, наверное, эту оторвавшуюся ветку как глубокую личную драму воспринял, – нашёл в себе силы пошутить Вовочка. Впрочем, всеобщее напряжение и правда потихоньку спало.

В это время к Асе приблизилась Вероника Мендес и без обиняков сказала:

– Вас, кажется, Асей зовут? Послушайте, вы пережили сильный стресс, сейчас вам лучше не оставаться одной. Если хотите, переночуйте сегодня у меня в номере – в гостевом домике. Там два спальных места, так что вы меня не стесните, не переживайте.

Ася опешила от такого неожиданного предложения.

– Да я… вообще-то уже всё в порядке, спасибо вам большое… – растерянно пролепетала она.

– Не спорьте, – Вероника смягчила резкость своих слов милой улыбкой. – У меня в номере хотя бы тепло и горячий душ есть. А в вашей гостинице, я слышала, условия ужасные…

– Отличная идея, Вера, – режиссёр с одобрением посмотрел на певицу и показал ей большой палец. – Асенька, умоляю, не отказывайтесь. Вам нужно с комфортом отдохнуть и выспаться хорошенько.

– А мне, значит, отдыхать не надо? – капризно надула губки Аурика. – Меня, между прочим, тоже чуть не убило…

– Дорогая моя, – Белецкий попытался перевести всё в шутку, – вы гораздо меньше пострадали при падении… потому что упали аккурат на меня. Но, конечно же, я готов уступить вам свой номер на ночь. Вам действительно необходим покой…

Актриса посмотрела на него с обожанием. Мой спаситель, мой рыцарь, мой принц, как бы говорил её взгляд. Будь на месте Белецкого кто другой – моментально растаял бы. Но артист, к великому сожалению Аурики, был слишком искушённым во всех этих боготворящих женских взорах и воспринимал их как повседневную рутину.

– Не понял, – занервничал Андрей Исаев, обращаясь к девушке потемневшим от ревности лицом. – То есть, это нормально, по-твоему – провести ночь в номере у постороннего мужчины?

Аурика явно обалдела от этих слов.

– А что, собственно, ты имеешь против, Андрюша? У тебя на меня имеются какие-то права, раз ты так лихо решаешь, что мне позволено, а что нельзя? – язвительно спросила она. – Но, по-моему, я ещё не давала тебе повода…

– Уф, перестаньте, – вмешался Белецкий, гася разгорающуюся ссору в зародыше. – Успокойтесь, молодой человек, – обратился он к побагровевшему Андрею. – Разумеется, предлагая Аурике свой номер, я подразумевал, что сам перекантуюсь в другом месте.

– Спасибо, Саша, – режиссёр расслабленно заулыбался. – Ты можешь сегодня заночевать у меня в номере. Я посплю на диване. В конце концов, именно ты у нас – герой дня! А завтра мы придумаем что-нибудь с этой кошмарной гостиницей, чтобы сделать проживание там максимально приятным и удобным для всей команды.

Аурика, похоже, была немного разочарована тем, что Белецкий ловко избежал шанса остаться с ней ночью наедине. Андрей же, напротив, слегка подуспокоился, хоть и продолжал с недоверчивой настороженностью поглядывать на Белецкого, как на потенциального соперника за сердце прекрасной дамы.

«Точно, Санта-Барбара», – вздохнув, подтвердила свои недавние мысли Ася.

Номер у Вероники Мендес (впрочем, по обоюдному согласию они уже перешли на «ты» и Асе было разрешено называть актрису её настоящим именем, а не сценическим псевдонимом) оказался сравнительно небольшим – уж точно не по её звёздному статусу, но довольно уютным. Особенно если сравнивать с проклятой гостиницей имени Ленина, в которой остались Асины вещи и о которой даже вспоминать было тоскливо и муторно.

– Располагайся, – приветливо кивнула Вера. Ася стояла посреди номера и блаженно жмурилась – господи, как же приятно было после ночной северной прохлады и пережитого шока очутиться в чистом и по-настоящему тёплом помещении… Озноб, который колотил её после происшествия с упавшей веткой, наконец-то стал понемногу утихать.

– Я забыла заехать в гостиницу кое за какими вещами… – вспомнила она вдруг.

– Ерунда какая, – Вера улыбнулась ей. – Ну, что тебе нужно ночью? Что-нибудь, во что переодеться? Я одолжу тебе тёплый халат. Он совсем новый, я ещё не успела его ни разу надеть. Что ещё – зубная щётка?..

– Со щёткой как раз нет проблем, – Ася тоже не смогла удержаться от улыбки. – Свою я всегда таскаю с собой в сумке – привычка, оставшаяся со студенческой молодости.

– Ого! – протянула Вера понимающе. – Судя по всему, у тебя была очень бурная юность.

– Не только в этом смысле, – Ася немного смутилась. – Просто я практически никогда не сидела на месте. Какие-то программы, встречи, интервью и вечеринки… Иной раз делаешь репортаж о ночном клубе и засиживаешься там до закрытия. А утром – в универ… Домой заехать уже не успеваешь, вот и чистишь быстро зубы, где придётся, умываешься в общественном туалете, чаще всего прямо в родимой альма-матер…

– А спала-то когда с таким ритмом? – поразилась Вера

– Как это «когда» – на лекциях! – Ася невинно захлопала ресницами, и, не удержавшись, они обе расхохотались.

– Держи, – Вера бросила ей белый махровый халат. – Вот тебе ещё чистое полотенце. Давай-ка, быстро отправляйся в горячую ванну! Напусти себе пены и полежи хотя бы минут пятнадцать-двадцать. А я тем временем закажу чай в номер. Какой ты любишь – чёрный, зелёный? Лимон, мёд, сахар?..

– Мне бы сейчас не помешало что-нибудь более горячительное, чем чай, – пошутила Ася. – Никак не удаётся расслабиться…

– Ммм… у меня, к сожалению, ничего нет, – Вера виновато развела руками. – Может, у наших мужчин спросить? Наверняка у того же Вовочки коньячок где-нибудь припрятан. Только, извини, не смогу составить тебе компанию. У меня же завтра первый съёмочный день…

– Да что ты! – Ася замахала руками. – Не надо ни у кого ничего спрашивать. Я же прикалываюсь. Решишь ещё, что я алкоголичка…

Вера нравилась ей всё больше. Своей открытостью, полным отсутствием звёздной болезни, милым стремлением сделать доброе дело и хоть как-то помочь.

В ароматной горячей воде и приятно щекочущей кожу пене Ася совершенно размякла – да так, что чуть было не задремала. Опомнившись (этак и утонуть недолго!), она выдернула пробку из слива и торопливо закрутила кран, а затем вытерлась полотенцем и с удовольствием завернулась в мягкий пушистый халат.

Из ванной Ася вышла, налитая приятной тяжестью и теплом. «I should be sleeping like a log», * – подумалось ей о своём состоянии, и это было правдой. Она хотела с размаху плюхнуться на кровать – и тут же чуть не вскрикнула от неожиданности. В номере Веры по-хозяйски восседал Белецкий собственной персоной.

– Что же ты меня не предупредила? – Ася укоризненно взглянула в сторону певицы. – А если бы я вышла с какой-нибудь жуткой зелёной маской на лице или, ещё того хуже, голая?

– Буквально мечтал об этом, потому и запретил Вере меня выдавать, – Белецкий от души рассмеялся. У него был очень приятный смех. Такой… заразительный и непосредственный. Почти мальчишеский.

– Очень смешно, – Ася пренебрежительно дёрнула уголком рта, чтобы он не догадался о том, что она – внезапно! – рада его видеть. – И всё-таки, что вы здесь делаете в такой неурочный час?

– Да я Верин любовник, – не моргнув глазом, сообщил Белецкий. – Вот, решил наведаться к ней по-быстрому перед сном. Долго ли, умеючи.

Ася остолбенела на миг, не зная, как реагировать на подобную откровенность. Но в Белецкого моментально полетела подушка, а затем разгневанная Вера покрутила пальцем у виска.

– Саша! Хорош чепуху молоть, а не то Ася в самом деле поверит в твои бредни…

«Пошутил!» – с облегчением выдохнула Ася. Думать о том, что Вера с Белецким – любовники, было ужасно неприятно. «Ревную я, что ли? – поразилась она. – Господи, как это банально – один раз тебе спасли жизнь, и ты уже готова отдаться спасителю со всеми потрохами…»

– На самом деле, я пришёл принести свои извинения, – серьёзно сказал Белецкий. Смотрел он при этом именно на Асю, а не на Веру.

– Кому принести – мне? – безмерно удивилась она. – А за что, позвольте полюбопытствовать?

– Да за наше… не слишком удачное знакомство, – сконфуженно пробормотал он. Вид у него и впрямь был виноватый. – Я действительно вёл себя с вами, как последний свин.

Верины брови поползли вверх.

– О чём это вы? – спросила она непонимающе. – Тайны, секретики… Ребята, когда же вы успели снюхаться?

– Долго ли, умеючи, – передразнила Ася интонации Белецкого.

– Да я сгоряча наговорил лишнего несколько часов назад, – нехотя пояснил он, обращаясь к Вере, а затем снова повернулся в Асину сторону. – Простите меня. Вы ведь и правда ни при чём. Просто журналисты – это моя личная, больная тема. Пунктик, если хотите, – признал Белецкий. – За всю свою жизнь я не встречал ни одного порядочного человека среди работников СМИ. А их, поверьте, я повидал немало…

– Послушайте, – Ася почувствовала внезапный стыд. – Я должна вам признаться, что… ну, в общем, хоть вы и просили оставить вас в покое, Вовочка попросил меня написать о сегодняшнем происшествии. Так сказать, закинуть наживку для акул пера. Говорит, что трагедия на съёмках – отличная реклама проекту, как бы цинично это ни звучало.

Он немного помолчал, собираясь с мыслями.

– И что же вы собираетесь писать?

– Правду, только правду, и ничего, кроме правды, – Ася пожала плечами. – О том, как вы спасли юную и талантливую актрису от верной смерти.

– А вас?

– Я ни при чём, – она покачала головой. – Публика меня не знает, её не интересуют незнакомые имена. А вот спасение Александром Белецким жизни прекрасной Аурики Цуркану – это уже лакомый кусочек. Подобный кричащий заголовок стопроцентно привлечёт внимание общественности. Извините и вы меня, – Ася опустила голову. Ей было по-настоящему неловко. – Я не могу отказать продюсеру фильма. Это ведь моя работа…

– Только, умоляю, не пишите, что я был одет в синее трико и красные трусы, как у Супермена, – с убийственной серьёзностью заявил Белецкий, но прыгающие в его глазах смешинки выдавали, что он снова шутит. Ася с облегчением рассмеялась, поняв, что он не сердится на неё.

– А теперь, когда с взаимными реверансами покончено, Саша… выметайся-ка ты отсюда! – добродушно вмешалась Вера, давя отчаянный зевок. – У тебя, между прочим, завтра тоже съёмка.

– Да, конечно… – он послушно встал и направился к выходу. Уже у самой двери вдруг обернулся и ещё раз взглянул на Асю – обеспокоенно, с какой-то неясной тревогой.

Он смотрел на неё не как на красивую женщину – мало ли у него их было, красивых! И жёны, и любовницы… Нет, в этом взгляде явно было что-то иное. Пока Асе совсем непонятное.

– Спокойной ночи, – вежливо сказал он напоследок. Дверь за ним захлопнулась.

___________________________

*I should be sleeping like a log! – Буду дрыхнуть, как бревно (англ.); строчка из знаменитой песни группы The Beatles «A Hard Day`s Night» (Вечер трудного дня)

– Ну, и как тебе Саша?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что Ася невольно залилась краской, словно стыдливая первокурсница. Хотя нет, на первом курсе не было, кажется, ни одной вещи, которая могла бы заставить её покраснеть. Сейчас же щекам стало горячо от прилившей к ним крови. Асе казалось, будто Вера прочитала её самые сокровенные мысли. Хорошо, что они уже плотно задёрнули шторы (белые ночи же!), погасили свет и лежали в относительной темноте, каждая на своей кровати, так что Вера не могла видеть её пылающего лица.

– Да я его знаю-то, в общей сложности, пару часов, – осторожно отозвалась она. – Пока сложно судить и делать конкретные выводы. Хотя… он же мне жизнь спас. Как ни крути, а такое не забывается.

– Он очень хороший человек, – просто сказала Вера. – У меня такое ощущение, будто я его знаю всю жизнь, с самого детства. А ведь я его так боялась перед поездкой! – со смехом призналась она. – Когда у нас были совместные кинопробы, мне показалось, что он со мной чуть ли не через губу разговаривает. Будто он меня не то что презирает – даже пылью под ногами не считает. Оказалось, первое впечатление обманчиво…

– Да, мне с первого взгляда он тоже как-то… не очень, – честно сказала Ася. Что же стряслось с ней со второго взгляда, она уточнять не стала. Да и сама едва ли смогла бы сформулировать…

От подобных мыслей и разговоров сон с неё как рукой сняло. Вера давно уже посапывала в своей постели, свернувшись уютным клубочком, как кошка, а Ася всё ворочалась с боку на бок, пытаясь унять странное душевное и телесное волнение.

«По-моему, в комнате стало слишком душно!» – решила она наконец. Асе захотелось сделать глоток свежего воздуха. Она встала с кровати, тихонько подошла к окну и нырнула за штору, словно отгородившись от Веры и остального номера тяжёлым занавесом. Немного повозившись с задвижкой, Ася распахнула раму.

Деревня Романовка спала. Правда, изредка, где-то вдали, слышны были отголоски разговоров и взрывы смеха: очевидно, молодёжь гуляет. Не пропадать же такой прекрасной июньской ночи! Её и саму в юности летом было невозможно застать дома…

Группка из двух парней и двух девушек, весело переговариваясь, прошла мимо гостевого домика. Ася уловила обрывок беседы:

– …и вот, значит, заходит этот столетний дед в отдел электроники, – рассказывал один из парней. – Телевизор ищет. Ну я, понятно, пытаюсь ему впарить, что попроще и подешевле. А он на меня как зыркнет, да как заорёт: ты что, мол, охерел, сопляк? Мы с бабкой на хороший телек столько лет копили, а ты мне дешёвое фуфло подсунуть хочешь? А ну, показывай самый дорогой товар!

– Бугага!.. – загрохотали остальные. Они дошли до крайнего дома на улице, свернули за угол, и вскоре всё снова стихло.

«Интересно, – удивилась Ася, – в этой захолустной деревушке, оказывается, есть магазин электроники? Хотя, возможно, парень не в самой Романовке работает, а где-нибудь в Мезени…»

При воспоминании о Мезени её кольнула совесть. Она ведь так и не сообщила Неле о своём приезде… Подруга даже не в курсе, что Ася тут, рядом – в каких-то пятнадцати километрах. Впрочем, пока у неё всё равно не установился чёткий рабочий график, так что неясно, когда выдастся свободное время на то, чтобы вырваться в гости. Но в глубине души она понимала, что это просто отговорки. Уж позвонить-то можно было!..

Ася начала слегка подмерзать, но всё ещё стояла у окна, всеми порами впитывая чистый холодный воздух. Ветер доносил до неё отдалённые запахи росистой травы, реки и сосен…

Где-то на соседней улице коротко взлаяла собака, и тут же, словно отозвавшись, в одном из ближайших домов заплакал ребёнок. Судя по всему, совсем ещё младенец. Сердце полоснуло болью – хоть и сделавшейся привычной за последние месяцы, но всё-таки Ася не успела к этой боли подготовиться. На несколько секунд ей стало трудно дышать. Она часто заморгала, пытаясь сдержать слёзы. Видимо, это всё от стресса – с самого вечера у неё глаза на мокром месте. Нашла, из-за чего реветь. Ну, младенец. Ну, плачет…

В этот самый момент Ася и услышала тот дикий крик.

Кричала женщина – откуда-то со стороны тайги. Этот страшный вопль перемежался какими-то непонятными причитаниями.

Асе стало жутко. Её словно парализовало от ужаса и неожиданности, а кожа моментально покрылась мурашками. Ей ещё никогда не доводилось слышать, чтобы люди так кричали. Да человек ли?.. Нечто подобное она однажды наблюдала на похоронах в далёком детстве, когда женщины оплакивали покойника – с такой же безысходностью и пронзительной тоской.

На душераздирающий крик моментально откликнулись дружным воем и лаем местные псы, и деревня потонула в собачьем шуме. Воплей женщины больше не было слышно, но Ася ещё долго не могла заставить себя отойти от окна, словно пытаясь понять, что же там случилось. Может быть, кому-то требуется помощь?.. Может, в лесу кого-то насилуют или убивают?..

Наконец, стихли и собаки. Больше никто не кричал.

Трясущимися руками Ася захлопнула раму и юркнула обратно в постель, накрывшись одеялом с головой. Странно, но Вера даже не шелохнулась от этой дикой какофонии звуков – как спала, свернувшись калачиком, так и продолжала спать.

В памяти всплыли строки из зачитанной до дыр истории:

«Но с тех самых пор ночами слышат люди в этих краях Настин голос. То поёт она, заливаясь птичкой, то плачет жалобно где-то на болотах, а то хохочет так, что тянет немедленно перекреститься…»

Теперь Асе было по-настоящему страшно.

Утром за завтраком она осторожно попыталась навести справки, не слышал ли кто ночью чего-нибудь странного. Оказалось, что после ночного перелёта, долгого дня и пережитых вечером волнений все спали, как убитые.

– А что было-то? – поинтересовался продюсер Вовочка, с аппетитом намазывая на кусок горячего мягкого хлеба ароматное масло и пришлёпывая его сверху изрядным ломтём не менее благоухающего сыра. – Какие именно звуки тебя беспокоили?

– Сама не могу понять, – Ася отвела взгляд. Одни только воспоминания о том диком вопле вновь наводили на неё леденящую оторопь. – Где-то в лесу, вроде бы, женщина кричала. Очень страшно, как будто её по живому резали. Но на сто процентов я не уверена…

Хозяйка гостевого домика, которая приблизилась в этот момент к столу и подавала постояльцам тарелки с кашей, заметила без тени улыбки:

– В тайге вообще много странного и необъяснимого. Человеку оно неведомо, да и не стоит туда соваться без приглашения, всё равно своих тайн лес вам ни за что не откроет…